Поцелуй меня, лжец (Новелла) | Экстра «Поцелуй меня, детка» (10 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм https://t.me/wsllover
— Вот, это запас ровно на месяц.
Стюард, сидящий на диване в приемной, протянул через низкий столик пузырек с лекарством. Кит принял его, но взгляд был расфокусирован. Он безучастно скользил глазами по этикетке, где были напечатаны название препарата, список химических компонентов и инструкция по применению, не вчитываясь ни в единое слово.
— Ну, как обстановка? Как Ёну? Сколько времени уже прошло? Кажется, недель двадцать?
— Ого, уже перевалили за экватор.
В голосе Стюарда прозвучало искреннее восхищение, но причины для него были весьма смешанными. Это означало, что Ёну, чей организм с трудом переносил беременность, пролежал в постели ради ребенка уже половину срока. Но это также означало, что ровно столько же времени Кит Питтман жил в режиме жесткого воздержания.
— Всё в порядке? — вдруг спросил Стюард.
Кит медленно поднял голову. Лицо мужчины, сидящего напротив, выражало лишь профессиональное участие — ничего необычного.
— Ты о чем? — лениво переспросил Кит.
Стюард едва заметно усмехнулся и продолжил, загибая пальцы:
— Как самочувствие Ёну, справляется ли он, как развивается малыш?
— Нормально. Справляется. Растет, — коротко и сухо ответил Кит, после чего вытряхнул из пузырька капсулу. Взяв стакан с водой, он запрокинул голову и проглотил лекарство.
Стюард, внимательно наблюдавший за тем, как дернулся кадык на шее пациента, вкрадчиво добавил:
— А как состояние самого мистера Питтмана?
Кит молча уставился на доктора. На первый взгляд он казался таким же, как всегда — безупречным и холодным. Но если присмотреться, под глазами залегли едва заметные тени усталости, копившейся месяцами. Стюард поймал себя на мысли, что впервые испытывает сочувствие к доминантному альфе. Пусть и самую малость.
С легким стуком Кит опустил стеклянный стакан на стол. Не отрывая тяжелого взгляда от врача, он наконец произнес:
Лучше бы он промолчал. Голос предательски сорвался, прозвучав хрипло и надтреснуто. Кит недовольно нахмурился, снова схватил стакан и залпом допил остатки воды, пытаясь смочить пересохшее горло. Стюард, выждав, пока он поставит пустой стакан, заговорил снова:
— И всё же, принимать подавители феромонов ради спокойствия Ёну… Это впечатляет. Я правда тронут.
Он приложил руку к груди, изображая сердечный порыв, но в этом жесте не было ни грамма искренности.
«Издевается, что ли?» — мрачно подумал Кит, глядя на него исподлобья.
Если бы не эти чертовы таблетки, он бы в жизни не переступил порог этого кабинета. Стюард был из тех людей, чьи мысли невозможно прочитать, а эксперименты, которые он проводил, выглядели до крайности подозрительно.
Однако это была единственная лаборатория, где производили препараты, способные подействовать на организм доминантного альфы. Разумеется, такие исследования стали возможны только благодаря колоссальному финансированию, но большинство альф всё равно избегали визитов сюда. Для них это место было лишь страховкой на «черный день». Кит, вложивший в этот проект огромные суммы, теперь пожинал плоды своей предусмотрительности, но от этого ситуация не становилась менее раздражающей.
«Впрочем, по сравнению с Ёну, который вынужден лежать пластом целыми днями, мне еще повезло».
Эта мысль помогала ему терпеть дискомфорт. Утешало и то, что Ёну начал есть хоть что-то, помимо печенья. Кит был готов достать для него всё что угодно, любой ценой. Недавно Ёну обмолвился, что хочет ттокпокки из конкретной лавки в Корее. Кит тут же связался с его сестрой и отправил частный самолет, чтобы доставить блюдо еще горячим.
Благодаря такой заботе Ёну постепенно шёл на поправку, расцветая на глазах. Кит же, напротив, с каждым днем выглядел всё более изможденным.
Причина его выдержки была вовсе не такой уж возвышенной или трогательной, как воображал доктор. Недосып сам по себе был пустяком, но вот многомесячное воздержание стало почти смертельным испытанием. Каждую ночь ложиться в одну постель с Ёну, обнимать его и при этом ничего не предпринимать — это была пытка, изощренная и жестокая.
К тому же с наступлением беременности феромоны омеги изменились — их аромат стал гуще, слаще и насыщеннее, то и дело дразня обоняние Кита, провоцируя инстинкты. Именно поэтому он начал принимать подавители.
«Если бы не таблетки, я бы уже давно потерял рассудок и набросился на него», — мрачно признал он про себя.
Разумеется, чтобы сдержать такую мощь, дозировка была убойной. Как следствие, Кит впервые в жизни столкнулся с таким чудовищным истощением.
Стюард, наконец оторвав взгляд от пациента, на лице которого застыла печать хронической усталости, пробежался глазами по заранее подготовленной медицинской карте.
— Что ж, тогда… В этот раз обойдемся без инъекций. Сделаем укол в следующем месяце.
Он поднял голову и протянул Киту распечатку с результатами анализов.
— Уровень феромонов стабилен, показатели отличные. Ваша усталость — это следствие перегрузок, так что хороший отдых всё исправит. Вы же доминантный альфа. Ваш организм куда выносливее, чем у обычных людей.
Последняя фраза прозвучала с легкой издевкой, но Кит пропустил ее мимо ушей.
— Как насчет гона? Пока терпимо? — спросил он, бегло просматривая бумаги.
— Да. Судя по всему, вы принимали препараты очень ответственно. При таком режиме критического накопления феромонов не произойдет. Судя по графику, гон начнется примерно в следующем месяце. Тогда и сделаем укол. Поспите пару часов, и всё напряжение как рукой снимет.
— Ясно, — без энтузиазма ответил Кит.
За годы исследований эффективность препаратов явно возросла, но побочные эффекты никуда не делись.
В памяти всплыл жизнерадостный голос Стюарда, когда Кит в прошлый раз мучился от раскалывающей голову мигрени: «Это еще цветочки! По сравнению с прошлыми версиями лекарства — просто огромный прогресс!»
Кажется, раньше длительное применение инъекций грозило некрозом тканей в месте укола, риском ампутации, помешательством и прочими «веселыми» последствиями. Нынешнее лекарство считалось безопасным. Однако от головной боли избавиться так и не удалось, поэтому в дни процедур настроение у Кита портилось с самого утра. Единственным утешением было то, что цикл повторялся лишь раз в три месяца.
«Осталось всего два раза», — прикинул он в уме.
Кит взял со столика пузырек с таблетками и поднялся.
— Да, можете идти. Мы прошли только половину пути, но, знаете, всё зависит от того, как посмотреть — можно сказать, что уже половина позади.
Врач улыбнулся, пытаясь подбодрить, но Кит даже уголком губ не повел. Он молча развернулся и вышел из кабинета. Ожидавший снаружи телохранитель тут же открыл перед ним дверь машины и почтительно отступил.
Как только автомобиль тронулся, Кит откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.
В голове эхом отдавались слова Стюарда.
Ёну издал довольный вздох и положил вилку на стол. Тарелка, доверху наполненная клубникой, которую он так страстно желал, опустела, и на губах сама собой расплылась счастливая улыбка.
Сейчас был не сезон, и чтобы достать именно тот сорт, который хотел Ёну, пришлось набраться терпения. Сначала они пробовали местную клубнику, пытаясь хоть как-то перебить аппетит, но вкус оказался совсем не тем. Заметив, как откровенно расстроился омега, Кит немедленно распорядился доставить ягоды прямиком из Кореи.
И вот теперь Ёну мог вдоволь наслаждаться сладкой сочной мякотью. Сегодня он съел целую гору прохладных ягод и, чувствуя приятную тяжесть в желудке, отодвинул пустую тарелку.
«И почему мне хочется съесть так много всего?» — подумал он с легким удивлением.
Главная беда заключалась в том, что фантазия Ёну выдавала желания одно изощреннее другого. И каждый раз, когда ему в голову приходило что-то этакое, он чувствовал вину перед Китом. Но тот ни разу не выказал ни раздражения, ни замешательства. Он просто коротко бросал: «Хорошо, понял». И максимум через сутки желаемое появлялось перед Ёну, словно по волшебству.
«Видимо, этот малыш — настоящий гурман и большой обжора», — подумал Ёну, ласково поглаживая округлившийся живот.
Может, уже пора выбрать имя? Он листал брошюру, которую дали в клинике. Там были перечислены популярные имена в алфавитном порядке, но ему хотелось чего-то особенного. Со Спенсером они, к сожалению, упустили этот момент. В этот раз Ёну твердо решил, что имя они выберут вместе. Кит, как всегда, предоставил полную свободу выбора, но Ёну хотел, чтобы последнее слово осталось за ними обоими.
Он выписал на листок несколько понравившихся вариантов и задумчиво перечитывал их, пробуя на вкус каждое значение, когда медсестра, до этого молча заполнявшая карту, выглянула в окно.
Ёну тут же вскинул голову. Медсестра подошла к кровати, задала пару дежурных вопросов и тепло улыбнулась:
— Я так рада, что ваше состояние стабилизировалось. Мы все очень переживаем за вас.
— Это всё благодаря вашей заботе. Спасибо вам.
Ёну улыбнулся в ответ. Женщина понимающе кивнула, быстро прибрала свои инструменты и вышла из палаты. Она знала, что Кит сейчас войдет, и тактично решила оставить их наедине. Ее расчет оказался верен — не прошло и минуты, как дверь отворилась.
Ёну, сидевший на кровати, просиял и раскинул руки для объятий. Кит без колебаний подошел к своему возлюбленному, крепко прижал к себе и поцеловал.
— Как прошел день? Всё хорошо?
— Да, — кивнул Ёну на привычный вопрос. — Просто отлично. Клубника была бесподобной, спасибо тебе.
— Если захочешь чего-то еще, говори сразу. Не вздумай терпеть.
Ёну снова кивнул, и его щеки залил легкий румянец. На самом деле, терпеть было невероятно сложно. Стоило только образу какой-то еды возникнуть в голове, как желание съесть это становилось невыносимым. А если получить желаемое не удавалось, его накрывало беспокойство, перерастающее в тоску и глубокую уныние.
Когда захотелось клубники, Ёну честно пытался сдержаться — ему было стыдно просить о таких мелочах. Но гормоны взяли свое, уныние переросло в слезы, и Кит застал его тихо всхлипывающим в подушку.
— Ты чего плачешь? — спросил тогда растерянный Кит.
Пришлось сквозь слезы признаться, что он просто очень хочет клубники. Кит тут же отдал распоряжение достать ягоды, а потом, утешая Ёну, не упустил случая прочитать нотацию:
— Терпеть вредно для здоровья, тем более в твоем положении. Я же говорил, просто скажи. Думаешь, если ты будешь молчать, а потом рыдать из-за ерунды, меня это впечатлит? Или я должен растрогаться от твоей скромности?
Хоть тон его и был язвительным, как всегда, Ёну прекрасно слышал за ним искреннее беспокойство и тяжелый вздох облегчения.
— Прости, — искренне извинился тогда Ёну, а потом, осмелев, тихо добавил: — А еще я хочу шоколад…
И не просто шоколад, а тот самый горячий шоколад, который он когда-то пробовал в Италии. Кит принял и этот запрос без единого возражения. И вот теперь Ёну мог наслаждаться и заветным шоколадом, и сладкой клубникой столько, сколько душе угодно.
Глядя на сияющее от счастья лицо Ёну, Кит почувствовал, как внутри поднимается горячая волна. Ему безумно хотелось снова притянуть его к себе и зацеловать до потери пульса, но он сдержался. Усилием воли подавив порыв, он перевел взгляд на брошюру, лежащую на чужих коленях.
— Чем занимался? Опять имена выбираешь?
Ёну проследил за его взглядом и зачитал несколько вариантов, на которых остановился:
— Если будет девочка, как тебе Миа или Ева? Клэр тоже звучит неплохо… Еще мне нравится Шарлотта. А если мальчик — Иан или Джозеф, еще, может быть…
Кит молча смотрел на Ёну сверху вниз, слушая его увлеченное щебетание. Видя, как к любимому возвращаются жизненные силы и блеск в глазах, он чувствовал облегчение. Жертвы и усилия не были напрасны.
Соблазнительный аромат феромонов, витающий вокруг Ёну, его порозовевшие от возбуждения щеки и взгляд темных глаз, устремленный на альфу с доверием — всё это заставляло Кита балансировать на грани потери контроля. Но пока… пока он держался.
«Я выдержу», — сурово отчитывал себя Кит.
Но Ёну, даже не подозревая о том, какому испытанию подвергается выдержка его альфы, в тот вечер снова мирно уснул в его объятиях.