Сбеги, если сможешь| 32 Глава
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Смысл его слов дошел до меня не сразу. Миндалевидные глаза, неотрывно следившие за мной, сощурились.
— Прокурор Джин, — насмешливо позвал он.
Я промолчал, не в силах отвести взгляд от потемневших, затягивающих фиолетовых омутов. В следующее мгновение его широкая ладонь скользнула под полы моего пиджака. Длинные пальцы очертили линию ремня, прошлись вдоль талии и замерли, фиксируя меня на месте. Натаниэль сместил вес, опираясь локтем о дверной косяк и тем самым нависая надо мной. Его изящная рука продолжила движение, опускаясь ниже.
— Если выиграю я… — его горячее дыхание опалило ушную раковину.
Я рефлекторно дернулся, пытаясь отстраниться. Он шумно втянул воздух прямо у моей шеи, и я застыл, как парализованный. Его пальцы медленно скользнули по моим ягодицам сквозь тонкую ткань брюк. От этого бесцеремонного прикосновения кожу мгновенно стянуло мурашками, а внизу живота скрутило жаркий узел. Натаниэль прошептал своим низким голосом прямо мне в ухо:
Он снова глубоко вдохнул, уткнувшись носом в кожу за моим ухом. Зачем он это делает? Я же ничем не пахну. Но дышал он с той жадностью и шумом, с каким вдыхают концентрированные феромоны омеги в разгар течки. Я из последних сил цеплялся за ускользающие остатки самоконтроля.
— Обсудите свой гонорар с клиентом, — мой голос прозвучал на удивление холодно, резко контрастируя с оглушительным стуком сердца. Разум и тело в этот момент существовали в разных измерениях.
Горячее дыхание у моего уха на мгновение прервалось. После короткой паузы Натаниэль Миллер медленно отстранился. По мере того, как дистанция между нами увеличивалась, ко мне возвращалась способность трезво мыслить. Он поймал мой взгляд и тихо произнес:
— Значит, я должен взять в рот ваш член, а взамен не получу ровным счетом ничего. Это несправедливо.
Последнее слово прозвучало как упрек. Но я, не позволив себе ни тени смущения, холодно парировал:
— Мир в принципе полон несправедливости. Вам давно пора бы к этому привыкнуть.
Лицо Натаниэля оставалось непроницаемой маской. Он разглядывал меня с таким безучастным интересом, с каким смотрят на диковинный, но неодушевленный предмет. Я упрямо вздернул подбородок, бросая ему немой вызов: «Тебе больше нечего сказать?»
Мне почудилось, что уголок его губ едва заметно дрогнул. Или это просто игра света? Внезапно Натаниэль отстранился окончательно, и его рука, до этого момента сжимавшая мою ягодицу, нарочито медленно скользнула вниз, очерчивая контур бедра. Я совершенно забыл о ней и теперь от неожиданности широко распахнул глаза. Наблюдая за моей реакцией, Натаниэль с невозмутимым видом попрощался:
— Что ж, прокурор Джин, приятных снов.
Его руки вели себя как у последнего извращенца, но тон оставался безупречно вежливым, как у истинного джентльмена. Что он вообще за существо? Пока я стоял, ошарашенно глядя ему вслед и пытаясь собрать мысли воедино, он уже начал спускаться по лестнице. Даже опираясь на трость, он двигался уверенно.
Дойдя до тротуара, он вдруг остановился с таким видом, точно вспомнил о чем-то важном, и медленно обернулся. Я хмуро наблюдал, как он поднимает на меня взгляд снизу вверх. Его губы медленно разжались:
— На вашем столе царит чудовищный беспорядок. Надеюсь, что ко дню вынесения вердикта вы найдете время навести там порядок.
От его низкого голоса, донесшегося снизу, я нахмурился еще сильнее. Что за бред он несет?..
Я не мог уловить логику в его словах. Натаниэль, наслаждаясь моим замешательством, со смешком продолжил:
— Я намерен отпраздновать свою победу, трахнув вас прямо на столе в вашем кабинете.
…Что за больной ублюдок. Я был настолько ошарашен этой наглостью, что лишился дара речи. Не знал, как реагировать на подобное заявление. Пока я пытался подобрать слова, он добил меня последней фразой:
— Согласитесь, было бы неприятно, если бы какая-нибудь ручка поцарапала вашу спину, не так ли?
От этой мнимой заботы я застыл с открытым ртом. И что это только что было? Официальное объявление войны? Уведомление о намерениях? В любом случае, моего согласия никто и не думал спрашивать. Да, я сам его спровоцировал ранее, но сейчас это уже не имело значения. От захлестнувшего гнева у меня заходили желваки, а он до самого конца сохранял маску вежливости. Хотя бы на словах.
— Доброй ночи. Увидимся в зале суда.
С этими словами Натаниэль сел в свой автомобиль. Через несколько секунд черный «Ягуар» растворился в ночи. Когда уличный шум стих и наступила тишина, державшее меня все это время напряжение наконец отпустило, и я без сил осел прямо на холодные ступеньки.
Только сейчас я позволил себе отдышаться. Сердце, которое я так отчаянно пытался утихомирить, теперь гулко отдавалось пульсацией в каждой клеточке тела. Я сидел на крыльце и невидящим взглядом смотрел в темноту, туда, где только что исчезли красные огни его машины.
Запоздалая волна возбуждения накрыла с головой, вызвав острый приступ ярости на самого себя. Все это произошло лишь потому, что я не получил то, за чем шел сегодня. Из-за какого-то лицемерного ублюдка, который, имея жену и троих детей, пришел в бар искать партнера на ночь, я не только остался без разрядки, но и позволил себе возбудиться от этого человека.
— Черт! Конченый псих! Чтоб ты сдох! — яростно прошипел я в пустоту, проклиная одновременно и того мужика из бара, и Джонатана Дэвиса, и Натаниэля Миллера. И, в первую очередь, самого себя — первопричину всего этого кошмара.
За кого он меня, блядь, принимает?
Гнев душил меня. Я буквально летел по коридору, чеканя шаг. Утро уже вступило в свои права, но мое настроение и не думало улучшаться. Со временем ярость лишь сфокусировалась и обрела конкретную цель.
Трахнуть на столе? Да как он вообще смеет заявлять подобное прокурору, который ведет против него дело? Он возомнил, что раз я гей, то автоматически готов лечь под кого угодно? Это же сексуальное домогательство!
…Хотя, по правде говоря, я действительно спал с кем попало, если меня кто-то привлекал.
На мгновение гнев утих, столкнувшись с реальностью, но тут же вспыхнул с новой, утроенной силой.
Даже у меня были свои нерушимые принципы! Я никогда не связывался с женатыми мужчинами или с теми, у кого был постоянный партнер. А он, наплевав на все мои личные границы и моральные установки, что себе позволяет? Думает, раз он сам неразборчив в связях, то и все остальные точно такие же?
Я с силой швырнул толстую стопку бумаг на стол. Чем больше я думал о том, насколько низкого он обо мне мнения, тем сильнее распалялся гнев. Если я не сотру в порошок его смазливую физиономию в суде, то просто не смогу жить спокойно.
Я тяжело рухнул в кресло, но кипящая злость не унималась, продолжая клокотать внутри. Я сидел, шумно дыша и пытаясь взять себя в руки, как вдруг раздался короткий стук, и дверь кабинета приоткрылась.