7 минут рая. Спин-офф | Глава 6. Статус: Помолвлены (Часть 4)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Тишину спальни, сотканную из полумрака и мерного дыхания двух человек, грубо вспорол настойчивый телефонный звонок. Чонин недовольно заворочался в тёплом коконе одеяла, пытаясь укрыться от звука.
— Угу... — сонно отозвался тот.
Чейз, категорически не желая возвращаться в реальность, лишь крепче прижался и зарылся в объятия Чонина.
— М-м... нет... не хочу... — пробормотал он. — Сейчас перестанет звонить, и всё.
Назойливая трель, казалось, вот-вот захлебнётся, но всё тянулась и тянулась, испытывая их терпение. Наконец, она смолкла.
— Вот видишь. Сдались, — удовлетворённо прошептал Чейз. — Давай спать дальше.
Чонин крепче прижал к себе Чейза, который, несмотря на свой рост и комплекцию, умудрялся как-то удивительно уютно уместиться в его объятиях. Он и сам планировал провести в постели целую вечность, наслаждаясь редким ленивым выходным.
Вчерашний вечер был долгим. Бурная вечеринка, которая началась как празднование помолвки и плавно перетекла в день рождения Чейза, закончилась ещё более бурной ночью. Они занимались любовью долго, почти до рассвета.
Чейз, нависая сверху, крепко сжимал ладонь Чонина, прижимая её к простыням. При каждом движении, при каждом толчке они оба ощущали на безымянных пальцах непривычно холодную тяжесть обручальных колец. И это наполняло их близость новым, почти сакральным смыслом.
Они провалились в сон только под утро, совершенно обессиленные, и потому этот ранний звонок был не просто незваным гостем — он ощущался как объявление войны.
— Давай спать... — снова пробормотал Чейз, утыкаясь носом в изгиб шеи Чонина.
Но кто бы ни был на том конце провода, он обладал поистине бульдожьим упорством. Телефон зазвонил снова, ещё настойчивее прежнего.
— Ха-а... — Чейз издал звук, полный вселенской скорби, и нехотя сел в кровати, растрёпанный и недовольный.
Он нашарил на тумбочке вибрирующий аппарат и, мельком взглянув на экран, скривился. Наконец, он принял вызов. Его голос был тяжёлым и хриплым ото сна.
— Ещё нет и девяти утра. Я искренне надеюсь, что это вопрос жизни и смерти.
Чонин лежал с закрытыми глазами, но уголки его губ дрогнули в слабой улыбке, когда он услышал, как Чейз вымещает своё утреннее раздражение на несчастном абоненте. Он не знал, кто это был, но сквозь хриплую речь Чейза отчётливо пробивался громкий энергичный женский голос.
— Подожди секунду. Я передам ему трубку, — устало произнёс Чейз.
От этих слов Чонин мгновенно открыл глаза. Он беззвучно, одними губами, спросил: «Кто?». Но Чейз лишь молча протянул ему телефон с таким выражением лица, будто его заставили съесть целый лимон.
— Возьми, пожалуйста, — взмолился Чейз. — Она просит тебя.
Ничего не понимая, Чонин взял трубку. Чейз в ту же секунду рухнул обратно на подушки, зарывшись в них с головой и демонстрируя полное нежелание участвовать в происходящем.
— Это я. Итак, где вы собираетесь играть свадьбу? Бостон? Нью-Йорк? Или всё-таки Беллакоув?
Вопрос обрушился на него без всякого предупреждения. Чонин, окончательно потерявший остатки сна, протёр глаза. Голос в трубке, до боли знакомый, буквально звенел от возбуждения и нетерпения.
— Я тут проверила, все приличные локации забронированы на три года вперёд! Представляешь? Одна моя знакомая сказала, что даже сыну мэра Нью-Йорка, который метил в «Плазу», велели ждать год! Мой кузен играл свадьбу в особняке на Гудзоне, так вот, слушай...
Чонин откинул одеяло и сел, пропуская мимо ушей этот непрекращающийся словесный поток.
Вивиан, очевидно, с самого рассвета находилась в режиме полной боевой готовности. Её стратегический посыл сводился к простой формуле — место проведения диктует дату. Все статусные площадки были расписаны минимум на полгода вперёд, поэтому, согласно её логике, нужно было сначала застолбить идеальную локацию, а уже потом подстраивать под неё всё остальное.
И у неё, судя по всему, уже имелся готовый план действий.
— Я тут хорошенько пораскинула мозгами, — продолжала она, не давая вставить и слова. — Ты смотрел фильм «Любовь в большом городе»? Ну, там, где героиня мечтала о свадьбе в Нью-Йоркской публичной библиотеке! Это же идеальное место для такого зануды, как ты. Но там все выходные тоже расписаны на три года. По-моему, если уж праздновать на Восточном побережье, то...
— Воу, воу, Вивиан, притормози.
Чонин на секунду отстранил трубку от уха и шумно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями и унять начинающуюся головную боль.
— Я никогда не думал о такой... грандиозной свадьбе, — начал он как можно спокойнее, пытаясь остановить этот разогнавшийся локомотив. — Мне, если честно, неважно, насколько это будет «статусное» место. Можно просто где-нибудь в лесу или... на лугу...
— Что? В лесу? На лугу? Вы что, белки? У вас в качестве колец будут жёлуди, а церемонию проведёт лиса?
Вивиан фыркнула так, словно её только что оскорбили.
— Перестань думать только о себе! Подумай о своём будущем муже! Его фамилия — Прескотт! ПРЕС-КОТТ! — произнесла она по слогам. — Свадьба обязана соответствовать этому имени. Эта церемония — это не просто праздник, это декларация твоего нового статуса рядом с ним!
Это прозвучало чересчур пафосно и даже жёстко, но... в главном она была права. Свадьба — это не только личное дело двоих, это публичное заявление о союзе семей. Нельзя было эгоистично руководствоваться только собственным комфортом. Имя «Прескотт» несло за собой определённый вес, шлейф ожиданий и обязательств, игнорировать которые было бы попросту глупо.
— Ладно, — устало вздохнул Чонин. — Я тебя понял. Я подумаю об этом.
— А, и ещё. Это я просто из любопытства спрашиваю. Вы уже решили, что будете делать с именами?
— С именами? — переспросил Чонин, не уловив мысль. — В каком смысле?
— С фамилиями, дурачок. Менять будете? Или объединять? Хотя многие, конечно, просто оставляют свои.
Чонин никогда всерьёз об этом не задумывался. Он повернул голову к Чейзу. Тот всё ещё лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку, но, будто уловив ключевое слово, медленно поднял голову.
Он протянул руку, взял Чонина за пальцы. И, глядя прямо ему в глаза, тихо, мягко, но абсолютно отчётливо — произнёс:
По затылку Чонина пробежали мурашки, будто лёгкий электрический разряд скользнул от основания черепа вниз по позвоночнику. Голос Вивиан исчез, словно кто-то убавил громкость мира.
Он просто смотрел на Чейза. А Чейз едва заметно кивнул, будто уговаривая принять это вместе.
На другом конце линии Вивиан продолжала тараторить:
— ...а некоторые вообще придумывают себе третью фамилию! Одна пара, которую я знаю, познакомилась в Париже, так они оба стали «Парис»! Эй! Зануда! Ты меня слушаешь? Джей Лим! Ты меня слышишь?!
Чонин, словно под чарами, одними губами повторил — новую фамилию, ту, что теперь будет стоять рядом с его именем.
В трубке вдруг повисла тишина.
— ...Красиво звучит, — голос Вивиан дрогнул, она явно растрогалась. Ее голос стал тише и она повторила: — Чейз Лим-Прескотт... Джей Лим-Прескотт... А что, звучит.
Чонин, не проронивший ни слезинки на вчерашней вечеринке, вдруг почувствовал, как к глазам подступает жар. Что-то глубоко в груди дрогнуло, едва уловимое сначала, а потом стремительно расправившееся, словно распускающийся цветок, заполняя его изнутри до самого горла.
«Вот теперь мы по-настоящему становимся семьёй», — мысль, обретающая форму нового имени, медленно наполняла сердце.
Чейз легонько потянул его за руку.
— Хватит болтать. Иди ко мне, — прошептал он тем самым низким, бархатным голосом, от которого у Чонина всегда перехватывало дыхание.
Чонин сглотнул, с усилием проталкивая тугой ком, вставший поперек горла. Пришлось вскинуть голову, быстро-быстро моргнуть, отгоняя влагу со ресниц, и только тогда, выровняв сбившееся дыхание, он снова поднес трубку к уху.
— Я всё слышала, — донеслось из динамика. — Ладно, отключаюсь.
Не успел он положить телефон на тумбочку, как Чейз тут же притянул его к себе. Чонин подался вперед, всем телом погружаясь в объятия — тёплые, надёжные, мгновенно окутавшие со всех сторон. Такое знакомое и успокаивающее чувство.
Пальцы Чейза осторожно зарылись в его волосы на затылке, начиная медленно их перебирать.
— Как думаешь, — тихо спросил он, — мы не ошиблись, выбрав Вивиан?
Чонин ответил без малейшего колебания, не поднимая головы и утыкаясь носом куда-то в изгиб его шеи.
Перед глазами вдруг встала картина. Тот самый день под гигантской секвойей, когда они стояли так близко, друг напротив друга. Юная Вивиан, сотканная из гордости и колкостей. Он отчётливо помнил её лицо.
«Наверное, в тот день я был не менее юным и не менее глупым, чем она», — пронеслось в голове.
«...Только не говори Чейзу обо мне слишком плохо».
Вспомнилось, как она самоотверженно возилась с его «промпоузалом», как колдовала над ним перед выпускным, полностью преобразив. На такое способна только Вивиан. К тому же... они с Чейзом знали друг друга так давно, что, кажется, и сами не помнили, когда именно познакомились.
Едва он это сказал, как телефон Чейза, лежавший рядом на столике, коротко звякнул. Сообщение. На экране высветилось: «От Вивиан».
Чонин заглянул в экран и, прочитав текст, не смог сдержать тихой усмешки. Кажется, в том, что касалось подготовки к свадьбе, эти двое — Чейз и Вивиан — действительно могли стать слаженной командой.
Вивиан Синклер
Мы же устроим нормальную вечеринку в честь помолвки?
Только не говори, что это было вчера.
Мы же не варвары.
Ты так красиво спишь.
Спасибо за кроссовки. Я побегаю.
— Твой будущий муж
Ранним утром Чейз осторожно выскользнул из постели, оставил на тумбочке короткую записку и бесшумно прикрыл за собой дверь.
Уже в прихожей он натянул новые кроссовки, которые Чонин подарил ему на день рождения на прошлой неделе. Следом на шею легли наушники — прошлогодний подарок Чонина на тот же праздник. Застегивая легкую ветровку, он вдруг с усмешкой осознал, что и она была куплена Чонином.
Казалось, Чонин незримо был рядом, окутывал его со всех сторон, как воздух, как этот тёплый утренний свет. И, конечно, поверх всего этого, на его левом безымянном пальце сияло кольцо. То самое, которое Чонин надел ему, делая предложение.
Сразу после помолвки Чейз обнаружил в своей работе врача один существенный недостаток. Всё дело было в кольце.
Его нельзя было носить в операционной. Нельзя было оставлять даже во время обычного осмотра пациентов. Велик был риск, что оно порвет стерильные перчатки или помешает их плотному прилеганию. Решение нашлось на следующий же день — Чейз купил себе тонкую серебряную цепочку. В те моменты, когда он не мог носить кольцо на пальце, оно висело у него на шее, скрытое под медицинской формой. А когда приходилось снимать и цепочку перед тем, как войти в стерильную зону, он бережно прятал его в специальный силиконовый держатель.
Но всё остальное время, вне стен больницы, кольцо никогда не покидало его палец.
— Давно вас не было видно на пробежке! — окликнул его консьерж Генри в холле.
Чейз улыбнулся, обменялся с ним парой дежурных фраз и вытолкнул дверь на улицу.
В обычный будний день он бы сейчас уже носился по больничным коридорам, готовясь к обходу. Но сегодня у него был редкий драгоценный выходной. День, когда он мог позволить себе такую роскошь, как неспешная утренняя пробежка.
Чейз пару раз стукнул носком кроссовка по асфальту, пробуя подошву. Обувь была новой, но сидела идеально. Сделав глубокий вдох, он побежал.
Мимо проносились деревья, ещё не решившие, какими им быть — всё ещё ярко-зелёными или уже тронутыми блёклой желтизной. Сезон застыл на этой неопределённой границе между летом и осенью, и Чейзу нравилось, что он бежит точно по этой пограничной линии.
Он не бегал, казалось, целую вечность.
Он бежал, а мимо проплывали фасады красных кирпичных зданий. Брели заспанные студенты, цепляясь за картонные стаканчики с кофе, который должен был их разбудить. У светофора чёрный лабрадор терпеливо ждал зелёного сигнала, не сводя глаз с хозяина.
На первый взгляд, улица жила своей обычной жизнью. Но с того момента, как Чонин сделал ему предложение, весь мир для Чейза необратимо изменился.
Прохожие... собаки на прогулке... тот велосипед, со скрипом пронесшийся мимо... В этот миг Чейзу казалось, что все они — не более чем массовка. Статисты в фильме, где он, Чейз, играет главную роль. И жанр этого фильма, разумеется, романтическая комедия.
Он добежал до реки, по привычке коснулся ладонью холодных перил моста Лонгфелло, своей обычной точки разворота, и повернул назад. На обратном пути, как и всегда, он заглянул в маленькое кафе у самого дома.
Едва он толкнул стеклянную дверь, уже нагретую утренним солнцем, как в нос ему ударил знакомый аромат свежей выпечки, кофе и топленого масла.
— Доброе утро! Давно вас не было, — бариста, всегда встречавшая его с улыбкой, радостно кивнула. — Вам как обычно, американо? С кубиком льда, чтобы не слишком горячий?
Она знала и его имя, и его неизменный заказ. В тот короткий момент, когда Чейз протянул телефон для оплаты, её взгляд на долю секунды скользнул к его левой руке.
Пока терминал тихо обрабатывал платеж, Чейз рассеянно скользил взглядом по стройным рядам банок с кофейными зернами на витрине. Из-за слишком раннего часа в кафе было почти пусто, лишь мерно гудел холодильник. Долго ждать не пришлось.
Чейз подошел к стойке выдачи и… замер.
На отполированном прилавке одиноко стоял один-единственный стаканчик.
Он заказал кофе — он получил кофе. Всё было предельно логично. И всё же Чейз растерялся, словно привычный мир дал трещину, словно произошло что-то из ряда вон выходящее.
Рядом со стаканом его всегжа ждал тот самый бесплатный скон, который он не заказывал.
Кажется, он непростительно привык к этой маленькой анонимной любезности. Ему вдруг стало неловко, а потом и вовсе немного стыдно. Крепче сжав пальцами теплый картон, он взял стакан и медленно вернулся к кассе.
— Три двадцать пять, — ответила девушка, не поднимая глаз.
Он впервые в жизни купил здесь скон. Бариста протянула ему маленький бумажный пакет с выпечкой. Ее лицо, как показалось Чейзу, было не просто вежливым, а каким-то холодным. И тут, под этим прохладным взглядом, Чейз вспомнил теорию Джастина.
«Существует барометр привлекательности клиента в кофейне. Первая ступень: бариста помнит твоё имя. Вторая: она рисует сердечко рядом с именем на стаканчике. И высшая точка, пик: она даёт тебе бесплатный скон».
Чейз механически забрал пакет.
«Если Джастин прав», — пронеслось у него в голове, — «то с сегодняшнего дня я официально лишился высшего проявления симпатии».
Он уже развернулся, чтобы уйти, чувствуя себя странно разжалованным, когда тихий голос окликнул его:
— Да? — Он обернулся, думая, что что-то забыл.
Но бариста смотрела не на него. Она кивком указывала на его левую руку, зажавшую стакан.
Вообще-то, это была пока только помолвка, а не свадьба, но ему совершенно не хотелось её поправлять. Напряжение отпустило. Он улыбнулся так широко, открыто и светло, что, казалось, серое утро за окном отступило, и само кафе наполнилось солнцем.
Чейз вышел из кафе легкой пружинистой походкой, ощущая на себе ее теплый взгляд. Кольцо, которое всего минуту назад «лишило» его бесплатного скона, теперь сияло в косых утренних лучах.
«Забавно...» — подумал он, приоткрывая дверь. — «Оно и вправду как из фильма. Какое-нибудь Кольцо Всевластия. Маленький глянцевый предмет, обладающий силой изменять реальность».
То, чего он так желал, сбылось. Он ведь всегда этого хотел. Не просто любить, но открыто заявить миру об этой любви. Закрепить её. Сделать ее фактом, видимым для всех.
Словно вспомнив о чем-то важном, Чейз остановился на углу и достал телефон. Он открыл соцсеть, которой почти никогда не пользовался. В наши дни он заходил туда разве что проверить местную барахолку или новости района.
Но у этого приложения была одна функция, которой почти не осталось у других платформ. Статус отношений.
«В активном поиске». «Встречается». «Всё сложно». «Женат». «Разведён».
Там было множество опций. Можно было отметить конкретного человека. И, разумеется, скрыть статус или показать его только избранным друзьям.
Чейз нажал «Редактировать профиль». Он изменил свой статус. И, конечно же, он выбрал опцию «Доступно всем».