Сбеги, если сможешь| 38 Глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
— Здравствуйте, мэм. Давно не виделись. Как вы поживаете?
— Конечно, хорошо. А ты как, Крисси? Боже мой, ты ничуть не изменился, все так же хорош собой.
Она обладала этим редким даром — всегда находить нужные теплые слова для собеседника. Я поблагодарил ее, ответив сдержанной, вежливой улыбкой. Казалось, она хотела добавить что-то еще, но генеральный прокурор, не уловив этого порыва, уже перехватил инициативу:
— Идем, я должен представить тебя хозяину. Дорогая, буквально минутку.
Дождавшись благосклонного кивка супруги, прокурор тут же увлек меня за собой. Я успел бросить на нее короткий извиняющийся взгляд, заменяя им формальное прощание, и молча двинулся следом. Мы лавировали между островками гостей, погруженных в оживленные беседы, и вскоре в поле нашего зрения возник тот, кого искал мой начальник.
— Мистер Филд, хочу представить вам одного человека.
Прокурор шагнул вперед первым, мягко вторгаясь в круг общения. Мужчина, до этого потягивавший коктейль в окружении небольшой компании, обернулся и скользнул по мне изучающим взглядом. Коротко выслушав лестную характеристику от прокурора, он протянул мне руку и с дежурной дружелюбностью поздоровался.
Хозяин этой роскошной виллы оказался медийной фигурой, которую я до этого видел исключительно на экране телевизора. Баснословно богатый, он славился своими эксцентричными, порой шокирующими выходками, благодаря которым его имя неизменно становилось пищей для таблоидов.
— Я распорядился приготовить много любопытных блюд, не стесняйтесь, обязательно попробуйте, — с усмешкой предложил он.
Фуршет, организованный в глубине сада, действительно поражал изысканностью и разнообразием, но некоторые позиции в меню вызывали, мягко говоря, недоумение. Например, ассорти из жареных насекомых — деликатес, популярный, как утверждают, в некоторых отдаленных регионах мира.
— Увидите, когда-нибудь это станет основой нашего рациона, — заявил он, рассмеявшись, и с видимым удовольствием отправил в рот нечто, похожее на огромного, лоснящегося от масла жареного жука.
Позже генеральный прокурор шепнул мне, что Филд инвестировал колоссальные суммы в индустрию разведения съедобных насекомых. Вполне вероятно, что эта грандиозная вечеринка служила для него лишь изощренным способом прорекламировать новый бизнес.
«А ведь неплохая идея», — отстраненно подумал я, делая глоток из бокала.
Я, разумеется, был наслышан от прокурора, что здесь соберется цвет общества, но реальный масштаб происходящего превзошел самые смелые ожидания. Я мельком заметил нескольких влиятельных политиков и пару знаменитостей, недавно взлетевших на вершину бизнес-олимпа. Присутствовал даже всемирно известный автогонщик, а чуть позже меня представили дипломату из какой-то европейской страны. Большинство лиц были хорошо знакомы, так что запоминать имена не составляло особого труда.
— Ну? Что я тебе говорил? — негромко пробормотал генеральный прокурор, не скрывая многозначительной усмешки.
Его лицо буквально сияло от удовольствия и плохо скрываемой гордости. Было очевидно, что он невероятно доволен собой — ведь именно он выписал своему протеже этот золотой билет в высший свет. Я не смог сдержать ответной улыбки.
— Искренне благодарю вас. Благодаря вашей поддержке я приобретаю бесценный опыт.
Он зычно рассмеялся в ответ на мою почтительную тираду и одним глотком осушил свой бокал. Я впервые оказался в подобной атмосфере, и, хотя ощущал себя чужим на этом празднике жизни, любопытство брало верх. Если бы не своевременное покровительство прокурора, я бы так и прожил всю жизнь, даже не прикоснувшись к этому закрытому миру.
«Ирония судьбы», — подумал я, отправляя в рот миниатюрное канапе с креветкой. — «Даг, наверное, душу бы продал, лишь бы оказаться здесь. А в итоге тут стою я».
— Эй, Хэнсон! Лови! — донеслось со стороны бассейна.
В лазурной воде несколько мужчин азартно перебрасывались мячом. Один из них, видный политик, который на публике неизменно сохранял суровое выражение лица и метал громы и молнии в адрес оппонентов, сейчас хохотал и резвился, как мальчишка. Контраст был настолько разительным, что я на мгновение опешил. Стало даже как-то не по себе от осознания, что теперь, видя его на экране телевизора, я невольно буду вспоминать эту нелепую картину.
Я поспешно отвернулся и сделал еще один глоток, и тут мой взгляд зацепился за мужчину, который в одиночестве орудовал у гриля неподалеку. Рядом громоздилась стопка булочек — очевидно, он готовил хот-доги прямо на месте. Вокруг него не было ни души, казалось, простая еда никого здесь не интересовала. Сжимая в руке бокал, я направился к источнику дыма.
Наши глаза встретились, и он приветливо улыбнулся. Черты его лица были довольно грубыми, резковатыми, но общее впечатление оставалось на удивление приятным. Вероятно, по требованию хозяина, на нем была белая рубашка, абсолютно неуместная рядом с раскаленным грилем. От нестерпимого жара и едкого дыма тонкая ткань мгновенно промокла от пота и облепила торс. Я невольно отметил проступившие под влажной тканью рельефные грудные мышцы и, поспешно отведя взгляд, изобразил ответную улыбку.
— С соусом чили, если можно. Благодарю.
Я принял из его рук хот-дог, еще раз кивнул и развернулся. При других обстоятельствах, где-нибудь в клубе, наш разговор пошел бы совершенно в ином ключе. Но сейчас определенно не та обстановка.
Легко отбросив эту мимолетную мысль, я откусил горячий хот-дог. В конце концов, раз уж я здесь, необходимо заводить связи. Окинув взглядом сад в поисках подходящей компании, я заметил группу солидных мужчин и после короткого колебания присоединился к ним.
— ...так что потенциал для застройки там практически исчерпан, близок к нулю. Кстати, слышал, Шепард затеял новый курорт, не пробовал закинуть удочку насчет инвестиций?
— Пытался. Но реакция у Шепарда была более чем прохладная. Похоже, это что-то исключительно для личного пользования. Сомневаюсь, что он планирует привлекать сторонних инвесторов.
— Черт побери, никогда не угадаешь, что у этих небожителей на уме.
— А нам этого и не дано понять, — с кривой усмешкой бросил один из собеседников.
На лицах мужчин читалось предсказуемое разочарование. Я молча потягивал свой напиток, терпеливо выжидая удобный момент, чтобы влиться в беседу, как вдруг чей-то голос произнес:
— А Миллер сегодня не приедет?
От этого имени, прозвучавшего как гром среди ясного неба, я едва не подавился хот-догом. Судорожно протолкнув застрявший в горле кусок, я чудом избежал постыдного конфуза и тут же уловил ответ:
— Сомневаюсь. Он сейчас наверняка по уши увяз в делах Конгресса. Вряд ли у него найдется свободное окно.
Осознав, что речь идет об отце, а не о сыне, я постарался незаметно перевести дух, но облегчение тут же сменилось глухим раздражением. Какого черта я так дергаюсь? Кто он вообще такой, этот Натаниэль Миллер, чтобы вызывать у меня подобную реакцию?
Но ответ пришел незамедлительно. В памяти ледяной иглой вонзились его слова, а вместе с ними — пронзительный взгляд фиолетовых глаз.
«Потому что я хочу сполна насладиться своей победой, трахнув вас прямо на столе в вашем собственном кабинете».
По спине волной прокатился озноб, меня обдало холодом даже под полуденным солнцем. Каким же самонадеянным нужно быть. Его слова прозвучали не как предложение или угроза, а как простая констатация факта. Как «уведомление» о неизбежном. В них не было даже тени сомнения или интереса к моему мнению. Существовала лишь воля и окончательное решение Натаниэля Миллера. Вероятно, именно так он и прожил всю свою жизнь — не встречая ни малейшего сопротивления.
Я почувствовал, как брови сами собой сошлись на переносице, и залпом осушил бокал. Не то что делить постель с этим человеком — мне было бы противно даже прикасаться к нему. Видимо, в своем безграничном высокомерии он что-то себе вообразил, но явно просчитался, выбрав не того противника. Нести такую несусветную чушь.
В этот самый момент я кожей ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Резко подняв голову, увидел, что один из мужчин в этой же компании смотрит прямо на меня. Он стоял в нескольких шагах, отделенный от меня тремя или четырьмя собеседниками. Наши взгляды пересеклись. Он едва заметно улыбнулся и в приветственном жесте приподнял свой бокал, словно приглашая присоединиться к тосту.