Обесчести меня, если сможешь | Глава 150
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм t.me/wsllover
«За одной горой всегда прячется другая», — гласит пословица. И сейчас она подходила как нельзя кстати.
Кассиан накрыл лицо ладонью и издал тихо застонал. Впрочем, если подумать, такой исход был вполне закономерен. Ведь с самого начала этот несносный мальчишка спал в его постели именно ради этого.
Но Блисс даже не дал ему времени прийти в себя и собраться с мыслями. Вовсю прыгая на широкой кровати, он нетерпеливо подгонял Кассиана:
— Да забирайся ты уже, кому говорю! И скинь этот уродливый банный халат, видеть его не могу! Если сейчас же не послушаешься, я начну трясти задницей! Буду вопить про члены и пизду! Я всё скажу!
«Только не "камон", умоляю», — с тоской подумал Кассиан, и именно в этот момент...
«Что... что я вообще сделал не так в этой жизни?»
— Ха-а... Блисс, — тяжело вздохнул Кассиан. Не в силах больше сдерживать рвущийся наружу стон отчаяния, он заговорил строгим тоном: — От того, что ты закатываешь истерику, ничего не изменится. Я сейчас чертовски устал. И к тому же...
Кассиан, наконец, отнял ладонь от лица и посмотрел Блиссу прямо в глаза.
— Ничего подобного! Я абсолютно здоров!
Несмотря на яростные протесты, Кассиан не отступил ни на шаг. Даже на лице не дрогнул ни один мускул, когда он спокойно и рассудительно продолжил:
— Переспать мы сможем в любое время. Но только не сейчас. Тебе нужно лечь и отдохнуть. Завтра утром я вызову врача, и для начала ты пройдешь осмотр.
— Да нет же, говорю тебе, я в порядке! Неважно, что там наплела Пенелопа, какое это имеет значение, если я сам говорю, что со мной всё хорошо?! Раз мы можем сделать это в любое время, значит, можем сделать прямо сейчас!
Однако лицо Блисса, упрямо выкрикивающего эти слова, пылало багровым румянцем. Было ли это следствием сильного возбуждения или же проявлением болезни — оставалось неясным. Но одно Кассиан знал наверняка: сейчас совершенно точно не время для того, чтобы беспечно заниматься сексом.
— Я тебя услышал. Но давай всё-таки сначала проверим твое самочувствие.
— Нет. Возвращайся в свою комнату.
Столкнувшись с непреклонным отказом, Блисс тяжело засопел, раздувая ноздри; даже плечи гневно вздымались. Всем своим видом он выражал крайнее возмущение, но Кассиан оставался непоколебим.
«Ну конечно, всё как всегда. Никто и никогда меня не слушает».
От горькой обиды и бессильного гнева на глаза навернулись слёзы.
«Я же говорю, что всё хорошо... Я ведь сам говорю, что со мной всё в порядке...»
Крепко сжав кулаки, Блисс исподлобья свирепо уставился на Кассиана.
Ярко-синие глаза наполнились влагой и заблестели с необычайной яркостью. Только сейчас заметив подступающие слёзы, Кассиан поспешно бросился разубеждать его:
— Нет же, Блисс. Я сдерживаюсь именно потому, что люблю тебя. Пойми, ты сейчас болен.
— Я сказал, что я в порядке! Я же сказал, что всё нормально! — сорвался на крик Блисс.
Пока Кассиан, опешив, не мог подобрать слов, тот изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу слёзы и процедил сквозь плотно сжатые зубы:
— И если ты всё равно так упорно отказываешься... Значит, ты просто не хочешь спать со мной. Вот и всё.
Под конец голос предательски дрогнул. Кассиан приоткрыл было рот, собираясь возразить, но в итоге проглотил готовые сорваться с губ слова. Он мучительно прижал пальцы ко лбу, пытаясь выровнять дыхание, и наконец устало произнес:
— Блисс, хватит. Пожалуйста, возвращайся к себе.
Эта фраза прозвучала как один тяжелый вздох, но она лишь сделала Блиссу еще больнее, заставив почувствовать себя совершенно жалким.
— Тебе... тебе тоже противно от того, что я дефектный?
Кассиан, до этого массировавший нахмуренную переносицу, замер. Он недоуменно уставился на Блисса, не веря собственным ушам, а тот тем временем продолжил дрожащим голосом:
— Из-за того, что у меня... у меня даже течек не бывает. Из-за того, что я глупый, тупица, потому что я недалёкий...
— Что значит «не бывает течек»? Что за чушь ты... Нет, постой.
Кассиан резко тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и твердо произнес:
— Я же сказал, что люблю тебя. Что ты вообще такое несёшь? Ты мне не веришь?
— Значит, мне просто показалось, — с горечью бросил Блисс, упрямо глядя перед собой. — Я просто жалок, а ты считаешь, что я тебе не ровня, верно? Не дотягиваю до твоего статуса? Отсюда все эти вечные отговорки и шаги назад. Иначе зачем бы тебе так упорно меня отталкивать! Ну конечно... Всё дело во мне. Я просто... какой-то ущербный.
— Нет, Блисс! Это совершенно не так, клянусь тебе, дело вообще не в этом!
Кассиан повторял это снова и снова, но его голос уже не пробивался сквозь стену отчуждения. Сознание Блисса заволокло туманом, дыхание сбилось. Слабый озноб, мучивший его до сих пор, внезапно обернулся лихорадкой. Лицо пошло красными пятнами; Блисс жадно хватал ртом воздух и стискивал зубы, тщетно пытаясь совладать с подступающей паникой.
— Всё ясно. Я ухожу. Раз ты так этого хочешь, я просто исчезну с твоих глаз. Счастливо оставаться!
Выпалив это на одном выдохе, он резко соскользнул с кровати. Лишь в этот момент Кассиан до конца осознал, насколько непоправимую ошибку совершил. Он выбросил руку вперед, чтобы удержать Блисса, но тот с яростной силой отшвырнул её прочь.
Блисс уже метнулся к выходу, но Кассиан успел перехватить его в самую последнюю секунду. В голосе зазвенела нескрываемая паника, но было слишком поздно. Блисс больше не желал ничего слушать.
— Отпусти, пусти, кому говорю! Я ухожу!
Он забился в чужих руках, но тягаться силой с Кассианом было бессмысленно. Тот стальной хваткой сжал оба его запястья. Оставив бесплодные попытки вырваться, Блисс обмяк и тяжело задышал.
Обида, смешанная с бессильным гневом и пронзительной тоской, окончательно накрыла его.
— Я тоже... Я тоже не хочу спать с таким, как ты.
Его била крупная дрожь, а ярко-синие глаза стремительно наполнялись слезами.
— Мне тоже... совсем не нужен такой, как ты. Я... я...
— Блисс, послушай меня. Всё совсем не так.
Кассиан запоздало попытался смягчить тон и успокоить его, но ситуация уже вышла из-под контроля. Стоило увидеть слезы на любимом лице, как вся рациональность пошла прахом. Он просто оцепенел от собственного бессилия.
И пока Кассиан в панике лихорадочно искал хоть какие-то подходящие слова, Блисс вдруг сорвался на надрывный крик:
Тяжелые капли, дрожавшие на ресницах, наконец сорвались и заскользили по пылающим щекам. От этого полного отчаяния крика внутри у Кассиана внутри всё оборвалось. Перед мысленным взором, вытесняя всю остальную реальность, было лишь залитое слезами лицо Блисса и эти невыносимые слова.
«Уезжает? В Америку? Бросает меня?»
Рука, сжимавшая запястья Блисса, мгновенно соскользнула на талию, рывком прижимая его к себе. Блисс судорожно приоткрыл рот, пытаясь сделать вдох, но губы Кассиана уже жадно накрыли его губы, напрочь перекрывая кислород.
Вскрик, смешавшийся с хриплым выдохом, растворился в поцелуе. Свободной рукой Кассиан жестко зафиксировал затылок Блисса, вынуждая того запрокинуть голову. Задыхаясь, юноша тихо всхлипывал, но поцелуй не прерывался ни на секунду. Из последних сил цепляясь за чужие плечи, он тщетно пытался хоть как-то восстановить сбившееся дыхание.
«Что ты вообще творишь?! Я же ясно сказал, что уезжаю! Столько времени внаглую меня игнорировал, а теперь вдруг набрасываешься?! За кого ты меня принимаешь? Да я на такого, как ты, больше и не посмотрю! Думаете, раз я дурачок, то об меня можно вытирать ноги и у меня нет гордости? Ещё какая есть! Так что я с тобой… с таким, как ты, больше в жизни и словечком не перемолвлюсь. Можешь раз и навсегда забыть о таких поцелуях, уяснил?!»
Так он думал в порыве обиды, но поцелуй был слишком сладким. Горячий язык, скользящий по нёбу, трепетное касание губ, случайный стук зубов — всё это ощущалось настолько хорошо, что отрываться не было никаких сил.
«…Так уж и быть. Раз этот поцелуй последний, позволю ему это в виде великого одолжения».
Сдавшись, Блисс крепко зажмурился. Где-то глубоко внутри начало разгораться пламя: легкий озноб, терзавший его всё это время, теперь окончательно переплавлялся в сжигающую лихорадку. «
Пф, ну и пожалуйста. Заражайся моей простудой», — мстительно подумал он, неумело, но пылко отвечая на ласку. — «Мой вирус — единственное, что ты получишь от меня на прощание. Ещё спасибо скажешь».
Слегка прикусив кончик его языка, Кассиан отстранился и заглянул прямо в голубые глаза. Блисс, чей рассудок окончательно поплыл то ли от невыносимого жара, то ли от обжигающей близости, смотрел на него затуманенным взглядом.
— Если сейчас ты выберешь меня… возможно, ты больше никогда в жизни не увидишь своих папу и папочку. Ты к этому готов?
«К чему это он? В смысле "не увижу"?»
Смысл сказанного ускользал. Голова Блисса и без того шла кругом: тело плавилось от жара, а в груди не хватало воздуха. Но лицо Кассиана оставалось пугающе серьезным.
«А-а… наверное, он боится, что папа придет в ярость, если мы переспим без его разрешения?»
Ой. Кажется, последнюю мысль он ляпнул вслух. Пока Блисс растерянно хлопал ресницами, Кассиан жестко продолжил:
— Если ты разделишь постель с тем, кого он не одобрил, а уж тем более выйдешь за этого человека замуж, мистер Миллер придет в ярость. То, что он возненавидит меня — не страшно. Но в худшем случае весь его гнев обрушится на тебя. Если всё зайдет слишком далеко, дело может закончиться отречением.
— Это значит, что он навсегда вычеркнет тебя из семьи.
Осознав весь ужас этого слова, Блисс вмиг растерял лихорадочный румянец. Кассиан, растолковавший ему последствия, напряженно вглядывался в его лицо.
— Тебя это устроит? Даже если ты до конца своих дней не сможешь видеться с семьей?
Блисс замялся, не в силах ответить сразу. Навсегда потерять родных — он даже вообразить не мог настолько чудовищного исхода. Хотя, с другой стороны, разве он не видел сотни подобных сцен в своих любимых сериалах? Влюбленные наперекор всему сбегают, женятся вопреки воле родителей и живут вдали от них до самой смерти.
Жалобно шмыгнув носом, Блисс закусил нижнюю губу. От одной только мысли о вечной разлуке сердце болезненно сжималось. Да, это невыносимо грустно, но если обстоятельства загоняют в угол и требуют сделать выбор, ответ был ясен с самого начала. Как ни странно, именно этот жестокий вопрос помог Блиссу окончательно разобраться в собственных чувствах.
«Всё будет хорошо», — решительно утешил себя Блисс. — «Папа, конечно, будет рвать и метать, но папочка... папочка меня обязательно поймет. А потом мы просто сможем видеться втайне от папы».
Придя к такому гениальному умозаключению, Блисс уверенно кивнул:
— Угу. Мне нужен только ты, Касси...
Но Кассиан не дал ему закончить фразу, вновь жадно накрывая его губы поцелуем.