Сбеги, если сможешь| 30 Глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
На этот раз я не выдержал и рассмеялся ему прямо в лицо. Но Натаниэль, ничуть не смутившись и даже не обидевшись, продолжал невозмутимо следить за дорогой, ответив все тем же ровным безразличным тоном:
— Мой отец в старшей школе увлекался хоккеем. Благодаря ему мы довольно рано постигли науку обращения с клюшкой.
— «Мы»? — переспросил я, уцепившись за одно из слов.
Он коротко кивнул, не поворачивая головы.
— Да. У меня много братьев и сестер.
В памяти всплыл факт, что в семье Миллеров было шестеро детей. И сидящий рядом мужчина, старший сын, как две капли походил на своего отца, Эшли Миллера. Пока я переваривал услышанное, он добавил:
— Если под рукой оказывается что-то, напоминающее клюшку, грех этим не воспользоваться.
В его голосе сквозила такая неприкрытая гордость, что я невольно издал сдавленный стон.
— То есть вас с детства учили калечить людей?
На мой ошарашенный выпад Натаниэль Миллер ответил:
Вообще-то, удары клюшкой — грубейшее нарушение. За такое немедленно удаляют с поля. Но его такие мелочи, похоже, нисколько не волновали. Если бы он видел в этом проблему, то вряд ли стал бы хвастаться подобными навыками.
Учить собственного сына насилию… Звучит дико, но от Эшли Миллера вполне можно было ожидать и не такого.
Я никогда не встречался с ним лично, но его лицо слишком часто мелькало на экранах. Мне стало не по себе, стоило лишь представить этот образ — почти зеркальное отражение профиля Натаниэля.
Неужели этот мужчина в старости станет таким же?
Вполне возможно. Сходство явно не ограничивалось одной лишь внешностью. Репутация, преследовавшая Эшли Миллера до его ухода в большую политику, была общеизвестна. Сатана во плоти, Дьявол, Змей-искуситель, соблазнивший Еву…
И его сын унаследовал все те же прозвища. Судя по всему, сходство характеров было столь же явным, как и внещность. К тому же, будучи оба ярко выраженными доминантными альфами, они наверняка отлично понимали друг друга. Хотя представить Эшли Миллера, терпеливо обучающего маленького Натаниэля замахиваться хоккейной клюшкой, было почти нереально — как и вообразить детство самого Натаниэля.
Даже если это правда, ему все равно нужна клюшка… Внезапная мысль тревогой отозвалась в сознании, и я покосился на его трость. Неужели он… да нет, это уже паранойя. Я раздраженно нахмурился, отгоняя наваждение.
— Не знал, что вы настолько близки с отцом.
Фраза вырвалась прежде, чем я успел подумать, и тут же показалась мне до абсурдного неуместной. Я уже приготовился мысленно усмехнуться собственной глупости, как вдруг тишину нарушил неожиданный ответ.
— Я бы не назвал это близостью, — пробормотал Натаниэль Миллер, по-прежнему не отрывая взгляда от дороги. — Скорее, он просто не желал, чтобы ему доставляли лишние хлопоты.
Его тон звучал цинично. Я уставился в его профиль, но не увидел никаких эмоций — все то же непроницаемое выражение. По нему невозможно было ничего понять. Я даже засомневался в том, что правильно расслышал интонацию.
Повисла неловкая тишина. Я подавил любопытство, чтобы не переходить черту, и отвернулся к окну. Расспрашивать о семейных делах было бы верхом бестактности. Да и не в тех мы отношениях, чтобы вести задушевные беседы.
— Если вам что-то интересно, спрашивайте.
Я снова повернулся к нему, но Натаниэль Миллер по-прежнему не удостоил меня взглядом.
— Такой шанс выпадает нечасто.
И это была чистая правда. Разве у нас еще когда-нибудь представится возможность вот так запросто сидеть в одной машине и болтать о личном?
А мы вообще в тех отношениях, чтобы «болтать»?
Вопрос повис в воздухе, но любопытство оказалось сильнее. Возможно, в конце этого бесконечно безумного дня усталость была так велика, что инстинкты взяли верх над разумом. В конце концов, после сегодняшнего вечера мы вряд ли когда-либо еще окажемся в подобной обстановке.
Но в самом лакомом куске мяса часто скрывается яд. У этого человека наверняка имелись свои скрытые мотивы для такой внезапной откровенности. Я не собирался так просто заглатывать наживку.
— Не думаю, что нам стоит обсуждать подобные вещи.
Я предпочел отступить, давая понять, что готов остаток пути проделать в полном молчании. Он лишь коротко усмехнулся. Я понадеялся, что разговор окончен, но, как оказалось, поторопился с выводами.
— Зачем вы отправились в такое место?
От неожиданного вопроса я застыл. Заставать врасплох — это его профессиональный конек? Я упустил из виду, что Натаниэль Миллер — адвокат, известный своей мертвой хваткой. Вероятно, и в зале суда он точно так же выбивает почву из-под ног у своих оппонентов.
— А вы? — я тут же парировал, возвращая ему вопрос.
Дешевый трюк, но мне требовалось выиграть хоть немного времени, чтобы собраться с мыслями. Он, похоже, моментально раскусил мой неуклюжий маневр и расслабленно улыбнулся. Я внутренне подобрался, стараясь внешне сохранять невозмутимый вид.
— У меня была встреча с клиентом, — легко ответил Натаниэль.
— У вас? — невольно вырвалось у меня.
Предположить, что он явился туда в поисках партнера на ночь, было бы, конечно, полным абсурдом, но и деловая встреча в подобной клоаке звучала не менее странно. Моя реакция, казалось, его искренне позабавила. Он бросил на меня мимолетный взгляд.
— Да нет… — я замялся и тихо добавил: — Просто это как-то не вяжется с вашим образом.
— Как и с вашим, — мгновенно парировал он.
Я повернул голову. На этот раз Натаниэль смотрел прямо на меня.
— Вам тоже не место в окружении такого мусора.
Тон оставался безукоризненно вежливым, но слова — нет. Пока я пытался осмыслить это несоответствие, он снова переключил внимание на дорогу и небрежно предложил:
— Почему бы вам не найти кого-нибудь более утонченного?
— Кого-нибудь вроде вас? — не удержавшись, съязвил я.
К моему глубочайшему изумлению, Натаниэль рассмеялся. Коротко, но так искренне, что я растерялся. Этот человек умеет так смеяться? Серьезно? Пока я ошеломленно разглядывал его, он произнес с все еще с играющими в голосе смешинками:
— Мужчина вроде меня существует в единственном экземпляре. Так что вам придется встречаться непосредственно со мной.
Даже произнося эту самоуверенную чушь, он умудрялся сохранять безупречную элегантность. Неужели точно таким же вежливым тоном он в зале суда ломает человеческие судьбы? Меня передернуло от этой мысли, и я решил сменить тему, придравшись к очевидному:
— Эта ваша вежливость вам не идет.
Это было не так уж и беспочвенно. Его манера постоянно вворачивать обороты вроде «будьте любезны», «не могли бы вы» или «был бы весьма признателен» действительно начинала действовать мне на нервы.
Натаниэль Миллер медленно повернулся ко мне. Под его пристальным взглядом я невольно напрягся. Уголки его губ медленно поползли вверх в холодной усмешке.
Глава 31→