Карта Внутренней страны
И вот наконец отдых: море, солнце, тишина и верные друзья на страницах книг. О чём ещё может мечтать личность, спустившаяся с гор? Ну не о горах же? Хотя... нет. Не сейчас. Ещё неделя — и горы работы встретят её с распростёртыми объятиями, укроют в потайных местах. Незримый гуляка-ветерок будет нежно трепать её волосы, а подгорные ручейки — нашёптывать сплетни с утра и до вечера. Масса новых знакомств, их знаний и видений мира сольётся в общий и одновременно единственный — её. Пока не доберётся до пещеры Восторга, не налюбуется закатом и не начнёт мирно посапывать. Пещера Восторга — её место силы, её мир, расфасованный по полочкам, баночкам, шкафчикам, в искрящихся пузырьках, в линиях на скетчбуке, в буквах, сокрытых под переплётом...
Ожерелье
Я — прекрасное, старинное, ажурное ожерелье. Меня в стародавние времена изготовил великий мастер как венец своего творения. Он долго подбирал образ, рисовал эскизы, придумывал обрамление, перебирал камни, что могли бы подойти для меня, пока однажды я не явилось ему во всей своей красе и он не принялся за работу. Не знаю, как долго он копался, но я порядком устало ждать своей материализации. И наконец меня представили на всеобщее обозрение, что произвело фурор — а как же иначе. В ажурный орнамент искусно вплетены тёмно-красные рубины, все как на подбор, идеальной огранки. Желающих поглазеть на новое произведение известного мастера собралась тьма-тьмущая, но никто не решался озвучить цену. Естественно, я бесценно, обо мне можно слагать...
Жаба жадина
Жила-была жаба — большая, тяжёлая, неповоротливая и раздутая. Сидела она весь день в тени, не решаясь выбраться на солнечную сторону, а то высушит, и придётся мочить лапки. Соседка-водомерка, пробегая мимо, периодически намекала, что пора бы заняться собой и начать расти не вширь, а вглубь, хотя бы ради интереса. На что жаба ещё больше таращила глаза и забиралась в тень поглубже. А на предложение посетить летний праздник, где будут танцы до утра и водомерка может научить парочке па со скидкой за услуги, жаба начинала раздуваться ещё больше. Маленькие лягушата, резвясь в высокой траве, завидев жабу, начинали подтрунивать, а нарезвившись — просили лакомство, на что слышали неизменный ответ: «Самой мало».
Сокровища, которые не спрячешь
Дракон мирно посапывал, свернувшись клубочком у входа в пещеру. И не видел столба пыли, поднятого лошадью, мчавшейся рысью. Но подкованные копыта пели звонко, соприкасаясь с поверхностью, и песнь эта не понравилась ему. Дракон приоткрыл один глаз. Конь мчался в его сторону, на нём восседал всадник, которого одевали, видимо, всем миром. На бедняге было столько слоёв чего попало, что напомнило дракону капусту. Которую следовало уже давно посадить, так как ростки уже проклюнулись, да вдохновение било через край, так что не до саженцев совсем. Всадник приближался. Дракон провёл перспективу по дороге, посмотрел на солнце, высчитал угол наклона, усмехнулся, потянулся и встал, приветствуя гостя.
За излучиной Весны
В липовой роще, что за горкой после излучины Весны, жили-были Смешинки. Быстрая и юркая Ха-ха, льстец Хо-хо, задавака Хе-хе, попрыгушка Хи-хи, весельчак А-ха-ха, угрюмый Бу-га-га и проказник Ух. Они могли легко наполнять всё вокруг своей аурой и навязывать контекст. 24/7 в роще были слышны шутки, юмор и смех, согласно специфике источника.
Про Боль
Жила-была Боль. Само как-то так получилось, она уже и не помнила почему, но жила Боль одиноко. Ни друзей, ни подруг, ни коллег, ни соседей, ни ближайших родственников. Совсем одна, одинешенька бродила Боль только ей известными тропами на грани сознания. Конечно, сказать, что была она одна такая во вселенной, я не возьмусь, не все уголки её ещё пройдены. Да и Боль жила на довольно населённой планете. Всюду окружали люди, животные, насекомые, птицы и всякая всячина, обитающая на её просторах. Только вот Боль они не любили и старались по возможности избегать. А она, в свою очередь, любила всех и каждого. Столько в ней любви было накопленной и не потраченной, что в любой удобный момент Боль старалась ею делиться.
В поиске
Жил-был Незнай. Что хочу, не знаю, а что знаю, не хочу. Знаю я, что ничего не знаю, а может, знаний много, да недостаточно.
Про ворчуна и радость
Мишка проснулся ни свет ни заря, разбуженный посторонним шумом, прислушался. В окно, плотно закрытое шторами, сквозь небольшое отверстие пролез лучик света. "Тебе-то чего не спится," - проворчал он и, повернувшись на другой бок, отвернулся от непоседы. Пару минут стояла тишина, мишка почти расслабился и готов был провалиться снова в сон, но звук повторился, разбудив окончательно.
Про Злюку-Колюку
Жила-была девица невиданной красы. Румянец на щеках, в глазах огоньки, волосы, что шёлк, струятся, статью своей любую затмит. Такую красоту да на благое дело, скажете вы, но не тут-то было. Рвать, метать, топтать, кусать - сложные понятия, а для неё повседневность.