Розы и шампанское (Новелла) | Экстра «Розы и поцелуй» (1 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Ивон, резко свернувший за угол, судорожно втянул воздух и вжался спиной в холодную кирпичную стену. Сквозь сбивчивое дыхание он часто-часто заморгал, пытаясь отогнать наваждение.
«Не может быть. Мне просто показалось».
Немного успокоив бешено бьющееся сердце, Ивон осторожно выглянул из-за укрытия, чтобы проверить, не обмануло ли его зрение.
К несчастью, реальность оказалась безжалостна. Осознав, что это не оптическая иллюзия, Ивон закрыл лицо ладонью и подавил рвущийся из горла глухой стон. На другой стороне улицы его дожидался до одури статный мужчина. Прямо среди тротуара, игнорируя направленные на него взгляды прохожих. С ледяным, как сибирская стужа, взглядом. Одной рукой он непринуждённо прижимал к себе громоздкий, совершенно нелепый в своих масштабах букет алых роз.
Сергеев Цезарь Александрович. Тот самый человек, с которым у Ивона была назначена встреча.
Этот почти двухметровый блондин обладал поистине ослепительной внешностью. Платиновые пряди мягко пересыпались при каждом движении, а пронзительные серо-стальные глаза гипнотизировали. Он с лёгкостью лишал рассудка случайных прохожих, приковывая к себе всеобщее внимание, но за этим великолепием скрывался безжалостный хищник — хладнокровный монстр, способный без тени сомнения приставить дуло пистолета к голове ребёнка.
И хотя его часто принимали за супермодель или актёра, Цезарь был бесконечно далёк от шоу-бизнеса. Он даже не подозревал о существовании уличных кастингов. Истинная личность этого человека наводила первобытный ужас — босс одного из самых могущественных мафиозных синдикатов России.
И вот теперь этот живой кошмар стоял на всеобщем обозрении, сжимая в охапке тяжеленный сноп цветов.
«Он и без того привлекает слишком много внимания».
Ивон мучительно колебался. Одна часть его сознания требовала немедленно выскочить из укрытия, схватить этого идиота за руку и утащить в ближайшую подворотню, подальше от чужих глаз. Другая же умоляла сделать вид, что они не знакомы, и тихонько сбежать. Однако секунды неумолимо тикали. Он и так опаздывал на добрых полчаса.
«Господи, как же я ненавижу встречаться с ним на улице».
Ивон искренне проклинал этот день. К великому сожалению, этот пугающий мужчина в данный момент числился его любовником. Да, всё началось спонтанно, наполовину по принуждению, наполовину из-за дурацкого стечения обстоятельств, но факт оставался фактом.
Теперь, когда шок прошёл и к Ивону вернулся здравый рассудок, главной его проблемой стало отнюдь не то, что он оказался в одной постели с мужчиной. И даже не то, что этот мужчина был опаснейшим криминальным авторитетом, чьё имя заставляло содрогаться полмира. Его не волновало даже то, что синдикат Сергеевых являлся врагом клана Ломоносовых — организации его биологического отца.
Настоящей катастрофой были эти проклятые розы в его руках.
«Он же явно притащил их для меня».
— У-у-у… — сдавленно простонал Ивон.
Он зажмурился, чувствуя, как краска стыда приливает к щекам, и сглотнул, пытаясь унять дрожь раздражения. У него бывали отношения в прошлом, но ещё никогда в жизни поход на свидание не вызывал такого жгучего чувства неловкости.
Подарить цветы партнёру — это нормально, ничего сверхъестественного. Любая девушка была бы на седьмом небе от счастья, получив такой роскошный букет. Со стороны это выглядело как сцена из романтического фильма, вызывающая зависть у прохожих. Вызывала бы, не будь получатель этого гербария точно таким же мужчиной.
И не просто мужчиной, а высоким, под метр девяносто, обладателем широких плеч, крепкого костяка и рельефного пресса. Не нужно было даже заглядывать Ивону в штаны, чтобы убедиться в его стопроцентной маскулинности.
Представив, как два здоровых мужика — он сам и возвышающийся над ним Цезарь — стоят посреди улицы и торжественно передают друг другу этот пышный веник, Ивон ощутил непреодолимое желание разорвать эти отношения прямо сейчас. Раз и навсегда.
Но в ту же секунду низ живота скрутило от фантомной боли. Ивон рефлекторно схватился за бок, болезненно скривив губы. Болеть было нечему — старая рана давным-давно затянулась. И всё же, стоило ему лишь на мгновение допустить мысль о расставании, как тело пронзала тягучая пульсация. Словно сам Цезарь оставлял ему безмолвное предупреждение — обжигающая память оживала, а по позвоночнику расползался липкий холод.
«Если я снова заикнусь о разрыве, этот псих точно пустит мне пулю в лоб».
Умирать в самом расцвете сил, размазав мозги по асфальту, в его планы совершенно не входило. Если дело дойдёт до крайностей, придётся бежать на край света, ставя на кон собственную жизнь. И бежать нужно умно — с безупречно проработанным планом.
«Отец под защитой синдиката, с ним ничего не случится. За соседей по пансиону тревожно... но не станет же он трогать простых гражданских?»
«Хотя о чём я. Если этому ублюдку что-то понадобится, он пойдёт по трупам, не разбирая статусов».
Додумав эту мысль до конца, Ивон обречённо застонал, потирая виски.
«Какого дьявола я вообще должен состоять в отношениях из страха за свою жизнь?!»
Вскипев от праведного гнева, он резко выдохнул, расправил плечи и решительно шагнул из-под спасительной тени переулка.
«Я ничего не боюсь», — мысленно подбодрил себя Ивон. — «Кроме этого жуткого цветочного монстра».
Как раз в этот момент Цезарь повернул голову. Их взгляды пересеклись. Ивон замер, словно пойманный в прицел олень. Мужчина замер тоже, молча и пристально разглядывая его.
Затем ледяной прищур серо-стальных глаз медленно смягчился. Не прозвучало ни звука, но по едва уловимому движению красивых губ Ивон прочёл несказанное. На застывшем, словно высеченном из мрамора лице расцвела едва заметная, но обезоруживающая улыбка. В стальных радужках вспыхнул тёплый и живой блеск.
«До безумия красивый ублюдок».
«Наверное, до самой смерти у меня так и не выработается иммунитет к этой внешности».
Пока он стоял в оцепенении, брови Цезаря вдруг сошлись на переносице.
Эта микромимика сработала как щелчок пальцев, мгновенно вырвав из транса. В следующую секунду Цезарь сделал шаг навстречу и молча протянул ему необъятный куст роз.
Густой цветочный аромат ударил в ноздри. Не теряя ни доли секунды, Ивон мёртвой хваткой вцепился в чужую шею и грубо запихнул того на заднее сиденье припаркованного у тротуара премиального седана, запрыгивая следом.
Говорят, что мужчина и женщина, оказавшись вместе на раскачивающемся подвесном мосту, с большой вероятностью влюбятся друг в друга. Физиологическое возбуждение от чувства опасности мозг ошибочно принимает за сексуальное влечение. Эффект подвесного моста. Работает ли эта чушь с двумя парнями? Кто знает, но физиология-то у всех одинаковая. В конце концов, это просто базовая биохимия. Проблема лишь в том, какой именно мужчина оказался рядом с тобой на этом чёртовом мосту.
«А я каждый раз чувствую себя так, будто этот мост вот-вот рухнет мне на голову».
Ивон нервно зачесал растрепавшиеся чёрные волосы назад и бросил косой взгляд на соседнее сиденье. Лицо Цезаря, которым Ивон ещё секунду назад так искренне любовался, теперь было недовольно скривлено. Цезарь медленно потирал шею. Длинные пальцы аккуратно массировали кожу там, где её безжалостно сдавили чужие пальцы.
— Если у тебя возникло непреодолимое желание меня придушить, давай оставим это для спальни, — низким тоном произнёс он.
Ожидавший возмущённых криков в духе «Какого чёрта ты творишь?», Ивон опешил от столь специфичной претензии и невольно брякнул:
— То есть, в спальне душить можно?
Его поразило, что этого мужчину возмутил не сам факт нападения, а неподходящая локация. Заметив чужую растерянность, Цезарь расслабленно откинулся на кожаную спинку сиденья и мягко улыбнулся.
— Говорят, смерть в постели — самая приятная.
Смысл этой фразы можно было трактовать по-разному, но Ивон предпочёл не вдаваться в детали. Учитывая габариты и выносливость этого чудовища, шанс, что он отдаст богу душу во время секса, стремился к абсолютному нулю.
«Если кто тут и сдохнет от асфиксии, так это я».
От этой реалистичной фантазии по спине пробежал мороз. Ивон мельком взглянул на длинные пальцы, которые с аристократичной педантичностью извлекали сигару из дорожного хьюмидора. Как бы там ни было, нужно было срочно придумать оправдание своему опозданию. Их встречи и так были редкостью — приходилось выкраивать часы в плотных графиках обоих, и именно поэтому Цезарь терпеть не мог, когда партнёр задерживался хотя бы на минуту, тут же демонстрируя свой ледяной нрав.
А сегодня он опоздал на целых полчаса. Впрочем, мысленно прикинув хронометраж, Ивон возмущённо поправил сам себя.
«Как минимум пятнадцать минут из них — полностью на совести этого любителя флористики».
Ивон бросил мрачный взгляд на алые бутоны, небрежно брошенные на соседнем кресле, и открыл было рот. Он собирался вывалить заготовленную легенду, а заодно строго-настрого запретить появляться на людях с этим ботаническим безумием. Но стоило набрать в грудь воздуха, как Цезарь, привычным движением отсекая гильотиной кончик сигары, опередил его:
Ожидавший увидеть вспышку гнева, Ивон осекся. Атмосфера в салоне машины внезапно стала слишком тягучей. Цезарь не только не нахмурился, но, напротив, источал неестественное спокойствие.
— Надеюсь, в следующий раз ты тоже заставишь меня ждать.
Поднеся раскуренную сигару к губам, он обворожительно улыбнулся. Ивону от этой улыбки захотелось выйти в окно на полном ходу.
«Уж лучше бы он наорал на меня».
Пока он мучительно размышлял, стоит ли выяснять, что за извращённая логика кроется за этими словами, или лучше оставаться в блаженном неведении, тонированный седан плавно влился в поток машин и свернул на подозрительно знакомую трассу. Сердце пропустило удар. Ивон резко повернулся к мужчине.
— Разве мы не собирались в ресторан?
Цезарь сделал глубокую затяжку, неспешно выпустил сизую струйку дыма и томно произнёс:
Его губы изгибались в улыбке, но ледяные глаза оставались пугающе серьёзными.
— С чувством. С толком. Очень медленно.
Двусмысленность этой фразы была слишком явной. Притвориться, что он не понял намёка, было невозможно. И словно в подтверждение его худших опасений, за тонированным стеклом уже замаячили кованые ворота загородного особняка.
Радар опасности в голове заверещал сиреной. Мозг лихорадочно заработал, выискивая пути к отступлению. Заметив, как напрягся чужой профиль, Цезарь снова поднёс сигару к губам и с усмешкой бросил:
— У тебя сейчас дым из ушей повалит от напряжения.
Демонстративно выдохнув сизое облачко прямо в его сторону, Цезарь довольно прищурился. Ивон проигнорировал подначку, сосредоточившись на спасении собственной задницы. Тратить время на словесные пикировки было непозволительной роскошью. Куда важнее было придумать, как отвадить этого ненасытного монстра от его грандиозных планов. И пока он нервно кусал губы, Цезарь продолжал вальяжно разваливаться на сиденье, наслаждаясь терпким вкусом табака.
— Слушай, а давай займёмся чем-нибудь другим? — с отчаянием выпалил Ивон.
Бровь Цезаря удивлённо поползла вверх. Поняв, как жалко это прозвучало, Ивон поспешил исправиться, махая руками:
— В смысле, мы постоянно делаем одно и то же! Нужно же вносить разнообразие. Попробовать что-то новенькое!
Цезарь замолчал, пронизывая его долгим взглядом. А затем уголки его губ дрогнули и медленно поползли вверх.
— Что ж… я не против, — хрипло выдохнул он.
Ивона бросило в жар от осознания своей фатальной ошибки. Цезарь плавно протянул руку. Длинные, обманчиво нежные пальцы забрались под воротник рубашки, обжигающе лаская чувствительную кожу на затылке и шее.
— Так кто кого будет душить? Я тебя или ты меня?
Глядя в эти манящие, порочно сощуренные глаза, Ивон побледнел как полотно и забыл, как дышать.
Тем временем, в другой части города, элегантный спортивный автомобиль агрессивно перестраивался из ряда в ряд, вдавливая педаль газа в пол. Испуганные водители шарахались в стороны, освобождая дорогу бешено мчащемуся спорткару.
Но мужчина за рулём не признавал никаких компромиссов. Он остервенело бил по рулю, непрерывно сигналя и сыпля проклятиями.
— С дороги, тупые ублюдки! Расползлись тут, как слизни! Пошли вон с полосы!
Пока он опасно подрезал автомобили, лавируя в плотном потоке, в его голове билась только одна паническая мысль.
Словно подгоняя его, приборная панель разразилась очередным пронзительным писком. Взглянув на цифровые показатели на экране трекера, Дмитрий побледнел.
Пульс Цезаря, который никогда, ни при каких обстоятельствах не поднимался выше девяноста ударов, сейчас зашкаливал за сто двадцать. И это было ещё не всё. Кровяное давление и температура тела тоже взлетели до критических отметок. И вместо того чтобы стабилизироваться, кривая показателей неумолимо ползла вверх.
Это была катастрофа. Чрезвычайная ситуация высшего уровня.
«Кто? Какая мразь посмела довести Царя до такого состояния?!»
«Только подумаю об этом — и зубы сводит от ярости!»
Дмитрий с такой силой стиснул челюсти, что едва не сломал коренные зубы.
«Убить Царя могу только я! С какой стати я позволю какому-то ублюдку сделать это вместо меня?!»
Ориентируясь по маячку трекера, он гнал машину на безумной скорости. Координаты указывали на место, которое казалось невозможным — личный особняк Цезаря.
«Как он мог оказаться на волосок от смерти в собственном доме, под такой охраной?! Бесполезные куски дерьма. Я вас всех собственными руками выпотрошу!»
Мысль о том, что охрана, вероятно, уже перебита, мелькнула в голове Дмитрия, но тут же испарилась. Плевать. Кому какое дело, если он ещё раз убьёт тех, кто уже мёртв? Главное сейчас — найти того ублюдка, который посмел довести Царя до такого состояния, и размазать его мозги по стенам.
Вдалеке показался силуэт безмолвного особняка. Лицо Дмитрия исказилось от дикого бешенства. Тем временем цифры на дисплее трекера продолжали неумолимо ползти вверх.
Даже не заглушив двигатель, он выскочил из машины и ворвался на территорию особняка. В любой другой день от главных ворот до парадных дверей дежурило бы не меньше десятка вооружённых бойцов. Сегодня же двор словно вымер. Ни единой живой души.
«Куда вы все подевались, твари?! Неужели и правда всех перерезали?!»
Писк трекера становился всё пронзительнее и чаще. Дмитрий стремительно приближался к цели — спальне Цезаря. Сама мысль о том, что на босса могли напасть в его собственной постели, приводила в неистовство.
«Где вас всех черти носили?! Вы должны были защищать его ценой собственных жизней!»
Мысленно поклявшись перерезать глотки каждому уцелевшему охраннику, Дмитрий с отчаянием заорал:
Он с грохотом распахнул двери спальни и ворвался внутрь. Но картина, представшая его глазам, не имела ничего общего с кровавой бойней, которую рисовало его воображение.
На широкой кровати в клубке смятых простыней извивались двое абсолютно голых, блестящих от пота мужчин. Это зрелище само по себе было сродни террористическому акту для психики Дмитрия, но настоящим ударом стала личность этих двоих. Увидев, как Цезарь, навалившись на Ивона сзади, с животной силой и неистовым ритмом вколачивается в его бедра, Дмитрий поперхнулся воздухом.
— А-а-а-а-а! Мои глаза! — истошно завопил он, в ужасе закрыл лицо руками и, спотыкаясь, вылетел из спальни. Вдогонку ему донёсся хриплый рык Цезаря. За ним последовал влажный хлюпающий звук — звук мощного семяизвержения глубоко внутри тела Ивона.
По-хозяйски обыскав кухню и залпом выпив два больших стакана ледяной воды, Дмитрий наконец смог хоть немного унять дрожь. Стиснув зубы, он осыпал виновников своего инфаркта отборными проклятиями.
«Какого хрена я вообще нёсся сюда как сумасшедший, рискуя свернуть шею?»
Если вдуматься, это с самого начала звучало как бред. Цезарь — человек, которого с пелёнок готовили к выживанию в мясорубке криминального мира. Чтобы кто-то смог угрожать его жизни, да ещё и в его собственном, превращённом в крепость особняке? Дмитрию следовало бы сразу почуять неладное.
«Плесень на банке с чёрной икрой. Вот они кто».
От одних воспоминаний его снова затрясло от злости. Бесило то, что он повёлся на ложную тревогу, но ещё больше — то, что ему пришлось это увидеть. И всё из-за этого проклятого корейского адвокатишки. За свою жизнь Дмитрий навидался всякого дерьма, но меньше всего на свете он хотел бы ещё раз лицезреть голый зад этого парня. А уж тем более — видеть, как Царь использует этот зад по назначению.
— Да чтоб вы сдохли, извращенцы! — рявкнул он, яростно молотя кулаками воздух.
Память услужливо подкинула унизительные сцены из недавнего прошлого. Как же это бесило! Ему тогда пришлось всю ночь провисеть на дереве, наблюдая, как эти двое спариваются, словно мартовские коты. Дмитрий мечтал стереть тот позор из памяти, считая его худшим опытом в своей жизни.
«И теперь вы заставляете меня смотреть на это снова?!»
Он как раз размышлял, не выколоть ли себе глаза и не промыть ли их с мылом, когда двери гостиной отворились и на пороге появился виновник торжества. Лицо Дмитрия мгновенно перекосило от ненависти.
Цезарь небрежно накинул поверх обнажённого тела халат. Полы одеяния, сшитого на заказ под его двухметровый рост, слегка расходились, открывая вид на длинные, мускулистые ноги с всё ещё влажной кожей.
От одного взгляда на лицо брата, на котором всё ещё блуждало томное послевкусие недавнего оргазма, Дмитрия едва не вывернуло наизнанку. Не дав Цезарю и рта раскрыть, он набросился на него:
— Какого хрена здесь происходит?! Почему на территории ни одной живой души?
В отличие от взбешённого кузена, Цезарь выглядел так, словно его оторвали от невероятно скучного занятия.
— У них отпуск, — равнодушно бросил он.
Дмитрий в жизни не слышал более нелепой отмазки. Разогнать весь штат вооружённой до зубов охраны ради какого-то там «отпуска»? Он уже набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться новой тирадой, но Цезарь опередил его. Лениво откинув назад спутавшиеся платиновые пряди, загородил ему проход.
— Что стряслось? Чтобы прервать моё личное время, у тебя должна быть чертовски веская причина.
Интонация Цезаря ясно давала понять, если повод окажется пустяковым, Дмитрий не уйдёт отсюда на своих двоих.
От столь откровенной угрозы лицо шатена вытянулось от возмущения.
«Кто тут ещё пострадавшая сторона?! И что это за тон?!»
— О-о, причина есть. Чертовски веская причина! — прошипел Дмитрий, сжимая кулаки. — Босс синдиката едва не отбросил коньки прямо в своей постели!
— Что ты несёшь? — Цезарь раздражённо свёл брови.
Заметив его реакцию, Дмитрий скривил губы в ехидной ухмылке:
— Что за жёсткое порно вы там устроили, раз у тебя пульс так скакал?! Я уж решил, что тебе кто-то пулю в сердце всадил! И подумать не мог, что ты просто трахаешься! Ты мог кувыркаться всю ночь напролёт с десятком, да хоть с двумя десятками шлюх, и у тебя ни один мускул на лице не дрогнул бы! Как этот тощий кореец смог довести тебя до того, что у меня трекер чуть не взорвался?!
Пока Дмитрий распинался, в его душу закралось любопытство.
«И правда, что же они там вытворяли?»
Уж кто-кто, а Дмитрий знал кузена как облупленного. И он мог поклясться, никаких извращённых наклонностей у Цезаря не было.
Его дядя Саша, предыдущий босс, любил ради забавы помучить людей, но Цезарь был выкован по-другому — он был живым механизмом. Каждое его действие определялось лишь одним вопросом: «Нужно это или нет? Эффективно или нет?». Если Цезарь решал, что жестокость необходима, он превосходил в ней даже Сашу. Но в этом не было ни страсти, ни эмоций. Лишь холодный расчёт. Идеальная машина для убийств, созданная собственным отцом.
И вдруг — такая реакция. Это определённо не мог быть обычный, скучный секс.
Дмитрий разрывался на части. С одной стороны, его маниакальное желание контролировать каждый шаг брата требовало выведать всё до мельчайших подробностей. С другой — мысль о том, что эти подробности касаются мерзкого корейца, вызывала рвотный рефлекс.
Пока он боролся с собой, Цезарь лениво опустил длинные серебристые ресницы и едва заметно поморщился.
— Я просто слишком сильно возбудился во время секса. Это что, преступление?
— Да! Преступление! — не раздумывая, выпалил Дмитрий. Демонстративно закинув ногу на ногу, он глубоко увяз в мягком кресле и вперил в брата пронзительный взгляд. — Я должен знать о тебе всё. На всякий случай. Чтобы мне больше не приходилось срываться сюда по ложной тревоге! Такого раньше никогда не было! Раз показатели так подскочили, значит, вы пробовали что-то новенькое. Ну же, выкладывай. Что за ролевые игры вы там устроили?
Он намеренно проигнорировал их инцидент в зимнем лагере.
«Ты обманул меня не один раз, а дважды?! Заставил меня бросить всё и примчаться сюда из-за какой-то глупости?! Да ещё и из-за этого недомерка-адвоката?! Одной простой отговоркой ты не отделаешься».
Встретив его испепеляющий взгляд, Цезарь с абсолютно каменным лицом произнёс:
На долю секунды Дмитрий завис, пытаясь осмыслить услышанное. Цезарь уже было открыл рот, чтобы продолжить, как тот побледнел, вскочил с кресла и выставил вперёд ладони.
— Хватит! Я понял! Я не хочу это слушать!
— Я кончил ему прямо на лицо, — повторил Цезарь, и, к ужасу Дмитрия, слова прозвучали почти одновременно с его криком.
Глядя на застывшего кузена, Цезарь слегка прищурился, будто смакуя воспоминания.
— Он сопротивлялся, поэтому я схватил его за горло и залил всё семенем. Он смотрел на меня, жадно хватая ртом воздух, и у меня тут же снова встал. Я собирался войти в него и спустить всё внутрь, а потом размазать сперму по всему его телу, но тут ввалился ты, и мне пришлось прерваться...
Он хотел добавить что-то ещё, но Дмитрий с перекошенным от ужаса лицом заткнул уши руками и завопил:
— Твою мать, ты что, хочешь, чтобы у меня уши сгнили?! Всё, хватит! Заткнись, ублюдок!
Побагровев от ярости, он круто развернулся и направился к выходу. Проводив взглядом его ссутулившуюся, напряжённую спину, Цезарь лишь пренебрежительно скривился и неспешно пошёл обратно в спальню.
Толкнув дверь, он увидел Ивона в той же позе, в какой оставил его. Тот распластался на животе поверх смятых простыней, не подавая признаков жизни. То ли крепко спал, то ли просто вырубился от истощения. Цезарь медленно наклонился и невесомо поцеловал его обнажённую, покрытую испариной спину.
Всё, что он наговорил Дмитрию, не было бравадой или попыткой шокировать. Он просто констатировал факты, как тот и просил. И сейчас он был абсолютно готов продолжить то, что так бесцеремонно прервали.
Широкая ладонь ласково скользнула по красивой, рельефной спине Ивона, в то время как вторая рука потянулась вниз. Крупный член под тяжёлым шёлком халата уже стоял колом, напряжённо ожидая продолжения банкета.
Ивон лежал с закрытыми глазами, мучительно соображая, продолжать притворяться мёртвым или всё-таки рискнуть открыть глаза и заявить, что на сегодня с него хватит? Но тут он почувствовал, как к его бедру прижалось нечто твёрдое и пульсирующее, и Цезарь сбросил халат.