7 минут рая | Глава 2. Недосягаемый (3 часть)
Над главой работала команда WSL;
Наш телеграмм https://t.me/wsllover
Чонин больше не мог оставаться там. К горлу подкатил комок, и ему захотелось немедленно убежать.
— ...Прошу прощения. Не буду мешать, — прошептал он дрожащим голосом и резко развернулся.
Шум вечеринки тут же стал глухим и приглушённым, словно кто-то убавил громкость миру. Он почти не слышал смеха и музыки, только собственные торопливые шаги.
В гардеробной он поспешно забрал свой рюкзак. Мысль была проста: нужно было выйти на улицу и дождаться Стивена в машине. Но, перехватив лямки, он вспомнил, что ключей у него нет. Возвращаться в зал не хотелось даже под страхом смерти.
— Ха-а... — глубоко и тяжело вздохнув, Чонин побрел по коридору в поисках места, где можно было бы приткнуться.
Особняк был огромен и запутан, коридоры тянулись одинаковыми рядами, и вскоре Чонин сам не понял, куда его завели ноги. Когда шаги превратились в блуждание, впереди наконец показалась дверь с высоким остеклением.
Он нажал ручку и вышел на террасу.
Прохладный ночной воздух ударил в лицо, наполнил лёгкие и очистил голову. На широкой террасе, к которой вели несколько дверей, было пусто. За резными перилами открывался вид на внутренний двор: там серебрился в белом свете бассейн, по обеим сторонам стояли флигели, а дальше простирался сад, огромный, размером едва не с футбольное поле. Вдали едва различимо темнело море.
Дойдя до края террасы, Чонин сел на каменные перила. Его взгляд скользнул к далёкому морю, и он тихо выдохнул:
Грудь сдавливало. На душе было горько и пусто, словно его только что предали. Это была пустяковая сцена, но отчего-то было больно.
Он резко мотнул головой, пытаясь вытряхнуть из себя этот сумбур из злости и обиды. «Да, всё равно мы никогда не пересечёмся. Какой смысл тратить на него время и эмоции? Лучше решать задачи по математике».
Это было лучшее средство, когда на душе было неспокойно. За решением задач все посторонние мысли исчезали, и он мог полностью сосредоточиться на цифрах.
Открыв рюкзак, Чонин собирался достать задачник из кружка. Но взгляд наткнулся на красную тетрадь, затерявшуюся на самом дне. Он колебался лишь секунду, потом резко вытащил её и крепко сжал ручку.
Тяжело дыша, он яростно нацарапал на чистой странице:
[Чтобы ненавидеть Чейза Прескотта, не нужно особых причин. Я его просто смертельно ненавижу. Я до безумия ненавижу Чейза Прескотта. Я его презираю.]
Ошметки чувств, выплеснувшиеся из-под кончика ручки, остались на бумаге в виде грубых корявых букв. Но вместо облегчения на душе стало только хуже.
Вдруг Чонин почувствовал себя жалким и ничтожным — сидит здесь один, прячется, пишет гадости о человеке, который даже не помнит его лица. С отвращением к себе он захлопнул тетрадь и швырнул её обратно в рюкзак, потом поднял голову и тупо уставился в беззвёздное ночное небо.
В этот момент дверь на террасу резко распахнулась.
— Тут никого нет. Быстрее, иди! — раздался взволнованный женский голос.
В ярком проёме показались двое. Вышедшие из освещённого зала не заметили Чонина, затаившегося в тени. Но его глаза, привыкшие к темноте, различали всё.
Рыжеволосая Вивиан тащила за собой высокого светловолосого парня.
«Неужели они собираются… прямо здесь?» — ужаснулся Чонин и инстинктивно отклонился назад, чтобы спрятаться. Но оступился и, потеряв равновесие, грохнулся с террасы прямо в кусты.
— Подожди. Ты слышала? — встревоженно спросил парень.
— Какой ещё звук? — Вивиан нетерпеливо дёрнула его за лацкан. — Быстрее, поцелуй меня.
Через мгновение в тишине раздались совсем уж откровенные звуки.
К счастью, это был первый этаж. Чонин не покалечился, но больно ударился и теперь, униженный, на четвереньках отползал прочь. Встав, он отряхнулся, но выглядел ужасно: в волосах застряли листья, костюм был весь в траве и грязных пятнах.
Не глядя больше в сторону террасы, он направился к парковке и остановился возле машины Стивена. Через несколько минут тот вышел из особняка и, заметив Чонина, застыл в изумлении.
— Чонин! Что с тобой стряслось...
— Поехали, быстрее. Я не хочу здесь оставаться ни секунды.
Стивен ещё секунду смотрел на Чонина с немым вопросом, но, увидев окаменевшее лицо, больше не задал ни слова.
Когда они приехали домой, Сьюзи выскочила в прихожую с горящими глазами.
— Ну? Как прошло?! — с нетерпением спросила она. Но Чонин с лицом, готовым вот-вот расплакаться, молча прошёл мимо неё и поднялся по лестнице.
Стоя под душем, он чувствовал, как лак для волос тает и липкая вода стекает по лицу и плечам. Он закрыл глаза и, отдавшись струям воды, пытался смыть воспоминания этого дня. Но это не помогало.
Закончив, Чонин рухнул в кровать и тяжело вздохнул. Он уже почти провалился в сон, как вдруг резко сел. Матрас подпрыгнул, колыхнувшись под ним.
В комнату вбежала Сьюзи, держа во рту зубную щётку.
— Рюкзак... — Чонин закрыл лицо руками и съежился от ужаса.
Он оставил рюкзак на балконе того дома. А в нем была «Тетрадь позора». Полная ненависти к Чейзу Прескотту.
Сьюзи, крепко сжимая руль, бросила косой, встревоженный взгляд на Чонина. Тот сидел как на иголках, нервно грызя ногти и не отрывая взгляда от пролетающих мимо огней.
— Нельзя было забрать его завтра? — с ноткой недовольства в голосе спросила Сьюзи, которой пришлось наспех одеваться и выходить из дома без макияжа.
Красная «Камри» мчалась по Бельвью-авеню. Чонин, который всего десять минут назад сидел на своей кровати с мертвенно-бледным лицом, внезапно вскочил, оделся и почти на коленях стал умолять её отвезти его обратно. Увидев отчаянное, совершенно несвойственное ему выражение, Сьюзи ничего не оставалось, как схватить ключи от машины.
— Нельзя. Там… — пробормотал Чонин, не в силах подобрать слова.
Предположив, что в рюкзаке какое-то сверхважное домашнее задание, Сьюзи молча вела машину, следуя указаниям навигатора. Вскоре они свернули на Крествью-драйв.
— Боже мой, ты только посмотри на эти дома, — с восхищённым шёпотом произнесла она, замедляя ход. — Это что, съёмочная площадка какого-то фильма?
Улица была застроена особняками, один роскошнее другого. Сьюзи с детским восторгом оглядывалась по сторонам, в то время как Чонин видел перед собой лишь одну цель.
Наконец, их старенькая «Камри» остановилась перед массивными коваными воротами с отчётливо видной цифрой «1». Ворота были всё ещё распахнуты, словно пасть уснувшего дракона.
— Ого… это дом или замок? — выдохнула Сьюзи, припарковав машину у величественного фонтана.
Не успела машина полностью остановиться, как Чонин, словно пружина, выстрелил из пассажирской двери и бросился к особняку.
Он одним махом взлетел по мраморной лестнице и отчаянно забарабанил в тяжёлую дубовую дверь. Вскоре она со скрипом отворилась. На пороге стоял охранник в безупречном чёрном костюме. За его спиной виднелись люди из клининга, суетливо толкавшие тележки.
Мужчина в чёрном костюме окинул их холодным взглядом.
— Прошу прощения, но вечеринка окончена.
Для Чонина эти слова прозвучали так, словно закончилась не вечеринка, а его жизнь.
— Я... я был гостем на вечеринке и оставил здесь очень важную вещь. Могу я ненадолго зайти и забрать ее?
Он и сам понимал, что его так просто не впустят. И действительно, лицо мужчины в чёрном костюме оставалось абсолютно непроницаемым.
— Опишите вещь и оставьте свои контактные данные. Как только предмет будет найден, мы с вами свяжемся.
В его голосе не было ни капли сочувствия. Стоявшая рядом Сьюзи тоже покачала головой, её взгляд говорил: «Дело безнадёжно, Чонин, пойдём». Другого выхода не было.
— Я оставил школьный рюкзак, — сдавшимся голосом произнёс он. — На террасе первого этажа.
В рюкзаке лежала тетрадь, от которой зависела вся его жизнь.
В этот момент из полумрака холла, из-за спины крупного охранника, появилась женщина. С бокалом вина в руке, в шёлковом халате с ярким причудливым узором.
Глаза Чонина округлились. Это была та самая женщина, которую он встретил в коридоре и проводил до библиотеки. Мужчина в чёрном костюме, до этого казавшийся несокрушимой скалой, слегка склонил голову.
Глаза Чонина стали ещё больше. Она безразлично посмотрела на улицу и заметила его.
— А? Да это же наш юный рыцарь, — она лениво улыбнулась, узнав его. — Привет.
Он всё ещё не мог понять, кто она и почему задержалась в доме, когда остальные гости разъехались. Но её следующее замечание лишило его последних догадок:
— Я поздно представилась. Меня зовут Лилиан Прескотт.
— Мама, — закончила она за него.
Изумление Чонина было невозможно скрыть. Сколько бы он ни пытался прикинуть её возраст, женщина никак не выглядела матерью взрослого сына. Но постепенно взгляд стал различать черты: аристократический овал лица, лёгкую улыбку, и то врождённое достоинство, что сквозило даже в самых непринуждённых движениях. Всё это было в Чейзе Прескотте — и теперь он ясно видел, откуда это происходило.
— Но что привело тебя сюда в такое время?
— Говорит, что оставил рюкзак, — доложил за него охранник.
Лилиан лениво щёлкнула пальцами. Звук получился тихим, но эффект был мгновенным. Все работники, как по команде, замерли и обратили на неё внимание.
Тихий ропот прошёл по рядам — работники переглядывались, обменивались короткими репликами. Через минуту вперёд выступила женщина в фартуке, смущённо потирая ладони.
— Если речь о рюкзаке, то он, случайно, не черный с коричневым дном?
— Да! Точно! — Чонин почувствовал, как в груди мелькнула искра надежды.
— Если это он, то я видела, как молодой господин Чейз с ним выходил.
Сердце Чонина ухнуло вниз. Надежда лопнула, как воздушный шарик под иглой. Всё внутри обрушилось.
— Че... Че... Чейз Прескотт? Вы уверены?
— Да, — кивнула женщина. — Но молодого господина сейчас нет дома, он уехал. Сказал, что на выходные с друзьями в Кабо…
Для Сьюзи это прозвучало как простое решение: раз известно, у кого рюкзак, значит, его можно спокойно забрать в школе. Ничего страшного.
Но для Чонина это было катастрофой. Спускаясь по лестнице, он шёл словно во сне, с отсутствующим взглядом и лицом, окаменевшим от отчаяния. Теперь он был уверен: чтобы узнать, чей это рюкзак, Чейз наверняка его открыл. И не мог не заметить бросающуюся в глаза красную тетрадь.
Он глубоко сдавленно вздохнул и, усевшись на пассажирское сиденье, плотно зажмурился. И понял простую истину:
«Я кончен. Словно многочлен, который дифференцировали до тех пор, пока он не превратился в ноль».