Дай мне клевер | Глава 169
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
— Одежду можно будет купить уже на месте, так что я возьму по минимуму. Хотел, конечно, прихватить свой дневник, но сейф куда-то исчез, — Ённок смущенно потер шею.
Сама мысль о том, что кто-то чужой мог прочитать его личные записи, явно приводила Ённока в смятение. И даже эта детская неловкость казалась Гону невероятно очаровательной. Он ласково погладил Ённока по округлой коленке и предложил:
— У меня есть пара чистых блокнотов. Хочешь, дам тебе один?
— Было бы здорово. Но... — Ённок рассеянно опустил взгляд и внезапно запнулся, так и не договорив.
Его глаза непроизвольно остановились между ног Мун Гону. Мягкая ткань домашних спортивных штанов подчеркивала все изгибы, не оставляя простора для воображения. Выпуклость была слишком очевидной.
— Хён... ты почему возбудился? — неуверенно пробормотал Ённок.
— Потому что потрогал твою коленку? — с наигранным смущением ответил Гону, отводя взгляд.
На самом деле причина крылась вовсе не в колене. Ённок озадаченно уставился на свою ногу — самую обычную, ничем не примечательную.
Наблюдая за его недоумением, Гону решил отчасти сказать правду:
— По правде говоря, я просто увидел, как ты заботливо укладываеш Ёнду, и…
Договорить он не смог. Ведь невозможно было сказать вслух: «От одной мысли, что я могу заполнить в тебе пустоту и стать твоим утешением, меня захлестывает неконтролируемая похоть».
Но из-за того, что фраза повисла в воздухе, Ённок понял всё совершенно превратно. Во взгляде мелькнуло подозрение, и он, потянув за край одежды, поспешно спрятал свою любимую плюшевую игрушку от чужих глаз.
Мун Гону решил: пусть уж лучше он будет извращенцем. Если подумать, это недалеко от истины. Его тело отзывалось стояком на любую мелочь, связанную с Ённоком. Честно говоря, если бы ему предложили подрочить, используя эту самую любимую игрушку Ённока, Гону был уверен, что смог бы дойти до конца. От живописной картины, возникшей в голове, по венам разлился жар, и он мысленно добавил эту фантазию в свой список желаний на будущее.
— Думаю, мне бы даже понравилось, если бы ты меня обругал.
— Нет, серьезно, перестань вести себя как извращенец... — Ённок отшатнулся.
— У меня нет мазохистских наклонностей, но если бы это был ты...
Вздрогнув всем телом, Ённок поспешно сбежал в другой конец комнаты, но спустя всего минуту неуверенно вернулся. Он искоса взглянул на Гону, который всё так же смирно сидел на месте, и совершенно очаровательно спросил:
— ...Я бы правда тебе нравился, даже если бы ударил тебя?
Гону прекрасно знал мягкий характер Ённока — у того и в мыслях не было кого-то бить. Ённок просто хотел проверить глубину привязанности Гону, убедиться в его чувствах. Во взгляде того смешались смущение, искреннее любопытство и трепетное ожидание. Гону расплылся в самой красивой, обворожительной улыбке, на которую только был способен, и предложил:
Лицо его залилось густым румянцем. Не смея поднять глаза, он тихо пробормотал:
— Я просто так спросил, из любопытства...
Лишь от одной мысли о том, как Ённок бьет его по щеке, в паху Гону сладко заныло. Он медленно облизал пересохшие губы. Удар — это ведь тоже своеобразный физический контакт, так разве может быть от этого плохо? Впрочем, Гону и впрямь не был любителем боли, поэтому решил выдвинуть другое предложение.
— Тогда как насчет того, чтобы наступить на меня?
От столь шокирующего предложения, переплюнувшего даже предыдущее, Ённок окончательно растерялся и начал заикаться:
— Ч-что? Куда наступить? Зачем?!
— Куда угодно. Туда, куда тебе самому захочется.
Произнося это, Гону настойчиво потянул Ённока за ногу, направляя его ступню прямо к пространству между своих бедер. Охваченный паникой и не понимая, как выпутаться из ситуации, Ённок неловко дёрнулся и со всей силы наступил Гону на правое бедро. Тот болезненно охнул:
— Да нет, ничего, просто у меня всё лежит справа, так что…
— А-а! — снова вскрикнул Ённок.
В этот раз, несмотря на крик, он никуда не сбежал. Вместо этого крепко зажмурился, оставив ступню лежать на том же месте. А спустя мгновение, пунцовый от стыда, начал неуверенно пошевеливать пальцами ног, сминая ткань.
Чувствуя, как его твердый член сладко сдавливает между ногой Ённока и собственным бедром, Гону невольно выдохнул.
Спустя мгновение Ённок приоткрыл глаза. Он осторожно изучил выражение лица Мун Гону, и увиденное, кажется, придало ему немного смелости.
— Извращенец... — пробормотал он с притворной неприязнью, но при этом принялся медленно, с нажимом растирать твердый ствол через ткань мягкой подошвой ступни.
Было больновато. Но это оказалось куда более возбуждающим, чем Гону мог себе вообразить. Он не был в силах произнести что-то связное, лишь тяжело дышал, пока чужая ступня откровенно скользила меж его ног.
Спустя какое-то время Ённок, чьи глаза теперь тоже блестели от странного возбуждения, тихо спросил:
Стоило ему перенести вес на ногу, Гону резко свел брови к переносице от острой вспышки ощущений и непривычно низким голосом поторопил его:
— Хах, м-мг... Да, Ённок-а. Очень. Поэтому... дави еще сильнее, прошу.
В голосе Ённока звучало такое искреннее беспокойство, что Гону, превозмогая сладкую боль, через силу растянул губы в успокаивающей улыбке:
На самом деле Гону уже давно не практиковал, да и его медицинская лицензия в данной ситуации была совершенно ни при чем. Любой вменяемый врач, напротив, категорически не рекомендовал бы подобный экстрим. Но это была идеальная отговорка, чтобы успокоить Ённока. И тот купился на нее с потрохами.
Перестав мягко растирать член сводом стопы, Ённок сменил положение и вдруг с силой надавил пяткой прямо на чувствительную головку.
Гону судорожно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, подавшись всем телом вперед от пронзившей искры. Ённок на секунду замер в нерешительности, но тут же снова вжал пятку меж чужих ног. Мун Гону задрожал крупной дрожью, балансируя на тонкой грани между болью и невыносимым наслаждением. Член под чужой стопой дернулся, наливаясь кровью и разбухая еще сильнее. Гону всегда был уверен: ему понравится абсолютно всё, что бы ни сделал с ним Ённок. Но он и представить не мог, что это окажется настолько... одуряюще хорошо.
Когда стопа начала медленно скользить, продолжая давить на его член, Мун Гону стиснул зубы. Но все попытки сдержаться оказались тщетны. Спустя считанные мгновения на серой ткани спортивных штанов, в районе бедра, начало расплываться влажное темно-серое пятно.
Тяжело выдыхая, Мун Гону запрокинул голову. Оргазм накрыл его куда быстрее обычного. И от этого было немного стыдно.
Гону думал, что Ённок поразится и смущенно спросит, неужели он и правда кончил. Однако реальность оказалась иной. На лице Ённока, безмолвно взиравшего на него сверху вниз, читалось глубокое удовлетворение. Его глаза лихорадочно блестели при виде того, как Гону сломался и излился лишь от грубого давления его ступни. Нет, Ённок наслаждался вовсе не чужой болью. Он упивался масштабом чужой одержимости и абсолютной любовью к себе.
И Гону, в свою очередь точно так же наслаждаясь этой жаждой собственничества, нежно улыбнулся сквозь затухающие волны болезненной эйфории.
— Если хочешь... можешь наступить еще раз.
Ради удовлетворения любимого человека он был готов с радостью бросить к его ногам собственное тело.
Чувствуя легкую вину за то, что до этого всё удовольствие досталось только ему, в этот раз Гону взялся за дело с особой тщательностью, с упоением беря в рот член Ённока. О, в такие моменты он был безмерно благодарен судьбе за то, где именно на его теле красовалась Метка! Каждое скольжение его языка сводило Ённока с ума от восторга.
— А-ах... угх... подожди... постой, ах! Я же только что... я только кончил... Это слишком... а-ах!
...В общем, Ённок был в полном восторге.
Кончив три раза подряд прямо на месте, обессиленный Ённок весьма искренне и угрожающе пнул Гону по голени, капризно проворчав:
— Гону-хён... из-за тебя мне кажется, что я тоже стал извращенцем.
Услышав это, Гону испытал настоящий восторг: если бы Ённок действительно стал таким, это было бы просто чудесно. Поскольку Ённок был совершенно вымотан и обесточен, Гону сам заботливо упаковал его чемодан. Сияя лучезарной улыбкой, он вышел из чужой спальни и спустился на первый этаж, где тут же столкнулся взглядом с только что вошедшим Чхве Хваном.
— И почему у тебя сегодня такая до омерзения довольная рожа? — скривился Хван.
Однако Гону нашел эту агрессию до смешного нелепой. Он лишь снисходительно фыркнул, мазнув по Хвану равнодушным взглядом, и прошел мимо. И его физическое состояние, и настроение были просто на высоте.
После того как Ём Чхонхо добровольно сдался прокуратуре, его имя полностью исчезло из сводок новостей. Информационный фон стал таким неестественно чистым и тихим, будто ничего и не произошло — видимо, Чхонхо уже пустил в ход свои связи. Бегло проверив утренние новости о нём, Гону закончил сборы и сразу же отправился на работу.
— Для нас будет весьма затруднительно, если вы вот так внезапно приостановите проект и уедете, — произнесли в руководстве.
Однако, несмотря на эти слова, после внезапного заявления Гону на творческий отпуск компания не стала его особо отговаривать. Судя по всему, Чхонхо и здесь успел приложить руку. В любой другой ситуации прервать масштабное исследование без веских причин и сбросить с себя ответственность было бы просто немыслимо. Но сейчас всё шло подозрительно гладко. С Гону даже не потребовали выплатить неустойку, и это заставило его насторожиться.
«И какова же структура управления в этой фармацевтической компании...» — задумался Гону.
До этого момента его волновали лишь условия для проведения исследований, социальный пакет и размер годовой зарплаты, поэтому он никогда не интересовался изнанкой корпорации. Гону с запозданием открыл список совета директоров. На первый взгляд, в составе руководства и распределении должностей не было ничего подозрительного.
Но когда Гону начал проверять мажоритарных акционеров, выяснилось, что контрольным пакетом акций владеет некий американский частный инвестиционный фонд.
CGM (Creston Global Management).
Этот фонд стал главным акционером его фармацевтической компании около трех лет назад — ровно через два года после того, как туда устроился Гону. Затем Гону проверил историю самого фонда CGM. Он был основан более тридцати лет назад. Как бы высоко ни летал Ём Чхонхо, он физически не мог иметь к этому никакого отношения в силу своего возраста.