Дай мне клевер | Глава 143
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— Да нет, ну как бы там ни было, зачем об ногу-у-у…
Жалкие попытки возмутиться сорвались на высокий дрожащий стон. Влажный кончик языка бесстыдно мазнул по самому уязвимому месту — приоткрытой щёлочке уретры. Хван глухо простонал прямо в ствол, слизывая выступающие капли тягучей смазки.
Теперь он даже не пытался скрыть свою похоть, лаская член Ённока буквально всем лицом. Налитая, пульсирующая головка скользила по его мокрым губам, тёрлась о точёную скулу и бесстыдно мазала по прикрытым от наслаждения векам.
Ённок судорожно отшатнулся назад, заметив, как потемневший взгляд Хвана впился в его член. Тот явно прикидывал, как бы поглубже взять его в горло.
Хван резко поднял голову. На его безупречном лице тут же проступила вселенская обида: в глазах читался немой укор — мол, зачем дал распробовать, если тут же отбираешь?
Застигнутый врасплох этим взглядом, Ённок торопливо забормотал, пытаясь оправдаться:
— П-просто... получается так, что хорошо только мне одному...
Раньше, в больнице, ему требовался строгий покой, поэтому он лишь пассивно принимал ласки. Но сейчас, почувствовав себя крепче, Ённок хотел отплатить тем же. В конце концов, разве они не пара? Разве не должны делить удовольствие на двоих?
Он бросил робкий взгляд на тяжело выпирающий чужой пах, всерьёз раздумывая, не должен ли он теперь опуститься на колени и тоже взять его в рот? Хван только что так самоотверженно вылизывал его, что идти на попятную казалось откровенным свинством. И всё же Ённоку не хватало смелости. Он неловко мялся на месте, снедаемый смущением, совершенно не представляя, как подступиться к этому горячему бугру между чужих ног.
Глаза Хвана хищно блеснули. Он выпрямился одним рывком. Взгляд мгновенно изменился — стал тяжёлым, непроглядно-тёмным и настолько голодным, будто он был готов растерзать Ённока и сожрать его заживо прямо здесь и сейчас. Почувствовав эту подавляющую ауру, Ённок невольно сглотнул, нервно дёрнув кадыком.
— Правда, только самую малость, — жарко зашептал Хван. — Наполовину. Нет, даже на четверть, клянусь. М-м?
Хван придвинулся вплотную, льнул к нему всем телом, дурманя до одури сладким шёпотом. Он осыпал щёки и шею Ённока короткими влажными поцелуями, а затем пустил в ход язык — принялся жадно вылизывать и горячо посасывать чувствительную кожу на шее.
Вспомнив, как Ём Чхонхо, тщательно отмывал его в ванной, Ённок едва не брякнул вслух: «Только без засосов!». И это при том, что перед ним сейчас сидел его официальный парень, с которым они вроде как должны быть максимально близки.
— Н-но мы же ведь только-только увиделись... Не слишком ли мы спешим...
Запаниковав от стремительного напора, Ённок на долю секунды забыл о своей амнезии и жалко зазаикался. А затем понял. Точно. Для Чхве Хвана они — полноценные партнёры, которые живут душа в душу вот уже полгода!
— Если я войду, будет в тысячу раз лучше. Мы же Истинные.
Всё ещё находясь чуть ниже, Хван смотрел на него снизу вверх умоляющим, полным отчаяния и нужды взглядом. Он ластился, тёрся горячей щекой о раскрытую ладонь Ённока.
— Честно-честно, — добавил он, жалобно изломив идеальные брови и заглядывая в глаза блестящим, до нелепости щенячьим взглядом.
В это мгновение Ённок впервые в жизни осознал, насколько слаб перед плотским искушением. Да и как устоять? Когда тебя так умоляет обладатель настолько божественно красивого лица, отказать становится физически невозможно... Понимая, что проиграл, Ённок обречённо кивнул.
Не успел он даже опустить подбородок, завершая кивок, как атмосфера в спальне резко треснула. Хван сгрёб его в охапку, уложил на лопатки прямо посреди широкой кровати и навис над ним.
Его тело буквально пылало — страсть до предела накалила воздух между ними. В потемневших глазах плескалась такая неприкрытая похоть, что казалось, еще секунда, и он сорвется, накинется, разорвет в клочья. Хван тяжело дышал; каждый его рваный выдох заставлял Ённока внутренне сжиматься в ожидании неминуемой грубости. Но актер вдруг до боли закусил губу и заставил себя остановиться. Взяв себя в руки, он продолжал действовать уже гораздо терпеливее.
Сбросив мешающую верхнюю одежду, Хван навалился на Ённока, вжимаясь в него всем своим горячим телом.
«Какого еще лосьона?» — мелькнуло в голове Ённока, прежде чем до него дошел истинный смысл этих слов. Лицо мгновенно обдало жаром. Сгорая от стыда, он смог лишь кивнуть.
Хван вслепую потянулся к изголовью кровати. В тишине раздался щелчок откидной крышки, и на ладонь обильной лужицей вылилась смазка, густо обволакивая пальцы. Выносить это зрелище было физически невыносимо. Ённок в отчаянии схватил подушку и накрыл ею свое пылающее лицо. Разум всё еще отказывался верить в происходящее: для него Чхве Хван оставался скорее недосягаемой суперзвездой с глянцевых экранов, нежели реальным и вполне осязаемым бойфрендом. Вся эта сцена казалась абсолютно сюрреалистичной, похожей на затянувшийся влажный сон пубертатного подростка.
Тем временем скользкие, щедро залитые лубрикантом пальцы уже ощупывали его самые уязвимые места. Мгновение спустя средний палец медленно, невыносимо тягуче протолкнулся внутрь. Ощущение бесцеремонного вторжения оказалось... странным.
Несмотря на явное возбуждение, Хван демонстрировал поразительную выдержку. Он методично растягивал Ённока, постепенно добавив второй, а затем и третий палец. Сам Ённок не чувствовал от этого ничего даже отдаленно похожего на удовольствие. Просто лежал, вцепившись подушку.
Сквозь стыд в голове даже промелькнула крамольная мысль: пока что всё это ощущалось как-то... пресно. Даже скучновато.
Резкий звук расстёгиваемой ширинки и шорох сбрасываемой ткани вдребезги разбили это обманчивое спокойствие. Хван придвинулся вплотную, тяжело наваливаясь на него всем своим внушительным весом. И в эту самую секунду иллюзии Ённока разлетелись. В голове замигал огромный, панический знак вопроса.
«А?! Постойте... Чем это он сейчас в меня упёрся? Да разве человеческий хрен вообще может быть таких размеров?!»
Весь романтический флёр фантазий сдуло ледяным ветром. Ённок даже не успел сказать своё «подожди!», как нечто монументальное, горячее и тупое с безжалостным натиском втиснулось в него. Тело моментально прошиб холодный пот. Ещё минуту назад он наивно верил, что Хван достаточно растянул его пальцами, но теперь, захлёбываясь от чувства невозможного натяжения, с ужасом осознал всю глубину своего заблуждения.
Едва протолкнув широкую головку сквозь рефлекторно сжавшееся кольцо мышц, Хван задержал дыхание. То ли от сводящего с ума удовольствия, то ли от граничащей с ним боли, его кожа пошла красными пятнами до самой шеи. Сквозь стиснутые зубы вырвался сдавленный стон:
— По-подожди, ах, сто-ой, ох...
Непреклонно проталкиваясь глубже, он отшвырнул мешающую подушку прочь. Лицо Ённока, наконец-то открывшееся его взгляду, было искажено страданием на грани слёз. Влажно блестящие от подступающей пелены глаза, раскрасневшиеся щёки и припухшие, искусанные в кровь губы выглядели настолько порочно и беззащитно, что Хван на долю секунды совершенно потеряв голову. И уж точно не от чувства вины.
Ённок тихо всхлипнул и с отчаянием процедил:
— Угх, ах... Ты же, ах, обещал, что будет хорошо...
Ённок из последних сил метнул в него свирепый, затуманенный слезами взгляд, а затем едва заметно покачал головой.
«Скажи спасибо, что ты такой красивый», — мстительно подумал он.
Вспомнив, с какой нежностью и заботой Хван обхаживал его до этого момента, Ённок решил стиснуть зубы и потерпеть.
Хван, всё ещё ведя борьбу с собственными порывами, прикусил нижнюю губу с такой свирепостью, что на ней тут же набухла алая капля крови. И только после этого начал медленно двигаться.
Тихо скулящий под ним Ённок, не в силах больше выносить неизвестность, с трудом приподнял голову, желая собственными глазами увидеть, что за чудовищное орудие в него сейчас вколачивают. И тут же обомлел.
Темно-багровый, устрашающе пульсирующий член, оплетенный рельефными венами, был вбит в него почти наполовину. Непозволительно толстый. Пугающе длинный. Неудивительно, что Ённока разрывало от мучительной боли — выдержать внутри такое казалось нереальным!
Опешивший Ённок сам не понял, как с его пересохших губ сорвалось:
«Если это жестоко, то почему он стал еще больше?!»
Хван, собирая в кулак жалкие остатки самоконтроля и сжал кулаки, тяжело выдохнул, страдальчески сводя брови к переносице:
— Но я же не могу... сделать пластику здесь...
«Я так и знал, слишком уж он хорош собой».
Стоило Ённоку ошарашенно озвучить свою догадку, как Хван, еще секунду назад излучавший виноватую покорность, внезапно вспылил.
— Да я натуральный красавец! Ни разу под нож не ложился!
Уязвленный до глубины души, он с силой толкнулся бедрами, вонзаясь еще глубже. Ённок пронзительно вскрикнул, выгибаясь на влажных простынях:
— Ах! П-понял, понял я! Ты натуральный... от природы такой!
— Натуральный красавец, — упрямо поправил его Хван и жадно впился в приоткрытые губы.
Поскольку все нервные окончания Ённока сконцентрировались ниже пояса, он даже не почувствовал брезгливости, отвечая на жаркий поцелуй губ, которые еще минуту назад делали ему минут. Прямо сейчас он мог думать лишь о том, как в него грубо и неумело вбивают огромную дубину. Это чертовски выматывало.
Факт оставался фактом: блистательный Чхве Хван был абсолютно плох в постели...
«Лучше бы я ему просто отсосал. Второго раза точно не будет», — думал Ённок, пока цеплялся за широкие плечи партнера. Решив для себя, что стерпит эту экзекуцию в первый и последний раз, он стоически выносил грубое растяжение и трение внутри. Если бы этот парень не был его Истинным, выдержать подобную пытку было бы попросту невозможно.
Хван рассеянно мазнул пальцами по члену Ённока, который от резкой боли уже давно опал, и разочарованно вздохнул. Сменив угол наклона, он сделал еще несколько слепых, бестолковых толчков, пытаясь наощупь отыскать верный путь, как вдруг...
Ённок уже собирался рявкнуть, чтобы тот прекратил безбожно уничтожать ему внутренности, но вместо ругани с влажных губ сорвался неожиданно сладкий и тягучий стон. Округлившиеся от шока глаза Ённока встретились со взглядом Хвана. Тот тоже замер как вкопанный.
Ощущение было таким новым и таким острым, но одновременно отозвалось чем-то родным. Ённок попытался ухватиться за ускользающее из памяти воспоминание, но не успел — Хван двинулся снова.
Поняв намек, Хван торопливо вбился в ту же самую точку. Тело Ённока пробила крупная дрожь — это было чистейшее наслаждение. Заметив, как резко переменилась его реакция, Хван торжествующе улыбнулся. Стоило Ённоку приоткрыть рот, жадно ловя воздух и собираясь что-то сказать, как Хван тут же грубо заткнул его глубоким влажным поцелуем.
Он принялся яростно вколачиваться в пульсирующие стенки. Толстая, налившаяся головка, скользкая от обильной смазки и предякулята, стремительно вонзалась до самого упора и выходила обратно, заставляя Ённока буквально плавиться под этим диким напором.
— Хаа! Ух, ммм... А-а-а, ах...!
То и дело сминающие друг друга губы больше не могли удерживать рваные скулящие звуки. В душной полутьме спальни стоял непристойный, до крайности развратный шум: влажные шлепки сталкивающихся тел перекрывались сочным чавканьем и хлюпаньем смазки. Гигантский член безжалостно, раз за разом вбивался в его беззащитное нутро. Хван из последних сил сдерживал желание вонзиться сразу до самого основания, полностью сосредоточившись на том, как бешено Ённок отзывается на каждый толчок. Он был настолько ослеплен этим наслаждением, что по его вискам и натянувшимся до предела жилам на шее катились крупные капли пота.
— А-ах, ух, подожди, а-а, слишком быстро...!
Кое-как вывернув шею и высвободив рот, Ённок попытался вытолкнуть сквозь зубы хотя бы каплю протеста. Но Хван, собиравший последние крохи самообладания, чтобы не всадить в него всю длину одним махом, сейчас попросту оглох. Разум отказывал. Всё, на что его хватило — это попытаться убаюкать бдительность партнера хриплым сбивчивым шепотом:
— Да, понял... фу-ух... Понял. Медленнее.
Сказал-то он «медленнее», но темп и не думал сбавляться.
Пальцы Ённока, сжимавшие плечи Хвана, мелко затряслись от подступающей судороги, и он полоснул ногтями по чужой спине. На бледной коже мгновенно расцвели горящие полосы. Хван ощутимо вздрогнул от этой вспышки боли, но она лишь подлила масла в огонь. Он не сбавил ход ни на секунду. Окончательно потеряв рассудок от похоти, он продолжал неистово вколачиваться в него, словно дорвавшийся до первого в жизни секса девственник, у которого напрочь сорвало все тормоза.