Дай мне клевер | Глава 139
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграм t.me/wsllover
«С ума сойти, я прямо сейчас целуюсь с Чхве Хваном».
С самого начала Ённока не покидало чувство, будто он оказался внутри какого-то странного и нереального сна. Однако характерная податливая мягкость и влажное тепло чужих губ ощущались слишком уж явно — в этом просто невозможно было ошибиться.
Губы Чхве Хвана нежно мазнули по его губам и нехотя отстранились.
«И это всё?» — едва Ённок успел почувствовать легкий укол разочарования, как большая горячая ладонь бережно обхватила его за щеку.
Чхве Хван чуть склонил голову набок и снова прильнул к нему. Оставив несколько легких дразнящих поцелуев в уголке рта, он скользнул кончиком языка по линии сомкнутых губ, медленно и влажно очерчивая их контур. Он не пытался проникнуть внутрь силой, а лишь неотрывно смотрел Ённоку в глаза, словно безмолвно вымаливая разрешение. Во взгляде Хвана плескалось такое откровенное и неприкрытое желание, что бросало в жар.
Поколебавшись мгновение, Ённок послушно приоткрыл губы. И Хван не упустил свой шанс. Он тут же подался вперед, жадно и даже несколько поспешно сминая его рот в глубоком напористом поцелуе.
Раздался тихий влажный звук, когда Хван начал мягко, но уверенно посасывать его губы и язык. А после скользнул собственным языком в чужой рот, настойчиво исследуя каждый уголок. Дыхание сбилось, слюна смешалась, и Ённок, сам того не осознавая, тихонько застонал. Хван начал всё так уверенно, но вот сплетение языков почему-то казалось чуть неловким — казалось, будто он сдерживался. И всё же… от этого было до одури хорошо.
— Ённок-а… — хриплый шепот, сорвавшийся с чужих губ, был пропитан почти отчаянной мольбой.
Хван сейчас напоминал подростка, с головой рухнувшего в пылкую первую любовь. Это читалось во всём: в потемневшем взгляде, в дрогнувшем голосе, в каждом судорожном движении. И этот обжигающий жар неминуемо перекинулся на самого Ённока.
— Можно мы зайдем чуть дальше? — выдохнул Хван прямо ему в губы. — А? Я не стану заходить до конца, обещаю. Просто сделаю так, чтобы тебе было хорошо. Изо всех сил постараюсь.
Чхве Хван принялся ласково тереться лицом о его щеку и ключицы, выпрашивая разрешение.
«Он что, воспользовался парфюмом?»
От Хвана исходил потрясающе притягательный аромат.
— У тебя же всё болит, — Хван с готовностью подкинул правдоподобный предлог.
Ённок всё ещё мялся, до конца не веря в реальность происходящего: как этот знаменитый актер мировой величины мог оказаться его Истинным, да еще и возлюбленным?
— Ладно… Раз уж мы с тобой пара… — смущенно пробормотал Ённок, отводя взгляд.
По правде говоря, его опыт редко заходил дальше обычных поцелуев, и сейчас внутри просыпалось жгучее любопытство — а что же будет дальше?
Получив окончательное согласие, Чхве Хван расплылся в донельзя счастливой улыбке. Он снова склонился, вовлекая Ённока в поцелуй. Но на этот раз всё было иначе — горячие пальцы скользнули под ткань одежды. Бережно огладив кожу, Хван медленно задрал край больничной рубашки. И тут же резко помрачнел. Не понимая, в чем дело, Ённок приподнял голову и опустил взгляд: его бледное тело покрывала россыпь жутких сине-лиловых гематом.
— Ублюдков, которые гоняют на электросамокатах по тротуарам, нужно поголовно сажать за решетку, — зло процедил Хван сквозь зубы.
И правда. Ённок был настолько ошарашен новостью о том, что Чхве Хван — его Истинный, что даже забыл поинтересоваться, каким чудом он вообще угодил в больницу в таком виде.
Услышав этот вопрос, Хван еще больше помрачнел. Очевидно, в памяти всплыли неприятные кадры той аварии.
— Как вспомню ту ситуацию — просто слов нет. Честно, я впервые в жизни осознал, что человек может быть настолько катастрофически невезучим.
Ённок хмыкнул про себя. Он мог с легкостью восстановить картину произошедшего, даже не имея воспоминаний. Наверняка опять пострадал из-за своей хронической неудачи, которая преследовала его по пятам. И всё же… как бы сильно ему ни не везло раньше, память он потерял впервые.
— Хотя, признаю, это я повел себя беспечно, — тяжело вздохнул Хван. — Мне просто не стоило тащить тебя с собой.
Пробормотав эту непонятную для нынешнего Ённока фразу и раздосадованно цокнув языком, Чхве Хван вдруг опустился ниже. Горячие губы мягко прижались к жуткому темно-синему синяку прямо над тазовой костью. Ённок невольно вздрогнул. Хван с предельной осторожностью вылизывал ушибленное место. Гематома болезненно пульсировала, но от этих влажных прикосновений по телу разливалась сладкая истома. То ли самовнушение, то ли эффект прикосновений Истинного, но боль и правда начала отступать.
Хван продолжал нежно выцеловывать и посасывать ушибленное место, пока кожа не стала блестеть от влаги, а затем тяжело сглотнул вязкую слюну. Чуть приподняв голову, он внимательно изучил лицо Ённока, который к этому моменту окончательно растаял от смущения. Убедившись, что сопротивления не предвидится, Хван опустил ладони на поясничную резинку больничных штанов. И медленно, мучительно медленно потянул их вниз.
Видимо, при падении основной удар пришелся на ноги — на нижней части тела синяков было куда больше, чем на торсе. Губы Хвана переместились ниже, отыскав очередную гематому на внутренней стороне бедра. Двигаясь еще медленнее и тягучее, чем раньше, он слизнул ее кончиком языка, а затем с жадностью втянул чувствительную кожу в рот, оставляя влажный след.
Оставалось только гадать, он пытался залечить старый синяк или собирался поставить поверх него свой собственный, еще более темный? Но Ённоку… Ённоку это ничуть не было противно. Испугавшись собственного дыхания, которое с каждой секундой становилось всё более прерывистым и хриплым, он вскинул руку и смущенно прикрыл себе рот ладонью.
Штаны тем временем незаметно сползли до самых колен.
«Какое счастье, что в палате приглушенный свет», — промелькнула паническая мысль. Иначе бы он сгорел от стыда и уже давно завопил бы, что пусть все его травмы заживают естественным путем.
В следующее мгновение лицо Чхве Хвана оказалось прямо между его раздвинутых ног. Все нервы натянулись до предела.
«С ума сойти можно, блядь. Я ведь и правда не сплю? Это точно не какой-то пошлый сон?»
Хван сосредоточенно вглядывался меж его бёдер. От этого тяжелого обжигающего взгляда Ённока бросило в жар — казалось, лицо сейчас просто сгорит от стыда. Из одежды на нем оставался лишь тонкая ткань белья, которая совсем не скрывала растущего возбуждения. Ённок затравленно покосился на скомканное рядом одеяло, мечтая спрятаться, исчезнуть, накрыть себя хоть чем-нибудь…
И тут Хван спрятал лицо меж его судорожно сжавшихся бедер. Ённок забыл, как дышать. Неприлично красивый мужчина так ласково и так интимно вел носом и щекой о тонкую ткань белья.
Слова едва сорвались с губ, но Хван подчинился — замер в миллиметре от его полувставшего члена. А затем вскинул голову. На его лице промелькнула обида, но потемневшие глаза выдавали обратное — в них горел такой жгучий голод, будто он собирался сожрать Ённока без остатка.
— Дело не, не в том, что не нравится, но…
«Мы ведь, по ощущениям, встретились только сегодня, а уже творим такое…» — в панике подумал Ённок, не в силах унять бешеный стук сердца. И что еще важнее, перед ним был далеко не обычный человек. Даже в тусклом свете больничной палаты его внешность обладала какой-то парализующей силой.
— Раз так, то всё в порядке. Если станет совсем противно, просто ударь меня по лицу.
Чхве Хван ослепительно улыбнулся и без малейших колебаний стянул с него белье одним рывком. Ённок лишь коротко ахнул от неожиданности. Хван тут же, нисколько не смущаясь, обхватил ладонью его член. Пальцы начали мягко и ритмично ласкать разгоряченную кожу, когда он вдруг задумчиво обронил:
Ённок не успел даже вдуматься в смысл услышанного — Хван бережно коснулся языком головки. И выглядел он так, будто занимался пробой какого-то редкого изысканного лакомства. И, судя по всему, вкус превзошел все ожидания. С явным любопытством Хван подался ближе, влажно и жадно оглаживая чувствительную плоть.
От стыда хотелось провалиться сквозь землю, но Ённок физически не мог отвести взгляд. Хван, сосредоточенно сжимающий его в ладони и с явным голодом ласкающий его языком, сейчас казался воплощением чистейшего разврата. Стоило его губам вобрать головку, щекоча уретру кончиком языка, как дыхание Ённока сорвалось в прерывистый хрип. Заметив эту реакцию, Хван изменился в лице — с него разом слетела всякая игривость.
Ённок судорожно выдохнул, но так и не сумел сдержать рвущегося наружу стона. Губы Чхве Хвана скользнули ещё ниже и сжались на его мошонке. От этой ласки — запретной, немыслимой, которую он никогда не посмел бы даже вообразить — всё тело пробила крупная дрожь.
Хван не кусал. Он лишь мягко прихватил чувствительную кожу губами, едва ощутимо посасывая её, но этот влажный жест поверг Ённока в абсолютный шок. В глазах на мгновение потемнело.
Хван приподнял тяжёлый, затуманенный страстью взгляд и, неотрывно глядя на него, тихо произнёс:
Ённок попытался отвернуться, пряча пылающее лицо, но новый прилив ощущений оборвал его на полуслове. Хван осторожно поддел мошонку кончиками пальцев, слегка приподнимая, и принялся тягуче перекатывать в горячем рту. Обжигающая влага чужого языка и плотные тиски губ доводили до безумия.
Ённок окончательно лишился способности здраво мыслить. Пространство вокруг будто покачнулось, сознание плыло от дикого смущения и накатывающего возбуждения.
«Я ведь всегда думал… верил, что моей Истинной окажется женщина…»
Суровая реальность рушилась. Подобные мужские ласки никогда не фигурировали даже в самых смелых его фантазиях, а теперь они выжигали его изнутри.
— Тебе ведь так нравится моё лицо, — жарко прошептал Хван. Он дразняще скользнул влажными губами и щекой вверх: от мошонки по напряжённому, пульсирующему стволу прямо к головке, уже обильно сочащейся прозрачной смазкой.
С его красивого рта срывались откровенные и бесстыдные слова:
— Ты любишь кончать мне на лицо. Неужели не помнишь?
«Мне… действительно нравилось такое?» — мысленно ахнул Ённок. В этот момент амнезия казалась невыносимо жестокой насмешкой. Но каждый раз, когда его напряжённый член тёрся о кожу Хвана, по позвоночнику простреливала дрожь, сладко и мучительно сводя поясницу. Т
ело откликалось слишком ярко. Слова Хвана явно были чистой правдой.
Хван снова мазнул горячим языком по стволу, а затем чувственно зажал мокрую головку между своей щекой и ладонью, слегка её сдавливая. Это зрелище вышибало из лёгких Ённока последние остатки воздуха.
— По правде говоря, я тоже это обожаю, — проурчал Хван. — Поэтому кончи мне на лицо.
И его голос, и искажённые страстью черты буквально сочились неприкрытой похотью. Вновь возобновились влажные звуки, Хван продожил жадно сосать и глубоко вылизывать, то и дело хрипло постанывая с чужим членом во рту. Казалось, он сам получал от этого невыносимое удовольствие.
Опустив на него мутный, взгляд, Ённок мельком заметил, как тяжело стоит у самого Хвана.
В конце концов Ённок не выдержал. Сорвавшись за грань с протяжным стоном, он густо излился прямо на подставленное лицо Чхве Хвана. От брызнувшей спермы тот рефлекторно зажмурился. Густая жидкость каплями осела на его вздрагивающих веках, прямой переносице и приоткрытых, блестящих от слюны губах.
От захлестнувшего удовольствия пополам с жгучим стыдом Ённок едва не расплакался.
«Разве так бывает? Это вообще нормально?» — сомнения никак не отпускали его. — «Я правда только что кончил на лицо тому самому Чхве Хвану…?»
Хван неторопливо поднял руку, пальцем стер каплю спермы с брови, и открыл глаза. Слизнув собранное с пальца, он лукаво прищурился и мягко улыбнулся: