Соответствует 53-55 главам манхвы

«Боже, Со Джухван. О чем ты вообще беспокоишься? Конечно, его последний звонок был лишним. Я извинюсь за это. Но такие вещи... они просто выглядят плохо, но быстро забываются, и я тоже с этим согласился...»

«Ты в этом разбираешься. Ты бы понял, да?»

«Есть стоп-слово, есть и последующий уход. Мы делаем все безопасно. И самое главное…»

«...Мне нравятся такие вещи.»

Тихий голос перешел в шепот. Затем раздался голос, гораздо более низкий и томный, чем у Мин Джуён.

— Это мило.

Джухван моргнул. Затем, бросив короткий взгляд на Ли Шихёна, сидящего напротив, он покачал головой. Не выспавшись, он заставил свой затуманенный разум сосредоточиться на совещании.

— Я рад, что вам понравилось. Но есть ли что-то в этой концепции, что показалось вам непонятным или неудовлетворительным?

На вопрос Джухвана заместитель менеджера Кан из маркетинговой команды 3, пришедший вместе с Шихёном, криво усмехнулся.

— Нашему руководителю нравится все, что говорит господин Со, так что вряд ли у кого-то возникнут претензии.

Его тон был спокойным, но смысл — прямым. Джухван оторвал взгляд от предложения, над которым корпел. Он посмотрел прямо на Ли Шихёна. Несмотря на слова господина Кана, Шихён сидел молча. Пока Джухван наблюдал за ним, Кан снова заговорил.

— Это обычная концепция, так что здесь не может быть недопонимания, но, возможно, именно поэтому она кажется немного скучной. Людей, которые мало что знают, может устроить, что видео выглядит хорошо, но в целом не слишком ли оно простое?

Он говорил не как подчиненный, обращающийся к начальнику, а скорее как взрослый, сидящий рядом со школьником. Джухван думал, что к этому моменту все изменится: первый рекламный ролик получил хорошие отзывы, открытие курорта прошло успешно, а Хансон открыто поддерживал Шихёна. Конечно же, атмосфера в компании уже должна была бы измениться.

Но явно этого не произошло. Господин Кан по-прежнему относился к Шихёну как к чужаку, которого запихнули в отдел, не дав толком освоиться.

Он проработал здесь достаточно долго, чтобы стать начальником отдела. Поэтому Джухван думал, что к этому времени он хотя бы научится вести себя с Шихёном более осторожно.

Поведение заместителя директора Кана было странным, но Джухван, будучи всего лишь помощником директора из другой компании, считал, что не ему судить.

— Я ожидал, что вы по-новому взглянете на привычную концепцию любви, но вы решили оставить любовь в качестве центральной темы. Лично я считаю, что любовь уже не так уникальна.— ответил Джухван, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, которое так и норовило перекоситься.

— Но разве любовь не меняет людей? Она заставляет их делать то, чего они обычно не стали бы делать, принимать неожиданные решения... Я бы не сказал, что в этом нет ничего особенного.

— …

— Покидать привычное окружение, отправляться в новое путешествие, находить время, чтобы побыть в другом месте, предвкушать грядущие события — все это люди делают потому, что любят. Объектом этой любви может быть кто угодно. Семья, партнер, друг, даже вы сами. Я понимаю ваше беспокойство по поводу того, что это может показаться скучным, как вы и сказали, но я считаю, что эту проблему можно решить с помощью исполнения и подачи.

Произнеся слово «любовь», Джухван снова взглянул на Ли Шихёна. Он задался вопросом, не проник ли к нему та часть его сердца, которую он скрывал. Это чувство было отчасти страхом, отчасти надеждой. Поэтому, увидев, что на лице Шихёна по-прежнему ничего не отражается, он испытал одновременно облегчение и разочарование.

— Что касается того, что делает Helio Resort особенным, — мы планируем подчеркнуть это с помощью контент-маркетинга, в частности, выпустив журнал Helio, который будет размещаться в номерах гостей. В конце концов, целевая аудитория курорта премиум-класса — это «потребители с высокой покупательной способностью и доходом, ищущие уникальных впечатлений», верно? Если вы посмотрите сюда…

В отличие от Ли Шихёна, который в последнее время на все предложения Джухвана отвечал лишь «Давайте сделаем так» или «Конечно, продолжайте», заместитель директора Кан постоянно задавал Джухвану вопросы и выражал сомнения, настаивая на том, чтобы тот уточнил каждую деталь своего предложения. В результате утренняя встреча затянулась, и не успели они оглянуться, как наступил уже обед. Тем не менее, если и была какая-то хорошая новость, так это то, что концепция и направление были одобрены, как и предлагал Со Джухван.

Если они проработают детали в соответствии с замечаниями Кана и получат окончательное одобрение, производственный процесс пройдет гладко.

— Уже так поздно. Немного поздновато, но не хочешь пообедать вместе?

Джухван сделал это предложение с чувством облегчения, как будто с его плеч свалился тяжкий груз. Но господин Кан без колебаний покачал головой.

— У меня встреча на стороне, так что мне нужно срочно уходить. Ты можешь пообедать с руководителем группы.

Услышав ответ Кана, Джухван медленно моргнул. Затем Кан повернулся к Шихёну.

— Ты уже закончил со всеми собеседованиями, да?Там ничего срочного нет, так что не торопись с обедом. Загляни попозже и подпиши документы.

Слова повисли в воздухе, и Шихён никак не отреагировал. Это было похоже на их привычный диалог. Джухван тихо цокнул языком, глубоко вздохнул и наконец не выдержал.

— Честно говоря, иногда кажется, что вы здесь главный, заместитель директора Кан.

Он неловко рассмеялся, как будто это была дежурная шутка. Но его натянутая улыбка постепенно угасала. Он всегда умел вежливо улыбаться в ответ, даже когда кто-то в переносном смысле плевал ему в лицо. С тех пор как он начал работать, он научился первым делом забывать о гордости и принципах, но теперь не мог этого делать.

Даже когда Кан понял, что он имел в виду, и уставился на него, Джухван не мог унять раздражение.

— Строительные компании, как правило, славятся своей консервативностью. Но Hanseong Construction настолько прогрессивна, что я иногда нахожусь в шоке.

— Ха, а я-то думал, что с вами не так. Даже руководитель группы ничего не говорит — в чем же дело?

Может, он и был робким, но, получив удар, был готов дать сдачи.

— В последнее время произошло что-то плохое? Вы сами не свой в последнее время, господин Со.

То, что Кан сказал дальше, было гораздо более личным, чем ожидал Джухван. Не сводя глаз с руки Джухвана, Кан продолжил.

— Ваша личная жизнь — это ваша личная жизнь, а работа — это работа, не так ли?

Сука. В прошлый раз Ли Шихён пришел на встречу один, и в этот раз он тоже почти ничего не сказал, поэтому Джухван решил, что никто ничего не заметит, и снял кольцо. И надо же было произойти так, чтобы именно господин Кан поднял эту тему.

Джухван инстинктивно повернулся к Шихёну, чтобы посмотреть на него в ответ на этот внезапный откровенный комментарий. Но на лице Шихёна по-прежнему было то же безразличное выражение. Нет, это было абсурдно. Даже Кан, которого Джухван интересовал меньше всех на свете, что-то заметил и сказал.

А Шихён? Что, блять, он делал?

Даже случайный попутчик или совершенно незнакомый человек хотя бы взглянул бы на вас, если бы услышал что-то подобное. Джухван недоверчиво усмехнулся , не сводя глаз с бесстрастного лица Шихёна.

— Да ладно вам, господин Кан. Расставание есть расставание. Что было, то прошло — это не должно влиять на работу. В любом случае не забывайте есть, как бы вы ни были заняты.

Он намеренно сделал акцент на слове «расставание». Кан, явно не ожидавший подтверждения, слегка нахмурился и даже не попытался скрыть выражение легкого сожаления на своем лице. И наконец, наконец-то — Шихён отреагировал на слова Джухвана.

— Ты расстался с Мин Джуёном?

Он задал этот вопрос только после того, как Кан ушел. Когда он это сказал, лицо Шихёна выражало полностью непроницаемое выражение. Он не был рад, но и не сердился. Он просто смотрел на Джухвана, слегка нахмурившись, как будто не мог понять, что происходит.

— Ты даже не заметил, было ли на мне кольцо, а теперь тебе стало любопытно?

Тем не менее Джухван искренне обрадовался, что Шихён задал этот вопрос, обрадовался, что ему не все равно и он вообще о чем-то спрашивает. Может быть, сейчас лучший шанс все объяснить.

Лицо Мин Джуёна, который утверждает, что ему нравится спектакль, но явно не выглядит довольным. Размытые границы между насилием и игрой по обоюдному согласию. Странные отношения между ним и Ли Шихён. Его собственные запутавшиеся чувства. Джухван был просто сбит с толку, ему так много хотелось рассказать Шихёну.

Так что, даже если это было неожиданно, сейчас самое время. Лучше сейчас объясниться, пока есть возможность.

— Почему вы расстались?

— Мы не расставались. Я просто так сказал, потому что рядом был господин Кан. (п.п. рукалицо (≖､≖╬) )

— Ха… Если вы не расставались, то для чего ты ему такео сказал?

— Но мы и не встречались.

Шихён посмотрел на него с раздражением. Как будто спрашивая: «Что за шутки(хуйню) ты сейчас выкидываешь?» — и Джухван поспешил добавить:

— Это не шутка.

Как ему объяснить это так, чтобы это имело смысл?

— На самом деле здесь не о чем говорить… но, может быть… еще рано, но не хочешь чего-нибудь выпить?

Несмотря на то, что в голове у него все еще царила неразбериха, Джухван заставил себя говорить непринужденно.

***

Каким бы ненормированным ни был его рабочий график, ему все равно было странно находиться дома, когда солнце стояло высоко в небе. Джухван поставил рюмку на обеденный стол.

— Это напоминает мне о том, как мы впервые выпили в мотеле.

Рядом со стаканом в пластиковом пакете лежали соджу и закуски, которые он только что купил в мини-маркете. Джухван достал их по одному — соджу, чипсы, арахис — и аккуратно разложил на столе. Небрежно разорвав пакет с закусками, он продолжил.

— Это было во время нашего армейского отгула, помнишь…

Его слова оборвались, когда Шихён холодно перебил его.

— Что ты пытаешься сказать?

Блять, такими темпами кто-нибудь точно получит обморожение. Пытаясь разрядить обстановку, Джухван выдал дурацкую шутку про отца.

— Мы еще даже стол толком не накрыли, а мы оба трезвые как стеклышко. Можно я сначала скажу пару неловких вещей?

— Если я прикончу соджу, ты поговоришь со мной?

— Погоди, нет… эй, Шихён!..

Шихён поднял бутылку с соджу. Господи, это лицо было просто “ужасным”. И даже каким-то образом, выпивая прямо из бутылки, Шихён умудрялся сохранять свое самообладание. Он наливал себе дешевое соджу, но при этом выглядел элегантно — возможно, он был самым изящным любителем выпить во всей Корее. Сделав большой глоток, Шихён поставил зеленую бутылку обратно на стол. В некогда полной бутылке заметно поубавилось.

— Это мне нужно выговориться, а ты единственный, кому можно напиться? Серьезно?

Что Джухван должен был делать с этой правонарушителем с лицом принцессы? Он драматично вздохнул и попытался угостить Шихёна чем-нибудь, но получил резкий отказ. Этот пронзительный взгляд буквально кричал: «Переходи уже к делу». Его губы приоткрылись, но тут же снова сомкнулись. Наконец он протянул руку и взял ту самую бутылку соджу, которую только что Шихён поставил на стол.

Но, несмотря на все его вздохи и ворчание по поводу того, что Шихён невыносим, сам Джухван был не лучше. Он пил с той же скоростью, что и Шихён, а может, даже быстрее. По правде говоря, Джухван был таким же напряженным.

Глоток, еще глоток — звук был резким и отчетливым, как будто он пил что-то сладкое и освежающее. Наконец Джухван с долгим вздохом поставил на стол полупустую бутылку и заговорил.

— Шихён, я имею в виду… ты правда не против, что у меня есть любовник?

— …

— Это просто азарт? Развлечение? Неужели для тебя это только это?

В горле пересохло, и он не смог договорить. Почти не осознавая, что делает, он снова взял бутылку и сделал еще один глоток. Может, дело было в нервах, но в какой-то момент даже резкий вкус алкоголя перестал его раздражать. Он был просто пресным, как вода.

— Что ты пытаешься сказать?

Тем временем проклятый алкоголь не справлялся со своей задачей. Половины бутылки соджу было недостаточно, чтобы затуманить мысли Джухвана. В его голове только прояснилось. А лицо Шихёна — было таким “ужасно” ясным. Он видел, как оно каменело с каждым его словом.

— Что, если я скажу тебе, что на самом деле у меня нет любовника?

— Я спросил, что ты пытаешься сказать.

— Я имею в виду…

Джухван сглотнул, сделал глубокий вдох и наконец произнес.

— Я хочу сказать, что… сейчас у меня нет никого, кроме тебя.

— …

Его взгляд блуждал. Даже во время важной презентации его так не трясло. Он почти боялся тишины — казалось, она раздавит его, если он не заговорит. Поэтому он продолжал говорить, даже если речь его была бессвязной.

— Кольцо, оно... Я надел его, потому что устал. Устал от того, что ко мне пристают, когда я этого не хочу.

Шихён прерывисто вздохнул. Джухван, сам того не осознавая, поднял взгляд, который до этого опускал все ниже и ниже.

— А как же Мин Джуён?

Как и всегда, Ли Шихён спросил своим бледным, невыразительным голосом.

— Что?

— Это ты сказал, что встречаешься с Мин Джуён.

— Это было… потому что ты неправильно понял, и я немного вспылил…

Джухван замолчал. Он так старался избежать этого разговора, но вот они здесь, и над столом повисла тяжелая тишина.

Шихён, который до этого просто сидел неподвижно и смотрел прямо на Джухвана, медленно растянул губы в улыбке. Но это было сложно назвать улыбкой — скорее, это было бесстрастное выражение лица человека, который с чем-то смирился. Спокойная покорность.

Он снова поднес бутылку соджу к губам. Джухван подумал, что он сделает один-два глотка и остановится. Но движения Шихёна были совсем не такими непринужденными. К тому времени, когда Джухван, заподозрив неладное, встревоженно потянулся к бутылке, она была уже пуста, хотя еще несколько секунд назад была наполовину полной.

— Эй…! Какого хуя — ты что, с ума сошел? Ты же даже не любитель выпить!

— …

— Ты в порядке? Почему ты пьешь так быстро — подожди, сначала выпей воды.

Шихён отмахнулся, но Джухван вложил ему в руки стакан с водой и заставил его выпить. Когда вода потекла по подбородку, а не в рот, Джухван вытер ее ладонью, чувствуя, как колотится его сердце. Он собирался извиниться — он должен был это сделать. Что бы ни случилось, он сам виноват в том, что возникло недопонимание и он солгал. Он должен был извиниться перед Шихёном.

— Шихён, я пытаюсь сказать...

Но он даже не успел договорить.

— И что?

Шихён без колебаний перебил Джухвана.

— Что именно ты хочешь сказать?

— …Что?

— Ты хочешь сказать, что тоже хочешь «закончить со мной отношения»?

«Покончить с этим»? Он что, только что сказал «покончить с этим»? Что я такого сделал, чтобы с этим «покончить»?

От этих слов, слетевших с губ Шихён, веяло ужасным холодом. Вздрогнув, Джухван вскрикнул.

— Нет! Я не имел в виду, что мы должны прекратить отношения.

Даже для него самого его ответ прозвучал как крик.

— Значит, мы продолжим встречаться?

— Конечно.

Но голос Шихёна звучал ровно, практически монотонно.

— Тогда ладно.

— Что?

Отлично? Что именно это должно означать? Джухван непонимающе уставился на Шихёна. Теперь его лицо было невозмутимым, и он смотрел прямо на Джухвана. В этом не было никакого смысла. Несмотря на то, что они сидели достаточно близко, чтобы можно было дотронуться друг до друга, Шихён казался невероятно далёким.

— Я сказал, что мы будем и дальше встречаться. А ты отвечаешь: «Хорошо». Что еще скажешь?

— Просто… хорошо.

Джухван уже представлял себе момент, когда он все объяснит Шихён. Он не был оптимистом по натуре, и его воображение рисовало не самые радужные картины. Чаще всего он представлял худшее: Шихён в ярости, обвиняет его в том, что он играет в игры, или разочарован тем, что острых ощущений больше нет.

— Похоже, ты ожидал другой реакции? Пока мы не расстаемся, меня больше ничего не волнует.

Но он и представить себе не мог, что Ли Шихён ответит ему так равнодушно. Когда что-то неожиданное происходит без подготовки, это похоже на катастрофу — человек замирает, не в силах отреагировать.

— То же самое касается кольца.

Ли Шихён спокойно обратился к Джухвану, который сидел неподвижно, как камень.

— Как я мог не заметить, что на тебе было кольцо, если у меня есть глаза?

Он просто не спрашивал, потому что ему было все равно. Он просто подумал, что, может быть, Джухван немного устал от всего этого. Несмотря на то, что Ли Шихён выпил меньше половины своей обычной дозы, его шепот звучал невыносимо медленно, как будто видео с эффектом замедленного воспроизведения растянулось до боли.

Ли Шихён, нахмурившись, уставился на Джухвана, который хранил молчание. Джухван понятия не имел, что именно тот так пристально изучает.

— Ты же понимаешь, что в последнее время ведешь себя странно? Делаешь то, чего раньше никогда не делал…

Джухван не знал. К этому моменту он уже не понимал, как себя вести и о чем думает Ли Шихён. За столом, пропитанным запахом алкоголя, Джухван закрыл лицо ладонями и пробормотал:

— Может, это потому, что ты мне нравишься?

— …

— Может, я веду себя странно, потому что ты мне нравишься? Беспокоюсь из-за вещей, которые тебя даже не касаются, пытаюсь их исправить. Хм?

После этих слов Джухван почувствовал себя так, словно ждал целую тысячу лет. Каждый осторожный вдох, казалось, растягивал время на сто лет, и он считал именно так. Напряжение в его теле нарастало, и когда он наконец подавил вздох, ему показалось, что прошло еще двести лет. Примерно через семнадцать сотен лет ожидания Ли Шихён наконец заговорил.

— Почему?

В его голосе слышалась едва уловимая нотка, из-за которой Джухван не мог понять, что он на самом деле чувствует. Не сумев разгадать выражение лица Шихёна, Джухван убрал лицо от его ладони.

Сквозь пелену, застилавшую глаза, Джухван увидел Шихёна. Он не был похож на человека, которому только что признались в чувствах. Скорее, он напоминал студента, который с трудом читает на незнакомом иностранном языке и запинается на словах, которых не понимает.

— С чего вдруг я тебе так сильно понравился?

Чувствуя себя виноватым, Джухван решил впредь отвечать искренне, но на этот первый вопрос ответить было непросто. Почему он ему нравится? Это был хороший вопрос, и Джухван постарался хорошенько его обдумать.

Вывод был прост: такой вопрос стоит задавать только в том случае, если в том, что вам нравится, нет ничего хорошего с точки зрения логики. Например, курица с фруктовой приправой, которая когда-то ненадолго стала популярной благодаря агрессивному маркетингу. Если бы кто-то сказал, что ему нравится такая курица, было бы логично спросить: «Почему она вам нравится?» Но Шихён — это не какая-то курица с фруктовой приправой.

Почему он мне нравится? Просто потому, что это так. Как может не нравиться обычный человек? Шихён наверняка привык к тому, что люди говорят, что он им нравится, это было привычно. Так зачем же спрашивать об этом сейчас?

Пока Джухван тупо смотрел на него, закатывая глаза от такого очевидного вопроса, Шихён снова спросил:

— Тебе что-нибудь нужно?

— Эй, эй… ты опять за своё…

Несмотря на то, что Джухван настаивал на том, что всё это было недоразумением, Шихён снова взялся за своё. Сразу после признания он стал вести себя с ним как с каким-то ебанным дураком — старая травма с картами дала о себе знать, и у Джухвана сдавило грудь.

— А может, и нет.

— Что, что теперь? Что еще ты собираешься сказать…?

— …Потому что я красивый?

— …

Джухван застыл, забыв обо всем, что собирался сказать. Эти слова были настолько абсурдными, что их не произнес бы даже айдол, который еще не до конца избавился от детской непосредственности, но Шихён сказал их без обвинения. Джухван не понял, была ли это шутка или просто поддразнивание. Он внимательно вгляделся в лицо Шихёна. Но тот был серьезен, без намека на улыбку, и просто ждал ответа.

Он говорил серьезно?

Неужели руководитель группы Ли Шихён, рост которой превышает 180 см, действительно сказал ему это с неподдельной искренностью? Сказал что-то вроде: «Я нравлюсь тебе, потому что я красивый»?

Конечно, Шихён не был непривлекательным. (п.п. вспомним все эпитеты которыми Джухван описывал Шихёна (✧∀✧)/ )

—...То, что ты в курсе, что ты красивый, — это действительно проблема, большая проблема.

В конце концов Джухван прищелкнул языком и наконец заговорил.

— Разве нет? Тогда...

Опасаясь, что еще может сорваться с его губ, Джухван поспешно добавил:

— Нет, ты действительно красивый. Честно говоря, я не могу сказать, что это не так. Я даже покупаю технику, ориентируясь на дизайн, а не на функциональность.

— Похоже на то. Только взгляните на эту машину, с которой вы обращаетесь как с сокровищем.

Бормоча что-то себе под нос, Джухван возразил:

— Эй, а что не так с моей машиной? Конечно, у этой марки были проблемы с отзывом, но модель, которую я купил, ну, по крайней мере, она хоть какая-то...

Замолчав, он заметил, что взгляд Шихёна медленно скользит по комнате. Взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на недавно купленном осушителе воздуха. Среди громоздких, похожих на баки устройств этот был самым компактным, но его мощность была настолько мала, что, если только это не квартира-студия, он был практически бесполезен.

Увидев, что Шихён воспринял его шутливое сравнение как нечто монументальное, Джухван поспешил прояснить ситуацию, пока не возникло недопонимания.

— В любом случае это не значит, что у тебя меньше возможностей. Я знаю, что у тебя больше денег, выше статус, в общем, ты гораздо более впечатляющий, чем я. Я понимаю, что мои слова могут показаться немного неуместными.

Пока он это говорил, Шихён внезапно встал из-за стола и направился к выходу из кухни.

Он что, правда уходит? Вот так просто?

— Подожди, Шихён…

Джухван быстро встал и последовал за ним. Шихён уже дошел до гостиной и направлялся к входной двери. Джухван в панике схватил Шихёна за руку, почти умоляя его остановиться. Ему было не до жалости к себе. Мысль о том, что это может быть последний раз, заставила его отчаянно пытаться что-то сказать.

— Можешь просто послушать еще немного? Ты мне нравишься. Ты мне очень нравишься, Шихён. Ты не понимал меня дольше, чем я думал, и, наверное, у тебя много вопросов, но я могу все объяснить…

— Хватит.

Но Шихён, похоже, не разделял точку зрения Джухвана. Коротким ответом он без колебаний прервал его и поднял глаза.

— …

Глубокие черные глаза Шихён пристально смотрели на Джухвана. Даже в резком, холодном свете ламп, в котором не было и намека на романтику, лицо Шихён оставалось поразительно красивым. В тот момент, когда Джухван увидел это утонченное лицо, его охватило отчаяние.

Неужели это конец? Неужели он действительно должен сдаться?

Взгляд Джухвана бесцельно блуждал, и снова раздался голос Шихён, звучавший почти как ложь.

— Значит, сейчас я нравлюсь тебе больше всех. Разве не так?

— Сейчас?

Прежде чем Джухван успел удивиться странной неуместной фразе, произнесенной непринужденным тоном, Шихён медленно повторил вопрос. Смутившись, Джухван поспешно кивнул.

Глядя на него, Шихён перевел взгляд на руку, которая его обнимала. Это была левая рука Джухвана, но кольца на ней не было. Однако на коже остался едва заметный след от кольца, похожий на татуировку. Глядя на это едва различимое углубление, Шихён задавался множеством вопросов. Но с его губ сорвались совсем другие слова.

— Наконец-то настал день, когда я лучший. День, когда я выгляжу самым красивым, самым впечатляющим, день, когда спать со мной — самое лучшее...

Прежнее чувство тревоги резко вернулось. Но Джухван не мог отвести взгляд от Шихёна — его глаза были широко раскрыты, а улыбка не была похожа ни на обычную ухмылку, ни на спокойную усмешку. Казалось, эта улыбка была создана для того, чтобы завладеть душой Джухвана.

— Тебе это в тягость?

Улыбка не сходила с его лица. Все это было похоже не столько на реальность, сколько на сон.

— Нет, мне не в тягость. Мне тоже нравится, когда ты так делаешь.

Неужели это сон?

— Тебе это нравится?

Джухван почувствовал, как его тело постепенно наполняется газом, который легче воздуха. Опьяненный ощущением парения, он снова спросил:

— Шихён, что ты этим хочешь сказать? Ты хочешь сказать, что я тебе тоже нравлюсь?

Если это не было обременительным и тебе это нравилось, значит ли это, что он нравился Шихён? Но с чего бы Шихён ему нравиться? Только тогда Джухван начал понимать, почему Шихён спросил «почему». Он понятия не имел, что двигало Шихён — может быть, это была просто недоразумение, связанное с любовью.

Но пока он нравился Шихён, все остальное не имело значения. Так что, пожалуйста, просто пожалуйста. Джухван, погруженный в этот сладкий сон, вернулся к реальности после следующих слов Шихён.

— Честно говоря, не знаю.

Шихён медленно наклонил голову, нахмурив брови. Джухван отчаянно пытался понять, что сделать, чтобы завоевать сердце Шихёна, но тот просто не сводил с него немигающего взгляда.

— С чего вдруг ты так себя ведёшь? И что мне ответить, чтобы тебе стало ещё интереснее, и я тебе ещё больше понравился?

Его ответ был таким же непредсказуемым, как и прежде.

— Что? Что ты сейчас сказал?

Джухван решил, что ему нужно четко услышать, что имел в виду Шихён. Он притянул Шихёна к себе, но тот не поддался. Вместо этого он напрягся и тихо высвободил руку из руки Джухвана. Затем с изысканно-нежным выражением лица Шихён прошептал Джухвану:

— Кстати, как ты еще держишься? Потому что, кажется, я сейчас описаюсь.

— А? Что?

— Не от спермы, а от чего-то другого.

Джухван недоверчиво моргнул, его затуманенный взгляд снова обратился к Шихёну. На невозмутимом лице Шихёна появилась едва заметная улыбка, его длинные глаза прищурились над острым носом. Но его взгляд был гораздо более рассеянным, чем обычно, и только тогда Джухван понял, что Шихён немного не в себе.

— Хочешь пойти со мной в туалет?

Не зная, хочет ли он помочь, Джухван поспешно подтолкнул парня, который нес какую-то чушь, словно забыв о стыде, в сторону туалета у входа. Блять, что бы он ни говорил, он все время вставал, утверждая, что ему нужно в туалет, и Джухван нервно его придерживал и не отпускал.

Его странная реакция внезапно обрела смысл — дело было в алкоголе. Теперь даже странный выбор слов Шихёном, казался следствием его опьянения.

— …Погоди минутку.

Значит, Шихён положительно отреагировал на признание Джухвана еще и потому, что он был пьян? Джухван попытался вспомнить. Это было смутное воспоминание, не совсем четкое, но ему казалось, что он на трезвую голову выпил целую бутылку соджу.

Опасаясь, что на следующий день Шихён может взять свои слова обратно, Джухван полусидел на диване и иногда нервно расхаживал по комнате.

— Хён.

Дверь в ванную открылась, и раздался громкий голос Шихёна.

— …Да? Что?

Притворяясь спокойным, как будто он никогда не нервничал, Джухван, аккуратно сидящий на диване, резко повернул голову, как солдат по тревоге.

— Давай примем душ вместе.

И когда Шихён снял рубашку, все предыдущие тревоги разом улетучились, и Джухван вскочил на ноги.

— Шихён, ты же не пьян, да? Ты правда трезвый? Я тебе нравлюсь, да? — он спросил, словно вор, бросивший тень подозрения, понимая, что спрашивать пьяного бессмысленно, но просто пытаясь успокоить себя.

***

У Джухвана и Шихёна никогда раньше не было по-настоящему чистого, откровенного секса. Шихён был очень влажным, а Джухван из тех, кто доводит себя до предела, что усложняло ситуацию.

В отеле было не так тяжело — хоть и немного неловко, но, по крайней мере, их тела не слишком уставали. Настоящая проблема возникала, когда они занимались сексом дома. Каждый раз им приходилось так долго запускать стиральную машину и сушилку, что они практически бастовали. Они перепробовали все, чтобы это исправить.

— Э-э, давай дальше, быстрее…

— Погоди, дай я сначала поменяю.

В итоге они остановились на этом методе. Но был ли он правильным? Конечно, так было гигиеничнее, но надевать презерватив и все равно кончать было довольно неловко. Иногда Джухван думал, что лучше бы просто включить сушилку на полную мощность.

Шихён, взмокший от пота, прерывисто дышал, протягивая руку. От прикосновения чужой руки к сверхчувствительному, только что кончившему члену Джухвана у него закатились глаза. Когда резиновый презерватив соскользнул с его кожи, он задрожал и снова кончил. Дело было не в том, что измученное тело Джухвана так остро реагировало на снятие презерватива, а в том, что Шихён намеренно ласкал и дразнил его медленными, влажными прикосновениями.

Ебать, подумал Джухван, почему Шихён выжимает из человека все до последней капли, как тряпку, когда это и так уже изматывает? От такого быстрого и многократного оргазма у него перед глазами все плыло.

Тяжело дыша, Джухван откинулся на спину и увидел, как Шихён аккуратно завязывает использованный презерватив. Использованный презерватив, провисший под тяжестью содержимого, с тихим шлепком упал на живот Джухвана — уже второй. В воздухе витал смешанный аромат синтетических фруктов и чего-то менее приятного, и Джухван вздохнул.

— …Может, нам стоит перейти на презервативы другой марки?

— Почему?

— Запах… Он какой-то слишком искусственный.

Шихён тихо усмехнулся.

— Ты привыкнешь.

Прежде чем Джухван успел ответить, Шихён вставил ему в рот новую обертку от презерватива, а затем внезапно снова пошевелился, заставив Джухвана испуганно ахнуть и запрокинуть голову. Обертка упала на пол.

— Ха, почему ты так делаешь? Ха-а-а, а-а-а… тьфу…!

— Разве ты не просил меня двигаться быстрее?

— П-помедленнее, еще чуть-чуть…

Несмотря на то, что Шихён что-то нежно шептал, Джухван почти ничего не слышал. Каждое движение вызывало у него дрожь во всем теле — это была невероятная смесь ощущений и эмоций. Трудно было поверить, что нечто настолько противоестественное может быть таким всепоглощающим — как будто его полностью перепрограммировали. Даже короткая пауза, чтобы сменить презерватив, казалась вечностью.

— П-побыстрее, пожалуйста…

Глаза Джухвана блестели, когда он тихо взмолился. Шихён не колебался и со спокойной решимостью откликнулся на эту хрупкую мольбу. Тело Джухвана задрожало в ответ, снова охваченное волной ощущений, которые он не мог ни остановить, ни объяснить.

— …Тебе нравится?

— Д-да… ах, Шихён…

— Хочешь, я и здесь тебя поцелую? Я знаю, тебе это нравится.

Капельки воды скатывались с еще влажных волос Шихёна, когда он наклонился ближе, и его теплое дыхание коснулось кожи Джухвана. Джухван крепче прижал его к себе и дрожащим голосом произнес:

— Ты же не… пьян, да?

— Я уже сказал тебе, что трезв. Кто напьется с полбутылки соджу?

Пока Шихён говорил, Джухван прижался губами к его шее. Последовал прерывистый шепот.

— Ты мне правда нравишься…

Его тело дрожало от смеси волнения и желания. Шихён медленно и размеренно спросил низким голосом:

— Тебе нравится, когда я захожу так далеко?

Джухван попытался ответить, его грудь резко вздымалась, но Шихён снова перебил его — мягко, но настойчиво.

— Разве это важно, что мне нравится?

Их лица оказались совсем близко, губы Шихёна коснулись влажных ресниц Джухвана, его носа и, наконец, губ. Его голос звучал тихо, почти ласково.

— Тебе это нравится больше, чем мне, да? Ты так многого хочешь...

Джухван едва сдерживался. Он прижался к Шихёну, желая, чтобы тот был ближе, чтобы он не отстранялся.

— Делай со мной все, что хочешь.

Казалось, будто они бесконечно погружаются во что-то глубокое. Несмотря на то, что от нахлынувших ощущений все звуки стихли, Джухван, окутанная теплом Шихён, верила, что все будет хорошо.

***

На следующее утро они проснулись после ночи, которую провели так, будто наступил конец света. Они даже не добрались до кровати — уснули прямо на диване, и у Джухвана все тело болело. Хорошо, что он обновил диван. Он перешел на большой водонепроницаемый диван с обивкой из искусственной кожи, делая вид, что это просто дань моде, хотя на самом деле он стал чаще проводить ночи с Шихён на диване. Если бы у них сохранился старый, он, возможно, вообще не смог бы двигаться.

Тем не менее это было далеко не так удобно, как кровать, и Джухван с гримасой покрутил затекшими плечами. Затем его взгляд упал на Шихён, которая крепко спала рядом и тихо дышала. Все это казалось нереальным.

— Шихён…

— М-м-м…

— Ли Шихён.

— Хм…

Он сказал, что любит его. И все же они по-прежнему были здесь — вместе, близко друг к другу, как будто это было само собой разумеющимся.

— Эй, принцесса… разве у тебя сегодня нет работы?

— Есть…

— Правда?

— Хм…

Он завороженно смотрел на шевелящиеся губы Шихёна, который пытался что-то сказать. Джухван чуть не наклонился, чтобы поцеловать его, но вовремя пришел в себя. Он бросился в ванную и первым делом почистил зубы. Он даже тщательно вымыл руки, как будто собирался взять в руки что-то хрупкое — например, новорожденного. Затем он плюхнулся рядом с диваном и начал нежно покрывать поцелуями лицо Шихёна.

— Ты хмуришься. Это из-за того, что мне холодно?

Боже. Ты такой милый.

Если бы он мог, то остался бы здесь навсегда, но уже почти пора было идти на работу. Шихёну, наверное, тоже пора было уходить, так что, если Джухван хотел успеть позавтракать перед уходом, ему нужно было поторопиться.

— Давай, пора вставать. Тебе нужно зайти домой и переодеться перед работой, верно? Хм?

Он мягко уговаривал его, и в конце концов Шихён медленно сел, хотя, похоже, он не собирался уходить. Вместо этого он протянул руку и осторожно обнял Джухвана. Его уха коснулось тихое дыхание. То, как Шихён прижался к нему, словно довольный кот, было странно и немного двусмысленно.

— Давай приведем себя в порядок.

— Вместе?

— Нет.

— Я тебя не трону.

— Не могу этого обещать.

В то утро у них действительно не было времени на еще один раунд. Поэтому Джухван подтолкнул Шихёна в сторону спальни где была большая ванная, а сам пошел в ту, что рядом с входной дверью. Принимая душ, он поймал себя на том, что напевает себе под нос.

Даже прошлой ночью у него были сомнения, но, увидев трезвого Шихёна и такой естественной в ответ на его прикосновения, он почувствовал облегчение.

— Значит… мы теперь не просто спим вместе, да? Мы теперь встречаемся?

От одной мысли об этом у него ослабели руки — он чуть не выронил бутылку с шампунем. Затем, словно пытаясь стряхнуть с себя тревогу, что все это ему приснилось или привиделось, он быстро принял душ, как будто снова был на военной службе, и выбежал в гостиную.

Но на диване спокойно сидел Шихён, свежевымытый и сияющий. Одного этого зрелища было достаточно, чтобы понять: это не сон, а реальность.

— Я парень Шихёна?

Казалось, что гравитация исчезла. Все его тело и сердце словно парили в воздухе, и Джувану приходилось постоянно напоминать себе, что не стоит улыбаться как идиот на протяжении всего завтрака.

— Итак… сколько в среднем это длилось?

Наверное, поэтому он даже не моргнул, когда Шихён вдруг задал этот вопрос, глядя на него так, будто в этом дерзком и невинном вопросе не было ничего необычного.

— А?

— Неважно.

Джухван был почти уверен, что они действительно разговаривают, но не мог вспомнить, что он только что сказал и что ему ответил Шихён. Однако время шло быстро, и пора было готовиться к работе.

Собирая вещи, Джухван заметил на маленькой полочке рядом с ванной что-то новое: чёрный браслет с чёткими узорами, смутно знакомый. Он уставился на него, пытаясь вспомнить, где видел, и тут ему вспомнилась Мин Джуён.

Точно — вчера вечером он предложил ему свою спальню, чтобы тот мог спокойно отдохнуть.

Должно быть, он забыл.

Обрадовавшись, что нашел его первым, он быстро убрал его в карман.

(п.п. Ой, дурак ლ(ಠ_ಠ ლ) )

<<<<<Читать назад _________________________________________Читать далее>>>>>

Хруст

— Я всего лишь велел тебе делать то, что тебе говорят, а ты даже с этим не справился? Ты хоть понимаешь, какой ущерб нанесла компании? Из-за тебя я не могу спать по ночам. У меня никогда не было такого бесполезного ребенка. А теперь убирайся из моего дома.

Хруст, хруст.

— Отец!

— Не называй меня так! Ты хуже своего младшего брата…

Камера крупным планом показывает заплаканное, разъяренное лицо актера, играющего сына, и голос за кадром произносит презрительно:

Затем сцена обрывается.

Хруст.

Только тогда Джухван, жующий попкорн, купленный в круглосуточном магазине, наконец оторвал взгляд от телевизора и повернул голову в сторону.

— Ого, вот это жестокое воспитание. После таких историй начинаешь думать, что быть чеболем не так уж и здорово. А вы что думаете? Вам, как человеку с опытом, это близко?

—…

Хм, судя по выражению его лица, это совсем не так. Даже если в сериалах нет ни капли правды, он полагал, что в них может быть не меньше правды, чем в бутылочке концентрата фруктового сока. Видимо, нет. Джухван ловко сменил тему.

—…Хочешь с сырным вкусом?

— Он слишком соленый.

Если подумать, в дорамах нечасто увидишь, чтобы чеболи ели попкорн, верно? 
Джухван усмехнулся про себя, не в силах сдержаться.

— Может, это потому, что ты такой спокойный… Думаю, соленый попкорн тебе больше подходит.

— Хватит переиначивать мои слова. Серьезно, не действуй мне на нервы.

— Прости.

С тех пор как Джухван начал задаваться вопросом, в чем причина апатии Ли Шихён, он рыл землю носом — смотрел дорамы, фильмы, читал новостные статьи — в надежде найти какие-то проблемы, с которыми сталкиваются только сверхбогатые люди. Но все было тщетно.

Ну а какие проблемы могут быть у чеболя в капиталистическом обществе?

Как слуга, беспокоящийся о своем господине. И, судя по отсутствию реакции всякий раз, когда он пытался непринужденно завязать разговор на эту тему, как сегодня, наиболее правдоподобной была такая теория: жизнь Ли Шихёна была слишком легкой, и в результате он ни к чему не проявлял интереса. Если бы он хотя бы интересовался окружающим миром, то мог бы использовать свое богатство и свободное время, чтобы пробовать что-то новое и постепенно понять, что ему нравится. Но, к сожалению, единственное, что интересовало Ли Шихёна, — это секс.

Казалось, он не знал, как снять стресс или развлечься за пределами этой сферы. И каждый раз, когда Джухван думал об этом...

— Удивительно, что он до сих пор не подхватил какую-нибудь заразу. Если к нему снова пристанет какой-нибудь озабоченный, он, скорее всего, пойдет у него на поводу. Блять.

Так что, возможно, желание помочь Ли Шихёну найти другие увлечения было не таким уж чистым и благородным порывом. Развитие вкусов, чувство удовлетворения — все это неизбежно означало, что ты перестаешь быть свободным. Джухван хотел прижать к земле этого человека, который, казалось, вот-вот улетит, пригвоздить его к месту, заполнить собой. И если бы он мог быть еще более жадным, то не отпускал бы его ни на шаг.

Возможно, бог подземного царства, который кормил Персефону зернами граната, испытывал нечто подобное. С этой мыслью Джухван отправил в рот Шихён еще один кусочек попкорна со вкусом соли.

Шихён по-прежнему безучастно смотрел в телевизор, но наконец заговорил.

—…Это что, должно быть весело?

Услышав эти слова, Джухван тоже перевел взгляд на экран. Он никогда особо не увлекался дорамами про чеболей, но эта была неплохой. Режиссура и сюжет были в тренде — конечно, он начал смотреть ее из-за Ли Шихён, но даже без этого оправдания сериал стоил того, чтобы его досмотреть.

— Убиваем двух зайцев одним выстрелом. Сейчас это дорама номер оди.

— Это дорама номер один?

Шихён явно не впечатлился и глубоко нахмурился. Пока он говорил, Джухван отправил еще один кусочек попкорна в свои приоткрытые губы.

— Это суровый отзыв. Все говорят, что это вкусно.

— Если всем нравится, это не значит, что и мне должно нравиться.

Не обращая внимания на ее слова, Джухван отправил в рот Шихёну еще одну кукурузину. Шихён сверкнул на него глазами. Джухван усмехнулся.

— Когда я вижу, что все хлопают, мне тоже хочется хлопать.

— Почему?»

— Без причины. Если я этого не делаю, мне кажется, что я здесь лишний.

Немного одиноко.??????

И... как бы это сказать? Возможно, из-за того, что его работа была неразрывно связана с творчеством, ему часто казалось, что он теряет связь с реальностью. Поэтому всякий раз, когда какой-то популярный тренд не находил у него отклика, он анализировал его, пытаясь понять, почему он стал хитом. Если он не мог найти причину, его охватывало странное чувство, что он остался позади, в одиночестве.

— Теперь, когда ты об этом заговорил, хён, ты и сам довольно странный.

Шихён ответил своим обычным сдержанным тоном, не уловив деликатного подтекста в словах Джухвана. Ай. Джухван поморщился, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Я даже обращался с тобой как с королевой, дарил все эти подушки для рук, а ты так меня благодаришь?

А потом Джухван посмотрел на Шихёна, который прижался к нему так естественно, словно плечо Джухвана было частью дивана. Может, снова укусить его за щеку? Не замечая, что Джухван смотрит на него, как хищник, готовый наброситься, Шихён придвинулся еще ближе.

— Но...

Его скучающий взгляд был прикован к экрану телевизора.

— То, что ты другой, не значит, что ты не прав...

— донесся до него шепот. Тон Шихёна был как всегда спокоен, его совершенно не волновало, что может подумать Джухван, как будто он просто констатировал очевидное.

Затем Шихён приподнялся, развернулся и встал на колени на диване. Нависнув над Джухваном, он наклонился вперед.

— Я делаю с тобой странные вещи, да?

С высоты его лицо казалось детским. Но ракурс изменился, и в одно мгновение оно стало лицом мужчины. Когда эти глубокие глаза приблизились, в груди Джухван закололо.

— Так тебе действительно нужно одиночество?

Понимал ли Шихён вообще, что он сейчас говорит? Если бы он был просто смазливым парнем, не обладающим особой притягательностью. Но это было не так. Даже не пытаясь, он прошептал именно те слова, которые так хотел услышать Джухван. И это было опасно, не говоря уже о том, что он и так безнадежно влюблялся в него с каждым днем.

Джухван отчаянно пытался унять трепет в груди. Это было всего лишь мимолетное искушение, случайно совпавшее с его страстным желанием. В нем не было ни глубины, ни основы. И все же, зная это, он позволил себе поддаться искушению.

На мгновение он смог лишь стиснуть зубы и плотно сжать губы. Но в конце концов Джухван просунул руку под рубашку Шихёна, провел ею по его крепкой талии и заговорил.

—…Не хочешь смотреть дораму?

Это было тяжело. Притворяться, что он не знает. Он не знал, какие слова хотел бы услышать Шихён, но какими бы они ни были, он хотел сказать их все. Он хотел крикнуть, что, сколько бы времени это ни заняло, он найдет все, что может понравиться Шихёну. Он хотел сказать ему, что с ним рядом не нужно чувствовать себя одиноким или скучать.

Он хотел осыпать Шихён добрыми словами, как подарками, — чтобы она почувствовала то же волнение и трепет. И это желание было настолько сильным, что, казалось, могло его убить. И вот тогда, когда Джухван облизнул губы и нежно коснулся кончиком носа ключицы Шихён...

— Конечно, нет. Ты думаешь, я пришла к тебе в такое время, чтобы посмотреть какую-то драму?

—…

Какого хуя, от Шихёна пахло только одеколоном Джухвана. Аромат наполнил его ноздри, в воздухе витал запах его собственных духов, и Джухван рефлекторно тихо рассмеялся. Хорошо, что его лицо было спрятано под подбородком Шихёна. Он совершенно не был уверен, что сможет сохранить невозмутимое выражение лица.

Он знал. Прекрасно знал, что Шихён здесь только для того, чтобы утолить накопившуюся похоть и, может быть, снять стресс. Он знал...

Так почему же он постоянно забывал, что для него это всего лишь секс?

— Ты что, устал? Или... тебе это уже надоело?

Заполнить его? Заставить его задыхаться от возбуждения? Как, какого хуя, Со Джухван, который для него ничего не значил, мог это делать?

Пытаясь взять себя в руки, Джухван притянул Шихёна к себе.

— Тебе скучно? Я с тобой еще и половины не сделал.

Шихён, совершенно не подозревавший, какие чувства стоят за этими словами, просиял.

— Можешь попробовать все, что тебе интересно

Но в тот момент Джухван совсем не чувствовал себя счастливым.

— Блять…

Он думал, что если будет продолжать искать оправдания, то сможет это вынести. В конце концов, какая разница между сексуальным партнером и возлюбленным? Он думал, что, не обращая внимания на происходящее, закрывая глаза на несправедливость, как делал всегда, он сможет избежать этого и продержаться еще немного. Но не смог.

Шихён ответил:

— Ты можешь попробовать все, что тебе интересно.

Но он понятия не имел, что на самом деле интересовало Джухвана. Его не интересовали сексуальные позы или фантазии. Он хотел знать, какие дорамы или фильмы нравятся Шихёну. А когда узнал, захотел пойти с ним в кино.

Близилось лето, и он подумал, что было бы неплохо съездить в Канвондо, чтобы заняться серфингом, или просто весь день проваляться в обнимку, ничего не делая. Но Шихён не проявляла к этому никакого интереса. И Джувану пришлось смириться. Сексуальный партнер и возлюбленный — это совершенно разные вещи. Слишком разные, чтобы продолжать притворяться, слишком разные, чтобы больше не обращать на это внимания.

***

Честно говоря, Джухван никогда не любил слово «исповедь».

Один только звук этого слова отталкивал — оно было грубым и резким, в нем не было ничего мягкого. Кроме того, он не был склонен рисковать гарантированным результатом ради чего-то совершенно неопределенного.

И как бы он ни старался представить себе это, все, что он видел, — это будущее, в котором его отвергнут и он будет полностью сломлен. И все же самое безумное заключалось в том, что он так сильно хотел признаться в этом чертовом эгоистичном желании, что ему казалось, будто он вот-вот сойдет с ума. Чем больше проходило времени, тем несчастнее он становился.

— Ого, в последнее время тебе везет, да? Я слышал, что даже реклама Y-brand досталась тебе благодаря господину Со?

Но, несмотря ни на что, процент его побед в торгах стремительно рос. Может быть, поговорка «жизнь — это колесо фортуны» была не просто словами. Он никогда не слушал баллады и не думал: «Эта песня обо мне», но теперь ему казалось, что каждая эмоциональная баллада — это плагиат, взятый прямо из его сердца. Может быть, все эти переполняющие его эмоции даже влияли на его идеи — в последнее время клиенты чуть ли не аплодировали, когда он открывал рот.

Ну и что с того.

Для Ли Шихён он был просто сексуальным партнёром. Хуже того, он вот-вот должен был стать жалким бывшим сексуальным партнёром из тех, кто не может разделять эмоции и похоть и в итоге получает отставку.

Джухван ответил копирайтеру Киму глухим голосом.

— Просто повезло.

— Повезло? Я слышал, ты даже выиграл внутренний тендер S-бренда. Не прикидывайся дурачком — я все слышал.

— Я же сказал, мне просто повезло.

— Если вы тоже получите заказ на рекламу курортного сезона, вам точно понадобится пять человек. О! Господин Со, я слышал, что вас почти утвердили на должность руководителя группы. Не забывайте меня, когда добьетесь успеха, хорошо?

В мире есть самые разные люди: музыканты, которые создают шедевры каждый раз, когда их бросают, писатели, которые после расставания с любимым человеком выдают литературные жемчужины, и так далее.

Джухван решил, что и он, должно быть, относится к этой категории. Он чувствовал себя на грани еще до того, как его бросили. Если бы Шихён действительно с ним рассталась, он бы, наверное, получил награду в Каннах за рекламу. Боже, это было ужасно и угнетало.

— В общем, старая шутка о том, что господин Со теряет хватку, когда дело касается любви, — это уже древняя история. Я тоже это увидел, и, вау, это действительно впечатляет. Неужели твои искренние чувства к возлюбленной теперь просачиваются в твою творческую работу? В последнее время в каждом концепте чувствуется эта горько-сладкая, задумчивая атмосфера — меня это убивает. Честно говоря, мне кажется, что Y-brand даже выстраивает весь свой маркетинг, ориентируясь на тон вашего рекламного предложения.

Джухван даже не смог заставить себя рассмеяться. Он лишь тяжело вздохнул и затянулся вейпом, словно фабричной трубой.

— И все же директор Чой смотрит на меня так, будто хочет сожрать заживо. Во время внутреннего питча он все время повторял, что идея помощника менеджера Джина была лучше. Мы едва получили заказ на рекламу S-бренда.

Он говорил сдержанно, но господин Ким вдруг округлил глаза и ответил:

— Что? Господин Со, вы правда не знаете? Я думал, вы в курсе, вы обычно быстро схватываете.

Знаете что?

Джухван в замешательстве склонил голову набок. В последнее время его жизнь превратилась в вихрь пересекающихся рекламных кампаний и переживаний из-за Шихён. Он жил как машина — у него не было времени на перекуры и непринужденную болтовню с командой. А теперь, судя по всему, он пропустил какие-то свежие сплетни.

— Помощник менеджера Джин — сын генерального директора. Разве вы не слышали слухи? Он тайно устроился в компанию, чтобы набраться опыта.

— Сын генерального директора?

— Да. Подумай об этом. Генерального директора зовут Джин, сколько людей с такой фамилией работает в нашей компании? Как только слух начал распространяться, он обрел смысл. Директор Чхве, должно быть, знал об этом заранее и потихоньку начал ухаживать за ним .

— …

— Этот ублюдок, директор Чой, — я сразу понял, что что-то не так, когда он начал нести чушь про передачу результатов команде 3.

— После этого вся третья группа планирования ходила вокруг помощника менеджера Джина на цыпочках. Господин Со, вас, должно быть, совсем завалили работой, да? Все об этом знают, а вы только сейчас узнали?

— Проклятый Джин Планинг, совсем с катушек слетел. Я закончу основные проекты, получу должность руководителя группы, а потом потихоньку начну готовиться к смене работы.

Джухван крепко сжал пальцами лоб и снова заговорил.

— Я был очень занят. Даже сегодня во время обеда вторая команда ходила делать витаминные инъекции.

И все же, даже подумывая о том, чтобы уйти из компании, он не мог удержаться от того, чтобы не покопаться в памяти в поисках того, что могло бы испортить его отношения с помощником менеджера Джином.

Хорошенько поразмыслив, он понял, что, скорее всего, нет. Это немного его успокоило, и он решил, что теперь будет здороваться чаще.

Как бы усердно ты ни работал на благо компании, в конце концов верх берут кровные узы. Вот почему корпоративная жизнь такая иррациональная и удручающая. И от таких мыслей... Шихён казался себе невероятно везучим.

Блять. Снова думаю о Шихёне.

— Не перенапрягайся. В конце концов, главное — это твое здоровье, понимаешь? Сейчас у тебя все хорошо получается, главное — не сбавлять темп.

— Но, честно говоря, я не знаю. Все ли у меня получается…

Парню, который сказал, что иметь любовника — это круто, я хочу сказать, что он мне очень нравится.  Какого хуя, что это за чувство? Зачем я делаю такую глупость, которая явно приведет к катастрофе?

— Что на этот раз? Почему ты вдруг стал таким? Тебе это не идет.

— Ну, в последнее время, работая над черновиками, я все время думаю о том, что называется любовью.

— Ты вечно твердишь, как сильно любишь Сочжон, а теперь вдруг задумался об этом? Ты что, понял, что твоя невеста слишком хороша собой?

— Услышав это, господин Ким, который считал, что у них многолетние отношения, выглядел крайне недовольным.

— Нет, дело не в этом. На этот раз причина в другом. Обычно, кто бы тебе ни нравился, со временем это чувство проходит. В любом случае любовь, это, по сути, недолговечная гормональная иллюзия.

Поэтому Джухван просто хотел подождать. Он думал, что трепет, который он испытывал всякий раз, когда видел Шихён, рано или поздно пройдет. Он считал, что признаваться в своих чувствах и получить отказ — глупо, потому что это только увеличит вероятность отказа.

— Но тогда почему, даже зная все это, когда тебе кто-то нравится… почему ты теряешь контроль? Почему тебе хочется совершать абсурдные поступки?

Но время, когда ему должно было стать легче, пришло не так, как он ожидал. Вместо этого каждый раз, когда он встречался с Шихён, его мучила совесть из-за наспех сказанной лжи.

Честно говоря, я ничего не понял. Чертовы ученые, которые говорят, что это всего лишь кратковременная гормональная иллюзия?

— Вы встречаетесь уже много лет — о чем вы вообще говорите? Разве вы уже не прошли через все это?

Но господин Ким, который обычно терпеть не мог банальных фраз, не просто не проникся сочувствием к словам Джухвана — он посмотрел на него с недоверием.

— Вы же знаете, как это бывает, господин Со. Со временем привыкаешь. Становится легче, привычнее.

Затем, как будто это было очевидно, он добавил:

— Но ты все равно влюбляешься в них снова и снова. Даже если они тебе действительно нравятся и со временем ты к ним привыкаешь, разве ты не испытываешь трепет?

Это было похоже на смертный приговор. Безнадежный вердикт, который, как надеялся Джухван, никогда не будет приведен в исполнение.

В этом мире есть вещи, в которых ты заведомо потерпишь сокрушительное поражение, но ничего не можешь с собой поделать.

***

— …А? Проиграли… но сражались достойно? Что это? Опечатка?

Но поражения бывают разные.

— Ха-ха-ха, это не опечатка. Это значит «проиграл, но сражался достойно». Это выражение существует уже давно, так что это даже не новый сленг. Может, дело в том, что вы старше, исполнительный директор? Вы немного опоздали с этим.

— Ким Джинён.

— О да! Но тут уж ничего не поделаешь! Возраст не обманешь. Если слишком стараться выглядеть моложе, будет только хуже, а люди должны стареть так, как стареют. Вы молодец, исполнительный директор.

— Джинён… пожалуйста, остановись.

После утреннего совещания, на котором Ким Джинён демонстрировала свою наивность, Лим Юнхи — угрюмость, а исполнительный директор Чхве — обычное для себя поведение, Джухван размышлял о возможных вариантах поражения.

Что бы ни случилось, поражение есть поражение, и эта пессимистичная мысль не сулит ничего хорошего тем, кто вот-вот проиграет. Даже если ты проиграешь, ты должен был хорошо сражаться. Вот за эту бессмысленную гордость и цеплялся Со Джухван, человек, которого жестоко обманула первая любовь. Он не хотел, чтобы Шихён запомнил его как «того надоедливого придурка, который несколько раз докучал ему». Он хотел, чтобы его прославляли как можно больше. Для этого сначала нужно было разоблачить ложь, которую он так неосмотрительно распространял...

— О чём ты думаешь?

Его непрерывные размышления и тревоги внезапно прекратились. Несмотря на то, что его мысли были где-то далеко, тело, которое обычно двигалось без усилий, застыло перед самым большим препятствием в его жизни. Джухван машинально улыбнулся Шихён, сидевшнму напротив.

— Когда я наблюдаю за господином Ли в рабочее время, мне становится легче.

— …Каждый раз, когда ты открываешь рот.

— Я серьезно.

Это были не просто слова. Все это было правдой. Глупая улыбка, которая появлялась всякий раз, когда он встречался взглядом с Ли Шихён, сердце, которое не по-взрослому трепетало в груди, — все это было по-настоящему. Встречаться с человеком, который ему нравился, в рабочее время было все равно что получать премию. Каждое слово, которое он говорил Шихён в это свободное время, было искренним.

Шихён. Ты мне очень нравишься. Возможно, это прозвучит неожиданно, но сначала... по правде говоря, я не встречаюсь с Мин Джуён. Когда ты тогда меня неправильно понял, я просто занял оборонительную позицию, но на самом деле у меня не было девушки. Ах, наверное, мне стоит объяснить, почему я ношу кольцо, хотя у меня нет пары.

— Хватит. После всего, что я видел, что это за пустые слова?

Но слова и оправдания, которые так и сыпались из него, как свежеиспеченный хлеб, всегда немного теряли свою убедительность, когда он смотрел на Шихёна. И когда все бесследно исчезало, оставалось только одно чувство:

Ты бы мне поверил? Вот что такое ложь. Когда ты произносишь всего несколько слов, они становятся правдой, но для того, чтобы исправить ситуацию, одних слов недостаточно. Требуются действия и время — неэффективный и дорогостоящий процесс. И этот процесс не может начаться по чьей-то прихоти. Чтобы он начался, другой человек должен пережить боль и попытаться довериться. Для того, кто с самого начала не особо доверял этому человеку или не возлагал на него больших надежд, это прозвучало бы так: «Что это вдруг несет этот придурок?»

— Не утруждай себя лестью. Тебе не нужно так напрягаться, и с рекламой, за которую ты отвечаешь, тоже не стоит перегибать палку. Если результаты не будут совсем уж плохими, я все равно их опубликую, так что не теряй сон и аппетит из-за этого — просто работай в меру.

Итак, в присутствии Ли Шихёна каждое искреннее высказывание Со  Джухвана просто становится вопросом: "Что этот придурок вдруг говорит?

— …

— Концепции? Ты привел четверых, несмотря на плотный график. Разве в последнее время ты не был занят другими делами?

В конце концов Джухван, так и не сумевший исправить ситуацию, которую сам же и создал, глубоко вздохнул и заговорил. Было важно исправить свою предыдущую ложь, но в то же время он не мог просто слушать, что говорит Шихён.

— Господин Ли, у меня такое чувство, будто мне только что сдали еще одну карту. Так что, после этой встречи мне стоит пуститься во все тяжкие?

Только после этого Шихён быстро ответил, словно осознав, что его слова могут быть истолкованы неверно.

— Я не это имел в виду…

Но человеческая психология устроена странно. Даже если ему просто кто-то нравился, он продолжал вести себя так, будто это было что-то принадлежащее ему.

— Если ты не это имел в виду, то неужели я могу делать свою работу спустя рукава?

Это была слишком бурная реакция. Каждый раз, когда Шихён, казалось, небрежно относился к Джухвану, он начинал злиться.

— Потому что это скучно и однообразно, и тебе все равно?

Это сводило его с ума. Как и сказал Шихён, в этой ситуации Джухван должен был хотя бы притворяться, чтобы заработать очки, но ему казалось, что он их теряет. Чувствуя, что проигрывает, он наконец снова заговорил.

— Но разве тебе не стыдно так жить?

Хотя он и знал, что это классический совет от старожила, на который младший сотрудник Ким Джинён только закатил бы глаза.

— В любом случае, на этот раз я не собираюсь халтурить с рекламой, которую вы мне доверили. Я вложу в нее всю душу, пока она не выйдет в эфир, и сделаю все, чтобы она получилась отличной…

Пока он говорил, произошло нечто волшебное. Ложь во спасение, признание, даже если тебя бросят, по крайней мере, не бросят самым нелепым образом, — все эти запутанные проблемы, которые, казалось, невозможно решить, постепенно начали складываться в единую картину.

Дата выхода в эфир рекламного ролика курортного сериала. Так что все дело во времени. Признание, признание в том, что раньше вы лгали, и то, что все закончилось не самым худшим образом, — время решает все. Значит, лучше всего сделать признание сразу после выхода рекламы? Было бы неловко и неприятно, если бы отношения испортились, когда еще столько работы впереди, а ничто так не демонстрирует искренность и старания, как видимые результаты.

— Господин Ли, вам стоит сосредоточиться на собеседованиях с талантливыми молодыми руководителями.

Голос Джухвана невольно стал громче.

Точно. Давайте сделаем крутую рекламу и признаемся в своих чувствах стильно. Смонтируем лучший рекламный ролик, который принесет максимальный результат. Тогда, даже если меня бросят, этот день не останется в памяти Шихён как сплошное разочарование.

— …Извини, но я только что придумал новую рекламную концепцию. Я ее доработаю и отправлю завтра.

Похоже, судьба Джухвана — быть отвергнутым и все равно получить награду в Каннах. Он мысленно доработал пришедшую ему в голову идею.

С любовью.

Концепцию впервые предложил курорт Helio Resort. Они отмахнулись от того, что считали бессмыслицей, а затем замаскировали это под свежий взгляд, чтобы скрыть суть, и сняли первый рекламный ролик. По сути, они заявили, что романтика и любовь — это всего лишь мимолетные мечты. И эту мечту они могут подарить.

Они ошибочно полагали, что, скрывая желание быть любимым, они сами становятся любимыми. Вместо того чтобы раскрыть свою сущность, они тратили силы на выбор красивой обёртки.

Я люблю тебя.

Честно говоря, одной этой фразы было бы достаточно.

— Ты опять расстроен?

Голос Шихёна тихо донесся до слуха Джухвана, пока тот стоял неподвижно. Джухван поднял глаза и посмотрел на него. Шихён нахмурился, глядя на Джухвана. Он выглядел смущенным.

— Я не уверен.

Он продолжил говорить.

— Мне не о чем сожалеть.

— …

— Как думаешь, мне было бы веселее, если бы я прилагал больше усилий?

Его пристальный взгляд был устремлен куда-то вдаль. Странно, но в такие моменты Шихён всегда выглядел как потерявшийся ребенок. Забавно так думать о взрослом мужчине примерно его комплекции, но именно так он себя и чувствовал.

— Вы сейчас уходите?..

— Господин Ли… нет, Шихён.

— Не хотите остаться со мной?

Он не мог найти точку опоры и в конце концов почувствовал себя так, будто просто цепляется за такого же сексуального партнера, как и он сам, за того, у кого на самом деле ничего нет. Он оказался в затруднительном положении, но не мог не беспокоиться о Шихёне.

— В последнее время я был уставшим и напряженным, так что хочу немного развеяться.

Тут Джухван внезапно остановился.

Нет.

Но что бы ни случилось, все равно…

— …Ты хочешь сделать это в рабочее время?

Если ты заблудился, то хотя бы веди себя потише. Джухван нахмурился.

— Я же не говорю, что мы должны делать это в офисе».

Вот уебок.

— Я уже сказал, что вернусь сразу после совещания».

— Даже это можно считать совещанием. Для такого человека, как я, это вполне приемлемо.

— Я еще удивился, почему на совещание пришел Шихён, а не специалист по маркетингу, а теперь, похоже, все встало на свои места. Серьезно, это так раздражает.

— Шихён, серьезно… когда ты устал и напряжен, разве нет другого способа снять напряжение? Ты вечно меня так смущаешь.

Честно говоря, Шихёну действительно стоит избавиться от привычки прибегать к сексу всякий раз, когда он в стрессе. С таким же успехом он мог бы взять все эти деньги и поехать в Германию есть сосиски.

Или хотя бы что-нибудь собрать. Он мог бы сделать много чего еще. Пока они не расстались, он столько всего хочет обсудить с Шихён ради него…

— Это я смущаюсь.

Шихён склонил голову набок, глядя на Джухвана, который притворялся серьёзным и учёным. Чёрные волосы Шихёна мягко спадали на лоб, открывая аккуратно очерченные брови.

— Что?

— …

— Ты просто собирался встретиться со мной и уйти?

А эти манящие глаза…

— У тебя вообще не было никаких непристойных мыслей?

Блять.

***

Поддавшись искушению Шихёна, как будто он только этого и ждал, Джухван оправдывался перед самим собой, даже когда они пришли в гостиничный номер. Не то чтобы это мне как-то вредило. Физическая близость — это тоже своего рода привязанность. Честно говоря, это была еще одна возможность. Он не в том положении, чтобы привередничать.

— М-м, подожди… секундочку…

Было несколько вещей, за которые Джухван собирался отругать Шихёна,  и это определенно была одна из них.

— Просто… подожди…

Так что, прежде чем окончательно сойти с ума, ему нужно было кое-что прояснить. С этой мыслью Джухван протянул руку. Шихён прильнул к нему еще сильнее, чем обычно, но Джухван отстранился. Шихён нахмурился и снова придвинулся к нему. В обычный день он бы не устоял перед таким намеренным соблазнением и уже давно бы потерял контроль.

— Пожалуйста. Шихён. Просто остановись на секунду. Нам нужно кое-что важное обсудить.

Мысль о том, что Шихён может делать то же самое с кем-то другим, помогла Джувану взять себя в руки.

Когда Джухван, что было совсем на него не похоже, решительно отверг его, Шихён открыто нахмурился и толкнул его. И когда он снова потянулся к нему, чтобы поцеловать, Джухвану едва удалось оттолкнуть его и открыть рот.

— Что теперь? Что тут можно уладить?

— В тот раз ты…

— Да, тогда….

— Тот грубый жест, который мы придумали, — он вообще не работает, так что давайте сегодня его исправим.

— Я как раз думал, что это было, и вот опять…

— Послушай, в зависимости от позы пальцы вообще не видны, так что это отвлекает.

— Забудь об этом. Мы даже ни разу его не использовали. И в будущем мы его тоже не будем использовать.

Не в силах скрыть полное отсутствие интереса, Ли Шихён вынудил Джухвана наконец понизить голос.

— Я же сказал, мы должны решить этот вопрос, несмотря ни на что.

— …

— Если ты не хочешь этим заниматься, то просто не надо.

— Какого хуя, что значит «не надо»?

Он был таким упрямым, что Джухван заговорила чуть более настойчиво, а потом сильно укусил его за мочку уха. Было так больно, что казалось, ухо вот-вот отвалится. Он вскрикнул и потянулся, чтобы потереть ухо, и тут же услышал ворчливый голос:

— Никакой метки нет.

— Я думал, у меня ухо отвалится.

Он продолжал потирать пульсирующую мочку уха. К счастью, крови не было, и кожа не была разорвана. Как и сказал Ли Шихён, не осталось даже следа. Но тупая боль не проходила, и он надавил на ухо. Несмотря на то, что сам Шихён был немаленьким, он полностью завладел телом Джухвана, оседлав его и сверля свирепым взглядом.

— Что с тобой в последнее время?

— Что ты имеешь в виду?

— Раньше ты сходил с ума от секса, а теперь занимаешься какими-то странностями. Ты что, серьезно предлагаешь не заниматься этим сегодня?

Сексуально озабоченный маньяк? Кто кому что звонил? Кто сегодня чуть ли не силком затащил его в отель? Ошеломленный такой наглостью, Джухван не смог сдержать едва скрываемого возмущения.

— Ты что, думаешь, я из тех, кто будет развлекаться так, будто завтра не наступит, только потому, что это секс? А?

— Но тебе это нравится.

— Да. Мне это нравится. Но я распределяю свое время по плану, ясно?

— Ха.

— А тебе не кажется, что мы до сих пор слишком беспечно ко всему этому относились? Я уже говорил тебе, что это опасно. Ты даже не представляешь, сколько в мире психов, и ты просто… ай!

На этот раз его сильно укусили за другую мочку уха, и он вскрикнул. В следующий момент его крепко схватили за оба плеча. Он поднял голову, пытаясь понять, что, какого хуя, сегодня происходит с Шихёном, и встретился с холодным, пронзительным взглядом, от которого у него перехватило дыхание.

— Какое отношение ко всему этому имеет мир, полный психов? Почему ты продолжаешь нести эту чушь?

Неужели он и правда так разозлился? Раньше он чувствовал себя беспомощным котенком, сидящим у него на груди, но теперь он был скорее тигренком, диким и готовым напасть. Джухван не понимал, почему вдруг так разозлился. Может, он просто бесился из-за того, что хотел этого, но ему постоянно отказывали? Поняв, что нужно что-то делать, Джухван протянул руку и притянул Шихён к себе.

— Шихён, почему ты так злишься? Ты меня пугаешь.

Он тихо пробормотал, не желая с ним ссориться. Но Шихён упрямо выпрямил спину, как непослушный ребенок.

— Блять.

— Ого, смотри-ка, теперь ты материшься. Как стыдно для такого милого ротика.

— Заткнись.

— А? Ты же знаешь, что ты красавчик.

— Ты меня раздражаешь.

— Но ты же не отрицаешь этого.

С этими словами Ли Шихён расслабился и уткнулся лицом в плечо Джухвана.

— Я правда тебя ненавижу.

— …

Он знал, что это просто слова, которые Шихён бросил в сердцах, как ругательство, — в них не было никакого смысла. Но все же от слов «Я тебя ненавижу» у него кровь отхлынула от лица. Джухван совсем растерялся.

—…Если тебе тяжело, я поверну голову вот так.

— А?

Как только он это спросил, Шихён снова раздраженно застонал и слегка повернул голову, положив щеку на плечо Джухвана.

— Разве все это не из-за этого чертова жеста?

—…

— Ну что, полегчало?

Все напряжение в его теле мгновенно спало, как по волшебству. Он вздохнул, и вместе со вздохом в голове пронеслась рефлекторная мысль: Боже, как же я ненавижу Ли Шихёна.

Это было невыносимо — так остро реагировать на каждое действие другого человека. Всякий раз, когда его эмоции выходили из-под контроля, это было уже не столько чувством, сколько болезнью. Джухван осторожно, словно лаская лезвие, провел рукой по телу Шихён.

—…В любом случае нам действительно нужно во всем этом разобраться. Должно быть только приятно. Если начинает болеть или кажется, что слишком много, это ненормально.

— Я сказал, ладно.

— Ты опять злишься?

— С чего бы?

В разгар ссоры их губы естественным образом соприкоснулись. Джухван чуть наклонил голову, отчаянно желая углубить поцелуй с Шихёном. Схватив его за напряженные плечи, он притянул его к себе, его собственное дыхание стало тяжелее. Он посасывал язык Шихёна, словно тот принадлежал ему, и притягивал его к себе еще ближе. Это был такой маленький контакт, но ему казалось, что он может оставаться в таком положении вечно. Но, понимая, что не может этого сделать, Джухван отпустил Шихёна, когда тот наконец поднял голову. Он смотрел, как Шихён уходит. Ему казалось, что он потерял руку — все тело отяжелело, даже дышать было трудно.

— И это ты сегодня ведешь себя странно.

— Что я такого сделал?

— Почему ты продолжаешь… сегодня ты продолжаешь…

Даже когда Шихён приоткрыл влажные губы, чтобы что-то сказать, Джухван мог лишь ошарашенно смотреть на него.

— Ты собираешься произнести только мое имя?

В ответ на этот загадочный вопрос Джухван медленно повторил его.

—…Только твое имя?

Когда он спросил еще раз, Шихён слегка нахмурился, а затем заговорил.

— Это. Это было не похоже на тебя, не так, как обычно.

Сначала он не понял, что она имеет в виду, но замешательство быстро прошло, когда до него дошло. Джухван тихо и неуверенно рассмеялась.

— Тебя это тоже задело?

— Просто… это было не так, как обычно…

— Принцесса.

…

Шихён замолчал, услышав это прозвище. Джухван спокойно посмотрел на него.

— Каждый раз, когда ты так себя ведёшь, ты просто сводишь меня с ума.

Ах, серьёзно. Он действительно сходил с ума.

— Хватит. Просто заткнись.

— Как я должен за тобой угнаться?

Ему слишком сильно нравился Ли Шихён. Он пробормотал эту полушутливую жалобу себе под нос — и тут же почувствовал приятную тяжесть в груди.

Шихён снова уткнулся лицом в грудь Джухвана и пробормотал:

— Кто просил тебя за мной присматривать?

Несмотря на холодный тон, в его голосе явно слышалось недовольство. Джухван задержал дыхание и с трудом сглотнул. Казалось, что Шихён безмолвно умоляет о большем внимании, о большей заботе — по-своему протестует.

Может быть, все это было лишь фантазией, порожденной эгоистичными желаниями Джухвана. Каждый раз, когда Ли Шихён вела себя подобным образом, Джухван отчаянно надеялся на что-то большее, но тут же впадал в отчаяние. И снова ничего не изменилось. Он все еще был в замешательстве. Очевидно, что в словах, которые Шихён небрежно бросала ему, не было и намека на то, что их отношения могут выйти за рамки секса. Так почему же Шихён так себя вела?

Джухван знал, что дело в его собственной жадности — потому что каждый раз, когда Шихён так себя вел...

— Тебе не нужно подстраиваться под такие вещи. Кажется, ты даже говорила, что мне не стоит об этом беспокоиться.

И все же в нем теплилась слабая надежда, что, может быть, Шихён испытывает к нему нечто подобное. Шихён не хотел ничего, кроме секса, но при этом раздражался даже из-за того, как его называл Джухван.

Надежда — жестокая штука. Он уже решил сдаться и просто признаться в своих чувствах, но на месте растоптанных, истерзанных надежд начал пробиваться маленький росток. Удобрение под названием «возможность» оказалось губительным.

— Ты все равно продолжаешь регулярно с ним видеться. Почему бы просто не попытаться его переубедить?

Даже то, что он давно считал невозможным, теперь побуждало его попробовать еще раз.

— Я делаю это просто потому, что мне не все равно.

—…

Джухван  ответил , переведя взгляд на Шихёна. Поскольку Шихён по-прежнему уткнулся лицом в грудь Джухвана, тот не мог видеть выражение его лица. Умение читать по лицам — самое важное, когда пытаешься понять, что чувствует человек. Но даже после того, как Джухван легонько взъерошил его волосы, Шихён даже не шелохнулся, поэтому Джухван решил приложить чуть больше усилий.

С игривым ворчанием он повернулся. Шихён напрягся, словно собираясь сопротивляться, но когда Джухван другой рукой нежно погладил его по затылку, снова успокоился. Перевернувшись на бок, чтобы придавить Шихёна к кровати, Джухван посмотрел ему в глаза. Стараясь не говорить слишком серьезно, он мягко произнес:

— Я хочу знать, что тебе нравится, и делать для тебя только это. Разве это не нормально?

Он подумал, что, если будет давить на него открыто, это может быть слишком. Между людьми, состоящими в интимных отношениях, такая неуверенность и легкость — то, что они иногда могли бы разделять, — казались вполне уместными. К счастью, это сработало. Шихён лишь слегка растерянно посмотрел на Джухвана. Затем с его губ сорвался тихий, слабый шепот.

— Вещи, которые мне нравятся...

Судя по тому, что он услышал, Шихён снова собирался сказать что-то в духе «милая». Он ни разу не назвал его «принцессой», и Шихён из-за этого дулся — ему очень нравилось это слово. Подумав об этом, Джухван быстро заговорил, опередив Шихёна.

— Если ты не знаешь, я выясню для тебя.

— …

— Ты сам сказал, что мне придется приложить усилия, чтобы это выяснить, так что я это сделаю.

Он говорил мягко, словно уговаривал ничего не понимающего ребенка, протягивая ему конфету.

— Зачем ты это делаешь?

— Зачем я делаю, что?

— Зачем ты так стараешься?

Джухван спокойно ответил, делая вид, что ему все равно, хотя втайне он вынашивал коварный план, чтобы все свалить на себя. Бесстыдство было частью игры.

— Так что…

Шихён нахмурился и прошептал:

— Мы даже не любовники. Это странно.

По крайней мере, он не был полным дураком. Джухван не ответил, опасаясь, что, если он скажет слишком много, все станет ясно.

— Мы даже не любовники. Что в этом такого странного?

Слегка поддразнил он, ухватившись за конец фразы, и слегка улыбнулся, как будто это была шутка.

***

Как только Джухван поставил перед собой цель соблазнить Ли Шихёна и не отступать до тех пор, пока не признается ей в своих чувствах, его трепещущее сердце наконец успокоилось. Почему он до сих пор так боялся? Если он был абсолютно уверен, что его отвергнут, то влюбленность, признание в чувствах, свидания и обещания совместного будущего — все то, чего он никогда раньше не делал, — казалось ему неизведанным миром, и он заранее сдался. Но это было ошибкой. Честно говоря, чем свидания отличаются от брендинга? В конце концов, суть в том, чтобы заставить человека захотеть быть с вами.

Работа Джухвана заключалась в том, чтобы продвигать бренд среди незнакомых людей и продавать товары. Если он справлялся с этим, то и соблазнить Шихёна, которая была так близко к нему почти каждый день, тоже было бы не так уж сложно. Он слишком сильно боялся, хотя и без всякой на то причины. Конечно, боль от отказа Шихён могла быть в тысячу раз сильнее, чем неудачи на работе. Но Джухван больше не мог вести себя как лиса, отмахивающаяся от винограда, который ей не по зубам.

— Подожди, ха… ах…!

Отведя взгляд, словно сдаваясь, он понял, что Шихён слишком соблазнителен, чтобы так просто от него отказаться.

— Хватит сопротивляться. Ты сам напрашивалась, чтобы тебя связали, так чего теперь брыкаться? Еще раз дернешься, и я тебя накажу.

— Ух, ха!

Он обхватил свой член, покрытый слюной, губами и облизнул его, глядя вверх. Руки Шихёна были связаны галстуком, и Джухван заметил, что тот хмурится, пытаясь приподняться. Его обнаженное тело продолжало извиваться. Джухван молча наблюдал за его движениями. Даже в ярком свете комнаты его безупречное тело казалось не столько человеческим, сколько скульптурным. Это было действительно чересчур. Но что он мог поделать? Со Джухван всегда предпочитал немного перегибать палку.

Забыв о собственном удовольствии и желании, он полностью сосредоточился на Шихёне. Он хотел по-настоящему понять, что нравится Шихёну, и дать ему именно то, чего он хочет.

Эмоциональная привязанность оказалась гораздо страшнее, чем он ожидал. Даже Джухван ловил себя на том, что, оставаясь один, невольно думает о Шихёне, даже во время мастурбации. Поэтому он хотел, чтобы Шихён чувствовал то же самое. Даже если бы Шихён в конце концов его бросил, он хотел бы оставить в его памяти такую глубокую привязанность, чтобы тот часто о нем думал. Поскольку во время этого процесса ему приходилось полностью сосредотачиваться на удовольствии Шихёна, он думал, что это может наскучить, но, к его удивлению, все оказалось лучше, чем он ожидал.

— Я сделаю это. Положи мне в рот, угх…

Джухван аккуратно отодвинул крайнюю плоть, обнажив красноватый кончик, и осторожно ввел его в отверстие. Сверху донеслась отчаянная мольба. Шихён так сильно сжимал бедра, что на них проступили вены, с трудом приподнимая таз, его лицо исказилось, словно он вот-вот заплачет, а взгляд был прикован только к Джухвану. Джухван соединил их губы, плотно прижав их к отверстию, и снова спросил:

—Хочешь отсосать у меня?

—Да, ага… Мне это не нравится.

Не нравится? Он проглотил эти слова вместе с обильно вытекающей смазкой. Шихён, казалось, не замечал, что двигает бёдрами навстречу языку Джухвана, потирая головку. Джухван тоже не хотел делиться этим маленьким открытием с Шихёном.

— Хён, я хочу пососать...

Решив, что Джухван его не расслышала, Шихён повторил просьбу, позаимствовав слова у Джухван.

— Нет, принцесса, сегодня мы решили попробовать что-то новенькое.

Знакомые вкусы придут позже, — игриво поддразнил его Джухван, полностью погружая головку в рот и двигая языком. Лаская Шихёна, он вспоминал, что тот для него сделал. Если подумать, он никогда раньше не заглатывал его целиком. Одной рукой Джухван поглаживал член Шихёна, оценивая его размер. Он был достаточно толстым и длинным, и Джухван задумался: А это вообще сработает? Но ему всё равно хотелось посмотреть, как отреагирует Шихён.

С этой мыслью Джухван нежно провел кончиком языка по набухшей головке члена Шихёна, как тот всегда делал. Он заставил себя открыть рот пошире, но это оказалось гораздо сложнее, чем он ожидал. В какой-то момент он даже задумался о том, скольких мужчин Шихён отсосал за свою жизнь, раз смог так легко заглотить его целиком, — ревность почти заглушила боль.

Когда он попытался проглотить толстую колбасу, что-то внутри его горла яростно зацарапало. Подступила тошнота, и его крепко зажмуренные глаза рефлекторно распахнулись. Блять. Когда он посмотрел вперед влажными глазами, до конца оставалось еще с ладонь. Но тут его взяло упрямство. Он заставил себя терпеть жжение в желудке и жадно продолжил.

— Ха! Ах! Стой!..

Затем, когда горло Джухвана сильно сжалось, Шихён выгнулся всем телом. Не обращая внимания на сопротивление, Джухван пошевелил своим широким, высунутым языком, и в конце концов Шихён больше не мог сдерживаться — его бедра резко дернулись вверх. В тот же момент его пронзила острая, жгучая боль, от которой все тело свело судорогой.

Это было невыносимо. Как Шихён умудрялся сохранять самообладание? Пока Джухван отчаянно пытался дышать через нос, бедро Шихёна неконтролируемо дрожало.

— Такое чувство, что я вот-вот кончу… Хён, ах, ах…

И в этот момент, к своему ужасу, Джухван понял, что ненамеренно нашел способ возбудиться, даже когда берет в рот мужской член. Его горло и рот горели, в носу невыносимо щипало, но он не мог сопротивляться, потому что Шихён дрожал и получал удовольствие. Вид того, как Шихён извивается из-за него, связанная и неспособная пошевелиться, кричит и теряет контроль, был жестоким, но пьянящим возбуждением.

Сперма, выплеснувшаяся глубоко в его горло, почти не ощущалась на вкус. Это было просто странное чувство, внезапный прилив, который быстро прошел. Когда он наконец утих, Джухван осторожно и медленно вытащил член Шихёна изо рта и тяжело задышал.

Но, все еще тяжело дыша, не в силах оправиться от оргазма, он снова прижался губами к пульсирующему члену. Шихён задрожал и покачал головой, прошептав дрожащими губами:

— Больно… больно, перестань… пожалуйста…

Джухван намеренно смягчил тон, а Шихён инстинктивно сжался.

— Больно?

— Да… ах, сейчас… пожалуйста, перестань…

— Знаешь, есть стоп-слово.

— …

— Шучу.

Если подумать, даже безопасное слово, которое выбрал Шихён, было неудачным. Если бы он сказал что-то вроде «Я люблю тебя», Джухван вряд ли смог бы сохранить самообладание. Даже сейчас, когда он слышит, как Шихён говорит, что ему больно, он не беспокоится, а только хочет подразнить его ещё больше, чтобы услышать, как тот отчаянно зовёт его «Хён, хён».

Хотя он часто называл Шихёна извращенцем, ему казалось, что сам он куда более порочен. Когда-то он хотел узнать, что нравится Шихёну, и дать ему это, но каждый раз, когда он открывал для себя что-то новое, ему не хотелось делиться этим с Шихёном. Он просто хотел присвоить это себе.

Прижавшись губами к разгоряченному стволу, он начал его посасывать. Из напряженного члена, плотно прижатого к подтянутому животу Шихён, вытекло еще больше предэякулята. С каждым толчком Шихён издавала стоны.

Вскоре Джухван тоже не смог сдержаться и обхватил свой полностью возбужденный член. Как бы ему это ни нравилось, сосать мужской член, чтобы возбудиться, все равно было странно. Может быть, поэтому тело никогда не лжет. Он уже собирался поторопиться и кончить, пока Шихён не заметил, но, похоже, Шихён уже все понял и тяжело дышал, что-то шептал.

— Вместе, вместе…— снова прошептал Шихён, прежде чем его затуманенный разум окончательно прояснился.

— …

— Я тоже хочу это сделать, пожалуйста… позволь мне…

Его голос дрожал, он едва мог говорить.

— Потому что мне это нравится…

***

Прошла неделя с тех пор, как он начал думать о том, что, возможно, ему удастся завоевать Ли Шихён. За это время он успел натворить немало — в основном непристойных вещей, что немного огорчало. Но для того, чтобы прочно закрепиться в сознании потребителей, важно понимать, на каком этапе развития находится бренд. Нет ничего хуже, чем посредственный бренд, который пытается изменить свой имидж с помощью странных рекламных акций. Поскольку их отношения начинались как отношения сексуальных партнеров, он решил, что будет правильно постепенно выстраивать эмоциональную связь.

Не слишком ли грустно?

Но эти дни были лучше, чем раньше. Выяснять предпочтения Ли Шихёна и находить его эрогенные зоны было своего рода удовольствием. Кроме того, в последнее время они не только занимались сексом. Они вместе ели, проводили время вместе без особой причины, под предлогом того, что хотели узнать, что ему нравится. А вчера они даже вместе посмотрели финальную серию дорамы про чеболя. Реакция Ли Шихёна была не слишком восторженной, но всё же это было что-то.

Да, верно. Сегодня тоже было бы неплохо поужинать с Ли Шихёном. Если бы только он уходил с работы пораньше…

— Эй, господин Со, вы не потеряли кольцо?

С легким волнением в душе Джухван просматривал отчет, когда раздался голос помощника управляющего Пак Ёсепа.

— А?

— Ого, господин Со, у вас действительно пропало кольцо!

Пак повысил голос, как будто произошло что-то невероятное, и Джухван не сразу понял, в чем дело, и ответил взволнованно.

— А… наверное, я оставил его дома. В последнее время я совсем рассеян.

В последнее время он часто снимал кольцо, чтобы проверить, как сложатся отношения с Ли Шихён, и, видимо, это вошло у него в привычку. Он совсем забыл надеть его на работу. Но если бы он сказал коллегам, что расстался со своей давней подругой, это наверняка вызвало бы пересуды, поэтому Джухван придумал какое-то неубедительное оправдание. Пока он говорил, во рту у него стоял горький привкус.

«Когда дело дошло до этого, Ли Шихён стало всё равно, ношу я кольцо или нет».

Когда Джухван впервые снял кольцо и встретился с Шихёном, его сердце бешено колотилось от предвкушения. Он гадал, как отреагирует Шихён. Спросит ли он: «Где твое кольцо? Ты расстался?» Если да, то что ему ответить? «Да, у нас ничего не вышло», или, может быть, «У меня никогда не было девушки». Я просто надел его, потому что меня постоянно отвлекали». Или, может быть, прежде чем говорить все это, ему стоило спросить: «Шихён, тебе все еще нравятся такие бурные отношения?»

Он обдумывал все эти варианты, ожидая ответа Шихён, но та ничего не сказал. Даже после того, как они провели вместе несколько часов и разошлись. Наверняка Шихён заметила его голый палец.

После этого Джухван стал упрямым. Желая выяснить, кто победит, он начал снимать кольцо каждый раз при встрече с Шихёном, как будто это было у него в крови, но Шихён никак не реагировал.

— О боже, в последнее время ты была очень занят. Забыл кольцо, которое носил каждый день, я очень волнуюсь… Я слышал, тебя внезапно вызвали на съемочную площадку после того, как ты все утро провел на совещании с руководством?

Пока господин Пак Ёсеп мрачно рассуждал о том, что произошло нечто невозможное, Джухван подумал про себя:

Вот чего я хочу. Я хочу, чтобы Шихён так же беспокоилась обо мне. Но что я могу поделать? Тот, кому нравится больше, всегда будет в проигрыше.

Стряхнув с себя уныние, Джухван кивнул в сторону Пак Ёсепа.

— Меня не было на работе несколько дней подряд. В общем, пока меня не будет, занимайтесь правкой.

— Да, менеджнр.

И все же он испытывал разочарование, но не отчаяние. Может быть, дело в том, что он относился к этому как к брендингу, а не как к романтическим отношениям. Это был азарт, своего рода предвкушение, как будто он готовился к масштабному проекту. На самом деле даже сейчас Джувану не терпелось показать Шихён новый рекламный ролик, который он подготовил к завтрашней встрече.

Направляясь на следующую встречу, Джухван вспомнил только что завершившуюся проверку.

— Хм, господин Со. Новый проект хорош, очень хорош. Но… почему-то он не похож на вас. Он какой-то слишком спокойный, слишком простой.

— …

— Не стоит беспокоиться. Гости приезжают в Helio Resort не для того, чтобы путешествовать, а для того, чтобы остановиться в Helio Resort.

— Так что этот текст идеален.

Эта реклама в точности отражала то, что чувствовала Со Джухван.

***

Иногда люди говорят что-то вроде: «Агентство — это работа, от которой вы предостерегли бы даже родителей своего злейшего врага». Джухван с этим не был согласен.

— Как можно опаздывать на несколько часов, а не на пару минут?

— Ой, простите. Съемки по предыдущему графику заняли гораздо больше времени, чем ожидалось…

— Извинения не помогут! Время аренды студии фиксировано. Как ты собираешься брать на себя ответственность? Похоже, ты не успеешь закончить съемки вовремя.

Зачем их останавливать? Не слишком ли это жестоко? — мрачно подумал Джухван. Я бы посоветовал этому заклятому врагу работать в агентстве и молился бы, чтобы его каждый день рвало кровью.

Во время рекламной фотосессии его срочно позвала помощник менеджера Лим Юнхи, потому что между клиентом и моделью возникла проблема. Наблюдая за тем, как менеджер пресмыкается перед ненавистным представителем Y-компании, Джухван перевел взгляд на айдола, который стоял позади них, небрежно облокотившись на одну ногу. Это был известный айдол, которого знал даже Джухван, самый молодой участник бойз-бэнда из пяти человек, которого называли «Кто этот красавчик?» и «Человеческим витамином» за его бесконечно энергичную улыбку.

Какое впечатляющее прозвище. Не просто яблоко, персик или вишня, а важнейшее питательное вещество для современного человека. И, честно говоря, глядя на его лучезарную улыбку и сияющие глаза на фотографиях, невольно поднималось настроение, так что Джухван не мог не согласиться с этим дурацким прозвищем. Но, несмотря на привлекательную внешность, Джухван не слишком доверял телевизионным образам.

— Если время аренды студии фиксировано, то почему бы не снять рекламу за это время? Не то чтобы я хотел опоздать. Просто предыдущий график не сработал.

— А-а-а, Хён Джун-а!

По большей части это была просто чепуха. Ему не хотелось ругаться. В конце концов, знаменитости, которые лучезарно улыбаются на телевидении, как безмозглые дурочки, — это тоже работа. Здесь даже фальшивый энтузиазм — часть рабочего процесса. «Человеческий витамин» должен был быть витамином только на экране; пытаться быть витамином 24/7 — это не доброта, а просто глупость. Так что, даже если этот «человеческий витамин» на самом деле был замаскированным ядом, Джухван ни о чем не жалел.

— Что ты только что сказал?

— Что ты имеешь в виду? Если мы собираемся снимать, может, просто поскорее закончим рекламу?..

Но, какого хрена, это же рабочее время…

Менеджер стоял между ними, но почти ничего не делал, чтобы разрядить обстановку. Опасаясь, что ситуация выйдет из-под контроля, Джухван поспешил вмешаться.

— Здравствуйте, господин Пак! Я слышал о вашем недавнем повышении и как раз собирался с вами связаться, так что рад возможности встретиться и поговорить с вами лично. Как ваши дела?

— Со Джухван…!

В этот момент госпожа Лим Юнхи, которая с тревогой наблюдала за происходящим, оживилась и окликнула Джухвана по имени, словно приветствуя родителя. Жестом показав госпоже Лим, чтобы та отошла, Джухван спокойно подошел к клиенту и бросил взгляд на менеджера. Почувствовав немой намек, менеджер кивнул и сказал: «Мы сейчас все подготовим!» — после чего быстро увел айдола в противоположную сторону. Что ж, на какое-то время конфликт удалось погасить.

Теперь пришло время всерьез заняться устранением последствий. Джухван встретился взглядом с господином Паком и сдержанно улыбнулся, как и планировал.

— Я все слышал. Я прекрасно понимаю ваше недовольство, но их график сбился, так что задержка была неизбежна... Главное — не время, а качество съемки, верно? Я поговорю с продюсерской компанией и постараюсь максимально скорректировать график, так что, пожалуйста, не волнуйтесь. У нас есть примерно час в запасе.

Ему приходилось выкладываться по полной, чтобы создать этот буфер для других, но что он мог поделать? Так уж было заведено в агентстве.

Он лихорадочно метался по комнате. Благодаря стараниям Джухвана съемки прошли гладко, без каких-либо проблем.

Удовлетворяя запросы клиента, режиссера и следя за моделью — двигаясь так, словно у него было три тела, — Джухван наконец перевел дух. Возможно, модель была недовольна, но клиент, похоже, остался доволен результатом, потому что в какой-то момент господин Пак тихо подошел к Джухвану.

— Господин Со, вы сегодня очень хорошо поработали. Когда вы здесь, вся атмосфера на съемочной площадке меняется.

— Ха-ха, чем я это заслужил?

— Нет, честно говоря, я думал, что мы не закончим съемки сегодня, учитывая, как все идет. Но теперь, когда все так хорошо получилось, я испытываю огромное облегчение…

— О, так это из-за меня? Модель просто была профессионалом своего дела. Она снялась во множестве рекламных роликов, поэтому отлично владеет мимикой и прекрасно следует указаниям, поэтому график и сократили. Не сердитесь, они действительно помогли уложиться в срок. Опоздание было большой ошибкой, но здесь редко все идет по плану. Уверен, это вышло случайно.

Пока он тихо извинялся за модель, выражение лица господина Пака смягчилось. Он подошел чуть ближе и снова заговорил.

— Какие у тебя планы на будущее?

— Планы?

Внезапно вспомнив, который сейчас час, Джухван достал из кармана телефон и включил экран. Увидев время, он тяжело вздохнул. Черт, а ведь он надеялся сегодня уйти с работы пораньше и поужинать с Ли Шихён, но этот план провалился.

После того как я привел в порядок съемочную площадку и вернулся в офис, чтобы подготовиться к завтрашней встрече, было уже далеко за девять вечера. Все пошло наперекосяк. Может, лучше было бы сегодня отдохнуть, а завтра встретиться с Ли Шихён?

— Но сейчас все равно рабочее время… Есть пропущенные сообщения?

Он проверил свой почтовый ящик, ни на что особо не надеясь. Среди множества непрочитанных сообщений не было ни одного от Ли Шихён. Несмотря на то, что он намеренно не строил никаких ожиданий, это все равно немного задело его. Джухван рассеянно просматривал сообщения без всякой цели.

— Господин Со?

— О, я просто задумался и не заметил, как пролетело время. Что вы сказали?

— Нет, просто… я хотел узнать, не расстались ли вы с ним.

Услышав этот странный тон, Джухван поднял глаза и посмотрел на господина Пака.

— Раньше ты всегда носил это кольцо, а теперь его нет.

Поигрывая с его длинными волосами, господин Пак добавил, что его взгляд полон нежности и предвкушения.

— Не хочешь после этого поужинать? Мы давно не виделись. Ты же вроде собирался поздравить меня с повышением?

Казалось бы, ничего особенного, но только Ли Шихён этого не сделал.

Такой непростой Ли Шихён. Ему всё равно, есть у него деньги или нет, и получить от него сообщение — всё равно что поймать звезду с неба. Но люди просто не могут жить так, как им хочется. Хоть он и ворчит постоянно, что ненавидит трудности.

— Это может быть непросто. Я должен поужинать со своей возлюбленной.

— Что?

— Я приготовил подарок, чтобы поздравить тебя с повышением, так что отдам его тебе позже.

Он ненавидел тернистый путь, но, как ни странно, это был единственный путь, который он видел.

Принцесса

Если им все равно, он заставит их обратить на это внимание.

А если они не обратятся к нему первыми, он сделает это сам.

***

— Господин Со, ваше кольцо…

— Да, я случайно оставил его дома, но мы все равно очень близки. Проблема в том, что я слишком сильно их люблю.

Он впервые пришел на работу без кольца, и теперь даже помощник режиссера Лим Юнхи спрашивала его об этом — вот жалость-то. Как и в случае с помощником режиссера Пак Ёсопом, он отделался расплывчатым объяснением и помог режиссеру-постановщику собрать съемочную группу.

За все это время он получил от Ли Шихён только одно сообщение.

— …

С этого момента Джухван решил просто отправлять жалкое сообщение «Чем занимаешься?». Он забыл об основном принципе общения: вопросы, на которые можно ответить только «да» или «нет», зависят от того, захочет ли собеседник на них отвечать. Черт. Ладно. В следующий раз он подготовится — задаст такой открытый вопрос, что Ли Шихён не сможет его проигнорировать, даже если захочет.

Скрежеща зубами от досады из-за того, каким невозмутимым казался Шихён, Джухван с головой погрузился в физический труд по демонтажу съемочной площадки. К тому времени, когда съемки были почти закончены, все вокруг были измотаны. Он отпустил госпожу Лим Юнхи, которая выглядела так, будто вот-вот упадет в обморок, и решил ненадолго выйти покурить, прежде чем вернуться в офис. По пути к специально отведенному месту для курения он услышал голос.

— Снова два часа сна. Я понимаю, что в этой индустрии нужно грести в гору, когда прилив на твоей стороне, но серьезно, я человек или машина? Вдобавок ко всему фанаты постоянно требуют от меня большей вовлеченности... это просто ужасно. Я просто хочу отдохнуть.

Это был сам человеческий витамин, в середине тирады.

Джухван чуть не рассмеялся. Этот парень действительно все делал по-своему. А он-то думал, что певцам нельзя курить. Но он не был фанатом и не особо интересовался тем, на что жаловался айдол. Соблюдая приличную дистанцию, Джухван выбрал место потише и достал электронную сигарету. Неважно, хотел ли этот ходячий бренд изменить трудовое законодательство для фрилансеров или пожаловаться на бремя фандома. В тот момент на первом месте был никотин.

Почувствовав, что рядом кто-то есть, айдол небрежно взглянул на Со Джухвана. Убедившись, что офисный работник, кроме никотина, не обращает внимания ни на что другое, айдол расслабился и продолжил говорить.

— …Блять, я же просил тебя не поднимать эту тему. Я злюсь из-за того, что проиграл Мин Джуёну, так что давай уже, выкладывай.

Но тут, почти сразу же, прозвучало имя, которое привлекло внимание равнодушного на первый взгляд Джухвана.

— Да, у меня его забрали. Я действительно говорил, что эта роль в сериале изначально была моей. Если бы я знал, что все так обернется, я бы согласился, даже если бы это стоило мне жизни».

Глубоко затянувшись сигаретой, он выдохнул дым и продолжил:

— Я имею в виду… ты слышал, что Мин Джуён получил спонсорскую поддержку?

Он подумал: Неужели это тот самый Мин Джуён, которого я знаю? 
Разве он не состоял в отношениях? И как же ему удалось получить спонсорскую поддержку? Может, это просто слухи. Но, с другой стороны, Мин Джуён никогда не стеснялся в средствах, так что, может, это правда?

Пока Джухван разбирался с этими запутанными мыслями, так называемый «человеческий витамин» докурил сигарету, небрежно бросил окурок на землю и ушел с места для курения. Разумеется, у Джухвана не было ни сил, ни желания читать кумиру нотации — что-то вроде: «Знаешь, нужно всегда выбрасывать окурки в мусорное ведро. Разве ты не знаешь, что нужно полностью потушить даже тлеющие угольки?» Если ты не считаешься с теми, кто не курит, то долго ли ты сможешь с удовольствием продолжать курить?’ Вместо этого слабое чувство ответственности и совесть заставили его нагнуться, поднять окурок и выбросить его в мусорное ведро.

В этот момент его вдруг осенило: в последнее время он не выходил на связь с Мин Джуён. В последнее время он был так занят Ли Шихёном, а они с Мин Джуён были очень заняты оба,  что даже привычка навещать друг друга, когда им было скучно, в какой-то момент превратилась в смутное воспоминание.

Так не пойдет. В этом бизнесе связи решают все, а в последнее время Джухван стал слишком самоуверенным и расслабился. Он понял, что пренебрегает основами. Учитывая, что он уже планировал снять Мин Джуён в предстоящем рекламном ролике, было очевидно, что необходим более жесткий и продуманный подход к выстраиванию отношений.

Да, в этом были и сомнительные мотивы, но, как бы то ни было, Джухван хотел, чтобы реклама получилась максимально качественной. Нужно было учесть множество факторов: концепцию, креативное направление, визуальную эстетику, — но в конечном счёте самым важным фактором всегда была модель. И сколько бы раз он ни обдумывал этот вопрос, Мин Джуён была единственным, кто действительно мог произвести нужный эффект.

Разобравшись с этим, Джухван достал телефон.

Мин Джуён

Конечно, отправляя сообщение, Джухван думал, что, поскольку Джуён в последнее время была очень занят, ответ придет позже, в лучшем случае к утру. Но как только сообщение было отправлено, его телефон тут же зазвонил, и он инстинктивно бросил взгляд на экран.

Что это? Сегодня ответ пришел слишком быстро.

Как только Джухван рефлекторно ответил на звонок, он услышал:

— Эй, алло? Чего тебе? Разве ты не должен был работать? У тебя что, появилось свободное время?

— Не может быть

Но голос в трубке звучал странно.

— Я сказал, что не хочу…!

Его голос звучал глухо, с придыханием, как будто он куда-то бежал, а дыхание сбивалось и прерывалось.

— Что?

Джухван нахмурился, когда снова раздался голос Мин Джуён.

— Быстрее, быстрее, клади трубку!

— Джуён?

— Я не хочу. Этот придурок, который вечно был сам не свой, вдруг становится таким прилипчивым, как только я беру трубку.

— Угх!

— Ха-ха, ты только посмотри, как ты из-за этого бесишься. Кто этот парень? Ты ведь и с ним замутила, да?

В этот момент издалека донесся громкий стук, как будто кого-то сильно ударили. Послышался стон, затем какие-то резкие звуки.

— Мин Джуён! Что это было?

Вздрогнув, Джухван отбросил сигарету, которую держал в руке, и побежал в ту сторону, куда, как ему казалось, он смотрел. Сначала он не знал, куда бежать, а потом с криком бросился к припаркованной машине.

— Где ты?

Может, вызвать полицию? Он не решался спросить.

— Нет, Джуён, ты сейчас...

Что делал Мин Джуён?

Приглушенные звуки вперемешку с едва различимыми шумами были слишком хорошо знакомы Джувану. Скрип, смешанные стоны, звуки, пропитанные терпким запахом секса, резко ударили по его слуху. На мгновение голос Мин Джуён снова зазвучал отчетливо.

— Со Джу, Джухван, всё в порядке, со мной всё хорошо, повесь трубку, повесь трубку… пожалуйста.

— Ах ты, ублюдок, тебе хорошо, да?

— А!

— Не отвечаешь?

— Да, да, да, мне это нравится, хн-гх, э-э, хн-к… повесь трубку, скорее…

Не успел Джухван и глазом моргнуть, как звонок резко оборвался. Он растерянно моргнул и только потом понял, что каким-то образом забрался в машину и заводит двигатель.

Что это было?

В любом случае было бы ужасно слышать интимные звуки, издаваемые подругой, по телефону, но в этот раз все было по-другому. Голос Мин Джуён звучал так, будто она действительно в беде, будто ей нужна помощь. Однако, если вспомнить их прошлые разговоры, скорее всего, это была какая-то ролевая игра.

Значит, этим занимаемся мы с Ли Шихёном.

Если это правда, то Мин Джуён должен был получать от этого удовольствие, так почему же Джухван беспокоится?

Позже, вернувшись в офис, но так и не сумев сосредоточиться на работе, Джухван наконец отправился домой. И тут снова позвонил Мин Джуён.

— …Алло?

Из-за неловкости ему было трудно сказать: «Ты в порядке?» — его губы беззвучно шевелились, пока Мин Джуён не заговорил первым.

— Можно я зайду к тебе?

— …

— Я рядом. Разве это не нормально?

Мин Джуён сказал, что уже почти дома. Его голос звучал так измученно и устало, что Джухван не смог ему отказать. Его приглушенный голос в голове смешивался с хриплым голосом Ли Шихёна.

И, похоже, Мин Джуён не соврал, сказав, что будет рядом: вскоре в дверь позвонили. Мин Джуён уже бывал у него дома, но сегодня всё было по-другому. С трудом сдерживая неловкость, Джухван открыл входную дверь.

— Ох, как же неловко.

В приоткрытой двери показалось лицо Мин Джуёна — его обычное бледное, гладкое лицо, но сегодня...

— Ты удивлен, да? Я просто... проводил время со своим парнем...

—...

Мин Джуён, все еще тяжело дыша, стянул маску, обнажив потрескавшиеся губы. Джухван безучастно смотрел вниз. Его шея, видневшаяся из-под расстегнутого пальто, покраснела.

— Этот ублюдок... он вроде как такой. Иногда он перегибает палку со своими выходками. И это уже давно не смешно.

Не успел он опомниться, как в его сознании лицо Ли Шихёна сменило лицо Мин Джуёна. Не в силах признаться, что ему это нравится, он вспоминал следы укусов и синяки, которые оставил на Ли Шихёне, когда его переполняли сдерживаемые эмоции.

До сих пор он никогда не испытывал искреннего чувства вины за свои поступки. Скорее, в глубине души ему это нравилось, и он этого ждал. Ли Шихён умолял его с мокрым от слёз лицом, съежившись от боли, не в силах сопротивляться его словам, только тогда Джухван почувствовал, что по-настоящему владеет им.

Но.

— Джухван, почему ты не отвечаешь? Извини, да? Я сегодня не с пустыми руками. Я даже купил тебе подарок.

Внезапно ему в голову пришла эта мысль.

То, что он делает с Ли Шихёном, это действительно секс?

Или это просто насилие, замаскированное под что-то другое?

Вопрос, который он долго игнорировал, наконец всплыл на поверхность.

<<<<<Читать назад _________________________________________ Читать далее>>>>>

Почувствовав, что проспал слишком долго, Джухван резко проснулся и сел на кровати. Дело было не в том, что он вдруг вспомнил что-то важное. В современном суетливом мире люди просто не могут позволить себе роскошь проспать. Поэтому, когда кажется, что проспал слишком долго, это обычно означает, что что-то пошло не так — срабатывает инстинкт самосохранения.

— Угх!

А вот вам небольшой совет.

Не стоит резко менять положение тела сразу после пробуждения. Мышцы могут напрячься, и с возрастом вероятность этого только возрастает. Особенно после дня, полного интенсивных физических нагрузок.

— Ох, мои плечи…

Джухван почувствовал резкую боль, такую сильную, что всерьез задумался: Неужели меня вчера весь день избивали? Он не мог нормально открыть глаза, как будто где-то ударился лбом, пока был без сознания. Что опять произошло? Сквозь пелену в голове к нему вернулись воспоминания о прошлой ночи: он всю ночь занимался сексом с Ли Шихёном в отеле. Может, это последствия того, что он несколько дней пролежал без сил. Они с Шихёном цеплялись друг за друга так, словно завтра не должно было наступить.

С трудом подняв тяжелые веки, он протянул руку и пошарил вокруг себя. Он нащупал теплое округлое место рядом с собой, там кто-то недавно лежал. Почему-то от такого ощущения внутри себя он вздохнул с облегчением, хотя все его тело болело так, будто его хорошенько отдубасили.

Проснуться на следующий день и увидеть лицо любимого человека — это, может, и казалось чем-то приземленным, но это не то, что можно было бы воспринимать как должное. Понимая это, Джухван тихо вслушивался в звуки, доносившиеся из-за спины. Мягкое дыхание, ритмичное и нежное, как и само хрупкое личико Шихён, наполняло пространство. Он не смог сдержать улыбку.

В конце концов, это были выходные. Если бы это зависело от него, Джухван с удовольствием забрался бы обратно под одеяло рядом с Ли Шихён и притворился бы, что не просыпался, наслаждаясь долгим ленивым сном. Но ему вдруг стало страшно, как он выглядит в таком полусонном, растрепанном состоянии. Он решил, что нужно хотя бы умыться и немного привести себя в порядок. Вот что он решил, тихо свесив одну ногу с кровати.

— Только что проснулся?

От резкого голоса он вздрогнул, как виноватый, застигнутый на месте преступления.

— Ты уже не спишь? Я даже не успел поцеловал тебя — почему ты так рано встал?

И зачем ему было вставать так рано, если сейчас я выгляжу вот так? — ворчал он про себя, но решил оставить жалобу при себе, выдав ее за шутку. Джухван потер лицо тыльной стороной ладони, словно он замешивал тесто. Судя по его ощущениям, все, что он чувствовал, было отвращение к самому себе.

— Решил сбежать опять?

— М-м-м.

Шихён продолжал задавать вопросы, но Джухван не мог сосредоточиться. Давая уклончивые ответы, он ощупывал кожу вокруг глаза. Корочки не было, но все места, которых касались его пальцы, были скорее припухшими, чем гладкими. Что тут, блядь, произошло то в самом деле? Даже после того, как он посреди ночи нажрался лапши быстрого приготовления, его лицо никогда не опухало так сильно.

В довершение ко всему в этом чертовом пафосном отеле было отличное освещение. Одного солнечного света, пробивавшегося сквозь жалюзи, было достаточно, чтобы все вокруг стало болезненно четким. Естественный свет на этом лице? Он всегда гордился своей внешностью, но теперь уверенность в себе стремительно улетучивалась. Он не мог заставить себя посмотреть на Шихёна, поэтому во время разговора стоял к нему спиной. Тем не менее он не хотел, чтобы все поняли, что он смущается, и, тем более что они даже не были официально парой, поэтому сделал вид, что ему нужно кое-что уладить.

— Дай мне 10 минут. Мне нужно быстро ответить на сообщение, и я сразу вернусь…

Как только Джухван собрался сесть, он почувствовал, что кто-то медленно стягивает с него одеяло.

В этот момент весь физический дискомфорт и душевный хаос исчезли. На лице Джухвана сама собой расплылась улыбка. Это вышло непроизвольно. Он представил себе Шихёна, который всегда спал как младенец, в отличие от него самого, который сбрасывал с себя все одеяла, как только становилось душно. Он действительно такой же милый, как и выглядит.

Судя по всему, Шихён тоже не хотел вставать. В таком случае, решил Джухван, он быстро умоется, а потом заберётся обратно под одеяло и прижмётся к этому человеческому кокону, чтобы вздремнуть. Сдерживая расползающуюся по губам улыбку, он встал с кровати.

В этот момент он услышал слабый скрип.

— …Что?

Звук был похож на тихое поскуливание какого-то маленького зверька. Может быть, это просто слегка поскрипывала кровать, но в этом звуке было что-то странное, живое... как будто его издавало живое существо. Он почувствовал себя Орфеем (п.п. Бог Сна в Древней Греции). После всех этих усилий не поворачивать голову, чтобы не выглядеть ужасно в чужих глазах, и все время отвернувшись от Шихёна... теперь Джухван обернулся и посмотрел назад.

Но Шихён лежал молча, уставившись в потолок. Как обычно, одеяло было натянуто до самого подбородка. Словно почувствовав на себе взгляд Джухвана, Шихён наконец заговорил.

— Что?

— Тебе не показалось, что я только что услышал странный звук?

— О.

Как будто только сейчас осознав, о чем говорил Джухван, Шихён издал скучающим тоном глухое восклицание. А потом посмотрел на Джухвана своим глубоким, непроницаемым взглядом. В тот момент, когда их взгляды встретились, Джухван внезапно вспомнил, как он, должно быть, выглядит прямо сейчас

Вот дерьмо.

Несмотря на то, что Джухван, вероятно, выглядел хуже всех, но Шихён никак не отреагировал. Он просто пробормотал что-то себе под нос.

— Возможно… я немного приболел.

Но в этом бормотании было больше серьезности, чем казалось на первый взгляд.

— Что?

— Просто… не переживай.

Шихён медленно моргнул, произнеся фразу, которая смогла вызвать у Джухвана тревогу, он нахмурился. Забыв о том, как он выглядит, Джухван забрался обратно на кровать и наклонился к Шихёну, внимательно его рассматривая.

— И как я могу не волноваться? Ты сказал, что тебе больно. Где? Почему?

Он приблизил лицо и стал осматривать тело Шихёна, как будто они только что закончили одну из их обычных “игр”, нежно касаясь его то тут, то там. Прошлое отстраненное выражение лица Шихёна слегка смягчилось, но Джухван, сосредоточенный на осмотре, этого не заметил.

Шихён ответил медленным, сонным голосом.

— Ну… кое-что. Наша прошлая ночь была напряженной…

Это было мощно, — мысленно признался Джухван. Сильнее, чем обычно, — как ни странно. Но если кто-то и принял на себя всю эту мощь, то это был он. Так от чего же болел Шихён? Прошлой ночью они даже не использовали ограничители. Не должно было быть никаких причин для боли.

Пока Джухван размышлял над этим, Шихён вытянул руку из-под одеяла. От этого движения одеяло соскользнуло, обнажив его тело, покрытое укусами и следами прошедшей ночи. Взгляд Джухвана инстинктивно скользнул по его изувеченной коже, покрытой бесчисленными следами, оставшимися с тех пор, как он был слишком пьян, чтобы думать. Его взгляд задержался на особенно синяках местах — на боку, груди, затылке. Дело было плохо. Даже грубо. Если не вдаваться в подробности, он выглядел так, будто на него напали. В нем чувствовалась какая-то неопрятность, грубость, которая могла бы сопровождаться запахом секса, все еще исходящим от него.

— Неужели я... правда это сделал?

Джухван смотрел на него, потеряв дар речи.

Шихён, со своей стороны, лишь небрежно махнул рукой — как бы поддразнивая, — делая вид, что ничего особенного не произошло.

—...Да. Это было очень круто.

— Так и было.

— Это сводит меня с ума...

В конце концов Джухван протянул руку и схватил Шихёна за запястье. Мягко притянув его к себе, он перевел взгляд на шею Шихёна и провел пальцами по следам от укусов. Там, где следы были особенно заметными, он сделал себе мысленную заметку.

— Ты не собираешься ответить на звонок?

Шихён повернулась к нему, округлив глаза. От этого невинного вопроса Джухван вздохнул.

— Подожди минутку. Я сейчас.

Теперь, когда Шихён увидел его лицо, нужно было в первую очередь позаботиться о нем. Честно говоря, Джухван не помнил, чтобы прошлой ночью все было так плохо. Его начало одолевать чувство вины. Оно только усилилось, когда он увидел, как опухла грудь Шихёна. Точно — теперь, когда он об этом подумал, Шихён ведь вчера говорил, что ему больно, да?

Даже сквозь пелену удовольствия Джухван смутно помнила, как отреагировала на его слова. Может, намазать мазью? Наверное. Если что-то содрано, значит, содрано, где бы это ни было.

Шея, грудь, талия. Пока Джухван продолжал свой молчаливый осмотр, тело Шихёна под его прикосновениями начало расслабляться. Несмотря на то, что Шихён был довольно крупным парнем, он подался вперед и прижался щекой к плечу Джухвана. Он не сопротивлялся, позволяя Джухвану спокойно себя осматривать. Когда Джухван раскрыл ладонь, Шихён послушно подставил руку. Когда Джухван поднял руку, Шихён повторил его движение. Он двигался как хорошо выдрессированное животное, без слов выполняя все, что хотел Джухван.

— Не делаешь ничего важного?

Только сейчас Джухван понял, что имел в виду Шихён. Это был не просто случайный вопрос — он был о том. о чем они обычно говорили. В этот раз он этого не сделал, и Шихён заметил. Этот парень, который раньше относился к послеигровому уходу как к какой-то шутке, втайне надеялся, что сегодня все будет по-другому, и был немного разочарован, когда этого не произошло. И, честно говоря… То, как он сейчас откровенно вел себя избалованно, чего раньше никогда не делал, казалось… в общем, это было приятно.

Притворяясь, что это часть послеигрового ухода, Джухван обнял Шихёна за талию и заговорил. Формально послеигровой уход был просто продолжением их игры, но эгоистичная часть его натуры нашептывала, что нет ничего плохого в том, чтобы немного побаловать себя в такие моменты. Он ведь не делал ничего плохого. И когда Шихён ответил так мягко, так нежно, Джухван не смог удержаться от желания насладиться моментом, пока мог, ведь он не знал, когда все это может закончиться.

— Где болит сильнее всего? Я сейчас посмотрю.

— Твоя грудь? — спросил он, проводя костяшками пальцев по аккуратным мышцам. Ему всегда это казалось странным: у Шихёна было лицо, которое больше подходило для мягкости и плавных изгибов, но при этом тело оставалось таким же крепким. В армии это было логично: он был молод, и физические упражнения были для него ежедневной рутиной. Но даже в уже гражданской жизни, несмотря на то, что он, казалось, не любил физическую активность, его тело оставалось таким же подтянутым, как и прежде. Джухван не мог отделаться от мысли, что тот тайно занимается с персональным тренером. Судя по тому, как выглядели его мышцы... может, это было просто для показухи?

Притворяясь, что ему все равно, Джухван опустил руку с талии ниже, к гребню подвздошной кости, и начал исследовать бедро Шихёна. И тогда Шихён, по-прежнему прижимаясь щекой к плечу Джухвана, произнес спокойным, будничным голосом:

— Моя грудь...

Дыхание Шихёна коснулось подбородка Джухвана, теплое и внезапное. Каждый раз, когда он так послушно отвечал, что-то внутри Джухвана вздрагивало и грозило вырваться наружу. И, как ни странно... ему казалось, что он чувствует свой запах на Шихёне. Ему вдруг захотелось уткнуться носом в его изгиб шеи, чтобы убедиться в этом, но он все-таки сдержался.

— Ммм.

Рука Джухвана опустилась ниже, задержавшись на пупке Шихёна. Шихён слегка дернулся, как будто его защекотали, и тихо вздохнул. Его волосы, все еще взъерошенные после сна, как пух у птенца, продолжали тереться о плечо и ключицу Джухвана. Джухван тоже почти рефлекторно выдохнул — тихо и спокойно, как будто это чувство передалось и ему.

Затем его запястье перехватили. Нежно обхватив руку Джухвана, Шихён потянул его вниз — к тому месту, которое все еще было наполовину скрыто упавшим одеялом.

— Здесь... больно, — прошептал он, и в его голосе слышалось что-то, чему трудно подобрать название.

От этого звука у Джухвана вспотели ладони. В голове царила неразбериха: он разрывался между тем, что знал, и тем, чего не знал. Он уже не понимал, где находится: это все еще просто забота? Партнерство? Или что-то более близкое к любви? Можно ли на этом этапе целоваться? Он не мог представить, что это запрещено. В конце концов Джухван слегка повернулся и коснулся губами губ Шихён.

Вес, лежавший на его плече, стал тяжелее, и губы Шихёна приоткрылись. Джухван протянул руку и нежно обнял Шихёна. Тепло его тела наполнило ладонь Джухвана. Он нежно поглаживал его, осторожно проводя языком по коже, и Шихён тихо всхлипнул.

— Почему так больно?

— Вчера… хфф…

— Это было слишком?

Вопрос вырвался у него сам собой, когда он понял, что его хватка непроизвольно усилилась. Шихён вздрогнул, все его тело рефлекторно сжалось, как у загнанного в угол зверька. Он беспомощно поддался прикосновению и тихо застонал.

— Полегче… мне правда больно…

Джухван терял самообладание. Теперь в этом не было никаких сомнений: Шихён пробудил в нем нечто, выходящее далеко за рамки обычного влечения. С тех пор как в его жизни появился Шихён, все пошло наперекосяк.

Он чувствовал себя так, словно проглотил морскую воду, — ему хотелось еще, но облегчения не наступало. Он страстно поцеловал Шихёна, провел губами по его коже, но этого было недостаточно. Вот вам и осторожный, размеренный уход после секса. Тот самый Джухван, который когда-то читал Шихёна лекции о безопасности и личных границах, теперь сам был охвачен желанием.

Наконец он мягко уложил Шихёна на матрас, не в силах больше сопротивляться. Затем он ласково успокоил Шихёна, который тихо, но настойчиво цеплялся за его руку.

Словно успокаивая ребенка, Джухван крепко обнял его, прильнув губами к затылку Шихёна. Только после этого напряжение покинуло Шихёна. Джухван наконец смог высвободить руку и выпрямиться.

На мгновение он засмотрелся на ошеломленное выражение лица Шихёна, который лежал на белых простынях и смотрел на него, словно в тумане. Придя в себя, Джухван снова наклонился и нежно поцеловал его в губы, а затем опустился еще ниже.

— Ах…

Он провел губами вниз по длинной шее, слегка коснувшись груди. Крепко обхватив дрожащую талию обеими руками, он поцеловал каждый оставленный им след.

— Прости.

— Хаа.

— Я не думал, что все так плохо… Сильно болит?

— Мм, да, да…

— Что мне делать… Наверное, это очень больно.

До этого момента Шихён лишь слегка вздыхал, но его тело напряглось, как только Джухван прижался губами к его паху.

— Ох, прямо сейчас...

Он схватил протянутые к нему руки. Исследуя их, он взял в рот набухший кончик, который стал другого цвета, как и его грудь. Его чувства наполнил сильный, резкий запах и вкус. Это было странно.

Объективно говоря, это зрелище не должно было вызывать аппетит, но у него потекли слюнки, как будто он попробовал что-то очень вкусное. Он осторожно провел языком, смоченным слюной, по трещине на кончике. Когда он надавил языком, словно собираясь просунуть его в маленькое подрагивающее отверстие, Шихён сжал кулаки.

— Ты сказал, что больно, но твои руки…

— Ха-а-а…!

— Я буду осторожен.

На этот раз он взял член глубже. Несмотря на то, что ствол был не таким твердым, как обычно, взять его целиком все равно было непросто. Теперь, когда он об этом подумал, стало ясно, что это был первый раз, когда Джухван взял член Шихёна в рот. Почему он так долго ждал? Если бы он знал, что это будет так приятно…

Пока эти мысли проносились у него в голове, чья-то твердая рука схватила его за голову. Джухван уже делал это раньше, поэтому мог предугадать, что последует дальше, и расслабил все тело. В то же время он пытался понять, когда член окажется у него в горле. Это был первый раз, и он испытывал естественное напряжение. Стоит ли ему задержать дыхание? Надеюсь, он не подавится...

Тем не менее он поднял глаза и посмотрел на Шихёна. Ему было любопытно, какое выражение лица у Шихёна, когда тот прижимался к нему. Какими глазами он на него смотрит? Честно говоря, он бы не удивился, если бы Шихён смотрел на него как на инструмент. Сейчас ему было достаточно того, что Шихён сосредоточился на нём и возбудился.

Но сколько бы он ни ждал, Шихён так и не протолкнул член Джухвана себе в рот. Когда Джухван с недоумением посмотрел на Шихёна, рука, сжимавшая его голову, напряглась, а затем резко дернула его вверх. Его рот рефлекторно открылся, он хватал ртом воздух, но его тут же крепко обняли.

В том месте, где их тела соприкасались, пульсировал ритм — чей именно, он не мог сказать. С каждым глухим ударом сердца что-то внутри него словно готово было вырваться наружу. Он уже собирался отстраниться и отвести взгляд, но вдруг совсем близко увидел прекрасное лицо.

Не колеблясь, он страстно поцеловал Шихёна, не отрываясь от его тела. Шихён, охваченный неописуемым возбуждением, повернул голову и шею, тяжело дыша, словно пытаясь углубить поцелуй. Губы, которые только что сжимали его член, казалось, жаждали большего, словно хотели исследовать каждый уголок его рта.

— Как раньше...

Каждый раз, когда их губы соприкасались, Шихён слегка их приоткрывал. Его глубоко посаженные глаза были прикованы только к Джухван. После долгого молчания, словно собираясь сделать что-то очень сложное, он прошептал:

— Обними меня.

И в этот момент Джухван все понял.

— Прямо как сейчас.

Если бы это был покрытый пятнами, шрамами, сломленный Шихён, возможно, его было бы легче завоевать. Привычки гораздо сильнее любви. Если бы Джухван причинял Шихёну боль, проявлял к нему нежность и повторял этот цикл бесконечно, то в конце концов Шихён стал бы его.

***

Но так ли на самом деле выглядит послеигровой уход?

То, что начиналось как попытка осмотреть тело Шихён на предмет шрамов, травм или неприятных ощущений, неизбежно менялось.

Он нежно ласкал покрытое пятнами тело, на котором остались его собственные следы, и чувства, естественно, разгорались, и они снова слились воедино. Было неловко говорить об этом, ведя себя как животное в период течки, но дело было не только в похоти. Джухван хотел провести с Шихёном еще немного времени, каждая минута и каждая секунда казались ему слишком драгоценными, чтобы тратить их впустую. Каждый раз, когда он чувствовал желание быть с Шихёном, он тянулся к нему, потому что прекрасно знал, что, кроме секса, у них нет других причин быть вместе.

Они так и лежали, прижавшись друг к другу, словно одержимые навязчивой идеей не отпускать друг друга. А потом, когда они наконец обнялись и уснули, словно в беспамятстве, Джухван почувствовал голод, как будто кожа на его животе прилипла к спине. Это было вполне естественно, ведь он ничего не ел, а только “работал”.

В конце концов первым сдался Джухван. Он лежал на боку и молча смотрел на Шихёна. Когда их взгляды встретились, он криво усмехнулся и сказал:

— Ого, Шихён… ты это сейчас сказал — неужели это испортит настроение?

— Почему? Ты же голодный.

— О, как ты догадался?

— Я тоже голодный.

— Серьезно? Что ж, думаю, мы оба. Погоди… который сейчас час?

Только после этого Джухван медленно протянул руку, взял телефон, который отложил в сторону, и посмотрел на экран. Невероятно, но было уже больше двух часов дня. Не веря своим глазам, он повернул телефон экраном к Шихёну, который лежал рядом.

Шихён молча посмотрел на экран, который показал ему Джухван, и спросил:

— Что ты хочешь на ранний ужин?

Как обычно, он потянулся к телефону на прикроватной тумбочке, вероятно, чтобы заказать еду в номер. В этот момент Джухван пришел в себя и остановил его.

— А, подожди минутку.

До сих пор каждая их встреча заканчивалась одинаково. Если они были заняты, то занимались сексом, потом мылись, переодевались и уходили. Если были не так заняты, то занимались сексом, заказывали еду в номер, ели и расходились.

Но кажется, что с их последней встречи прошло очень много времени.

— Не надоело ли обслуживание в номерах?

— Может, останемся еще ненадолго? Сегодня хорошая погода — мы могли бы сходить куда-нибудь поужинать, прогуляться, чтобы переварить еду, и, может быть, вместе выпить по чашечке кофе.

— Ты чем-нибудь занят?

Не придавая особого значения своим словам, он сделал вид, что хочет куда-то пойти, потому что ему очень хочется есть. Джухван взглянул на Шихёна.

— Занят? — спросил он, скрывая свои истинные мысли. К счастью, Шихён покачал головой. Джухван широко улыбнулся, сам того не осознавая.

— Тогда давай сходим куда-нибудь и поедим вместе?

— Конечно.

Лицо Джухвана озарилось радостью от ответа Шихёна, и, опасаясь, что тот передумает, он быстро собрался и вышел из дома. Пока Шихён умывался и переодевался, Джухван сидел на диване в комнате, проводил пальцами по волосам и даже побрызгался духами. Он действительно готовился к свиданию в одиночку.

Наблюдая, как он брызгает дорогим нишевым парфюмом — тем же, что носит на важных встречах с клиентами — вызывало у него волну самоупрёка, но он отодвинул это в сторону. Как только он закрыл крышку флакона с духами, он услышал голос Си-хёна прямо за спиной.

— Кстати, мне было любопытно.

— Угх…

— …Что ты делаешь?

— А, ничего, просто…

— Почему ты так поспешно спрятал духи? Как будто сделал что-то не так.

— Ты увидел духи…

Он планировал быстро распылить их и убрать, как будто ничего не произошло, но почему-то это случилось именно сейчас.

Однако Шихён, казалось, не замечал, что мужчина перед ним из кожи вон лезет, чтобы выглядеть хорошо, и был сосредоточен на чем-то другом.

— В любом случае, можно ли так пользоваться? Духами и прочим?

— …А?

Когда Джухван слегка поморщился при слове «духи», Шихён небрежно порылся в его сумке и достал флакон, который тот засунул туда. Обычно Джухвану не нравилось, когда кто-то трогает его вещи, но, глядя на то, как Шихён это делает, он вспомнил о кошке, которая возится с вещами хозяина, — это было даже мило. Даже если бы Шихён поцарапал его драгоценный флакон или дорогую сумку, Джухван, скорее всего, отреагировал бы так же.

Шихён достал маленький флакон духов и слегка встряхнул его. Жидкость внутри заплескалась. Только тогда Джухван заметил, что флакон почти пуст.

— Ты почти все израсходовал.

— Да. Когда я успел так много потратить?! Я нечасто им пользуюсь, но он так быстро заканчивается.

Оглядываясь назад, он понял, что, хотя обычно экономил духи во время важных встреч с клиентами, в те дни, когда он встречался с Шихён, он разбрызгивал их, как воду. Возможно, это чувство появилось в тот момент, когда духи стали заметно заканчиваться. Как глупо. Все было так очевидно, но почему же он так долго не мог этого понять?

Прищелкивая языком, глядя на бутылку, Джухван почувствовал чье-то присутствие рядом. Шихён, устроившийся на диване рядом с ним, снова заговорил.

— Можно я куплю такие же для тебя?

Услышав неожиданный вопрос, Джухван повернул голову в сторону Шихёна. Тот сидел тихо, моргая, словно ожидая ответа Джухвана. Похоже, предыдущий отказ сильно его задел, потому что он пару раз взглянул на Джухвана, готовый тут же взять свои слова обратно, если тот хоть немного расстроится.

Почему он сейчас так осторожен и встревожен?

Подобное поведение было бы более уместным, когда Шихён рылся в его сумке. Джухван подавил улыбку.

— Почему ты хочешь купить их для меня?

— Потому что, по-моему, тебе они тебе нужны.

В его голосе слышалась игривая насмешка, когда он медленно ответил:

— Если ты думаешь, что это необходимо, может, ты и все остальное для меня купишь?

В его голосе звучала игривая озорная нотка, когда он медленно ответил.

—  Что ж, прошлая ночь была жаркой и приятной и для меня тоже.

— ...Я же тебе говорил, все не так.

Шихён резко обернулся. Каждый раз, когда он говорил, его щеки подрагивали, словно он пытался сдержать улыбку. Он потянулся, чтобы схватить руку Джухвана и остановить его, но, поскольку Джухван действовал предсказуемо, Шихён легко увернулся от его руки.

— Не пойми меня неправильно. Это просто духи.

А потом неожиданно уткнулся носом в воротник рубашки Джухвана.

— Как же они называются?

— …

— Это просто обычный аромат, но почему-то он кажется другим.

Этого легкого прикосновения было достаточно, чтобы сердце Джухвана замерло. Он смотрел на черные волосы, колышущиеся прямо перед его глазами, и его сердце, которое только что упало, снова взмыло ввысь. Он крепко сжал губы, чтобы не выдать своих чувств. Сделав несколько глубоких вдохов, он как ни в чем не бывало протянул руку и нежно почесал затылок Шихёна.

— Серьезно? Мне это подходит?

— Это же апельсиновый аромат, да? — томно спросил Шихён. Джухван тоже слегка приоткрыл рот и медленно ответил.

— У тебя еще много времени — попробуй угадать.

— …

— На самом деле лучше всего раскрываются базовые ноты, которые проявляются не сразу…

— Какие они?

— Тебе придется узнать самому.

Подобно тому, как обращаются с осторожным животным, которое само подходит ближе, Шихён расслабил верхнюю часть тела, чтобы Джухван мог спокойно его осмотреть и понюхать. Затем, следуя примеру Шихёна, Джухван тоже не удержался и принюхался.

— Кстати, принцесса, твой аромат меняется при каждой нашей встрече?

— Аромат?

— Я думал, тебе больше по душе мускус, но ты пользуешься цветочными духами, а в последнее время — древесными.

— …

— Это сбивает с толку — я не могу понять, что тебе на самом деле нравится.

Вот что такое мода. Достаточно взглянуть на одежду человека, чтобы понять, какой у него уровень дохода и что его интересует. Но сколько бы Джухван ни присматривался, он ничего не мог понять о Шихёне. Одна только одежда стоила целое состояние, но, как ни странно, Джухван не мог понять ни ценностей Шихёна, ни его вкусов.

Бренд был заявлен как “L”, самый дорогой и, как известно, труднодоступный, даже если у вас есть деньги. Классический дизайн, который будет актуален и через сотни лет. На нем был только один аксессуар — часы, но даже они были старомодного дизайна и совсем не подходили Шихёну. Какая принцесса носит часы серии “C” от “P”? Если бы кто-то вручил Джухвану открытку с приказом нарядить Шихёна, он бы, не раздумывая ни секунды, сначала заменил эти чертовы часы. Но, похоже, Шихёна и машины, то не особо интересовали.

— Наверное, дело в запахе этой одежды. Я не пользуюсь духами отдельно.

— Значит, духи меня тоже не интересуют.

Снова принюхавшись, Джухван неосознанно потерся носом о мочку уха Шихёна, где естественный запах человека ощущается сильнее всего. От этого прикосновения Шихён слегка вздрогнул. Вскоре он отстранился от шеи Джухвана и прошептал:

— Тебе нравится, когда я его использую?

— Нет, ты родился с собственным ароматом — тебе ничего не нужно. Сейчас это лучший твой личный аромат.

Джухван соврал по привычке. Шихёну, наверное, не нужно было знать, что аромат духов Джухвана сейчас пропитал все его тело.

— Мне просто было интересно, что тебе нравится.

Этот ответ стал началом проблем. Отвечая, он особо не задумывался, но как только слова слетели с его губ, в груди начало нарастать напряжение.

Да, Джувану было любопытно, какой аромат нравится Шихёну. Но дело было не только в этом. Он хотел узнать о нем все, даже самые незначительные вещи. Он хотел досконально изучить вкусы Шихёна и завоевать его расположение.

— Если подумать, я даже не знаю, какие у тебя хобби. Теперь, когда я об этом думаю, я вообще мало что о тебе знаю.

Несмотря на то, что он легко мог вспомнить, к каким местам нужно прикоснуться, чтобы Шихён затаил дыхание, или какие у него привычки во время секса, ему было досадно, что он не знает, какие хобби нравятся Шихёну.

— Хобби?

— Да. Это не обязательно должно быть что-то особенное. Я имею в виду, что сейчас выходные — если мы поужинаем и разойдемся, что ты будешь делать?

— Просто…

Джухван молча слушал затихающий голос Шихёна. Он затаил дыхание, словно вор, выжидающий момента, чтобы урвать кусочек повседневной жизни Шихёна, о которой тот так беспечно рассказывал.

— Пожалуй, я пойду домой.

Но Шихён ответил ему скучающим тоном. Джухван поднял голову, чувствуя, как внутри него что-то разбивается вдребезги.

— …Что ты собираешься делать дома?

— …

Выражение лица Шихёна говорило само за себя: Очевидно, буду сидеть дома.

Может, он так себя ведет, потому что его раздражает, что просто секс-партнер осмелился спросить о его увлечениях?

Под натиском самобичевания уязвленное самолюбие Джухвана породило худшие из возможных подозрений. Но, к счастью или нет, эти подозрения развеялись, как только он увидел выражение лица Шихёна, который, казалось, вообще не задумывался об этом. Поэтому Джухван сменил тему.

— Ты занимаешься спортом? Или какими-нибудь упражнениями?

Этот вопрос был задан с целью загнать его в угол: — Да ладно, ты же явно занимаешься спортом. Если ты отрицаешь даже это, то это просто нелепо.

Наконец Шихён небрежно ответил: «А».

— Я занимаюсь лечебной физкультурой, когда приходит мой тренер.

Так что богатые не ходят в спортзал — они вызывают спортзал на дом. Джухван был приятно удивлен, хотя Шихён по-прежнему выглядел совершенно незаинтересованным.

Сам Джухван никогда не занимался спортом — ему это казалось скучным. Но, судя по тому, что он слышал, стоит человеку втянуться в процесс поднятия тяжестей, и он уже не сможет остановиться. А вот Шихён, похоже, не видел в этом ничего сложного.

— Если ты чеболь, разве ты не ходишь на вечеринки, не предаешься роскоши и всему такому?

— Почему мы вдруг перешли от хобби к декадентству? (п.п. Декаданс (от фр.décadence — упадок) — это настроение упадка, разочарования в жизни, пессимизма и ухода от реальности в мир иллюзий.)

— Погоди, чего ты на меня так смотришь? Я просто спрашиваю, потому что ты, похоже, ничем особо не занимаешься. Я подумал, может, ты ходишь на тусовки для богатеньких или что-то в этом роде.

— Ты имеешь в виду, что мы собираемся вместе, чтобы покурить травку?

— Да, что-то вроде того.

— Я не знаю. Я просто сижу дома.

— …Точно. Интроверсия — это тоже хорошо

Джухван ответил машинально , но в голове у него роились вопросы. Тогда чем он занят дома?

— Так чем ты занимаешься дома? Ну, хотя бы в игры играешь или что-то в этом роде… хотя нет, неважно. Если подумать, ты даже в игры не играл, когда мы были помладше.

Он вспомнил Шихёна в те времена, когда они служили в армии, — на ум сразу пришла его ужасная меткость. Но даже тогда он был симпатичным. Однако в памяти всплыло воспоминание о том, как Шихён попал в него, и Джухван поспешил сменить тему.

Не похоже, чтобы он смотрел фильмы или читал книги. Может, телевизор? В конце концов Джухван прямо спросил:

— Тогда что нравится? Полагаю, это сложный вопрос. Ладно, что из того, что вам не очень нравится, но помогает расслабиться, когда вы напряжены?

Шихён нахмурился и немного подумал, прежде чем повернуться и посмотреть на Джухвана. Его красивые глаза медленно скользнули по лицу Джухвана, а затем он спросил, как будто это было самое очевидное в мире:

— Разве ты ещё не знаешь?

Словно струящаяся жидкость, Шихён выскользнул из объятий Джухвана и небрежно задрал рубашку. Его прежде опрятный наряд в мгновение ока пришел в беспорядок, обнажив упругую, подтянутую талию. На его гладком, статном теле все еще виднелись едва заметные следы от рук и укусов.

— Мы вместе избавились от стресса, не так ли?

— …

Рубашка с шелестом опустилась обратно. Наклонив голову, словно в поисках чего-то, Шихён потёр ухо пальцами.

— Раньше у меня было несколько пирсингов.

Его мочка была чистой. Недолго думая, Джухван протянул руку и осторожно коснулся её. Там ничего не было.

— Теперь их нет. Все, кроме одного, зажили.

— …

— Кроме этого, у меня нет особых увлечений… Не знаю. Все кажется скучным и утомительным.

Что ж, Шихён говорил, что еще до их знакомства удовлетворял свои желания с другими людьми. Трудно было представить, что человек с такими плотскими наклонностями увлекается тихими традиционными хобби.

…Наверное, было даже хорошо, что он интроверт.

— Так что не позволяй мне снова так напрягаться.

А если бы такой человек, как он, был еще и экстравертом, что тогда? Он бы соблазнял всех парней на своем пути. Возможно, Джухван был одним из многих, кто истекал кровью где-то в глуши, сжимая в руках номер из бесконечной очереди.

Он медленно поднял глаза. Шихён смотрел на него в ответ, его лицо слегка покраснело. Джухван протянул руку и нежно погладил Шихёна по щеке — той же рукой, которой он только что поправил его ухо.

— Значит, твое единственное хобби — заниматься этим со мной?

— М-м-м.

— Ты полон антипатии, но почти ничего не любишь по-настоящему.

Честно говоря, мне было не так уж неприятно находиться рядом с Шихёном, который, похоже, относился к сексу с ним как к своему единственному увлечению и источнику жизненной энергии. Мне казалось, что Шихён где-то ждет и смотрит только на него.

В голове Джухвана промелькнула мрачная мысль: было бы здорово, если бы Шихён так и не нашел себе места и до конца жизни продолжал бы вот так с ним заигрывать. Каждую минуту, каждый час он уставал от всего, ему был скучен весь мир — кроме тех моментов, когда он был с ним.

— Ты же не старик какой-то, верно? Как тебе может казаться, что все вокруг такое скучное и утомительное?

Но, как ни странно, слова продолжали слетать с его губ сами собой. Может быть, дело было в том, что он помнил выражение лица Шихёна — обычное, безэмоциональное и безразличное. Он подумал, что лучше бы Шихён выглядел мечтательным, затуманенным или даже взволнованным, чем таким безучастным.

— Ты же говорил, что сегодня не занят.

Ладонь, гладившая щеку Шихёна, скользнула к его затылку. Прикосновения Джухвана были нежными, словно он гладил хрупкий фарфор.

— …

— Тогда давай поедим, а потом пойдем со мной за покупками.

Его голос звучал легко, как будто он вовсе не был настроен серьезно. Джухван мягко улыбнулся, и рука, которая до этого нежно касалась Шихёна, потянула его из холодного гостиничного номера в мир за его пределами.

***

У Джухвана был план. После сытного позднего обеда они прогуляются по торговому центру, чтобы помочь желудку переварить пищу. В последнее время у него не было времени на шопинг из-за плотного графика, но теперь, когда у него наконец появилась возможность ознакомиться с последними новинками и узнать о рекламных и модных тенденциях, он был в предвкушении. Людям действительно нужно время от времени выбираться из дома и дышать свежим воздухом.

Затем, когда они вошли в универмаг, сытые после обеда, ему в голову пришла другая мысль: Погодите-ка, Шихён не такой, как все. Может быть, благодаря ему у меня есть шанс почувствовать себя VIP-персоной?

— Что бы вы хотели выпить?

— Хён, что бы ты хотел?

— …А? О, нет. Я не хочу.

— Ничего страшного.

— Хорошо. Пожалуйста, не стесняйтесь, дайте нам знать, если вам что-нибудь понадобится.

Но когда особое отношение стало по-настоящему ощутимым, Джухван почувствовал себя немного не в своей тарелке. Обычно он приходил в эти магазины, платил полную стоимость, а в итоге стоял в очереди и чувствовал себя нахлебником. Теперь же, когда он сидел в отдельной комнате и наслаждался таким вежливым обслуживанием, происходящее казалось ему нереальным. Вот поэтому люди так помешаны на деньгах. Кроме того, было удивительно видеть в одном месте товары от множества люксовых брендов, словно в тщательно подобранном магазине.

Если я сейчас сделаю фото, не буду ли я выглядеть полным чужаком? А может, они и так так считают? Может, все-таки сделать фото? Нет. Ни за что — я должен думать о гордости моей маленькой принцессы. Он и так ненавидит все дешевое. Лучше не высовываться, пока я не потерял еще больше очков.

Джухван изо всех сил старался унять волнение, которое бурлило в его груди, как у туриста, впервые попавшего в роскошный отель. Вместо этого он повернулся к Шихёну. Обычно он легко адаптировался к любой обстановке, но в этом месте, где буквально пахло богатством, он чувствовал себя бродячей собакой, которая нервно поглядывает на хозяина. Он то и дело переводил взгляд на Шихёна, словно ища у него поддержки.

Почувствовав на себе взгляд, Шихён, полулежавший на диване, открыл рот и как ни в чем не бывало спросил:

— Хочешь что-нибудь посмотреть?

Это вообще был вопрос? Если бы это зависело от него, он бы хотел посмотреть все.

У него никогда не было денег, но у него был хороший вкус — он всегда мог отличить качество от подделки. В его голове одна за другой проносились названия люксовых брендов, за которыми он следил. Но эта вылазка была не для него. Они пришли сюда, чтобы найти то, что нравится Шихёну. Он не мог позволить себе отвлекаться на собственные поиски.

— А ты? Тебе ничего не хочется посмотреть?

Почему такой человек, как Шихён, живущий в таком мире, всегда носит вещи, которые ему не идут? Вещи, которые ему, похоже, даже не нравятся. Конечно, консервативный офисный стиль можно понять. Его компания — не какой-нибудь модный дом, и в отличие от рекламных агентств, строительные фирмы ориентированы на более взрослую аудиторию.

— Я?

— Да. То, о чем ты давно мечтал.

Несмотря на то, что Джухван все понимал, он не мог отделаться от ощущения, что это пустая трата времени. Должен же быть какой-то способ лучше стилизовать Шихёна — так, чтобы подчеркнуть его индивидуальность, но при этом сохранить строгость и сдержанность. Сейчас казалось, что все в нем приглушено, сведено к минимуму.

У него был персональный тренер, но не было персонального консультанта по покупкам?

Что ж, надо признать, что Шихён был из тех, кто мог надеть мешковину и все равно привлекать к себе внимание. Наверное, именно поэтому он смог разрушить мирный уклад жизни Джухвана, даже будучи в военной форме.

Но у Джухвана был своя философия. Красивые вещи нужно делать еще красивее — чистить и полировать до блеска. Оставить что-то, наделенное от природы, нетронутым казалось ему ужасной тратой. По мнению Джухвана, Шихён иногда выглядел неопрятным, даже когда носил одежду, которая стоила дороже, чем Джухван мог себе позволить. Потому что все, что он носил... не казалось ему по-настоящему подходящим для Шихёна.

— …У меня ничего нет.

— Что, ты хочешь сказать, что уже купил все, что хотел? Ну, наверное, ты регулярно ходишь по магазинам.

— Нет, дело не в этом… Мне все равно нужно на работу. Просто проще надеть то, что мне дают.

Это было похоже на... попытку создать какой-то абстрактный образ — смутный и неопределённый. Это была странная мысль, но в последнее время Джухван всё чаще ощущал этот едва уловимый диссонанс.

— Они вам его дают?

— Есть человек, который этим занимается. Я слишком молод для своей должности, поэтому мне приходится неукоснительно соблюдать формальности. Нельзя допустить, чтобы что-то ускользнуло.

— Ускользнуло?

Шихён ничего не ответил, и, сам того не осознавая, Джухван сосредоточился на одежде собеседника. В его наряде не было ничего, что указывало бы на личные вкусы или предпочтения. Пока он разглядывал его, до него донесся тихий голос.

— Тебе ведь тоже нравятся вещи, которые выглядят стильно, хён?

Он говорил тем ровным, безразличным тоном, который время от времени использовал Шихён.

— …

— Что-то вроде того.

Затем, словно ему стало скучно, он скрестил ноги и сказал:

— Так что забудь обо мне — выбирай сама. Я тебе куплю.

Неограниченный шопинг в VIP-зале. От такого предложения голова могла пойти кругом, даже если бы тебя разбудили посреди ночи.

Джухван издал короткий стон. Он на мгновение закрыл глаза, словно что-то обдумывая, а затем снова открыл их, чтобы уточнить у Шихён.

— То есть я могу просто… дать себе волю?

— Если хочешь.

— Не пожалей потом. Ты всегда можешь остановиться.

— Постарайся.

О, вот теперь это звучит как настоящий чеболь. С игривой улыбкой Джухван повернулся к сотруднику, который стоял рядом и ждал их распоряжений, и непринужденно заговорил.

— Простите, менеджер? Не могли бы мы взглянуть на коллекцию этого сезона от брендов P и Y? Пожалуйста, обувь и ремни от бренда D.

***

— Это просто смешно…

Они вышли из универмага и теперь сидели в кафе, но Шихён, казалось, до сих пор не мог поверить в то, что произошло. Он приподнял брови, и на его нежном лице появилась резкая гримаса.

— Почему ты продолжаешь ворчать, хотя сам сделал мне такой милый подарок?

Но даже несмотря на то, что Шихён был на взводе, Джухван не мог перестать улыбаться.

— Вот что я должен был сказать. Я сказал, что дарю его тебе, — а ты что делаешь?

— Ты уже сделал мне подарок. Я буду бережно хранить эти духи. Мне пришлось купить новые, потому что они закончились, и я был очень тронута, что ты их мне подарил.

— Нет, дело не в этом…

Каждый раз, когда Ли Шихён что-то говорил, реагировал или двигался, с его лица не сходила улыбка.

— Ладно, ладно. Но знаешь что?

— Что еще?

Ли Шихён небрежно ответил, явно раздраженный.

— Дай мне просто сделать одну фотографию.

Он выглядел даже лучше, чем ожидалось. В повседневной одежде Ли Шихён казался лет на пять моложе, и Джухван смотрел на него с восхищением.

— Хм? Только одну фотографию, ладно? Этот шедевр стоил таких денег, я должен оставить себе хотя бы одну.

— Это моя визитка.

Чувствуя, что иначе он не получит разрешения, Джухван начал фотографировать Ли Шихён без спроса.

— Ты сказал, что это подарок, но где твоя карта? Я потратил время и деньги, чтобы получить его, значит, я за него заплатил. С этого момента каждый раз, когда ты будешь его надевать, тебе понадобится мое разрешение.

Щелчок. Услышав звук затвора, Ли Шихён недовольно поморщился. Но для такого красивого лица фотография получилась совсем неплохо — как будто со съемок концепт-стори.

— Хватит шутить.

— Да ладно тебе, не будь таким. Хотя этот стиль тебе сейчас очень идет.

Пока Джухван просматривал фотографии и отвечал, Ли Шихён замолчал. Не дождавшись никакой реакции, Джухван медленно продолжил.

— Хм? Я думал, тебе больше всего нравится этот, поэтому купил его, думая, что и тебе он понравится.

Я что, ошибся? Неужели он так расстроен? Отложив телефон, на который смотрел Джухван, он мягко улыбнулся и поймал взгляд Ли Шихёна. Его голос, призванный успокоить, звучал мягко.

— Точно, у тебя тоже есть похожая одежда. Как в прошлый раз на Чеджу, когда ты оделся в другом стиле. Ах… Наверное, поэтому я и хотел, чтобы ты надел вот это. Наверное, это напомнило мне о том времени.

— …

— Это тот наряд, в котором ты ходил, когда был студентом? Ты же не с рождения носишь костюмы, верно? До того, как начал работать, ты, должно быть, одевался по своему вкусу.

Мне было любопытно. Я тоже хотел увидеть тебя с этой стороны. Я чуть не сказал это вслух, но мне было слишком неловко, поэтому я промолчала. Несмотря на то, что Джухван совсем не расслабился, он притворился, что ему удобно, подперев подбородок рукой.

В какой-то момент он молча уставился на Ли Шихёна, который ничего не ответил и просто потягивал свой напиток через соломинку. Затем он тихо спросил:

— Тебе нравится?

Джухван намеренно хотел сменить тему, но Ли Шихён, сделав глоток, снова поднял брови. Он не понимал, почему тот вдруг впился в него взглядом, хотя почти ничего не сказал. Затем, выплюнув соломинку, он поджал губы.

— Хватит уже, перестань так пристально за мной наблюдать.

Он просто спросил, потому что, казалось, с ним все в порядке, но теперь ему стало интересно, что же не так на этот раз.

— Как ты думаешь, сколько я за тобой наблюдаю? Я просто спросил.

— Как сегодня в ресторане, когда ты выбирала одежду, и все такое… Ты за мной наблюдаешь. Ты сказал, что просто присматриваешь за мной.

Он вдруг вспомнил, что некоторое время назад в ресторане сказал нечто подобное Ли Шихёну. Интересно, помнит ли он до сих пор, что тогда сказал?

— Не нужно быть таким осторожным. То, что я поначалу отвергал, было сделано лишь для того, чтобы заставить тебя немного помучиться, но на самом деле я довольно спокойный, и не придаю этому особого значения.

Он был очень чувствительным, подумал он. Когда Ли Шихён упомянул слово « спокойный»,  он не смог сдержать горького смешка.

— Непринужденный? О чем ты? Ваше Высочество, вы так себя ведёте, потому что вы принцесса?

— Ах, блять. Этот ублюдок…

Чувствуя, что если он продолжит в том же духе, то рассмеется и его убьет взгляд Шихёна, он быстро отвел глаза. Но в его голосе, несмотря ни на что, слышалась улыбка.

— Человек с таким «легким характером» не должен так быстро выходить из себя.

— Ха…

Он понимал, что его резкая реакция лишь доказывает, насколько он на самом деле чувствителен, хотя он всего лишь констатировал факт. Обычно Ли Шихён был довольно равнодушным и невозмутимым. Но Джухван хорошо знал, что беззаботность — это совсем не то же самое, что беспечность. Отсутствие интереса и беззаботность — совершенно разные вещи.

Джухван игриво ответил, глядя вниз. Из-за того, что Ли Шихён держал в руках холодный стакан, его пальцы были влажными. Он машинально взял салфетку и вытер руки.

— Не говори того, что тебе не подходит. Просто делай, что хочешь.

В конце концов, именно Джухван проявлял любопытство и переживал из-за того, что нравится Ли Шихёну. Чем больше он закатывал истерик и изображал ранимость, тем лучше. Он понимал, что это звучит немного извращенно, но после всего того, что они вытворяли вместе этой ночью, совесть его не мучила. Аккуратно сложив влажную салфетку, Джухван лукаво улыбнулся.

— Чувствовать атмосферу — моя специализация, а умение подстраиваться под других-то, с чем я родился. Можно сказать, это своего рода пассивный навык… А, ты вообще понимаешь, что это значит?

— Я ведь не волновался.

— О боже, все еще дуешься, да?

Джухван догадался, что ему все еще не нравится, когда его добродушное отношение к жизни ставят под сомнение, поэтому вместо того, чтобы давить на него, он просто повторил свой вопрос.

— Ну и как тебе то, что ты сейчас пьешь?

Он сделал еще один глоток и сухо ответил:

— Нормально.

Вот что Ли Шихён подразумевал под непринужденностью. Он мог сказать «все в порядке» только в ответ на что-то вроде ручной работы от шеф-повара отеля “H” в Чхондамдоне, которое стоило четырнадцать тысяч вон за бокал.

И вот еще кое-что новое, что он узнал сегодня: Ли Шихён не то чтобы не любил кофе — просто ему редко попадался тот, который бы ему понравился. Кафе, в котором они сейчас сидели, принадлежало баристе, победителю международных конкурсов, хотя обычно кофе варил кто-то из сотрудников.

Время от времени владелец заведения появлялся на особых мероприятиях, и сегодня удача была на их стороне. Поэтому Джухван смело заказал для него кофе премиум-класса, и тот сказал, что кофе «нормальный».

Спокойный, да ну.

Если морепродукты хоть немного пахли рыбой, он их не ел. Он не любил слишком острые приправы. Он редко ел суп и особенно щепетильно относился к десертам. Если объяснять подробно, получится долго и сложно, но вкратце: он ненавидел полу-шоколадные конфеты без какао-масла. Он отказывался от них, даже если они были красиво оформлены. Судя по его пищевым привычкам, он был далеко не простым человеком и уж точно не из тех, кто «придирается по мелочам».

— Ну, по крайней мере, это съедобно. Уже легче.

Что ж, Ли Шихён никогда не был из тех, кто прямо говорит: «Это невкусное». Если ему что-то не нравилось, он просто не притрагивался к этому. Объективно говоря, он был очень привередливым. И всё же каким-то образом Джухван оказался по уши вляпан в историю с таким человеком. Тот факт, что день пролетел так быстро, казался ему смехотворным. Тихонько усмехнувшись, Джухван зевнул и потянулся.

— Но если подумать, то это просто удивительно, как ты вообще выжил в армии?

Чем больше он об этом думал, тем меньше понимал. Почему кому-то вроде него, кто, казалось бы, не вписывался в эту среду, нравится причинять себе боль? Если ты в стрессе, разве не лучше просто съесть что-нибудь дорогое и вкусное? Зачем делать пирсинг? Джухван злился — ему хотелось вытереть руки Шихёна, потому что они были немного мокрыми, но тот, казалось, жил так, как ему вздумается.

— Хён.

— Да?

Его лицо, более расслабленное, чем обычно, после долгой ночи, проведенной вместе, притягивало взгляд. Он часто замечал, что Шихён прекрасен и в помещении, и на улице. Когда послеполуденный солнечный свет падал на его лицо, казалось, что ты проходишь мимо музея мирового уровня — он не мог отвести взгляд.

— У тебя сегодня хорошее настроение?

Ли Шихён умел так на людей действовать. Одним взмахом ресниц он мог полностью очаровать Джухвана.

— Почему? Я что, выгляжу так, будто у меня хорошее настроение?

— Немного. Ты сегодня много о чем-то спрашиваешь.

Одно движение его губ и Джухван почувствовал, что падает прямо в пропасть. Шихён потер руку, которую ранее вытер Джухван, а затем слегка наклонил голову.

— Это на тебя не похоже. Так что если дело не в том, что у тебя хорошее настроение… Может, что-то случилось?

Только тогда Джухвану пришло в голову, что, хотя для него сегодняшний день был хоть коротким, но приятным, то для Шихёна он мог показаться странным и бесполезным. В конце концов, даже «цель» их встречи — секс, уже давно была достигнута, но он все равно таскал его с собой. Неудивительно, если он так себя чувствовал. Вот почему Джухван натянуто улыбнулся.

— Ничего. Ты же знаешь, я постоянно несу всякую чушь. И да, у меня хорошее настроение. А как иначе, когда такая погода? Ты не представляешь, Шихён, но у обычных офисных работников не так много возможностей погреться на солнышке.

Услышав его слова, Шихён проследил за его взглядом, устремленным в окно. Его лицо, наполовину залитое мерцающим послеполуденным светом, выглядело более безмятежным, чем обычно. Может быть, дело было в том, что его волосы свободно спадали на лоб, не тронутые рукой. А может, в изящной линии шеи, виднеющейся над футболкой. Не отрывая взгляда от окна, он наконец заговорил.

— Ничего страшного, если ты будешь задавать вопросы. Просто... большую часть времени у меня нет никаких мыслей.

— …

Ему показалось, или нет? Услышав, как он оправдывается перед самим собой, Джухван почувствовал странное волнение.

— Я подумал, что это может быть скучно.

Шихён пробормотал это как бы невзначай, моргнул и, прежде чем Джухван успел отреагировать, продолжил:

— И, честно говоря, если уж на то пошло... разве я не справлялся с армейской жизнью лучше тебя?

— ...Что?

— Когда ты спросил, как я выжил в армии, — если подумать, я гораздо лучше приспособлен к такой жизни, чем ты.

— Слегка наклонив голову, он взглянул на него, словно приглашая согласиться. От этого едва заметного выражения на его расслабленном лице у него вдруг закололо кончики пальцев.

— Делаешь то, что тебе говорят.

Он сделал паузу.

— …

— Это просто. Тебе не нужно ни о чем думать.

Пока он слушал его, в голове Джухвана зародилось новое подозрение: что, если «непринуждённость», о которой всегда говорил Шихён, был не безразличием, а апатией? Может быть, дело было не в том, что его всё раздражало или казалось скучным, а в том, что он был слишком измотан, чтобы обращать на это внимание. У него просто не было сил ни о чём думать.

В лучах солнца, падавших на его бледное лицо, на мгновение показалась какая-то тень, но тут же исчезла. И в этот момент в голове Джухван возник тихий вопрос.

Почему такой человек, как он, — с его внешностью, деньгами, свободным временем, у которого есть все, чего обычно хотят люди, — живет так?

<<<<<Читать назад _________________________________________ Читать далее>>>>>

Награда была сладкой. Это стоило того, чтобы лечь в ногах кровати и ожидать.

— Ладно, угх......! Ты можешь сделать это жестче…… Ах!

Он крепко обхватил плечи Со Джухвана. Прижавшись верхней частью тела к его вспотевшей, блестящей от пота спине, он с силой подался тазом вперед. Его обнаженная плоть терлась о неровные внутренние стенки, проникая все глубже внутрь Джухвана. Каждый раз, когда его член с силой растягивал извилистый вход, его тело содрогалось, но он держался еще крепче. Опустившись на колени, он прижал его к себе, обхватив ногами, и развернул Джухвана. Как и его спину, Шихён целовал его влажный затылок, стараясь не дать ему встать.

— ...Тебе нравится?

Некогда плотно закрытый вход, который не пропускал ничего, кроме пальцев, давно раскрылся. Тело, лишившееся скромности, приветствовало Ли Шихёна так, словно научилось этому после того, как его однажды открыли. Заблокированных зон больше не было. Вход, многократно пронзенный, естественным образом обхватил головку члена.

— Ух, ух, Шихён, хорошо… Хах! Так хорошо…

Каждый раз, когда в него входил член Шихёна, Со Джухван издавал стон заторможенным голосом.

Тело, к которому он прикосался, было теплым. Прижавшись всем телом к Со Джухвану, он потянулся к нему рукой. Как только он коснулся члена, зажатых между его животом и простыней, что-то в его руке с взрывом выплеснулось наружу.

Когда он только попал сюда, ему казалось, что он здесь чужой, он жаловался и пытался сбежать. Но теперь ему здесь так понравилось, что он рыдал от счастья, только когда его наконец-то посадили на цепь.

— Вот… теперь она открывается от одного прикосновения. Ты… знаешь об этом, да?

— Да, вот… вставляй, мне нравится — ах!

— В прошлый раз ты… ха-ха… сказал, что это слишком, то что слишком глубоко и тебе такое не нравится… помнишь?

— Нет, мне нравится — я...нгх... я снова кончаю… ххх!

Он превратил это тело, которое раньше довольствовалось легкими прикосновениями, в нечто такое, что в будущем не будет получать удовольствия от простых ласк. Поэтому, когда он хмурится, он не может не думать о своем потерявшимся лице.

— Я тоже, ха-ха, мне тоже это нравится…

Другой рукой Шихён насильно повернул подбородок Со Джухвана к себе. Облизывая залитое слезами лицо, он все глубже насаживал его на свой член. В тот момент, когда толстая головка вдавилась в бледную, влажную плоть, тело задрожало в спазмах. В то же время его рука, которой он терся о член, стала влажной. Со Джухван резко вдохнул и напрягся, но поток жидкости не иссякал.

— Ах, угх!..

Шихён, чьи руки распухли от спермы, надавил чуть сильнее. Со Джухван крепко зажмурился и захныкал, с трудом выговаривая слова:

— Больно… нет…

В обычной ситуации он бы выругался или хотя бы дернулся, но сейчас, как беспомощный ребенок, лежал неподвижно. После ночи, когда он без остановки цеплялся за него и кончал, его измученное тело могло лишь прерывисто дышать.

Шихён тоже был на пределе. Он уже сбился со счета, сколько раз кончал за эту ночь. Его нервы, натянутые до предела из-за непрекращающихся волн интенсивного удовольствия, вот-вот лопнут. В голове туман, как будто он мертвецки пьян, а член, который он упорно не вынимал из Со Джухвана, сильно пульсировал.

Шихён медленно приподнялся и вытащил то, что было “спрятано” в животе Со Джухвана. Каждый раз, когда он входил в него, они сталкивались, и из ярко-красного входа медленно появлялся его член, еще более красный, чем обычно. Шихён тихо опустил взгляд и увидел, как внутренние стенки, сжимавшие его член, растягиваются в такт движениям.

Затем, когда он наполовину извлекл свой член из Джухвана, Шихён просунул в отверстие большой палец, чтобы расширить его еще больше. Орган, который уже давно превратился из выхода “в вход” для мужского члена, легко раскрылся и изверг сперму.

Он вздохнул. Внутри густая жидкость, бесконечно бурлящая, вытекала так медленно, что казалось, будто время остановилось. Он хотел дождаться, пока все выйдет, но в конце концов не удержался и осторожно поскреб внутреннюю поверхность большим пальцем.

— Уф...

В этот момент Со Джухван, прижавшись щекой к простыне и закрыв глаза, застонал. Его поясница слегка дрожала, видимо, от перевозбуждения после долгого секса. Но в остальном он не шевелился. Даже когда большой палец сменился головкой члена, которая проникала все глубже, чтобы выдавить сперму, он просто обмяк и тихо дрожал.

Неужели он так устал?

Шихён затуманенным от эйфории взглядом окинул Со Джухвана. Несмотря на то, что его тело было на пределе, внешне оно выглядело как новенькое — ни синяка, ни следа от укуса. В отличие от него, тело Шихён было покрыто следами зубов и рук, и почти неестественная чистота тела Джухвана казалась странной.

И все же, как будто это было само собой разумеющимся, Шихён просто легонько поцеловал Джухвана в спину. Несмотря на то, что он так страстно ласкал его изнутри — тянул, растягивал и терся, — когда его губы коснулись кожи Джухвана, он двигался осторожно, словно беглец, старающийся не оставлять следов.

— Хм… хаа…

Его губы медленно скользнули вверх по позвоночнику и снова остановились на затылке. Шихёну, похоже, было все равно, что тело было мокрым от пота, — он покрывал его поцелуями, как будто оно было чистым. Затем он перевернул обмякшее тело. Просунул нижнюю часть тела между расслабленных ног. Заставив дрожащие бедра обхватить его талию, он с удовлетворением посмотрел на Со Джухвана, словно заключая его в любящие объятия.

Лицо Со Джухвана опухло и покрылось пятнами, губы были приоткрыты и не могли сомкнуться. Только увидев лежащего под ним мужчину, совершенно обессиленного и прижатого к кровати, Шихён наконец успокоился. Сам того не осознавая, Шихён улыбнулся и тихо прошептал:

— Тебе этого мало? Ты меня даже не трогал… с тех пор, как мы были вместе.

Он нежно потерся грудью о губы Со Джухвана, который едва дышал. Его соски, набухшие и покрасневшие от того, что их кусали и сосали чаще, чем обычно, все еще теплые, прижимались к губам Джухвана.

— Я здесь…

Не испытывая особого возбуждения, Шихён бесстыдно изображал то, что нравилось Джухвану, и открыто флиртовал с ним.

— Из-за тебя мне больно.

Только тогда Джухван, одурманенный и затуманенный от удовольствия, повернулся к Шихёну с идиотским выражением лица, словно в его голове не было ничего, кроме секса.

— Пожалуйста, вылижи меня.

Вскоре губы Джухвана приоткрылись, словно завороженные. Почувствовав щекотку, Шихён расплылся в улыбке. Он хоть понимает, насколько отвратительно и ненормально выглядит сейчас?

От этих мыслей его сердце трепетало от волнения. Он хотел, чтобы Со Джухван всегда был таким — ранимым, как никто другой. Каждый раз, когда Джухван был таким, ему становилось хорошо. В такие моменты ему казалось, что он действительно может обладать этим человеком, что хотеть его без ограничений — это нормально.

Снова почувствовав прилив желания, он снова прижался к нему. Надавив на Со Джухвана, который, казалось, что-то почувствовал и потянулся к нему, он полностью погрузил влажный член в рот. Пока он жадно посасывал соленую плоть, обмякшее тело наконец начало сопротивляться. Схватив теперь уже напряженные бедра, он раздвинул их еще шире.

Его губы медленно скользнули вниз, к головке, затем внезапно широко раскрылись и обхватили основание.

— Ха… нет, нет, не надо, не надо, я не могу…

Его напряженный живот напрягся еще сильнее, вены слегка посинели. Шихён потерся носом о грубую кожу и сглотнул. Но, несмотря на долгие ласки, измученный член так и не встал. Даже когда Шихён с силой надавил на пульсирующее отверстие, Со Джухван лишь корчился от дискомфорта, беспомощно дрожа, как сопротивляющаяся собака.

На этот раз Шихён вытащил член изо рта и обхватил его рукой, скользкой от собственной слюны. Не дожидаясь, пока Со Джухван, который уже начал дышать свободнее, отдышится, Шихён плотно прижался губами к промежности Джухвана. Его тонкий нос коснулся мягкой мошонки.

— Нет, я сказал «нет», я… я больше не могу.

Он прижал сопротивляющееся тело к полу, а затем обеими руками раздвинул плотно сжатые ягодицы. Шихён небрежно прижался ртом к дырочке, пропитанной его собственной спермой, и скользнул в нее языком. Дырочка, растянувшаяся от чего-то гораздо большего, не могла как следует сопротивляться вторжению языка. Каждый раз, когда его язык беспомощно проникал внутрь, Джухван издавала звуки, которые были чем-то средним между плачем и стоном — невозможно было понять, что именно.

Сначала он касался его лишь кончиком языка, но как только понял, что громкие звуки заставляют Со Джухван напрягаться, стал намеренно издавать непристойные звуки. Каждый раз, когда он посасывал пропитанные слюной складочки, издавая грязные смущающие звуки, тело Джухван непроизвольно вздрагивало.

Вскоре обмякший член снова встал. Было странно, что он притворялся, как будто ненавидит это, хотя на самом деле ему это нравилось. Прижав к полу тяжело дышащего и плачущего мужчину, Шихён снова взял член в рот и довел его до оргазма. То, как он едва возбудился и кончил тонкой струйкой, было почти трогательно. Грубо проглотив водянистую субстанцию, которая считалась спермой, Шихён стер слезы, которые снова потекли из глаз Со Джухвана.

Его язык скользнул по гордой переносице, затем лизнул кончик носа и проник в приоткрытый рот Со Джухвана, лаская неподвижный язык. Каждый раз, когда Джухван издавал слабый стон, Шихён втягивал воздух в легкие, стараясь не выпустить его обратно. Но в конце концов ему приходилось выдыхать. С каждым вздохом Шихён все отчетливее осознавал, что Со Джухван никогда не будет принадлежать ему по-настоящему.

Не мой — у Со Джухвана было куда вернуться.

Но если он сломает его окончательно, не бросит ли он и Джухвана? Если он заберет у него все и опустит его на самое дно, не исчезнут ли все остальные варианты?

Пряча эти постыдные мысли, он потерся кончиком члена о набухшее отверстие. Несмотря на то, что ему казалось, будто его яйца уже пусты, им двигало желание снова войти в Джухвана.

Но член, ноющий от долгих, неустанных толчков и эякуляций, не слушался. Полувставший, он скользил по коже, не проникая внутрь. Даже попытки заставить его встать и грубо тереть его причиняли боль, как будто он был убит. Шихён посмотрел на свой обмякший член. Если он сейчас кончит, это уже не удовлетворит Джухвана.

Пока Шихён машинально потирал себя, он наконец потянул правую руку к Со Джухвану. Крепко сжав руку, которая безвольно обмякла, он прижал ее к шее Джухвана. Только тогда ошеломленный Со Джухван поднял глаза на Шихёна.

— Что ты делаешь…

Хриплый голос задал вопрос, но у него не было сил ответить. Он просто хотел как можно скорее вернуться в Джухвана. Он с силой сжал руку Джухван. Под напором Шихёна рука Джухван невольно начала сжиматься, и давление на его шею усилилось. Но этого было недостаточно.

Сильнее.

Шихён, словно одержимый, сжал его руку еще крепче. Раздавленная рука Джухвана ответила тем же.

— Ай, ай…

— Ли Шихён, подожди, хрипит, подожди минутку… подожди, Шихён.

— Ничего страшного, если будет еще больнее.

Несмотря на продолжающиеся протесты Джухвана, Шихён только сильнее сжимал его руку. Лицо Джухвана исказилось от боли, он замотал головой. Измученный, он пытался высвободить руку из хватки Шихёна, но у него ничего не получалось.

В конце концов, оказавшись в ситуации, когда он непреднамеренно душил Шихёна, Джухван попытался прийти в себя и стал внимательно наблюдать за ним. Сосредоточившись на прерывистом дыхании, которое вырывалось из-под его рук, он ловил каждую ее реакцию.

Вот почему Шихён любил моменты, когда полностью отдавался Джухвану, — когда тот с таким тревогой смотрел на него, словно боялся, что Шихён умрет, стоит ему хоть немного расслабиться. Шихён улыбнулся и сжал его еще крепче. Его твердый член упирался в Джухвана, и он сам себя душил.

Прямо сейчас, только для меня…

— А-а-а, фух, угх! Ха-а-а!

— Фу-у-у… фух…!

Его тело, задыхающееся от страсти, внезапно поплыло перед глазами. Шихён, словно под кайфом, в оцепенении опустил взгляд. Сделав последний вдох, он подался вперед. Он вошел в Со Джухван так глубоко, как только мог.

Зрачки Со Джухвана бешено замелькали, пока его тело, охваченное сильным жаром, подвергалось жестокому насилию. Мужчина, который стонал от боли, говоря, что больше не может, когда его заставляли сосать член, теперь нетерпеливо двигал бедрами, когда его дырочку стимулировали. Когда он даже не мог возбудиться и только откидывался назад, хотелось спросить, в чем дело.

У тебя тоже был такой секс с Мин Джуёном?

Сердце Шихёна бешено колотилось. Каждый раз, когда он слышал этот стук, его бросало в дрожь. Он вытащил член до головки, а затем снова вошел в себя до упора. Рука Джухвана, сжимавшая шею Шихёна, соскользнула вниз. В этот момент ранее тугой проход широко раскрылся, и вместе с головокружительной болью все его тело наполнилось кислородом.

— А, угх, ну и ну!

Движения Шихёна участились. Ноги Со Джухвана, обхватившие его талию, бешено замелькали в воздухе. Схватив Джухвана за лодыжки, Шихён грубо перекинул их через правое плечо и снова двинул бёдрами. Благодаря этому его член вошёл под другим углом между приподнятыми ягодицами. С каждым движением Шихёна раздавались влажные шлепки.

— Ах, ах, ах…

— Хафф, это так приятно. Хен, это так приятно, я… мне кажется, я сейчас умру…

Каждый раз, когда его накрывало волной удовольствия, в голове у него все путалось. Со Джухван был таким же: он тяжело дышал, приоткрыв рот и не отрываясь от Шихён.

— Мне тоже нравится. Агх, так хорошо, Ли Шихён, ты мне нравишься, я люблю тебя…

Шихён улыбнулся в ответ на признание Джухвана, которое тот произнес, когда его глаза затуманились от сильного удовольствия. Каждый раз, когда эти слова, ничем не отличающиеся от бессмысленных стонов, заставляли его сердце трепетать, Шихён смотрел на левую руку Джухвана. Затем, просунув пальцы между его растопыренными пальцами, он еще крепче сжал их переплетенные руки, ощущая твердую поверхность кольца.

— Я тебе нравлюсь?

— Да, Шихён, Шихён-а… Ты мне нравишься, агх, ах, а-а-а…

Но Хёну нравится так много всего.

Насколько сильно я тебе нравлюсь?

Он снова и снова задавал себе этот вопрос. В конце концов, он уже знал ответ.

— Но нравлюсь ли я тебе по-прежнему?

— Да, нравлюсь.

Первый поцелуй, пахнущий кровью.

— Тогда почему они тебе до сих пор нравятся?

Он уже не в первый раз слышит эти слова. Шихён прекрасно понимал, насколько бессмысленны они на самом деле.

(п.п. Воспоминания Шихёна о матери)

[— Ты говорил, что любишь меня! Ты говорил, что разведешься с этой женщиной, если я подожду еще немного, что нужно потерпеть еще чуть-чуть! Тогда сколько еще мне торчать в этой чертовой квартире? Меня это уже тошнит, так тошнит, что я чувствую, будто схожу с ума!]

В голове, как сигнальные огни, вспыхивают слова того, кто больше всех похож на меня, — слова, которые он выкрикивает в трубку. Проблема в жадности. Вот почему меня бросили. В отношениях не может быть так, чтобы кто-то полностью владел чем-то одним. Если бы я понимала свое место и вела себя тихо, может быть, меня любили бы еще немного.

Он смотрел на Со Джухвана, который дошёл до предела своих возможностей и наконец погрузился в сон, похожий на обморок. Шихён поднимал его левую руку и облизывал каждый палец. Не оставляя ни единого пробела, облизывая всю поверхность, с трудом сдерживая собственнические чувства, которые пытаются вспыхнуть в его глазах.

[…Прости, наш Шихён сейчас учится в колледже… Мне стало жаль нашего ребенка, и я не сдержалась. Это наш ребенок, твой сын… Алло? Алло?]

Чтобы сохранить любовь и быть любимым, не нужно ее демонстрировать.

Тук-тук. Приподняв бедра и удерживая неподвижное тело, Шихён медленно открыл рот. Он полностью погрузил в рот безымянный палец с кольцом и прижался зубами к его кончику. На Со Джуване остался след от укуса. Именно такие следы мог оставлять Ли Шихён.

<<<<<Читать назад _________________________________________ Читать далее>>>>>

ПРОЛОГ

Воздух вибрировал от резкого удара. Натянутые веревки задрожали, и грубые звериные вопли смешались с кислым запахом пота и телесных выделений.

Прошло уже некоторое время с тех пор, как в просторной игровой комнате было так душно от жара тел двух человек. По крайней мере, так чувствовал себя Джехон; по правде говоря, это могло быть из—за того, что он так долго был подвешен к потолку за обе руки и правую ногу, или, возможно, из—за того, что его сильно избивали флоггером от спины до бедер. Фаллоимитатор, торчащий у него из задницы и непрерывно вибрирующий, также был вероятным подозреваемым.

— Мммф… Мммф...

— Хаа, что это? Хочешь, я его вытащу?

Из—за перегретого кляпа, которым был набит его рот, он чувствовал себя неуютно. Когда Джехон кивнул, его хозяин, не говоря ни слова, вытащил кляп.

— Хааа.

— Черт возьми, неужели уже так поздно?

Часы на стене показывали почти полночь. Скоро будет третий час с начала сессии и двадцатая минута с тех пор, как его отстранили от занятий. Дыхание Хозяина уже некоторое время было прерывистым. Даже Джехон, который редко вмешивался, начал волноваться и заговорил.

— Хозяин... остановитесь… пожалуйста, простите меня...

— Только с помощью этого?

*Удар!*

Кожаные концы флоггера снова хлестнули его по спине. Джехон вскрикнул от боли, которая была намного острее, чем от удара веслом или ремнем. Его внутренние стенки непроизвольно сжались, заставляя вибрирующий фаллоимитатор тереться о простату. Это было ужасно больно, и это было ужасно приятно.

— Ах, фу, мне так больно. Простите меня, господин. Пожалуйста...

— Ты преувеличиваешь.

Плеть снова опустилась, врезавшись в его кожу. Его беспокойство сменилось болью и удовольствием. Предварительная эякуляция, словно слюна, стекала с кончика его эрекции, который подергивался под непристойным углом. Чувствуя, что еще немного и он кончит, мольба о прощении застряла у него в горле.

— Ах—ах! Ха—ха, ик!

— Мне придется переучивать тебя с нуля. Так просто не пойдет.

— Нет, н—нет, эк, хик.

Джехон сосредоточился на наслаждении, расцветающем глубоко внутри него. Еще раз. Просто еще один удар. Он ждал надвигающейся боли, раздуваясь от предвкушения—

*Глухой звук*. Флоггер упал на пол.

— Урк...

В ушах у него зазвенел зловещий звук. Почувствовав внезапный озноб, он повернул голову и увидел, что его Хозяин схватился за грудь.

— Ма... Председатель?

— Кхх, а… ух ты...

— Ни за что. Шеф Юн! Шеф Юн! Вы здесь?

— Кхх...

— эй! Помогите! Кто—нибудь, помогите! Председатель!

Его хозяин, председатель Им, медленно рухнул на оброненный им флоггер. К счастью, он упал лицом вперед и, казалось, с трудом дышал. Джехон, который был крепко связан, оказался в безвыходном положении.

— Председатель умирает! Есть здесь кто—нибудь? Эй!

Игровая комната наполнилась испуганным голосом Джехона. Как и всегда. Но, хотя он кричал о помощи до тех пор, пока у него не пересохло в горле, за дверью не появилось ни души. Это было вполне естественно; председатель Им, который терпеть не мог, когда его прерывали во время игры, лично уволил своих сотрудников.

— Кто—то… пожалуйста... придите...

Голос Джехона затих. Силы оставили его, а голова закружилась. Он еще не был на грани потери сознания, но у него не хватало сил кричать. Когда он обмяк, его взгляд, естественно, упал на председателя Има. Увидев человека, лежащего совершенно неподвижно, он подумал, что уже слишком поздно.

— Хозяин...

Со Джехон. 32 года, офисный работник. Он думает, что только что потерял Хозяина, который мучил его всеми возможными способами в течение последних семи лет.

ГЛАВА 1.1. — НАБЛЮДЕНИЕ

Дверь распахнулась, и в комнату ворвался поток мужчин в черных костюмах. Некоторые поморщились, другие покраснели. Джехон решил просто насладиться этой неизбежной ситуацией. Это не было его предпочтением, но представить, что его подвергают групповухе, было неплохим способом справиться с этим.

— Прошу прощения… Мне очень жаль, но… не могли бы вы вынуть это...?

Спросил Джехон ближайшего к нему мужчину, указывая глазами на фаллоимитатор, спрятанный в его дыре. Мужчина посмотрел на шефа полиции Юна, который кивнул с недовольным выражением лица. Получив разрешение, мужчина покраснел как свекла и схватился за основание фаллоимитатора. Его грубая хватка надавила на простату, заставив Джехона издать предсмертный стон.

— А—а—а...

Из его уретры снова вытекла сперма и потекла вниз. Мужчина казался взволнованным, но быстро вытащил фаллоимитатор. Поскольку вибрирующая игрушка вращалась вокруг внутренних стенок, когда он вытаскивал ее, Джехон издал долгий крик и достиг кульминации.

— А—а—а! Хук...

Дырочка, в которой теперь не было фаллоимитатора, дернулась, обнажая красные внутренние стенки, в то время как его тело, подвешенное на веревках, забилось в конвульсиях наслаждения. Член, выплеснул последние преякулят, и его разбросал во всех направлениях. Пораженный мужчина выронил то, что достал, и фаллоимитатор, все еще вибрирующий, бешено забился на полу, как рыба.

Шеф полиции Юн тихо причитал.

—...Опустите его на землю. Поторопитесь.

Было ясно, что он больше не хочет иметь с этим ничего общего. Джехон задыхался, опьяненный последующими толчками, и едва сумел поднять голову при словах шефа полиции Юна.

— Благодарю… ты...

После того, как председателя Има унесли на носилках, несколько оставшихся мужчин перерезали веревки, прикрепленные к потолку, и опустили Джехона. Его тело, пролежавшее в подвешенном состоянии более тридцати минут, кричало от боли. Особенно сильно болел правый тазобедренный сустав. Не в силах пошевелиться, Джехон лежал и звал шефа полиции Юна.

— Шеф Юн... извините меня… как поживает председатель...

Шеф Юн резко огрызнулся в ответ.

— А ты не видишь какая ситуация?

Его тон подразумевал, что Джехон был причиной смерти председателя Има. Хотя он не мог с этим согласиться, Джехон не потрудился это опровергнуть. Это был неоспоримый факт, что председатель Им, который обычно был одержим управлением своим состоянием, слишком сильно напрягся, мучая его.

— Пожалуйста… позвони мне на похороны. Я хочу засвидетельствовать свои показания...

— Сумасшедший... Эй. Эй! Менеджер Со!

Это был предел. Джехон больше не мог терпеть и потерял сознание.

***

Репортеры заполонили территорию за линией контроля , непрерывно сверкая вспышками своих фотоаппаратов. За линией находился вход в зал похорон, куда потоком вливались руководители крупных корпораций, имена которых были всем знакомы. Джехон, который прибыл пораньше, чтобы оценить ситуацию, издали наблюдал за непроницаемым входом, прежде чем в конце концов отвернуться.

После недолгих размышлений о том, куда пойти, он поехал к реке. Припарковавшись на парковке, он порылся в бардачке и нашел смятую пачку сигарет. Заглянув в маленькое отверстие, он увидел две сигареты с отколотыми краями, которые валялись на полу. Он выбросил пачку в мусорное ведро, купил новую пачку и зажигалку в круглосуточном магазине и сел на уединенную скамейку.

— И все же, поскольку ты ушел, занимаясь любимым делом, я надеюсь, ты ни о чем не жалеешь.

Бормоча что—то себе под нос, Джехон сунул сигарету в рот и прикурил от нее. Сегодня дым был ужасно горьким на вкус, возможно, потому, что он курил очень редко, когда возникала такая необходимость. Но поскольку он не мог воскурить благовония для усопшего, он решил, что должен, по крайней мере, сжечь немного табачного дыма во время жертвоприношения.

Просьба о прощении была “желтым” сигналом. Это не означало немедленной остановки, но это был знак того, что он был доведен до предела. Однако председатель Им, казалось, не понимал, что на этот раз тот, кто был доведен до предела, был Хозяином. Если бы он остановился на достигнутом, то, возможно, остался бы жив. Конечно, думать об этом сейчас — пустая трата времени.

Джехон впервые вступил в клуб “Harness” в двадцать пять лет. Еще до того, как он полностью определился со своими наклонностями, он вслепую отправился туда, услышав слухи в обществе о этом клубе.

Он знал, что это заведение предназначено только для членов клуба. Но тогда он был довольно смелым и безосновательно верил, что кто—нибудь его подберет. И действительно, председатель Им подобрал его, когда он слонялся без дела у ворот. Он мог встретить извращенца или наркомана и испортить свое тело; оглядываясь назад, это можно было объяснить только чистой случайностью.

Внезапный порыв ветра разогнал белый сигаретный дым. Когда он сидел неподвижно, ветер обдал его ледяным холодом. Его тазобедренный сустав все еще болел, а задняя часть тела, изуродованная флогером, горела огнем. Знакомая боль была похожа на горящий фитиль. Как только он медленно сгорит и исчезнет, он, потеряв своего Хозяина, скорее всего, взорвется. Даже прошедшие семь лет не смогли бы этого остановить.

От сидения на жесткой деревянной скамье у него заныли ягодицы. Это была не острая боль, а скорее ощущение зуда под струпьями. Джехон вынул сигарету изо рта и медленно поднес горящий кончик к левой ладони. Не обжечься ли мне? Эта отметина продержится довольно долго. Он ухмыльнулся, издал сдавленный смешок и поднял голову, только чтобы встретиться взглядом с незнакомцем, пристально смотревшим на него.

— Э—эм...

Первым, что он заметил, были спортивный костюм и капли пота на лбу. Затем он увидел человека ростом на голову выше своего собственного и хорошо развитую верхнюю часть тела. Как раз в тот момент, когда он подумал, что это человек, привыкший к самоконтролю, незнакомец повернул голову. Внимание Джехона привлек шрам, тянущийся от его левого глаза почти до подбородка.

Это след от ножа? Он предположил, что этот человек был обычным из—за его одежды, но в тот момент, когда он увидел шрам, его впечатление о нем изменилось на гангстера или якудза.

Ему на самом деле было интересно, не собираюсь ли я обжечься? Джехон проводил взглядом удаляющуюся спину мужчины, прежде чем подняться со скамейки. Он выбросил сигарету, сгоревшую до фильтра, в мусорное ведро и ушел.

***

Перед тем как уйти на работу, он встал перед прихожей и медленно проверил свой вид. Волосы аккуратно зачёсаны, аккуратно ухоженный костюм, идеально завязанный галстук и отполированные туфли. Проверяя это, Джехон вышел из дома.

С того момента, как он вошёл в кабинет, он почувствовал, как на нём смотрят. И действительно, его стол был освобождён. Увидев свои скромные вещи, упакованные в коробку в углу, было очевидно, что это была не ошибка. Он ожидал, что его корпоративная жизнь будет непростой, но не знал, что это начнётся именно в этот понедельник.

— Эй, менеджер Со.

Он повернулся на голос и увидел заместителя генерального директора, который только что прибыл.

— Заместитель генерального директора.

— Дай мне посмотреть на тебя на минутку.

Мужчина сжал палец и сел за свой стол; Джехон последовал за ним.

— Ты что—то сделал, чтобы обидеть начальство?

Заместитель генерального директора спросил прямо, как только сел. Хотя они просто играли по взаимному согласию, было ясно, что он кого—то обидел. Например, генеральный директор Им Хангю, внук председателя.

— Раз уж мой стол очищен, похоже на то.

— С сегодняшнего дня переходите в отдел информационной безопасности. Передай свои текущие проекты начальнику секции Ли.

— Отдел информационной безопасности...

— Иди слушай подробности там. Я занят.

Заместитель генерального директора не пытался скрыть, что не хочет тратить время на человека, чьи ниточки были оборваны. Джехон принял небрежно предложенный приказ о переводе, официально поклонился и вернулся на своё место, чтобы забрать свою коробку. Начальник отдела Ли и ещё несколько человек бросили на него взгляды, требуя объяснений, но такая возможность возникла только наедине.

«Отдел информационной безопасности» имел грандиозное название, но это был легендарный отдел «зала ожидания». Место, предназначенное для того, чтобы “вымариновать” человека, пока он не напишет собственное заявление об увольнении. Он зашёл глубоко в здание, в такой угол, что задумался, существует ли такое вообще место, пока не нашёл офис с атмосферой открытого склада. Когда он вошёл со своей ложкой, мрачные лица внутри привлекли его внимание. Джехон сдержал сухой смех, который чуть не вырвался у него.

Он сел на своё место и весь день сосредоточился на передаче рук. Работы всё равно не было, а когда всё будет сделано, он просто будет смотреть образовательные передачи. По крайней мере, мне не нужно ходить на цыпочках перед руководителями, подумал Джехон, взглянув на часы. Не было смысла сидеть там дольше, поэтому он вышел из офиса ровно в 18:00.

У него был чрезмерный опыт для его возраста, но он не был привязан ни к работе, ни к карьере. Возможно, поэтому, несмотря на то, что он оставался в фантомном отделе в состоянии фактического отстранения и не совершил ничего профессионально плохого, Джехон не чувствовал себя особенно отчаянным. Базовая зарплата всё равно будет поступать, и даже если его уволят, он сможет жить на наследство от родителей, если не будет расточительным.

Воспринимать будний распорядок просмотра обучающих видео как форму домогательства сделало это менее выносимым. Ещё серьёзнее было то, что даже в обтягивающем костюме, на него никто не посмотрел, а следы от побоев председателя Има постепенно исчезали.

В пятницу вечером, сразу после ухода из компании, Джехон сел в машину и достал ключ только для участников, который хранил в консоли. На чёрной карточке с золотым надписью «HARNESS» вместо имени под тонкой красной линией был тисненный пятизначный номер.

Он не возвращался туда с тех пор, как стал партнёром председателя Има, поэтому ехал за рулём, возвращаясь в воспоминания семилетней давности. Найти отдельное здание на окраине города было несложно, но, отпустив свою юношескую браваду, внутри него поднялся смутный страх.

После более чем 30 минут борьбы с пробками в час пик наконец появилось четырёхэтажное чёрное здание без особых украшений. Он почувствовал это, когда впервые пришёл, но это выглядело как офис венчурной компании. Единственное отличие заключалось в том, что все окна, видимые снаружи, были сняты на пленку, чтобы интерьер не был виден. Тем не менее, когда он просканировал карту—ключ и вошёл на подземную парковку, его охватило горькое чувство дежавю, словно он возвращался к работе.

После парковки он снова использовал ключ—карту у подземного входа, чтобы открыть стеклянную дверь. Поднявшись на лифте на первый этаж, появился вестибюль с красным ковром и минималистичной чёрной стойкой регистрации. Освещение было приглушённым, из—за чего всё выглядело как кинотеатр. Атмосфера, более скрытная, чем семь лет назад, заставила его тело напрячься.

Персонал на ресепшене тоже был кем—то, кого он никогда раньше не видел, что заставило Джехона задуматься. Он сомневался, что назначение этого места изменилось из—за отсутствия знаков, но раз карточка сработала, чтобы привести его сюда, это казалось ненужным беспокойством.

Когда Джехон колебался подойти к столу, первым заговорил сотрудник.

— Добрый вечер, господин.

— Ах, здравствуйте.

— Я Юсон, отвечаю за ресепшн.

Он был молодым человеком, которому было чуть за двадцать, с впечатлением лисы из—за слегка приподнятых глаз. Джехон почти инстинктивно произнёс своё имя, чтобы представиться, но быстро проглотил это и просто кивнул.

— Можно я на минутку проверю ваш номер членства?

После этого он подошёл к стойке и передал ключ—карту.

— Вот она.

— Спасибо. Пожалуйста, подождите минуту.

Юсон проверил номер на ноутбуке под прилавком, затем вежливо вернул карту обеими руками.

— Теперь, не могли бы вы сказать, какую услугу вы желаете?

Это ощущалось как вопрос на экране киоска. Пожалуйста, вставьте свою карту. Джехон немного задумался, но, поняв, что нелепо колебаться после такого пути, признался честно.

— Я ищу Хозяина.

Положив карту обратно в зажим для денег, Юсон ярко улыбнулся и ответил.

— Хотите партнёра для игр на сегодня?

— Нет. Мне нужен кто—то, с кем я могу заключить D/S—контракт. Мужчина.

— Понятно. Как ни странно, здесь есть один господин, но он сейчас на игровой сессии. Если хочешь понаблюдать, я могу спросить за тебя. Как бы вы хотели поступить?

Я могу посмотреть, как играет кто—то другой? Джехону не пришлось долго думать.

— Пожалуйста, сделайте.

— Понял. Минуточку.

Прося терпения, Юсон сразу же взял трубку и коротко поговорил с кем—то. Судя по его кивку, другая сторона, похоже, дала разрешение. И действительно, выходя из—за стола, Юсон указал на лифты.

— Он говорит, что всё в порядке. Пройдемте.

Это был не лифт, на котором приехал Джехон, а другой рядом с стойкой регистрации. Юсон проводил Джехона в ожидающий лифт на первом этаже, а затем сам зашёл. Он нажал на ключ по карте сотрудника под кнопками пола и нажал третий этаж.

Когда двери открылись, он жестом пригласил Джехон выйти первым. Джехон вышел и оглядел третий этаж — место, куда он впервые ступал на землю. Перед лифтом была небольшая зона отдыха с диваном и столом, а длинные коридоры по обе стороны имели по две двери.

— Он здесь.

Юсон вошёл в левый коридор и открыл вторую дверь своей картой—ключом. Интерьер был небольшим; Одна стена была полностью стеклянной, а с другой стороны была задернута чёрная занавеска.

— Это обязательное напоминание перед наблюдением. В Harness, чтобы предотвратить утечку информации о гостях, при регистрации членства требуется согласие с условием конфиденциальности. Пожалуйста, запомните это и не раскрывайте личности других гостей снаружи.

Это означало, что даже если его начальник внезапно появится за стеклом, ему придётся делать вид, что не знает его, и молчать.

— Конечно.

— Тогда увидимся после “наблюдения”.

Юсон поставил кресло у стены ближе к стеклу, вышел из комнаты и закрыл дверь. Услышав, как замок повернулся, Джехон, оставшись один, сел на предназначенное для него кресло и уставился в чёрное окно. Как и сказал Юсон, он действительно чувствовал себя так, будто смотрит шоу.

После короткого ожидания занавески начали раздвигаться влево и вправо. Звуки из соседней комнаты доносились через динамик, установленный на правой стене.

— Подними голову.

— Хм...

Мужчина с завязанными глазами пытался поднять голову. Наручники на запястьях были прикреплены к стальному шесту, прикреплённому к потолку, а между ногами была зажата разводная планка, чтобы он не мог их закрыть. Его ноги не коснулись пола, пятки были подняты. Его слегка загорелая кожа была покрасневшей, что означало, что разминка закончилась. Увидев член мужчины, торчащий у его нижней части живота, блестящий от предэякулята, губы Джехона пересохли, и он облизал их языком.

— Показать и заднюю часть?

Занавес был полностью задернут, открывая спину Дома. Одетый в белую рубашку, тёмно—серый жилет и брюки, его тело было гладким и без капли лишнего жира. Он был высоким, с хорошим телосложением, и даже голос, доносившийся через динамик, был низким, густым, который нравился Джехону.

Пока Дом медленно вращал стальной шест, Саб следовал за ним на носках. Размышляя, что происходит, Джехон увидел крючкообразный анальный крюк, воткнутый в щель на ягодицах. Верёвка, соединённая с крюком, была накинута на стальной столб и привязывалась обратно к нижней верёвке. Это была конструкция, в которой вытягивание оставшегося узла поднимало крюк вверх.

— Выдержи это как следует.

Ладонь Дома яростно ударила по нижней части ягодиц, которая была гораздо темнее остальных. Услышав звук удара через динамик, Джехон вздрогнул. Пока его смущало собственное отёкшее паховое пространство, Дом потянул узел, заставляя ягодицы подняться. Саб начал дергался, едва касаясь пола пальцами ног.

Дом взял флоггер с ближайшего стола и провёл им по позвоночнику. Это было действие, чтобы дать Сабу момент подготовиться к удару. У Джехона побежали мурашки, будто его позвоночник расчесывали. В тот момент, когда он понял, что ладони у него потеют, Дом замахнулся.

— Ах! Аааа!

— Тебе нужно держать напряжение в заднице.

После двух или трёх быстрых ударов Дом схватил Саба за ягодицы. Джехон прекрасно знал, каково это — когда тебя хватают за ярко—красную, тщательно избитую задницу. Знакомая боль извивалась внутри. Побои возобновились, и орудие оставило толстые, длинные синяки на спине, ягодицах и бёдрах. Один удар, потом другой — все, казалось, приземлились на Джехона. Он чувствовал себя оскорблённым зрением и звуком.

Опуская крюк, Дом снова повернул стальной шест. Поскольку Саб теперь был прижат спиной к стеклу, Джехон не мог видеть что происходило спереди. После полного вращения тело Саба заслонило обзор, и Дома стало сложнее видеть, чем раньше. Поскольку он сидел здесь с намерением заключить контракт D/S, Джехон начал нервничать, не видя Дома ясно. Он всё равно увидит его после игры, но хотел увидеть, как тот бьёт. Когда он станет Сабом, будет трудно наблюдать, как Дом его бьёт.

Верёвка, накинутая на стальной столб, была развязана и упала. Похоже, анальный крюк был снят. Размышляя, собирается ли он что—то вставить, интимные области Джехона болезненно пульсировали от предвкушения.

Джехон испытывал смутное желание влиться в игру. Наверное, потому что он никогда этого не испытывал. Во время их отношений в D/S председатель Им никогда не вмешивался в него. Кроме того, хотя председатель был садистом, он был ближе к Спанкеру (п.п. тот кто в осноном “шлепает”) , поэтому Джехона воспринимали скорее как мазохиста, чем как покорного. Единственной областью, где председатель Им имел власть как доминант, была аккуратная одежда. Контракт D/S был лишь формальной процедурой для предотвращения несчастных случаев.

— Гость, кажется, скучает.

Джехон вновь сосредоточил своё затуманенное зрение при внезапном упоминании себя. Дом, только его глаза были видны через плечо Сабаана, пристально смотрел на него. Чувствуя себя целью, он вдохнул и застыл, не в силах пошевелиться.

— Давайте развлечём его.

Опустив голову, Дом снял раскладку из наручников на лодыжках и зажал её между ног Саба, внутри бёдер.

— Не урони. Держи ноги вместе.

Саб аккуратно сжал пальцы ног вместе. Тем временем Дом развязал верёвку с анального крюка и обвязал её вокруг бёдер Саба, как петлю. Так что, если потянуть, ножки будут затягиваться. Когда внутренняя сторона бёдер прижалась к барной стойке, Саб ахнул и разрыдался. Джехон наблюдал за происходящим, невольно сжимая свои бёдра.

Дом надел нитриловую перчатку на левую руку. Джехон понял, что это будет просто фингеринг (п.п. использоание пальцев в сексе), а не введение, но всё равно не мог отвести от этого глаз. Налив щедрое количество геля на перчатку, Дом вошёл в отверстие, одновременно натянув верёвку. Сперма вырвалась, словно фонтан, из члена Саба, который так долго был на грани взрыва оргазма.

— Ахххх- аахх-угх...

— Молодец.

Дом лениво вонзался в отверстие, пока оргазм Саба не закончился, затем снял перчатку и выбросил её в мусор. Потом, похвалив его, он тихо провёл рукой по груди и животу, где остались синяки.

Выглядя так, будто он любуется картиной, которую сам же и нарисовал, Дом вызвал у Джехона дрожь. Электрическое ощущение пробежало вверх и вниз от макушки до копчика, а внутри трусов было влажно от предэякулята, словно он кончил. Его разум был наполнен только мыслью, что он должен заключить контракт с этим Домом, несмотря ни на что.

— Эй.

Возможно, он говорил Сабу, но в тот момент Джехон подумал, что его зовут, и поднял голову. Дом, стоявший спиной к Джехону, медленно повернулся. Острая линия челюсти, гладкие щёки и уравновешенные черты лица постепенно открывались, и наконец шрам, похожий на длинную слезу, от левого глаза до подбородка царапал его зрение.

— Шоу окончено, так что уходи.

Бросив слова безразлично, он прошёл за Сабом и расстегнул кожаный ошейник. Чёрная занавеска сдвинулась, возвещая конец короткой пьесы.

_________________________________________ Читать далее>>>>>

Вернемся к настоящему.

Так что же произошло.

Суха просто потерял дар речи, когда Гонджун пригрозил ему выйти за него замуж при условии, что он не сообщит журналистам, то что он Омега. Гонджун со всей “искренностью” рассказал, чего он хотел. Ему нужно укрепить свое положение, поэтому он хочет статус семьи Суха.

— Уебок!

Суха, закатив глаза, потряс кулаком перед лицом Гонджуна. Этот подонок, жующий, плетущий интриги, доносящий. И в добавок Гонджун сказал, что он поддался под его Сухи искушение, несмотря на то, что Суха ругался, бил его и оглядывался боясь проблем с беременностью. Несмотря на то, что удара можно было избежать, он не сбежал и принял его.

Гнев Сухи не закончился бы одним или двумя ударами, если бы Чжэвон ждал бы их двоих ,и беспокоясь, не поднялся бы на крышу, и не остановил его, увидев сцену.

— Эй, ублюдок! Что ты творишь?

— Отпусти меня! Даже если я умру, он то же должен умереть!

Чжэвон держал Суху, но его глаза выворачивались наизнанку, он кричал, что убьет Гонджуна. Он был настолько не в себе, что думалось, что когда человек пиздецки зол, он так и реагирует. Чжэвон, который тащил Суху к двери на крыше, сумел закрыть его рот, и крики стали тише. Но было слышно, что Суха не собирался послушно спускаться и боролся с Чжэвоном. Дверь на крышу даже хлопнула несколько раз.

— Наплюй на это! Соберись с силами, псих!

И так далее. Словесная перепалка Сухи и Чжэвона проникла внутрь через закрытую дверь. Вскоре голос Суха стал медленно затихать, а потом вообще перестал его слышать.

Гонджун, оставшийся на крыше один, долго смотрел на выход на крышу. Вскоре он достал носовой платок и вытер кровь со рта.

— Неужели нельзя было без этого обойтись?

На его лице было написано сожаление. Он не ожидал, что другой человек услышит, как он дрожит, потому что угрожал ему, но он ударил его вот так.

Он никогда не думал, что сможет так легко улететь от одного удара. Он ожидал этого, но он никогда не был слабым соперником.

— Тогда у нас нет выбора, кроме как пойти другим путем.

Так во много раз веселее.

Окровавленные губы мягко сжались. Вскоре по крыше разнесся приятный тихий смех.

* * *

Бах!

— Что он на самом деле делает? Ты что, с ума сошел?

Суха, который пнул дверь больничной палаты, злился и хотел уничтожить как можно больше предметов.

— Пожалуйста, замолкни. Ты один ходишь в больницу?

Чжэвон, который, обливаясь потом, тащил Суху в больничную палату, говорил это с измученным лицом. Чжэвон подумал, что если он что-нибудь еще предпримет против него, то не сможет жить и умрет избитым.

— Я не могу, я прямо сейчас заявлю на него за угрозы...!

— Эй, эй, ты пытаешься дозвониться до Пильгю, верно? Сейчас час ночи? Ты не в курсе, сколько ему пришлось сделать для тебя сегодня? Ты сейчас же идешь домой!

— Ааа? Я звоню ему по срочному делу, время поджимает? Отпусти меня!

— Ох, правда.... Неужели у тебя совсем нет совести? Ты думаешь, что можешь дать ему денег в любой момент? Допустим, ты сообщаешь о его угрозе. Тогда что еще?

— Ты можешь рассказать мне все о том, что произошло?

— Это...!

...Я не могу.

Когда позвонил Пильгю и начал суетиться, чтобы вызвать адвоката, он потерял дар речи из-за вопроса Чжэвона, который застал его врасплох.

— Теперь, когда я думаю об этом... ты прав.

Он рухнул на диван. Гнев, поднявшийся было в нем, остыл. Если я сообщу об угрозах, обязан ли я рассказать абсолютно все? Что же мне делать дальше? Пока Суха “умирал” с серьезным видом, Чжэвон, который цокал языком, сидел на диване напротив.

— Давай для начала успокоимся. Ты знаешь ведь, что будет невыгодно, если ты заявишь в полицию что отпрыск группы Пэксе напал на тебя, верно?

— Вау. Ты, должно быть, забыл, что я знаменитость, чувак. Знаменитость, которая живет за счет своего имиджа. Примят ли тебя твои фанаты, если узнают, что кому-то подарил заднию девственность, как вы думаете,?

— ......

— Честно говоря, ты что-нибудь потерял бы, если в статье сказали например, что ты сбил человека?

Суха закрыл рот и сжал кулак, услышав “официальное” мнение Чжэвона. Все это было правдой, так что не было смысла опровергать. Казалось что внутри него все кипело и горело, как тысяча долларов.

— Я должен был ударить так, чтоб он потерял зуб, — сердито пробормотал Суха. Очень жаль, что он не смог нанести больше ударов из-за своего двоюродного брата, который появился слишком рано.

— Уф, брат.... Вот скажи мне когда ты захочешь стать уже нормальным человеком?

Чжэвон сказал , что репортеры прибыли, тогда когда Суха был в обмороке и спал в больнице. Среди них был репортер, который настойчиво добивался увидеть Суху после пробуждения, Пильгю сильно пострадал, отбиваясь от его нападак и терпел выходки репортера до конца. Суха, естественно, запомнил лицо того репортера.

Репортер Пак - упорный парень. Но Пильгю и репортер были похожи на людей, которых ничто не могло побороть их.

— Некоторые репортеры думают, что ты наркоман.

— И это я наркоман? Это даже не смешно! — Суха рассмеялся, как будто услышал шутку про собачье гавно.

Возможно, из-за его “обычного” имиджа некоторые думали, что Суха, возможно, притронулся к наркотикам. Но если быть точным, они хотели в это верить... Некоторые отважные репортеры даже преследовали их, даже когда они оставались инкогнито. Конечно же, их старания всегда был напрасным. И независимо от того, как часто его называли нарушителем спокойствия в индустрии развлечений, он сдержал свое обещание.

Что ж, любопытно узнать, на что похоже оно, но...На самом деле это не так...

Это было не из-за его матери, которая прилетела из Милана, чтобы убить его до того, как Гехак успеет что-нибудь с нему сделать, и не потому, что он боялась других кровных родственников, даже после того, как его убьют перед этим.

..... Может быть.

В любом случае, Чжэвон сказал, что репортеры очень заняты расспросами о чем угодно, но если станет известно, что произошло несколько дней назад, ситуация станет более утомительной. И помимо того, что репортеры могут ударить кого угодно, они бы разозлились еще больше, когда узнали бы, что противник принадлежит к группе Пэксе, но смогут ли они перенести такое? Суха, который чувствовал несправедливость, услышав это, он опроверг сказав:

— Он был тем, кто ударил меня первым, но почему вы обвиняете меня?Честно говоря, это был самообман.

Разве мы не должны решить? Затем Чжэвон убил словом Суху так, как словно у него не было ни единого шанса на побег.

— А потом у тебя был роман на одну ночь с младшим внуком из группы Пэксе, и ты собираешься сказать, что тебе поступило предложение о браке, и ты разозлившись и ударил его...

—...Нет.

Я даже этого не смог сделать... В конце концов, Суха замолчал.

— “Младший внук группы Пэксе”, “Одна ночь принцессы”, “Цикл ревности”, “Предложение о браке”, “Насилие на крыше”. Какими бы неожиданными и нелепыми не были бы заголовки, это не могло не заинтересовать читателей. Как только появится заголовок статьи со всеми перечисленными ключевыми словами, ты сойдешь с ума.

— О, точно так же, как ты не сможешь подать в суд на Пэк Гонджуна, Пэк Гонджун не может сказать, что ты Омега. Он не кто-то другой, он из Пэксе, поэтому не имеет значения, сможет ли он донести на тебя? Похоже он просто пытается пощекотать твои нервы.

— А, что не так с моим циклом течки?

— Что ты имеешь в виду? Это уже случилось.

Он прекрасно знал, кто посоветовал ему выпить с кем-то, кого он даже не знает. Он даже не знал, можно это или нет. Услышав как Чжэвон орет на его, Суха закричал в ответ во все горло.

— Эй, блядь!

— Не кричи. У меня от этого слезы наворачиваются.

Чжэвон, у которого совсем не было сил спорить с ним, встал со своего места и попросил его уйти с работы.

— Перестань дрожать и ложись спать.

Он сел рядом с ним и запротестовал, но Чжэвон безжалостно выключил свет в больничной палате. С треском в комнате резко потемнело.

— Кстати.....

Чжэвон, который собирался покинуть больничную палату, решил попытать счастья. Суха поднял глаза, он увидела мертвенно-бледное лицо Чжэвона.

— Вы же не встречаетесь тайно, да?

—...Съеби, в самом деле. Пока я тебя не убил.

Дверь больничной палаты с хлопком закрылась. О, это тоже “семья”.

Этот день был необычайно долгим. Суха, чье тело было “изодрано в клочья”, как тряпка, привел свое уставшее тело в порядок и лег на кровать. Однако он не мог легко заснуть из-за нескольких наихудших сценариев жизни, которые приходили ему на ум.

В конце концов, он прочитал все статьи, опубликованные в Интернете. По данным агентствам, во всех статьях говорилось, что он упал, потому что был в плохом состоянии, и у общественности это не вызвало подозрений. Ни в одной статье не говорилось, что причиной его падения стала течка.

Только после того, как он обошел общественное кафе, где часто публиковались посты, связанные со знаменитостями, он почувствовал облегчение. Да, кто бы мог подумать, что Чон Суха упал из-за течки. У него заранее были некоторые бесполезные опасения. Но на всякий случай он опустил экран своего телефон большим пальцем и обновил его, щелкнув по нему. Когда он сделал это пару раз, на тихом сайте появилось новое сообщение.

—... Это?

Даже на первый взгляд “ㅎ” означало “мир”, а “ㅊㅅ” было начальной согласной, означавшему “я”. Спокойное сердце Сухи затрепетало.

Когда он кликнул на пост, в тексте появилась фотография сертификата формы, который была надета в тот день на этом месте, и было написано, что если вы прокомментируете этот пост, я дам ему знать в сообщении. Когда он прокрутил страницу вниз и перешел к разделу комментариев, количество комментариев быстро сменилось с однозначных цифр на двузначные, несмотря на то, что это была амбициозная статья.

Что это? Все ли комментарии являются личными? Видя всеобщее удивление, он занервничал.

Суха, обеспокоенный растущим количеством комментариев, в конце концов открыл их. Менее чем через 10 секунд появилось уведомление о том, что ответ был опубликован. Он продолжил обновлять и быстро нажал на окно уведомления о комментариях.

—... Ха!

После прочтения комментариев уголки его губ приподнялись, в сердце зашевилилась тревога, в глазах появилось беспокойство. Таково было содержание секретного комментария к комментарию, в котором запрашивалась информация.

Кто это? С кем он был в отеле?

Он немного подумал об этом, и ему показалось, что это начальная созвучная имени участника айдол-группы, с которым он познакомился в прошлом году. Он был бетой, но, наверное, таким же красивым, как омега.

— Пипец, это же просто смешно.

Нужно немного подумать, чтобы поверить в это или нет. Даже если у него были романтические отношения с кем-то, с кем он встречался давным-давно. Даже если он и расстался, и встретил кого-то другого, пришло время остаться, даже после того, как он встречался с ними более десятка раз.

Из-за света телефона, лицо Сухи которого было видно только в темноте, он хихикал как сумасшедший. Да, он омега - ленив. Они говорят только о других. Ему можно ни о чем не беспокоиться. Суха, пытаясь избавиться от тревоги, сжимающую его грудь, резко выбросил телефон в сторону и с легким сердцем закрыл глаза.

* * *

ГУЛ.

Суха открыл свои “невинные” глаза от шума, от которого у него заложило уши, но только он открыл глаза, то увидел не стену, а большое окно, сквозь которое проникал лунный свет. Ширина окна была настолько велика, что, даже если бы увеличить его высоту в три раза,все равно осталось бы место... Потолок был высокой и выглядел великолепно, потому что была разделена на три секции.

Где я ?

Уставившись на круглую луну за окном, Суха огляделся по сторонм и обернулся:

—...Что же это такое.

Суха уставился на открывшийся перед нему пейзаж. Потому, что средневековый дворец Европы, который можно было увидетьтолько на старых знаменитых картинах ренесанса, вытянулся перед ним как полотно.

Это дворец? Это собор? Это вообще Корея?

Начиная с того места, где созвездия бесконечно сияет на небе, длинные белые нити пересекались в форме буквы “Х” (п.п. описание млечного пути но на потолке) и висели повсюду. Обе стены были обрамлены гладкими каменными колоннами, которые выглядели как в греческом храме. На стене между колоннами он мог видеть тонкие светящиеся цветочные украшения. Красные розы, которые могли бы показаться безвкусными, гармонично сочетались друг с другом.

Человек, который проектировал это помещение, вероятно, выбрал красную розу в качестве главного цветка. Суха был уверен в этом, когда посмотрел на стол, покрытый белой скатертью.В центре, под канделябром с несколькими свечами, преобладали красные розы.

Осмотревшись с ошарашенным видом, Суха внезапно осознал, что стоит на сцене. Длинный ковер под ногами тянулся через всю комнату до входной двери. За столом по обе стороны зала сидели люди, которых совсем недавно видел. Все улыбались мне и казались счастливыми.

Это подсказка? Здесь было что-то нечисто...

Более того, все люди на сиденьях были знакомы Сухе. От знакомых по работе в индустрии до школьных товарищей и старых друзей... Чон Юха и его родители тоже там сидели.

Что ждать? Родители? Почему мисс Мун Чжонэ, который должна была быть в Италии, находится здесь? И отец тоже? Они сидят рядом?

Удивленный Суха улыбнулся и спросил:

— Что вы здесь делаете? Но его мать только улыбнулась и помахала его отцу. Без ведома своей семьи Суха, который, казалось, приветствовал свою семью, колебался, увидев белые перчатки, надетые ему на руку.

Ах....

Когда он опустил голову и увидел свой наряд, на смокинге Сухи была бутоньерка из красных роз вперемешку с мелкими неизвестными цветами. Мыслительный процесс на мгновение прервался, и эта мысль пришла ему в голову.

Это... Это моя свадьба?

В его голове возник вопросительный знак.

Я женюсь? Я? С кем? Я не хочу жениться!

Брак был чем-то очень далеким для Чон Сухи, человека, ориентированного на свободную любовь.(п.п. лобирование тела ^^ личная отсылка к ловушке)

Но собираюсь ли я жениться? Ночью, когда на небе взойдет полная луна?

— Гости, пожалуйста, оглянитесь.

Пока он был в замешательстве от стыда, он услышал голос, который был ему знаком. Чжэвон был замечен стоящим в центре внимания в строгом костюме.

— На сегодняшнему свадьбе будет еще одна звезда, красивый жених.

Мужчина? Он выйдет за меня замуж?

— Пожалуйста, поприветствуйте всех бурными аплодисментами и радостными возгласами! Жених входит!

По властной команде Чжэвон плотно закрытая двустворчатая дверь открылась.

В тот момент, когда дверь открылась, Суха на мгновение закрыл обзор руками из-за яркого света. В конце длинного коридора он увидел силуэт “невесты”, одетого в свадебный белый смокинг.

Если это супруг, который собирается прожить с ним всю оставшуюся жизнь, он должен понять это с первого взгляда, но как бы он ни смотрел на это, он даже не смог понять, кто это был.

Оркестр был великолепен, началось тяжелое представление, которое никак не вязалось со свадьбой. Невеста, закутанная в белую свадебную фату, шла легкой походкой. Музыка есть музыка, но по мере того, как невеста в вуали подходила все ближе и ближе, он чувствовал себя странно.

—Пиздец... Не слишком ли он большой?

Если Суха решит выйти замуж, он должен соответствовать его идеальному типу, но кому-то, кто похож на него ростом или крупнее, он определенно не понравится. Но его будующему супругу - это понравилось. Было странно, как бы Суха на это ни смотрел. Тем временем букет в руках невесты выделялся на общем фоне.

— Что не так с букетом?

Зачем на свадьбу букет из черных роз? По какой-то причине он почувствовал себя оскорбленным из-за неудобного цвета.

Даже если что-то пошло не так, он подумал, что это очень неправильно. Он не знает, в чем заключалась ошибка, но он должен был немедленно прекратить эту свадьбу. Суха приблизился с намерением сказать Чжэвону, чтобы он отменил свадьбу.

Его подбородок.

В этот момент он вздрогнул, его схватили за руку.

Что за сила... Суха медленно поднял голову, опираясь на большую руку, которая держала его за запястье. Может быть, это из-за букета невесты, но вокруг него витает аромат цветов...(п.п. вспоминаем что феромоны Гонджуна - это сладкий аромат роз)

Сухе казалось, что где-то уже чувствовал этот запах.

Когда белая ткань фаты, закрывавшая лицо невесты, была поднята и открылось лицо невесты, Суха побледнел.

— Куда ты хочешь сбежать?

Это был Пэк Гонджун в свадебном костюме.

— Что, что?

Удивленный Суха попытался стряхнуть руку Гонджуна, но тот не сдвинулся с места. Гонджун, который улыбался, притянул Суху к себе.

— Эй, отпусти меня! Отпусти!

Он сказал нет, но люди вокруг него смеялись и аплодировали. Гехак, его родители, Юха, Чжэвон. Даже Пильгю поздравляли их обоих.

— Нет, нет! Это не тот брак, которого я хочу!

Люди не слышали его настойчивого возгласа. Веселый смех становился все громче. Вскоре после этого веселый смех стал звучать чудовищно, как звук натянутой тетевы. Аплодисменты тоже стали оглушительными.

Хаха...ха

Лица, которые еще недавно казались знакомыми, улыбались, но потом их глаза были изогнулись, как у страшной маски Пьеро, а уголки рта опущены к скулам. Суха дрожал от страха в атмосфере, которая быстро стала жуткой.

— Что за хуйня?

Раздался мрачный голос,и он почувствовал прикосновение к своему шее. Холодная кожа, который на ощупь совсем не была горячему, вызвала у него мурашки по коже. Он почувствовал сильное сжатие руки, державшей его за затылок, и лицо Гонджуна придвигалось все ближе и ближе по мере того, как рука подталкивала его вперед.

Осознав значение этого действия, Суха испугался и попытался вырваться из его рук, но губы Гонджуна продолжали приближаться к нему.

Нет, нет. Нет. Это не то.

— Это не так!

Когда ему некуда было бежать, Суха закричал с крепко зажмуренными глазами. Нет, нет, нет, нет....

— Эй! Убирайся отсюда!

БУХ!

Суха снова открыл глаза с глухим звуком от боли, пронзившей его спину.

Тихая тишина, место, полное синих сумерек. Это было совершенно не похоже на то, в котором он был некоторое время назад.

—О, о....

Мокрый от пота Суха подозрительно огляделась по сторонам. Вскоре перед глазами Суха, привыкшего к темноте, предстал знакомый пейзаж. Это была VIP-палата больницы.

Было ли все это сном?

Для сна это было пугающе реалистично.

Зловещее предчувствие, от которого мурашки бегут по коже, как от предсказания. Ощущение, что ты пересек необратимую реку.

Словно призрак с того света, он прогнал остатки своего сна и насухо умылся. Суха, который смог расслышать его тяжелое дыхание, нарушил тишину и тихо сказал:

—Блядь...

Это была мрачная прелюдия к жизни Чон Сухи.

* * *

Суха давно ценил “здравый смысл”.

Потому что? Разве нет на свете такого что, если тебя посещает чувство, что не справишься еще до того, как начнешь, то ты точно не справишься. А если чувствуешь, что сможешь это сделать, даже если кажется невозможным, то тогда не имеет значения, как кто-то пытается тебя отговорить, важно лишь твоя решимость.(п.п. АУФ)

Некоторые отвергают это как простое совпадение событий или связующую ниточку, но Суха считал, что это нечто большее, чем просто “шестое чувство” и телепатия, когда его внутренние “я” из будущего посылает - “я” из настоящему предостережения. Разве в мире нет загадочных вещей, которые не может объяснить даже наука? Поэтому, что бы он ни делал, Суха, как правило, полагался на чутье - телепатию, которую он посылает в будущее, и это чутье обычно хорошо соответствовало действительности. Если в последнее время вы испытывали сильные колебания чувств...

—......

Ощущение, что тебя сжимают в маленькийкомочек бумаги...?

Суха,с которого капала кровь и, казалось, и тут же высыхала, глубоко вздохнул. Пильгю, сидевший за рулем, посмотрел на Суха в зеркало заднего вида и с тревогой спросил:

— Почему ты такой подавленный? Что с тобой не так?

Что случилось? Много... Много чего....

После того, как он ударил Гонджуна на крыше больницы, Гонджун “ударил” его ногой в лицо, куда бы Суха ни направлялся. Клуб, бар, ресторан, универмаг... Даже больница! Было очень сомнительно, что Пэк Гонджун был бы безработным.

— Ты что не работаешь? Ты свободен?

— Ха-ха, ни за что.

— Мне не о чем с тобой говорить. Почему ты продолжаешь преследовать меня, ублюдок?

— Я не преследую тебя. Не слишком ли это вульгарно?

— Ты хочешь, чтобы я в это поверил?

Это самое отвратительное выражение лица, которое заставляет Гонджуна холодно улыбаться одними губами. Казалось, он делал это специально, чтобы Суха почувствовал себя виноватым.

Вот почему я так плохо спал!

Клянусь, сон, который приснился Суха в больничной палате прошлой ночью, должно быть, являлось предсказанием, которую он сам себе передал из будущего. Что за “мечта” - быть вынужденным выйти замуж за Пэк Гонджуна, который надевает свадебный костюм с черными розами, на ночную свадьбу. Это не свадьба людей. Суха содрогнулся, представив себе сцену из своего сна.

Он понятия не имел, что задумал Пэк Гонджун. Скорее, если бы он, как в прошлый раз, наговорил глупостей о женитьбе, пригрозил ему или что-то в этом роде, он бы начал действовать с самого начала. Но он сходил с ума, потому что бегал от всего этого.

Не то чтобы он убегал от него, но он как-то отдалился от Сухи. Но куда бы он ни пошел, Суха всегда будете в поле зрения Гонджуна.

В результате частота выходов Сухи, естественно, снизилась. В ночь, когда он должен был прожигать свою молодость, он беспомощно сидел в углу своего дома и смотрел телевизор, и внезапно к нему вернулось ощущение реальности. Он н думал, что избегает, потому что там “грязно”, но когда он подумал об этом снова, то понял, что прячется, потому что боится какашек.

С другой стороны, Пильгю был рад, что Суха возвращался домой после своего рабочего дня. И в то же время он, казалось, задавался вопросом, что же за перемена произошла с Сухой, но похоже, он думал, что причиной был Макс Роджерс.

Несколько днему назад пришел подарок от Макса Роджерса. Это костюм ограниченной серии, который еще не был представлен в мире, и, как говорят, в Корее его дарят только приблеженным. Агентство и Пильгю сказали, что подарок понравился, но человек, который получил подарок, не мог быть искренне счастлив.

Если они поймают его на лжи, если вскороется, что он сверх-доминантный омега, то он действительно рискует. Суха хвастался, что его нельзя уличить в истинном вторичном поле... Он не мог спокойно спать по ночам, потому что боялся, что Пэк Гонджун расскажет людям о истинной сущности Сухи.

Это все из-за Пэк Гонджуна!

Мир все еще верил в то, что Суха доминатный альфа, как будто они знали, что что-то случилось с Сухой.

Люди искали “Чон Суха” в Интернете, “Доминант Альфа” по-прежнему отображался в качестве поискового слова, а в личных социальных сетях публиковались только комментарии, восхваляющие Суху. Если не считать бурных событий, через которые прошел Суха за последние несколько дней, то в мире все осталось по-прежнему.

— Пильгю....

— А? Продолжай.

— Эх, жизнь такая тяжелая в наши дни...

— О чем ты?

— Несмотря на то, что было тяжело...Нет это буземерно тяжело...

—......

Пильгю задумался, о чем он говорит, потму что Суха произнес фразу как будто сейчас умрет. В мире не было, кто чувствовал бы себя в жизни так же комфортно, как Чон Суха. Тем не менее, Пильгю на всякий случай посмотрел на лицо Сухи в зеркало заднего вида. Он сказал, что умрет прямо сейчас, но когда Пильгю посмотрел в зеркало заднего вида, то увидел, что Суха делает селфи, изображая жалость.

О, вот как это бывает.

Пильгю, который молча вздохнул, покачал головой.

* * *

Добравшись до съемочной площадки, Суха направился к лифту вместе с Пильгю, но остановился у знакомой задней части здания.

Это был “парк репортеров”. Он то и дело поглядывал на часы, как будто ждал кого-то с камерой в руках. Пильгю, обнаруживший, что репортер Пак следит за взглядом Сухой, резко изменил свое направление.

— Нет...Я сказал ему не приходить, если не позову. А он пришел без спроса. Поднимайся первым. Я отправлю его обратно и сразу же последую за тобой...

— Нет, он уже тут.

— Эй!

Направляясь к Репортерскому парку, Пильгю, словно став подчиненным, беспокойно брыкался, как брошенный в одиночестве дерьмовый пес.

— Хорошо. Но я не уверен в его адекватности.

Суха снова помахал ему рукой, как бы призывая не беспокоиться. У него и так было много поводов для беспокойства в эти дни, но если бы они узнали о его слабостях, он бы еще больше устал, так что лучше было просто дать небольшое интервью.

Ничего страшного, он переживет это какое-то время без него. Суха, вооружившись деловой улыбкой, приблизился к репортеру.

— Репортер Пак, вы снова пришли ко мне?

— Что? Кто это? Это же наш Чон Суха

Он вздохнул.

— Репортер Пак. Говорят, что приезжать сюда трудно каждый раз без договорённости. Вы должны официально договориться о свидании с моим агентством или менеджером.

— Конечно, я бы связался с вами. Но в агентстве говорят, что у вас плотный график, а менеджер не отвечает на телефонные звонки, так что не могли бы вы чем-нибудь помочь? Если я хочу хоть раз увидеть ваше занятое лицо, мне нужно двигаться быстрее.

Тем временем репортер Пак оглядел Пильгю с ног до головы и бросил на него быстрый взгляд.

—Вы знаете, Суха, что журналисты обязаны обеспечивать право людей знать обо всем что их интересует.

—О, я прекрасно осведомлён об этом. Скорее всего все должно быть, сбиты с толку.

Суха, глядя на репортера Пака, который был намного меньше его ростом, улыбался, но в душе был полон сарказма.

Огромная “любовь” репортера Пака к Чон Суху была настолько известна, что поклонники и другие репортеры вокруг него знали об этом. Конечно же, “великая любовь” здесь - это ирония судьбы. Репортер Пак писал и публиковал статьи о Сухе, когда у него было время, и просматривал социальные сети Сухи в день публикации своих статьей.

Было опубликовано несколько статей. Например вот это статья, в которой Суха опубликовал селфи в социальных сетях, или статья, в которой искусно собраны наблюдения, опубликованные кем-то или чем-то...

Он опубликовал много писанины, которые могли бы сделать “рейтинг”. Однако его проблема заключалась в том, что частота публикаций была слишком высокой. Прошло много времени с тех пор, как он потерял свое журналистское призвание, и ничего не происходит, если у него хорошие показатели Несмотря на то, что статья о Сухе была написана под скучным названием, количество просмотров было высоким, что сделало Суху незаменимым средством заработка на карманные расходы для репортера Пака.

— Кстати, я слышал, что господин Суха недавно упал в обморок от переутомления. Я думаю, у него сильно загруженный график.

—Конечно, думаю я ведь довольно популярен, не так ли?

Репортер Пак открыто заявлял, что он писал статьи о знаменитостях доминантных альфах только потому, что подозревал, что рейтинги связаны с рецессивным признаком альфа. Суха не был уверен, но слухи были именно такими.

— Но разве агентство, обычно не уменьшают расписание, когда сотрудник падает из-за плохого состояния? В агентстве слишком сурово работают.

— Легко взять выходной. Вы ведь знаете, что у доминантного альфы хорошая физическая сила. Вы сказали —гон? Так что
, какая разница может быть. Верно?

— Ну,...

Суха открыто терзал репортера Пака изнутри.

Губы репортера Пака слегка дрогнули, как будто его комментарии только что были достаточно удачными.

Он думал, что более или менее знает, почему репортер Пак обратился к нему. Поскольку он продолжает рассказывать историю своего последнего обморока и своего состояния, он считает, что потерял сознание не только от переутомления.

— Попытайтесь догнать его. Я полагаю, вы легко получить тот ответ, который вас интересует.

Суха изобразил на лице безразличие и счастливо улыбнулся.

Он услышал шум подъезжающего лифта. Пильгю, решив, что разговор окончен, заранее нажал на кнопку вызова лифта.

— Итак, вы закончил со своими вопросами, верно? У Сухи съемка, так что мы пойдем.

— Давайте встретимся в следующий раз на официальной встрече.

Суха, который попрощался со всем возможным сарказмом, вошел в лифт и попытался нажать кнопку закрытия. Однако репортер Пак, который казался рассерженным, бросился вперед и схватил Суху.

— Но это очень важная вещь.

— Что еще?

Ого, ничего себе. С чем еще он собирается связываться

Суха быстро нажал кнопку закрытия правой рукой, который была прикрыта лифтом, чтобы убрать репортера Пака.

— Ты высвобождаешь все феромоны, которые так тщательно скрывал.

—...Что ты сказал?

— Сейчас они все еще сильно пахнут, так что тебе нужно больше отдыхать

Дверь лифта закрылась перед лицом злобного репортера Парка. Одновременно с шумом поднимающегося лифта на индикаторах номера этажа что-то изменилось. Но Суха оставался неподвижном. Он услышал, как Пильгю спросил:

—Брат? Что случилось?

—Позади меня, но я никак не мог их почувствовать

—...Это пахнет феромонами?

— Я...

Он поспешно спрятал нос в рукав. На всякий случай он натянул верхнюю часть рубашки и принюхался, но ничего не почувствовал. Во-первых, он не реагировал на феромоны, поэтому не мог “взлететь” только потому, что почувствовал их запах...

Все. Суха хотел спросить Пильгю, чем он пахнет, но, к сожалению, его менеджер Пильгю был Бетой.

Пильгю, который чувствовал, что окружающая среда становится все более и более странной, спросил;

— Это все из-за феромонов?

До этих пор Суха по разным причинам всегда ставил Пильгю в затруднительное положение, но эта ситуация, похоже еще более нервозная, потому что он впервые имел дело с такими физиологическими явлениями, как феромоны, которые вырабатываются в организме. Суха попытался сделать вид, что ничего не происходит.

— Что это? Можешь распылить. Все будет порядке.

— Да....

Но это не имело никого смысла. Он хотел сбежать со съемочной площадки, но не мог.

Казалось, что-то придавало убедительности его словам, чтобы спровоцировать его , если он столкнется с репортером Паком, который ждал его снаружи.

Как только Суха вошел на съемочную площадку, персонал опрыскал его спреем с феромонами, и он направился в гримерную. На нем было столько спрея, что можно было не только принять душ, но и обрызгать каждый дюйм своего тела. Но он чувствовал беспокойство, поэтому ещё несколько раз побрызгал на себя духами.

Делая прическу и макияж, Суха не мог избавиться от нервозности. Неужели репортер Пак действительно почувствовал мои феромоны? Тогда он бы сразу понял, что он омега, но почему он ничего больше не сказал? Тревога, которая однажды открыла свои двери, снова укусила его за хвост.

Даже перед тем, как переодеться, Суха попросил спрей. Баллончик был заполнен только наполовину.

Когда он встал перед камерой, фотограф, манипулирующий настройками камеры, нахмурился.

— Нет, господи. Что это за запах? Сколько ты на прыскался? Ты ничего не пролил?

—...Ах, я сегодня надушился, чтобы повидаться с тобой, ха-ха. Я не переборщил ?

—Это не просто перебор. Это полный пиздец!

Несмотря на замечание Рины о том, кто так по-деревенски пользуется духами, Суха попытался улыбнуться, как будто ничего не случилось. Хотя количество “представителей” имеющих вторичный пол невелико, например фотограф была альфой, которая отвечаоа за сегодняшнюю фотосессию Сухи.

К счастью, она был знакома с Сухой...

Спрей и духи, казалось, добросовестно выполнили свою работу, не обнаружив никаких упоминаний о феромонах.
Все, мне нужно было закончить текущую съемку.

Съемки продолжались, несмотря на сложные чувства. Рина - моя близкая знакомая, хоть и снимала на расстоянии, но Суха не мог сосредоточиться, потому что его беспокоили феромоны. Казалось, что феромоны выделялись при каждом его движении. В результате он позировал пассивно, Рина просила его сосредоточиться.

Как только эти долгие съемки закончились, Суха собрался сразу же отправиться в больницу к Чжэвону. Сначала он собирался сделать несколько инъекций, подавляющих действие феромонов, а затем отменить все запланированные на эту неделю мероприятия, даже если ему придется заплатить неустойку. А Пильгю проверит местонахождение репортера Пака и отправится на парковку, как только тот туда прибудет. Пока Суха планировал, Рина, которая передала камеру сотрудникам, подошла и задала вопрос.

— Это еще длится?

— А? Что ты имеешь в виду?

Как будто это тоже был вопрос, Суха все еще не понимал, о чем она говорит, несмотря на блеск в его глазах. Затем Рина, оглядевшись, подошла к Сухе и прошептала ему на ухо.

—Милый, ты весь день пахнешь феромонами!

—Что...?

—На самом деле, он не была уверена из-за запаха спрея и духов. Между тем, твой феромон пахнет так отвратительно, что ему приходится притворяться, что ничего не чувствую.

—Э-э-э...

— Хахаха, посмотри на свое выражение лица. Ты этого не знали, не так ли?

Он подумал, что впадает в анабиоз.

Конечно, он использовала спрей с феромонами и другие духи, но как феромоны просачивались?

Неужели от него так плохо пахнет?

Рина продолжала болтать, не зная, что чувствует Суха.

— Из-за феромонов ли ты сегодня использовал такое большое количеством духов? Удивлено, что кто-то, у кого изначально не было феромонов, сегодня так пахнет?

Суха был удивлен, услышав, что запах его феромонов был неожиданным, поэтому он прервала Рину на полуслове и спросил:

— Что не так с запахом моих феромонов?

— Хорошо.... Честно говоря, когда думаешь о своем образе, это немного неожиданно, не так ли? Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Я думала, что будет пахнуть немного интенсивнее. Как запах человек, которого только что зарезали Ты ведь понимаешь, о чем я, верно?

Рина широко улыбнулась и ударила его по плечу. Однако Суха не смог рассмеяться и молча сглотнул, ожидая, когда Рина продолжит говорить.

— Но пахнет цветами. Тебе это не подходит!

—..Это?

Слова, слетевшие с губ Рины, были совсем не такими, каких ожидал Суха. Рина, который казалась игривой и хихикала, похлопала его по спине, как бы подбадривая.

— Не волнуйся слишком сильно. Не думаю, что сегодня кто-то еще почует за твой феромон. Мне не нравится запах чужих феромонов. Поэтому весь персонал, работающий здесь, беты, так что они, вероятно, не в поймут

—Ох...

— Что это? Я как, Ууухххх. Скажи мне, ведь я почувствовала запах твоих феромонов? Не волнуйся, я не заинтересована в тебе.

Рина улыбнулась и несколько раз похлопала по плечу. Хорошо известно, что Рина очень близка с Сухой и что он называет его неловким словом “милый”, но это не значит, что между ними что-то большее, чем дружба. Прежде всего, Рину интересовали только такие женщины-альфы, как и он, и в особенности среди них его очень интересовала сестра Сухи, известная как Доминантная Альфа - Чон Юха. В шутку она говорила, что станет невесткой группы "Чонха", но Чон Юха была в таком положении, что это его сильно мучало. Это значит, что Рина интересуется Юхой, сестрой Сухи, но совсем не интересуется Сухой.

— В любом случае, если придет Рут, то какое-то время нужно будет прекратить источать феромоны, или у тебя совсем не останется сил.

Посмеявшись и похлопав Суха по спине, сотрудники позвали Рину и ушли, снова и снова здороваясь с нем. А Суха, стоявший на месте, как вкопанный, задумался над словами Рины.

— Аромат цветов...?

Суха, охваченный странным чувством дежавю, вскоре понял почему....

На следующее утро после проведенной вместе ночи с тем “ублюдком” он ведь почувствовал запах, как проснулся.

Запах, который чувствовал в ночном кошмаре некоторое время назад.

Сомнения, как тлеющие угли, переросли в уверенность.

— Пэк Гонджун!

Вот как это бывает. Запахи репортера Пака и Рины, которые они чувствовали вместе, были феромонами Пэк Гонджуна, а не Сухи.

Если нет, то мы не можем не поговорить о феромонах и не поднять тему омеги! Наконец, все загадки, казалось, сошлись воедино.

—Хахаха, сопляк...

Как ты посмел пометить меня феромонами?

(п.п. в омегаверсе еще называется - феромонный душ)

С его губ сорвался смех. Это был смех не радости, а безумия. Неудивительно, что он слишком долго не появлялся. Он не мог молчать и ничего не предпринимать из-за своей сумасшедшей натуры. Суха сел в машину к Пильгю, чтобы немедленно убить Пэк Гонджуна.

— Ну что? Суха....

Его босс, казалось, немного нервничал, не так, как раньше.

—Я слышал, что вы друг, который пришел навестить моего брата...

Незнакомое отношение объяснялось присутствием рядом с ним человека. —Здравствуйте, господин Суха

Вид у него было болезненное лицо. тихий голос.

—Снова ты!

Это был Пэк Гонджун.

* * *

— Ты что, ублюдок, меня пометил? Ты же знаешь, что это преступление, да?

Как только Суха сел в машину Гонджуна, он сорвал свою “маску” и яростно набросился на него. Запах феромонов Сухи вынудил его вступить в этот спор прямо в машине, ведь репортер Пак все еще поджидал его у съемочной площадки. Гонджун выглядел невозмутимым, в отличие от разъяренного Сухи, который был готов придушить его на месте, если бы он не ответил.

— Я знаю.

— Знаешь? Знаешь и все равно пометил феромоном? Ты просто...

Его спокойное признание лишь подлило масла в огонь. Пометить кого-то феромоном без его согласия – это действительно преступление. Но у этого бесстыдного человека, похоже, совсем нет стыда... На этот раз он так просто это не оставит.

Суха не собирался этого делать. Однако Гонджун заговорил первым, прежде чем она успела что-либо предпринять.

— Если быть точным... Я не пометил тебя феромоном, а “омыл” тебя ими.

— Что?

— Твои феромоны стали более насыщенными из-за периода течки. Если это обычный феромон, то запах омеги в течке привлекает альфу, верно? Поэтому у меня не было другого выбора, кроме как "омыть" тебя своими феромонами, чтобы другие альфы не сцепились за тебя.

Феромонная метка и феромонный душ – понятия схожие, но на деле совершенно разные. Метка – это способ смешать свои феромоны с чужими, чтобы заявить другим о наличии партнера. Феромонный душ же – это способ полностью покрыть чужие феромоны своими... Суха знал об этом, но не стал бы так поступать. Сам Суха, будучи нечувствительным к феромонам, никак не мог правильно различить такие нюансы.

— Где ты взял такое? За все это время никто не почувствовал запаха моих феромонов, так к чему ты клонишь своей нелепой ложью?

— Почему бы и нет. Я был первым.

Гонджун медленно рассмеялся в ответ на возражение Сухи.

— Поскольку я лишь учуял твой феромон, я знал, что ты сверх доминантный омега.

— Это потому, что ты сверх доминантный альфа.

— Неважно, в течке ты или нет. Рецессивный, доминантный или сверх доминантный – когда ты выделяешь феромоны, чтобы привлечь альфу, разве это не кажется тебе извращением? Я покрыл тебя своим феромоном, так что никто, должно быть, не подумал, что этот альфа, который ничего не может сделать правильно, был где-то там ...

— Ха! Ты хочешь, чтобы я поверил в эту чушь? Это совсем не так...

— Господин Суха.

Гонджун встретился взглядом с хмурым Сухой.

— Если бы я был маленьким ребенком, у которого, как вы говорите, не было моральных устоев, я бы рассказал все еще в тот день, когда столкнулся с господином Чон Сухой.

Как долго он терпел желание ударить его и укусить за шею. После слов Гонджуна, похожих на вздох, на лице Суха отразилось смятение.

— Нравится тебе это или нет, но ты со мной провел ночь вместе. Факт остается фактом. Мой феромон вызвал у тебя течку. Теперь, когда у тебя началась течка, ты будешь проходить через физические изменения, свойственные омеге. И тебе отчаянно понадобится моя помощь, чтобы справиться с этим.

Теперь, когда его угроза не сработала, он стал миротворцем Суха зловеще улыбнулся, приподняв уголки губ.

— Итак, поэтому ты собирался использовать это как предлог, чтобы сблизиться и пожениться?

— Ну, на самом деле, я хотел посмотреть, сработает ли это, но не думаю, что смогу это использовать, потому что это не работает.

— Это?

"Что ты за ребенок на самом деле?"

— Я буду продолжать стремиться соблазнить тебя.

Его лицо было очень свежим, и он легко отреагировал. Следующие слова прозвучали более отчетливо.

— Ты мне нравишься, Суха, но меня беспокоит, что я тебе не нравлюсь. Как я могу тебе понравиться?

Он даже положил лицо на руль и нежно говорил. Он точно также лгал, как на крыше больницы. Глаза, которые смотрели на Суху, были такими ясными и непорочными, что если бы другие увидели это, они бы пали духом. Однако это был способ для Сухи, который уже знал, что такое внутренняя тьма, не иметь ни единого сомнения.

*Вибрация.* В кармане Суха завибрировал его телефон.

Суха, взглянув на Гонджуна, достал мобильный телефон и проверил его. Это было сообщение от Пильгю, который просил поторопиться, потому что он остановил фургон на первом этаже, сказав, что опередил репортера Пака. Когда задира, который приставал, как пиявка, ушел, Суха попросил его закончить бессмысленный каламбур с Гонджуном.

— Здесь людно, и я снова чувствую запах феромонов. Что же мне делать? Просто вслушайтесь в этот звук. .И я тоже не буду сидеть на месте.

Стало очевидно: Суха рисковал сойти с ума, продолжая видеться с Гонджуном. Лучше было прервать всякое общение.

Суха попытался выйти из машины, но ноги подкосились, и он рухнул обратно на сиденье. Лишь крепкая хватка Гонджуна за плечо помогла ему подняться. Гонджун, оказавшись совсем близко, протянул руку и коснулся его правой щеки. Удивленный и обрадованный внезапным прикосновением, он радостно улыбнулся.

— Что у меня на лице? — спросил Суха.

— Не двигайся и убери руки, — резко бросил он.

Гонджун, вытиравший щеки, послушно опустил руки, услышав этот тон. Он подумал — "Приходится делать столько неприятных вещей". Нервно, с силой, с какой Суха выскочил из машины, он захлопнул дверцу.

— Возвращайся домой целым и невредимым.

Гонджун помахал рукой через опускающееся стекло, но Суха, проигнорировав его, направился к лифту на парковке.

* * *

Гонджун стоял неподвижно, пока Суха не вышел из машины и не покинул парковку. Через приоткрытое окно он услышал шум подъезжающего лифта. Суха, одетый в шапочку и маску, быстро оглядывался по сторонам, заходя в лифт.

— Это было бы слишком заметно и подозрительно. Почему ты этого не знал? — тихо усмехнулся Гонджун, наблюдая за ним. Глупый лис, которго все принимали за умного, казалось, убежал, думая, что не оставил следов.

— В таком случае тебе следовало бы быть умнее, — добавил он.

Гонджун уставился на пассажирское сиденье, где только что сидел Суха. Медленно провёл длинной ладонью по обивке и почувствовал сладкий, тёплый аромат, который ещё не успел улетучиться. Запахи — это всегда тема для размышлений. Беспечность — его слабое место.

В любом случае, глупый лис не понимает, что оставляет следы и что у него “на теле”, когда он злится.

Существует множество способов поймать его, но сначала нужно было заставить лиса залезть в ловушку добровольно.

Гонджун медленно поднял глаза. Из окна было видно лишь несколько припаркованных рядом машин. Он продолжал смотреть куда-то вперёд, сам не понимая, на машины ли, или просто в пустоту. Его взгляд был неподвижен, не моргая. Вскоре пристальный взгляд сменился на выражение потерянного интереса. Машина завелась и плавно уехала с тихой парковки.

На стоянке воцарилась абсолютная тишина.

Но тишину вскоре нарушил звук открывающейся двери автомобиля — легковушки, которая была припаркована в дальнем правом углу, в нескольких парковочных мест от места, где стояла машина Гонджуна.

Из машины вышел мужчина с дорогим зеркальным фотоаппаратом. Когда он осторожно приблизился к аварийной лестнице и открыл дверь. За ним появился другой мужчина, прятавшийся за дверью.

— Вы записали это? — спросил один из них.

Это был Репортер Пак.

— Да. Я испугался, думал, что меня поймали, потому что он всё время смотрел в мою сторону, прежде чем уйти. Но, наверное, я ошибся, — ответил он.

Это было то расстояние, которое большинство людей никогда бы не увидели. Когда он разговаривал с Сухой, он улыбался счастливо, словно лепесток цветка, готовый улететь на ветер.

И именно это жуткое чувство возникало, когда смотришь на компактный автомобиль, попавший в объектив зеркальной камеры. Это было просто совпадение, но у глупого стажёра не было другого выбора, кроме как затаить дыхание и напрячься.

Так или иначе, репортер Пак, попросивший стажёра подождать на парковке, наслаждался каждой фотографией, насвистывая неизвестную мелодию. Когда на экране появлялась фотография, которая могла стать решающей подсказкой, палец, нажимающий кнопку, останавливался, и его присвистывание прекратилось.

— Чон Суха... Я не ожидал, что такое повторится, — пробормотал он с похабной улыбкой

* * *

Пильгю вел машину, а Суха, сидевший скрестив руки на груди, был в отчаянии. Главный вопрос мучил его: как вычеркнуть Пэк Гонджуна из своей жизни? Эта мысль не давала покоя, вызывая лишь горечь. Как один неверный выбор мог так разрушить жизнь?

Машина ползла в пробке под низким, грозовым небом. Далекие раскаты грома, казалось, вторили его внутренним терзаниям.

Просто убрать? – мелькнула мысль. Гнев вспыхнул, но тут же погас. Слишком многое было на кону, чтобы устранять Пэк Гонджуна.

Как сказал Чжэвон, раскрывая правду, нужно быть готовым к последствиям. Если хоть малейшая деталь просочится, его репутация будет уничтожена. Его назовут бесстыдным обманщиком, и поток критики и насмешек обрушится на него. А репортер Пак, который с такой легкостью вынюхивал скандалы, узнав, что он Омега, наверняка устроит настоящий переполох.

К тому же, с таким идиотом, как Пэк, обычный разговор не поможет. Он либо разозлится, либо ударит, либо проигнорирует – никакой пользы. Кто бы мог подумать, что он пойдет на такую подлость ради "феромонного душа", не привлекая внимания? Но даже пойманный, он, вероятно, заявит, что действовал без моральных принципов, или продолжит соблазнять. Тогда слухи о романтических отношениях подхватят не только Пак, но и любой другой репортер.

— Подождите, а если пустить слух... — Суха замер.

— Что я уже с кем-то встречаюсь?

Внезапно пришло решение проблемы. Суха быстро достал телефон. Всего три-четыре часа, а уведомления уже сыпались. Он медленно пролистывал список: сообщения от незнакомцев, от знакомых, не сильно близких людей, и те, что намекали на что-то “большее”. Столько людей искали его, как будто он был их собачкой.

Их слишком много, – подумал он.

Нужно исключить тайные контакты. Найти кого-то, кто сможет увидеть и рассказать всем. Так новость распространится быстрее.

Его взгляд остановился на сообщении от актера, который когда-то проявлял к нему интерес. Актер спрашивал, придет ли он сегодня на вечеринку по случаю дня рождения. Суха очнулся. Вечеринка уже сегодня, в клубе, и она уже началась. Атмосфера вокруг него накалилась.

— Пильгю, разворачивай машину.
— Что? Здесь? Это же в другую сторону от дома.
Суха рассмеялся, увидев недоумевающего Пильгю.
— Я знаю, поэтому и говорю тебе менять направление.

Через несколько секунд Пильгю понял.
— Нет, ты же давно этого не делал, а теперь вдруг...
— Да, ничего не говори, просто разворачивайся.

В конце концов, Суха был пропитан феромонами Гонджуна. Даже если кто-то почувствует их в клубе, это будут феромоны Гонджуна, а не его собственные. Так никто не учует его истинный запах. К тому же, это развеет подозрения тех, кто смутно догадывался, что он альфа. Если он публично признается на вечеринке и пустит слух о романтических отношениях...

— Это же конец игры, верно? — Суха уверенно улыбнулся.

Угх

Вдалеке послышался раскат грома.

Он заметил странный взгляд Пильгю и тут же отвел глаза. Рот Пильгю медленно приоткрылся.

Снова раздался зловещий звук.

— Ходят слухи об отношениях, — сказал Пильгю.

— С кем? — спросил он.

— О Сухе и еще одним парнем из группы “Пэк”.

Гром прогремел, сверкнула молния, и вспыхнули огни.

Это была лишь вспышка молнии, но она казалась была зловещей.

***

Суха был просто ошарашен новостью о своих “романтических отношениях” с Пэк Гонджуном. Лучше бы он свихнулся.

Гром и молния словно возвестили о конце его жизни. Для него это был не просто спуск на дно, а целое падение в ад.

Прощай, жизнь. Что теперь делать? Извиниться перед людьми за обман? Провести пресс-конференцию? Написать извинения в соцсетях? Пятьдесят тысяч мыслей пронеслись в его голове.

Сменить имя и уехать за границу? Он не мог бы вернуться в Корею из-за стыда.

Суха представлял, в какую страну бежать после завершения своей короткой, но яркой карьеры.

— Что ты сказал? — переспросил он.

— Альфа-пара хорошо смотрится вместе. Это нравится фанатам, — ответил Пильгю.

Ситуация приняла неожиданный поворот. Слова Пильгю разозлили его. Что значит «альфа-пара»?

Суха схватил телефон и прочитал статью.

[Эксклюзивный материал] Альфа-пара — Чон Суха — теперь сверхдоминатный альфа? Был застукан на тайном свидании с младшим сыном группы «Пэксе».]

Что-то было не так. Он пролистывал фотографии. На них были изображены Гонджун и его окружение за последние несколько дней.

В статье говорилось, что они познакомились, притворившись близкими знакомыми, так как оба были доминантными альфами. Хотя Гонджун его преследовал, но на фотографиях почему-то они выглядели как пара, которая наслаждается свиданиями. А на некоторых фото Суха уходил, чем-то угрожая.

Суха не мог поверить своим глазам. На одной из фотографий он садился в машину Гонджуна. Когда это было? Он же проверил, нет ли рядом людей! Он ходил допрашивать Гонджуна о нанесении феромонов. Но в статье говорилось, что Суха время от времени навещал своего возлюбленного, и как доказательство было то злополучное фото с машиной.

— Блять... — выругался он.

На другой фотографии Гонджун тянул себя за щеку, прежде чем Суха вышел из машины. Они посмотрели друг другу в глаза, а затем расстались. А на третьей фотографии их лица были переплетены, словно они целовались.

<<<<<Читать назад _________________________________________ Читать далее>>>>>

(глава манхвы 44-46)

Все страдания происходят от глубоких размышлений. Жизнь и так коротка. Если бы вы жили, не задумываясь, вы могли бы быть счастливы, но из—за того, что вы продолжаете заниматься тем, что называется “размышлением”, вы в конечном итоге впадаете в депрессию и становитесь мрачнее как личность.

Даже если в глубоком размышлении нет ничего особенно полезного, почему мы упорно продолжаем это делать?

Но, как бы это ни расстраивало, ничего не поделаешь. Человек, столкнувшийся с серьезной проблемой, в конце концов инстинктивно начинает размышлять. Даже умный человек, прежде чем осознает это, превращается в дурака с лопатой в руках. Джухван не был исключением.

Первая встреча.

Когда мне начал нравиться Ли Шихён?

Как и подобает человеку, у которого нет опыта серьезных знакомств, Джухван начал вспоминать весь аудиовизуальный контент, который он использовал в качестве информации. Он думал о главных героях, которые влюблялись с первого взгляда, часами стояли под дождем, сжимали свои трепещущие сердца и, в конце концов, рисковали жизнью, но он просто не мог понять, что происходит. Такая чистая, страстная, трепещущая любовь, казалось, совсем не подходила ему. Потому что чувства Джухвана, проще говоря, были скорее “справедливыми”.

Просто в какой-то момент все, что говорил Ли Шихён, стало звучать мелочно, как нытье маленького сварливого зверька.

Просто в какой—то момент хорошие новости о Ли Шихёне начали радовать его, как если бы они были его собственными.

Просто... в какой—то момент, когда кто-то, казалось, пытался унизить Ли Шихёна, ему захотелось избить его… Ну, не совсем (потому что это было бы нападением), но, по крайней мере, настолько, чтобы засунуть руки в карманы и высунуть их наружу.

Это был именно тот уровень эмоций, и все же он понятия не имел, когда именно это началось.

Вторая лопата.

— Почему, блять какого, он мне вообще начал нравиться?.. Было ли это из-за его лица? Или из-за того, что он доставлял удовольствие в сексе? Из-за денег?

Как только он начал задумываться об этом, причины стали появляться бесконечно. Честно говоря, даже если бы Джухван снял свои розовые очки и пригласил самую объективную судейскую коллегию в Корее, они бы все равно аплодировали и одобрительно кивали. По правде говоря, Ли Шихён был именно тем типом людей, по которым люди сходят с ума в наши дни: молодой и богатый, высокий и привлекательный, и красивый - и большой… Каждый раз, когда эта мысль продолжалась, Джухван потирал уголки губ ладонью.

В любом случае, у него не было абсолютно никаких причин не любить его. Просто все причины были настолько незначительными, что он не мог произнести ни одну из них вслух без стыда. Но даже когда он изо всех сил пытался придумать что-то более существенное, на ум ничего не приходило. Просто все, что делал Ли Шихён, казалось ему милым, и иногда он был безумно сексуален до такой степени, что сводил его с ума - и это было приятно.

Но мог ли он на самом деле осмелиться назвать это любовью? Не обманывал ли он себя? Это все равно что любоваться шедевром в Лувре — да, ты восхищаешься им, возможно, даже испытываешь желание, но это не значит, что ты хочешь все бросить и забрать его с собой домой.

Как раз в тот момент, когда он собирался быстро все отрицать, он кое-что понял: в какой—то момент, когда он думал о Шихёне, его первые мысли больше не были грязными - они были о чем-то другом.

...Он поранился? У него есть синяки где-нибудь?

Джухван вздохнул. Раньше он удивлялся, как люди, которые выращивают растения, могут распознавать потребности того, что даже не может выразить себя, — регулировать влажность, воздух, освещение и все такое. Но теперь он полностью понял. Так вот в чем дело. Они были просто любознательны. Вот почему они, естественно, тратили время и заботу на наблюдение за своими растениями, и именно так они смогли почувствовать, чего хотят растения.

Джухван снова вздохнул. Прошло всего несколько часов, а Ким Джинён из отдела планирования уже возвращался к своему рабочему месту, выглядя посвежевшим.

В последнее время он на удивление эффективен. Честно говоря, сейчас все идет гладко, даже без вмешательства руководителя группы. К отчетам помощников менеджера добавить нечего. Помощник менеджера Лим Юнхи даже обучает свою замену в разгар всего этого.

Похоже, ему нужно взять себя в руки. Видя, как усердно работают его подчиненные, Джухван почувствовал, что на него ложится ответственность лидера, и попытался сосредоточиться на своей работе.

Пытался - это ключевое слово.

...Уже почти обеденное время. Было бы странно спросить, что он ест?

Но безуспешно — он просто не мог сосредоточиться. Его мысли продолжали возвращаться к Ли Шихёну. Они расстались сегодня утром в отеле, но… он нормально добрался до работы? Он вообще сейчас в офисе? Если да, то что он делает? Собирается ли он сегодня обедать? Как ни странно, Джухвану все было интересно. Он наконец-то понял, почему люди, которые влюбились по уши, пишут глупые сообщения типа “Чем занимаешься? лол”, а потом их бросают. Это потому, что, в буквальном смысле, это были единственные слова, которые приходили на ум. Теперь он чувствовал себя психопатом, когда однажды сказал другу: "Если тебе кто—то нравится, не забрасывай его глупыми комментариями, а просто поговори по-настоящему, идиот".

Но, несмотря на все это, Джухван все еще не мог заставить себя написать Шихёну. Не будет ли это слишком очевидно? Не настало ли сейчас неподходящее время? Не слишком ли это личное для сексуального партнера? Эти вопросы навязчиво крутились у него в голове, своего рода самоцензура, с которой он никогда раньше не сталкивался.

Затем, почти в свое оправдание, он мысленно возразил:

— Даже если мы просто партнеры по сексу, это не преступление - интересоваться, что он ест, верно? Я кореец — у нас есть десятки идиом о рисе.

Тот факт, что он в итоге использовал корейскую культуру питания для оправдания простой регистрации за обедом, вызвал у него сухой смешок. Не то чтобы они с Шихёном никогда раньше не переписывались, но сейчас он даже не мог вспомнить, какие мысли были у него во время тех предыдущих разговоров.

— Господин Со, извините, могу я задать вам еще один вопрос?

Как раз в тот момент, когда Джухван собирался просмотреть историю своих старых сообщений с Ли Шихёном, рядом с ним раздался голос Ким Джинён а. Подождите, разве он уже не вернулся к своему столу? Вздрогнув, как ребенок, застигнутый врасплох, Джухван вскинул голову и выглянул из-за перегородки.

— Я просматривал черновик, чтобы внести кое-какие правки, но мне стало любопытно. Разве чувство, на которое нет веской причины, не кажется поверхностным?

И затем, то ли по стечению обстоятельств, то ли по воле судьбы, он случайно услышал, как он это было сказано. Прозвучало так, как будто продолжение их предыдущего разговора о рекламном ролике, но знаете ли, что, когда кто-то погружен в свои мысли, кажется, что все, что он слышит, каким-то образом касается его самого? Именно так все и было. Как ни странно, он почувствовал, что Ким Джинён говорит от его имени, и эта мысль что-то всколыхнула в нем.

— Джинён. Эмоции без веской причины еще страшнее. Ты даже не можешь их исправить.

— Ого, это правда. Все начиналось так легко, но разрушило мою жизнь. Как тебе новый слоган?

—... Давайте немного подправим ег о формулировку.

Слушая их тихую болтовню, Джухван пробормотал что-то себе под нос:

—...Моя жизнь действительно обречена.

***

— Ты все равно регулярно с ним встречаешься. Почему бы просто не соблазнить его?

Но реакция Мин Джуёна на то, что жизнь Джухвана рушится в реальном времени, была предельно простой.

—...Я просто лживый ублюдок, который валяет дурака, когда у меня “уже” есть партнер.

— Не преувеличивай, псих. Актер вроде я, но почему играешь ты, а не я?

Он ответил, сбитый с толку, а затем попросил его прекратить это. И на самом деле, он не был неправ. Именно таким он был для Ли Шихёна прямо сейчас.

Несмотря на то, что у Джухвана не было опыта общения с “сексуальными партнерами”, он все понял. Отсутствие опыта не означает, что вы не знаете людей. Будь то сексуальный партнер или клиент, они все равно остаются людьми, а люди, как правило, реагируют одинаково.

— Джуён. Допустим, какой—нибудь парень, с которым ты случайно встретился, потому что он показался тебе легкодоступным, вдруг говорит тебе, что на самом деле он не такой и что ты ему нравишься. Ты бы ему поверил? Нет, по-другому тебе было бы приятно от этого?

На прямой вопрос Мин Джуён ответил категорично.

— Конечно же, нет. Я бы подумал: Какого хуя? Нам было весело, а теперь этот парень ставит меня в неловкое положение. Мне было бы интересно, не считает ли он меня легкой добычей. Честно говоря, это было бы оскорбительно.

Даже у такого искушенного в жизни человека, как Мин Джуён, был четкий ответ, и это заставило рассудок Джухвана помрачнеть.

Да... в этом есть смысл. В конце концов, единственная причина, по которой Ли Шихён начал обращать внимание на Со Джухвана, в первую очередь, была из-за этого проклятого неряшливого образа ловеласа. Если бы какой—нибудь парень, с которым ты просто занимался легким, незамысловатым сексом, вдруг сказал: вообще-то, я был девственником, так что теперь ты за меня отвечаешь, - разве это не было бы ужасно? Особенно если этому парню за тридцать?

А если серьезно, то было унизительно признавать, что в свои тридцать с небольшим он был девственником. Быть чьим-то “первым” приятно только в том случае, если ты еще молод. В его возрасте это звучало бы так, будто с ним что—то не так - как будто он был бракованным товаром, который так и не был продан. Признаться в этом Ли Шихёну было бы, по сути, то же самое.

Так что, возможно, лучше было продолжать в том же духе — притворяться, что он спокойный, сдержанный парень, который всегда держал себя в руках.

— Может, мне просто сказать, что я расстался со своим партнером?

Затем он понял, что начинает нервничать, пытаясь понравиться кому—то, кто, казалось, даже не проявлял к нему интереса. Ненависть к самому себе обрушилась на него с новой силой. Если подумать, Ли Шихён, казалось, даже не поинтересовался, Со Джухван жив или мертв... или поел ли он.

— Сука, я действительно в одиночку прохожу через все это дерьмо.

— Ах...

Джухван осушил банку пива, стоявшую на кофейном столике, как будто это был яд. И все же темнота, застилавшая его зрение, не рассеялась. Пока он сидел, ошеломленный и застывший, Мин Джуён расхохотался, очевидно, находя все это забавным, а затем, наконец, заговорил.

— Но ты же знаешь...… все это могло быть просто небольшим недоразумением.

— ...Что?

— Ты ведь мазохист, верно? И ты сказал, что склонен к покорности?

Это был... не я. Но даже это, так или иначе, это было частью грехов Со Джухвана. Чувствуя легкий стыд, он нерешительно кивнул. Мин Джуён, который отказался от пива в пользу газированной воды, потому что у него завтра должны были быть съемки, ухмыльнулся.

— Тогда очень легко запутаться.

— …

— БДСМ - это что-то вроде этого. Даже интрижка на одну ночь может в первый раз вскружить тебе голову. Только позже ты понимаешь, что на самом деле дело было не в особых чувствах или каком-то глубоком опыте. Я думаю, ты просто что-то путаешь, потому что играешь в первый раз.”

Его голос эхом разнесся по квартире со странной, циничной ноткой. Он медленно моргнул, уставившись в пространство. Честно говоря, чем больше он думал об этом, тем больше смысла приобретали его слова.

Каждый раз, когда они занимались сексом, поведение Шихёна каждый раз менялось, так как будто он вставал с ног на голову. Обычно отчужденный, колючий парень полностью преображался — послушно выполнял все, что ему говорил Джухван, временами ведя себя так, будто Джухван был для него кем-то невероятно важным.

Даже несмотря на то, что Джуён не имел в виду ничего такого, и даже несмотря на то, что он знал, что все это не реально, а просто его иллюзия, Джухван, как идиот, все равно хотел этого.

Хотел, чтобы, даже если это было просто ошибкой, Ли Шихён тоже влюбился в него.

***

Из-за того, что он сосредоточился на работе на курорте, накопилось больше работы, чем он ожидал. Он был так занят почти неделю, что едва мог перевести дух. И все же, чем больше времени проходило, тем чаще он ловил себя на том, что задается вопросом — а что сейчас делает Ли Шихён? Как он себя чувствует? Неужели ему даже немного не было любопытно, чем может заниматься Со Джухван?

Однако, по иронии судьбы, частота их “контактов” резко сократилась. Осознание собственных чувств поразило его как молния — ошеломило и дезориентировало. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя.

Но даже если так... Неужели Шихён действительно может вообще не протянуть руку помощи?

Эта мысль заставила его стиснуть зубы — только для того, чтобы снова впасть в отчаяние. Сосредоточенность на том, кто с кем общается первым и как часто — то, о чем он раньше никогда не заботился, — теперь казалась ему всепоглощающей. Вот и все для поддержания спокойного, собранного образа. Всегда ли я был таким мелочным? Таким жалким? Нет… Я не был таким. Не так ли?

— Господин Со, правда, спасибо вам за всю вашу усердную работу. Конечно, это только начало, но… сегодня мы заключили контракт на проведение рекламной кампании, верно?

Вырванный из своего любовного оцепенения неожиданным комментарием, Джухван поднял голову. Два помощника менеджера и один младший сотрудник смотрели на него необычно яркими, выжидающими глазами.

Верно. У них был редкий обед вместе с командой. Запоздало осознав это, он слегка улыбнулся и кивнул.

— Конечно, контракт был успешно подписан. Исполнительный директор весь день улыбался по этому поводу. В любом случае, пока я был в командировке, вы все усердно трудились. Давайте, заказывайте что-нибудь дорогое; берите все, что вам нравится. Жаль, что мы не можем выпить чего-нибудь вкусненького за ланчем. Но поскольку у нас еще много незаконченных дел, давайте договоримся о совместном ужине, как только все немного уляжется.

— Договорились!

Несмотря на то, что каждые две секунды его настроение менялось от рая к аду, Джухван не мог позволить своей команде увидеть это. Он тепло улыбнулся, как человек, у которого в жизни происходят только хорошие вещи, и подвинул к ним блюда. В этот момент завибрировал его телефон.

Наверное, еще один рекламодатель, - подумал он.

Сначала Джухван проверил сообщение, не задумываясь. В конце концов, рекламодатели обычно предпочитают общаться в обеденное и после рабочего времени. Если бы он расстраивался из-за каждого пустякового сообщения, он бы не дожил до конца рабочего дня. Но когда он случайно взглянул на экран своего телефона, то замер.

[Сука.](п.п. мысли Джухвана)

Что, черт возьми, все это значит? На мгновение он почти забыл, как дышать. Забыл о том, что нужно сохранять самообладание. Не задумываясь, Джухван поднял руку, чтобы ответить Ли Шихёну. Но, несмотря на то, что он написал сообщение быстро, как молния, он не смог заставить себя отправить его. Ему нужно было время, чтобы передумать.

Джухван прочитал сообщение, которое он напечатал еще раз.

........Да, Шихён, тебе было интересно, что я ем? Ха-ха.

Вау, это действительно плохо. Почему я смеюсь про себя над тем, что даже не смешно? Дай-ка я попробую еще раз.

.......Э-э-э, ты ешь?

Такое чувство, что я слишком стараюсь вести себя хладнокровно. Снова.

......Съешь что-нибудь^^

Это звучит как-то неловко. Ещё раз. Еще немного подумав, Джухван, наконец, ответил. Конечно, после тщательного обдумывания сообщение, которое он подтвердил, не было чем—то особенным - точно так же, как и то, что победителем конкурса на название "Музыкальный фестиваль в Пусане" стал "Музыкальный фестиваль в Пусане".

Несмотря на то, что он отправил такой банальный ответ, Джухван с нетерпением ждал ответа, его глаза были полны ожидания.

Вскоре его телефон снова завибрировал.

Человек, который обычно связывался со мной каждый раз, когда ел, внезапно замолчал.

После обмена сообщениями с Ли Шихёном Джухван почувствовал себя немного смущенным. Он отправил ответ в приподнятом настроении, но внезапно его сообщение было проигнорировано. Хотя он знал, что Ли Шихён часто игнорирует сообщения, это все равно беспокоило его. Что пошло не так? Должен ли он был добавить смайлик?

В этот момент Ким Джинён, сидевший рядом с ним, спросил:

— Это твоя вторая половинка?

Джухван чуть было не сказал “Я бы хотел”, но вместо этого выдавил улыбку и сказал:

— Моя вторая половинка? Нет, это было просто сообщение, на которое мне нужно было ответить. А теперь давайте поедим.

Как только он собрался сменить тему, взгляд Ким Джинён, казалось, пронзил его насквозь. Внезапно на него нахлынули воспоминания о похожем разговоре с Ким Джинён.

— Ты думал, я только что писал смс своему возлюбленному?

— Ну, разве это не так, как мне показалось?

— Это было просто рабочее сообщение, о чем ты говоришь?

— Это странно.

Что он тогда сказал? Джухван ломал голову. Вероятно, это было что-то вроде: "Ну, если бы мы захотели, то могли бы встречаться. Она симпатичная". Но сейчас, просто отсутствие ответа от Ли Шихёна расстраивало его. Могли ли перемены быть настолько драматичными? Если так и должно было случиться, Ли Шихён должен был предупредить его. Говорят, что невозможно предугадать чьи-то чувства, но это было уже слишком.

Поскольку Джухван был погружен в свои мысли и не отвечал, Лим Юнхи, помощник менеджера, вмешалась, по-видимому, неправильно поняв ситуацию.

— Что это за вопрос, Джинён? Господин Со не переписывается со своей второй половинкой на работе. Он очень строго разделяет работу и личную жизнь. На самом деле, до сих пор никто никогда не видел его возлюбленную...

Однако реальная проблема, возможно, заключалась в том, что по мере того, как Джухван становился старше и проработал в компании больше лет, его зрение начало ухудшаться, что побудило его увеличить размер шрифта на своем телефоне для удобства чтения.

Ким Джинён , у которого было более молодое и острое зрение, наклонил голову, что-то заметив.

— Но сейчас не рабочее время, а обеденный перерыв... И разве это не сообщение от твоей "принцессы"? О, я не читал сообщение или что-то в этом роде. Просто сохраненное имя так бросалось в глаза.

— …

— …

Это прозвище, основанное на ранге и иерархии, по словам Ким Джинён, было для него как бельмо на глазу. Блять. Джухван и представить себе не мог, что такое обычное, личное прозвище будет обнародовано так публично, и теперь он был слишком ошеломлен, чтобы ответить.

Даже Лим Юнхи, которая узнала кое-что конфиденциальное о своем начальнике, предпочла промолчать, а не сказать Ким Джинён, что было бы невежливо копаться в чьем-то телефоне и открыто упоминать об этом.

Только Пак Йосеп, который совершенно не разбирался в ситуации, сделал громкое замечание:

— Принцесса, да? Как романтично!

В этот момент подошел официант с дополнительными блюдами, которые они заказали, и разговор был прерван.

— Вот дополнительные тарелки. Минуточку!

— Да, пожалуйста, поставьте их сюда!

Когда Пак Йосеп сосредоточился на еде, шум оживленного ресторана отошел на задний план, и только за столиком Джухвана воцарилась тишина. Ким Джинён , возможно, почувствовав напряжение, невинно переспросил:

— Хм... я что-то не так понял? Это действительно была Принцесса?

Звуки подачи гарниров на стол продолжались, но когда вновь отчетливо прозвучало старомодное название, Джухван почувствовал, что теряет терпение. Прежде чем он успел среагировать, официант машинально ответил.

— Да! Ты звал, принцесса?

Что теперь?

—...Ох, простите. Я только начал здесь работать...

Пожалуйста, перестаньте уже называть меня "Принцесса". Джухван проглотил свои слова и заставил себя улыбнуться ошеломленному официанту, который, казалось, был новичком в этой работе.

— О, не беспокойтесь. Все в порядке. Я все приготовлю, так что, пожалуйста, продолжайте.

Он принялся накрывать на стол, но не потому, что хотел этого, а чтобы как можно быстрее перевести разговор в другое русло, хотя, похоже, это не слишком помогло.

Ким Джинён, все еще пристально смотревшая на Чжухана, снова нарушила молчание.

— Итак, Господин Со, это действительно Принцесса или Ваще Высочетсво?

Джухван не мог понять, почему Ким Джинён так заинтересовался чьим-то ником. Какая разница, было ли сохраненное имя Принцесса или Ваще Высочетсво? Если это различие так важно, то обсуждать детали должна команда копирайтеров, а не проектировщики.

Джухван, который обычно просто смеялся над тем, что делали клиенты, почувствовал, что выходит из себя. Наконец, в отчаянии, он протянул руку и обнял Ким Джинён а за плечи, намереваясь задушить источник его нынешнего затруднительного положения.

Телефон, небрежно положенный на стол, завибрировал. Вскоре на экране отчетливо проступили знакомые слова.

*Принцесса*

Серьезно? Что это за день такой? Почему у меня такое чувство, что вся вселенная сговорилась постоянно напоминать мне об этой чертовой "принцессе"…

— А?

Раздосадованный, Джухван быстро стряхнул с себя досаду и схватил свой телефон быстрее молнии. Он удивленно моргнул и снова посмотрел на экран.

*Принцесса* (звонок)

Не может быть, это реально.

Моя принцесса звонит первой? Я думал, он игнорировал меня сегодня, а теперь это? Что происходит?

Сначала это было просто шутливое прозвище для поддразнивания, а позже оно стало употребляться с любовью. Каждый раз, когда он его видел, это казалось ему милым, и он оставил все как есть. Но теперь, увидев это на экране, он мог думать только о том, как бы побыстрее ответить на звонок. Джухван вскочил со своего места.

— Я отвечу на этот звонок, вы, ребята, сначала поешьте.

— Господин Со...

— О, ребята, вы можете заканчивать. Я не голоден.

Прежде чем кто-либо успел ответить, Джухван быстро схватил трубку и поспешно направился к выходу, опасаясь, что разговор может закончиться раньше, чем он успеет снять трубку. За столом воцарилась тишина.

— О, принцесса, вы были заняты сегодня? Я хотел спросить… ты не ответил раньше, и я подумала, что ты очень занят.”

Голос Джухвана, который был едва слышен, когда он вставал из-за стола, повис в воздухе. Остальные, уловив все нотки в его дразнящем тоне, удивленно моргнули. Но только Лим Юнхи, помощник менеджера, была по-настоящему шокирована, в то время как остальные никак не отреагировали. Один из тех, кто никак не отреагировал, Пак Йосеп, вскоре заговорил.

— Ну, это не Ваше Высочество, это просто Принцесса. Юнхи, Джинён, давайте, ешьте. Мясо было приготовлено идеально, вкусное и нежное. Возможность съесть что-то настолько вкусное - это как благословение свыше.

— Больше похоже на благословение с фирменной карточки. В любом случае, мы можем прекратить эти дурацкие разговоры о "принцессах" и прочем? Джинён, пожалуйста, просто ешь, - вздохнула Юнхи, слегка пожурив ее, прежде чем потянуться за едой.

— Мм, но вы знаете, госпожа Лим, Господин Со и его партнер уже довольно давно вместе, верно?

Услышав слова Джинён, Юнхи, которая до этого подцепляла палочками для еды гарнир, подняла голову.

— Возможно? Они встречались еще в юности и даже упоминали о свадьбе, так что...

— Но, глядя на то, как они общаются, кажется, что они все еще находятся на ранней стадии своих отношений. Так вы строите долгосрочные отношения?

Услышав это замечание, Юнхи слегка вздрогнула.

— Верно? Со временем отношения обычно становятся более устоявшимися и комфортными, но, похоже, они все еще находятся на стадии медового месяца.

Воодушевленная ответом Юнхи, Джинён, казалось, заинтересовалась еще больше.

— Мне действительно интересно узнать о партнере Господина Со сейчас. Ты ведь никогда с ними не встречалась, не так ли?

Юнхи тут же покачала головой.

— Разве я не говорила вам раньше? Никто больше не видел партнера Господина Со. Я почти забыл, что у него есть отношения.… Честно говоря, сегодня я был шокирован. Мне было интересно, как он до сих пор держал это в секрете.

Она думала, что длительные отношения Господина Со означают, что они похожи на старую супружескую пару, потерявшую интерес, или, может быть, они просто равнодушны друг к другу. Но это был неожиданный поворот. Как только Лим Юнхи покачала головой, Джинён пожала плечами.

— Нет, дело не в этом. Когда мы ездили на Чеджу, Господин Со всегда поддерживал с ними контакт.

В чем дело? Господин Со всегда был на связи во время деловой поездки на Чеджу? Лим Юнхи не могла в это поверить. Независимо от того, сколько она думала об этом, это не соответствовало ее представлению о Со Джухване. Он был серьезен, когда дело касалось работы, несмотря на то, что временами бывал немного игривым и остроумным. Он мог легко делегировать раздражающие задачи, но всегда подавал пример и работал усерднее, чем кто-либо другой.

— Я тоже был в командировке с менеджером, и он работал только все это время. Может быть, ты ошибаешься, Джинён?

Но как только она спросила, Джинён рассмеялся, как бы говоря: О чем ты говоришь?

— Хе-хе, как я мог ошибиться? Ты только что это видел. Когда Господин Со разговаривает со своим партнером, выражение их лиц совершенно другое.

— Правда.

Лим Юнхи пробормотала что-то себе под нос, неосознанно глядя на выход, куда ушел Джухван. За прозрачной стеклянной дверью Джухван лучезарно улыбался. Юнхи, которая привыкла к его обычному веселому выражению лица, полному смеха и шуток, подумала, что сейчас его улыбка выглядит по-другому. Было что-то... не так.

Юнхи покачала головой и отправила в рот гарнир, который взяла с тарелки. Прожевав и проглотив, она повернулась к Джинён и сказала:

— Ну, это личная жизнь Господина Со, так что давайте оставим все как есть. Как насчет того, чтобы сейчас перекусить? Если ты действительно хочешь поговорить, мы можем обсудить проект, который ты дал ранее, Джинён...

Как только была затронута тема работы, молодой сотрудник быстро высказал свое мнение.

— Госпожа Лим, я бы предпочел услышать об этом после обеда. Мне кажется, что это будет просто давить на меня.

— Звучит заманчиво, давайте поедим.

Верно. Так и должно быть. Почему ее должна волновать личная жизнь ее начальника? Даже если кто-то другой счастлив в отношениях, это только причиняет ему дискомфорт и никоим образом не приносит пользы.

— Ладно, забудем об этом. Давайте просто наслаждаться едой…

— Какая я тебе, блять, принцесса?

Пока остальная часть группы ела, думая о Со Джухване как о величайшем романтике, Джухвана отчитывал человек, в которого он был влюблен.

— Что это за хуйня, а? После стольких лет общения.

Но, честно говоря, несмотря на то, что его обругал кто-то моложе него, это его совсем не беспокоило. На самом деле, он чувствовал себя странно хорошо. Когда Ли Шихён отчитывал его, это не было похоже на удар, скорее, на мягкое постукивание. Даже если его и били, это было похоже на приятное похлопывание.

И в довершение всего, именно Ли Шихён позвонил сегодня первым. Уже одно это делало его счастливым.

В последнее время Ли Шихён редко звонил ему первым, поэтому сегодняшний день казался особенным. И даже когда Ли Шихён ругался, его голос звучал немного сексуально. На самом деле, дело было не столько в том, что он говорил, сколько в том, что его голос заставлял все звучать восхитительно.

Джухван, который все еще улыбался про себя, разговаривая с Ли Шихёном, внезапно напрягся.

— Ты ведь слышал о подписании контракта на новую серию рекламных роликов, верно?

Так вот в чем дело — в работе. Просто работе. Улыбка Джухвана угасла. Он попытался отшутиться, прежде чем чувство разочарования успело полностью охватить его.

— Ха-ха, конечно, я слышал. Это важная сделка. Хотя график выхода в эфир довольно плотный. Тем не менее, я пришлю несколько концепций к концу недели, так что не волнуйтесь...

Но Шихён оборвал его на полуслове и спросил почти небрежно:

— Тогда почему ты не связался со мной?

— …

Джухван предположил, что Шихён не придал этому особого значения, когда намеренно не протянул руку помощи. Но, очевидно, Шихён заметил. Он не ожидал, что его спросят так прямо, и, прежде чем он смог ответить, Шихён спросил снова:

— В прошлый раз ты сказал, что открытка ничего такого не означала. Ты все еще злишься?

Все еще злиться? Эта какая-то штука?

Тот давний инцидент, когда он увидел лицо Шихёна и просто растаял на месте - он уже давно уговорил себя понять и простить его. Почему Шихён все еще думает, что он сердится?

Взволнованный, Джухван быстро попытался прояснить ситуацию.

— Да ладно, с чего бы мне на тебя злиться? Мы уже все обсудили, и все закончилось на хорошей ноте.

— То, что все закончилось хорошо, не значит, что ты больше не можешь расстраиваться. Иначе как объяснить, что ты была такой тихой почти неделю? Обычно ты начинаешь нервничать и прибегаешь буквально через пару дней.

— Эй, серьезно, когда это я так к тебе подбегал...

Джухван пробормотал себе под нос, сильно задетый до боли точным замечанием Шихёна.

Я не злюсь, просто был занят в последнее время, — подумал он, взглянув на свой телефон, и неуклюже попытался объясниться. Но чем больше он говорил, тем больше в нем росло чувство несправедливости.

Подожди секунду. Я был единственным, кто не пытался связаться с тобой? Разве это не взаимно, когда контакт прекращается? Почему все зависит от меня?

— И Шихён...

Ты тоже не связывался со мной! Он понимал, как по-детски это звучит. Но Джухван не был достаточно взрослым или собранным, чтобы подавить это. Напротив, он пришел к пониманию того, как сильно может измениться человек, когда он начинает в кого-то влюбляться. И он мягко произнес это:

— Ты тоже не связался со мной. Я думал, ты тоже занят.

И он не просто пытался придираться. Он говорил серьезно. Шихён уже давно не писал первым, не просил о встрече и даже не намекал на желание заняться сексом. Джухван был тем, кто преследовал и инициировал, в то время как Шихён всегда отвечал только обычным "ну, если ты настаиваешь".

— Ты давно не просил о встрече, поэтому, конечно, я подумал...

Даже сейчас у меня ушла почти неделя на то, чтобы получить от него хоть один звонок. Может быть, я ему наконец надоел? От этой мысли у него защемило в груди, и Джухван слегка нахмурился.

— О чем ты вообще говоришь?

Голос Шихёна звучал озадаченно и немного раздраженно. Джухван немедленно пошел на попятную, его тон смягчился, как у отруганного щенка.

— Я знаю, я знаю, это по-детски. Я не пытаюсь кого-то обвинять. Я просто хочу сказать, что если у нас возникнут разногласия...

— Нет, я имею в виду — если бы я случайно связался с тобой и попросил о встрече, тебе бы это понравилось?

—...Что?

Джухван повторил этот абсурдный вопрос, не веря своим ушам. Понравилось бы мне, если бы ты вдруг обратился ко мне? Что это за вопрос? Конечно, он бы ответил. Он бы сошел с ума. Как ты думаешь, почему я бросил все — свою команду, свой обед — только для того, чтобы приехать сюда и ответить на твой звонок?

Однако он не мог произнести всего этого вслух. Так что правда, тяжелая и невысказанная, крутилась у него внутри. И тогда Шихён ответил.

— Ты же не хочешь, чтобы тебя поймали, верно? Так что, очевидно, ждать придется мне.

— …

Беспечный голос ударил, как пощечина. Джухван внезапно вышел из оцепенения. Почему он никогда не задумывался о причине? Почему Шихён в последнее время редко вступал в контакт. Почему он никогда не начинал разговор без Джухвана. Почему, даже когда он выходил на связь, это было только в рабочее время.

Так вот почему.

И слава богу, это был не худший вариант развития событий. Это было не потому, что Шихён устал от него или потерял интерес. На самом деле, теперь, когда он услышал это…

Это было не просто не самое худшее — возможно, это была лучшая из возможных причин. Стесненное, ноющее чувство в груди Джухвана внезапно исчезло. Его глаза забегали из стороны в сторону, словно пытаясь скрыть, насколько он потрясен, и он осторожно заговорил.

— Значит... дело было не в том, что ты был занят или раздражен. Ты ждал моего звонка?

—……

Правда ведь?… Надеюсь?

— Значит, ты больше не мог сдерживаться? В конце концов, ты не выдержал и позвонил мне?

Смех продолжал вырываться наружу — тихие, беспомощные взрывы, которые он не мог сдержать. Туман неуверенности, окутывавший его, рассеялся начисто, не оставив и следа.

Это оно. Я должен сказать ему. Что другого партнера не существует. Что, да, история долгая и запутанная, но прямо сейчас — он единственный. Только он. Никто другой. Так что все в порядке. Можно сначала протянуть руку помощи. Можно сказать "давай встретимся". Действительно, сейчас все в порядке.

— Когда у тебя хорошее настроение, ты покупаешь мне много вкусной еды и прочего.

— У меня сегодня хорошее настроение для ужина.

Он вспомнил, как Ли Шихён незаметно подтолкнул его к тому, чтобы он сказал:

— Я хочу видеть тебя сегодня вечером.

В то время он думал, что это просто восхитительно — маленькая избалованная принцесса, повелевающая людьми одним движением своего подбородка. Но, возможно, это было частью общей картины. И теперь он думал: может быть, именно поэтому после секса следы на теле оставались только у Шихёна, а не у него.

—...Шихён-а.

Ему, наверное, понравилось бы, если бы я сказал, что у меня больше никого нет, верно? Он мог бы вести себя более свободно. И, если подумать, Шихён тоже не был в восторге от того, что у него было несколько партнерш в прошлый раз.

— Раньше ты называл меня "принцессой". Что за перемены? Планируешь переворот или что-то в этом роде?

Кроме всего прочего, Джухван хотел это сделать. Он хотел, чтобы Шихён звонил ему чаще, чтобы оставить следы на его теле.

— Я и раньше вызывал у вас отвращение, а теперь ты...

— Я вешаю трубку.

— Подожди-ка. Извини. Извини. Не вешай трубку. Мне нужно кое-что сказать.

— В чем дело?

— Шихён. Просто интересно… тебе бы понравилось, если бы я заботился только о тебе?

—……

—...Ну и что, если у меня не будет другого?

Что бы ты тогда сделал? Если бы я сказал тебе, что у меня есть только ты и что ты мне нравишься.

— Ах…

Как только Джухван оказался на грани признания, он нахмурил брови. Его голос, напряженный и отягощенный нервами, стал еще тише, когда он попытался взять себя в руки. Но затем...

Как будто до него дошло, голос Ли Шихёна тоже стал тихим и спокойным. А затем он заговорил:

— Должно быть, я что-то неправильно понял.

—...А?

— Я не пытаюсь обвинить тебя или затеять ссору. Я встречаюсь с тобой, потому что хочу переспать с тобой, даже зная все о тебе.

Губы Джухвана, которые пытались подобрать нужные слова, замерли на месте. Он просто сидел там, ошеломленный, пока Шихён продолжал говорить.

— На самом деле меня это не беспокоит. Если что-нибудь случится… острые ощущения могли бы сделать это еще лучше.

— …

— И, как я уже сказал, я предпочитаю легкие вещи. Ничего серьезного или тяжелого — я ненавижу подобные вещи.

Как будто эти слова были отрепетированы, Ли Шихён произнес их без колебаний, а затем продолжил еще раз.

— Просто скажи мне, свободен ли ты сегодня вечером. Я в некотором роде… завелся прямо сейчас.

Затем последовало тихое дыхание Шихёна, как будто он ждал ответа Джухвана. Джухван только беззвучно шевелил губами. Желание признаться давно улетучилось. Потому что та версия Со Джухвана, которую Шихён ждал, та, которую он пустил в свою постель, не была человеком с более глубокими чувствами.

—...Да? Это прекрасно. Так случилось, что я свободен.

Если он хотел, чтобы это продолжалось, он должен был действовать именно так, как ожидал Шихён.

— Я тоже вроде как хотел переспать с тобой.

Ложь, которая когда—то окутывала Джухвана, как броня, защищая его, начала сжиматься, вместо этого сковывая его. Действительно ли он верил, что эта ложь защитит его? Тогда почему он не принял во внимание самую очевидную правду?

Что до тех пор, пока он будет прятаться за ложью, он никогда не сможет получить ответную любовь.

***

Это был худший день в его жизни.

Джухван был уверен, что даже если он проживет еще несколько десятилетий, ни один день не будет хуже сегодняшнего.

После разговора с Ли Шихёном у него настолько пропал аппетит, что он едва притронулся к обеду. К обеду аппетит также не вернулся, и в итоге он вообще пропустил ужин. Конечно, вполне естественно, что работающий человек, который ничего не ел и провел весь день только за работой, был морально и физически подавлен. Усталость была такой сильной, что казалось, к нему подкрадывается внезапная смерть.

И все же, как только пришло время уходить с работы, мысль о том, что он должен идти в отель, где его ждал Ли Шихён, поразила его как откровение. Когда Джухван устало собрался уходить, к нему подошел помощник менеджера Пак Йосеп с обеспокоенным выражением на лице.

Как человек с многолетним опытом работы в агентстве, он понял это по выражению его лица.

— Опять клиент?

Джухван спросил и, конечно же, ему ответили, что клиент внезапно потребовал доработки. А модель для рекламы не смогла принять измененную концепцию. Застряв на полпути, они понятия не имели, что от них требуется. Наконец-то он понял, почему судьи получают такие высокие зарплаты.

Джухван хотел сказать: "Почему бы им двоим просто не выбрать двух лучших из трех и не позволить победителю решить самому?", но сдержался из вежливости. Что еще он мог сделать?

Тем не менее, работа - это такая ирония судьбы. График и условия, безусловно, нелепые, но после полного изнеможения каким-то образом удается двигаться вперед. Возможно, так все и происходит в этом мире.

Когда Джухван уходил с работы, на душе у него было пусто. Это действительно был худший день. Но знает ли об этом Ли Шихён?

Поскольку все вокруг него продолжало развиваться по наихудшему сценарию:

— На самом деле меня это не беспокоит.

Из всех бесчисленных ужасных моментов эти его слова по-прежнему занимали первое место.

— Если уж на то пошло… острые ощущения могут сделать это еще лучше.

Тебя это не беспокоит? Тебе на самом деле это нравится, потому что это возбуждает?

— Что, блять, это за возбуждение такое?

Люди начинают завидовать, даже когда их собака виляет хвостом перед кем-то другим. Но Ли Шихён, похоже, считал, что Со Джухван стоит меньше, чем собака. И, влюбившись в такого человека, отдав ему свое тело и сердце, он теперь чувствовал себя настолько несчастным, что не мог этого вынести.

Он почти желал, чтобы завтра наступил конец света. Если бы прямо сейчас появились срочные новости об апокалипсисе, он бы даже не стал лгать — он бы принял их с распростертыми объятиями.

Направляясь на встречу с Ли Шихёном в отель, Джухван был мрачнее обычного.

— Ты опоздал.

— Извини, я как раз собирался уходить с работы, когда на меня что-то свалили. Ты долго ждал?

Но знаете ли вы, что за люди специализируются на том, чтобы всегда быть покорными в отношениях?

Джухван вошел в гостиничный номер, который теперь казался ему таким же знакомым, как и его собственный дом, и подошел к Ли Шихёну, который сидел на диване, затем наклонился.

В тот момент, когда их губы слегка соприкоснулись, Джухван выдавил из себя нежную улыбку, как будто сегодня ничего не произошло. На его сердце, которое было затянуто грозовыми тучами, сейчас было не совсем чистое небо, но оно прояснилось настолько, что стало просто пасмурным.

Секрет был прост. Он только что проявил себя как специалист по покорности.

— Я не хочу заставлять тебя больше ждать, так что... может, мы просто примем душ вместе?

Это было то, что можно назвать психологической победой.

Вот почему ментальная победа - это особенность того, кто умеет быть покорным? Потому что, если тот, кто постоянно проигрывает в жизни, не выигрывает хотя бы в своем воображении, он в конечном итоге вообще выпадет из общества.

По стандартам JobPlanet, рейтинг Jin Planning составлял 2,4, а текучесть кадров за три месяца составляла 60%. Со Джухван, который каким-то образом продержался там достаточно долго, чтобы в юном возрасте стать начальником отдела, был практически мастером ментальных побед.

Даже если он только что получил критический удар по психике в виде отзыва от человека, который ему понравился, который в основном гласил: “Пять звезд. Он занят, так что каждый раз, когда я с ним сплю, это особенно волнующе ^^”.

По пути в гостиничный номер он делал все возможное, чтобы активировать свои способности к самоисцелению. Продолжая целоваться, Джухван слегка наклонил голову. Когда их губы медленно соприкоснулись, Ли Шихён, очаровательно взволнованный, приоткрыл губы в нетерпении. В тот момент, когда его язык высунулся наружу, чтобы встретиться с языком Джухвана, у него во рту появилась слюна. Джухван начал посасывать кончик языка Шихёна, затем притянул его ближе. Он ввел его глубже. Вскоре его зубы на мгновение коснулись твердого пирсинга, слегка щелкнув, прежде чем снова раздвинуться.

Шихён, теперь полностью освоившийся с ритмом Джухвана, облизал его с привычной легкостью. Каждый раз, когда он это делал, по телу Джухвана пробегало покалывание, заставляя его вздрогнуть, но сильные руки Шихёна крепко держали его. Его снова притянули к себе. Полулежа на роскошном дорогом диване, он наслаждался очередным поцелуем. Влажные губы прошлись от мочки его уха вниз к шее.

— Ах… Почему ты так спешишь? Нам нужно принять душ, пока...

— Ммм, только сначала немного...

— Нгх.

— И я не думаю, что я единственный, кто спешит.

Он был прав. Как и сказал Шихён, Джухван тоже торопился. Говорят, если у тебя есть силы поднять ложку, то у тебя хватит сил и на это, — и, несмотря на то, что он весь день был слаб и голодал, его тело внезапно стало горячим.

Запрокинув голову, Джухван потянулся, чтобы снять с Шихёна рубашку. Расстегивая каждую пуговицу, он жадно проводил руками по обнаженной коже и зарывался в нее лицом.

У него непроизвольно вырвался вздох. Он как одержимый задержался на тех местах, где запах Шихёна был сильнее всего. Это было невероятное ощущение. С каждым прикосновением казалось, что кости, сломанные Шихёном, срастаются обратно, как будто на каждой ране вырастает новая кожа. Исцеление, казалось, было роскошью, доступной только полностью разбитым.

И вот, доведя свое самоисцеление до предела, Джухван пришел к такому выводу:

В чем на самом деле разница между сексуальным партнером и любовником?

Желая избавиться от боли, которую он получил, его мозг превратил отчаяние во что-то более приемлемое.

Не похоже, что у Шихёна есть кто-то еще. Он даже сказал, что не планирует искать другого партнера.

Одержанные победы продолжали накапливаться.

Если мы встречаемся, когда хотим, ходим на свидания, когда нам этого хочется, целуемся, занимаемся сексом — это все одно и то же. Просто ярлык другой. Лучше это, чем влюбиться в кого-то издалека и стать преследователем в какой-нибудь трагической односторонней любви. Я победил, не так ли?

— Шихён-а...… в тебе действительно есть что-то некрасивое?

— Угх...

— Твоя одежда помнется. Приподними бедра чуть-чуть, хорошо?

Подобные фразы, произнесенные так небрежно, на самом деле сильно отличались от того, что говорят друг другу влюбленные?

Сердце Джухвана учащенно билось от запаха кожи Шихёна. Он схватил эту крепкую грудь грубыми руками, затем ослабил хватку, когда его губы скользнули вниз.

Прежде чем он осознал это, Шихён спокойно лежал под ним, верхняя часть его тела была обнажена, полностью обнажена. Джухван опустил голову и взял в рот один из маленьких сосков Шихёна. Этот слабый розовый оттенок продолжал привлекать его внимание. Он обхватил губами маленькую округлость и снова и снова касался мягкой плоти кончиком языка.

— ...Ха-ха...… Почему тебе так нравится сосать мою грудь?

Джухван поднял взгляд на комментарий, который кто-то тихо произнес над ним. В его сознании всплыла знакомая, добродушная улыбка в глазах Шихёна. Как будто это единственное, что мне нравится. Правда в том, что я просто хочу прикоснуться ко всему, что связано с тобой. Если бы он мог, он бы засунул Шихёна себе в рот и жил бы с ним там, всегда прижимая к себе.

Но следующие слова Шихёна превратили эту нежную мысль во что-то горькое.

— Я на самом деле ничего не чувствую, так что перестань делать то же самое, что ты делал с другими своими любовницами...

То же самое я делал и с другими людьми. Этот безразличный тон в сочетании с подтекстом заставил Джухвана на мгновение замереть. Старая травма — те слова об острых ощущениях и метафорическом гвозде, пронзившем его сердце, нахлынула на него снова.

Мир действительно жесток. Это даже не дает тебе достаточно времени, чтобы привести себя в порядок благодаря мысленным победам, прежде чем снова разорвать тебя на части.

—...Ты ревнуешь или что-то в этом роде?

Он задал этот вопрос, хотя уже знал ответ — просто надеялся услышать что-то утешительное, даже если это была ложь. В подобных ситуациях, разве кто-нибудь не может просто сказать это в любом случае? Когда тебя охватывает вожделение, нетрудно сказать "Ты мне нравишься", даже если это не так, сказать "я люблю тебя", даже если это ложь. Ты можешь лгать ради более глубокого удовольствия.

— Это просто пустая трата времени. Бессмысленно, на самом деле.

Но Ли Шихён был таким же безжалостным. В то время как Джухван отчаянно желал поцеловать каждый дюйм его тела, Шихён ясно дал понять, что для него это было не более чем физической разрядкой.

Рана, которую Джухван пытался зашить, открылась снова, и острая боль пронзила его насквозь. В конце концов, люди - “животные”, которыми управляет инстинкт. Когда нам больно, мы рефлекторно отталкиваем других, просто чтобы выжить. Чувство вины и сожаления приходят гораздо позже — после того, как боль утихает, когда жизнь снова кажется сносной. Именно тогда мы возвращаемся к своим эмоциям.

Итак, Со Джухван, жалкий и влюбленный в свою первую любовь, подумал про себя:

Честно говоря, это несправедливо. Мы провели одно и то же время вместе. Так почему же в итоге ты понравился только мне?

Это совсем нечестно.

Если ты мазохист или саб, легко запутаться. Подобная динамика… размывает границы. Если все так и будет, то не мог бы ты хотя бы притвориться?

Джухван снова прижался губами к груди Шихёна. Когда он это сделал, его рука скользнула вниз.

— Тогда что, если это не кажется пустой тратой времени, все в порядке?

— Что ты...

— Пока это приятно, все в порядке, верно? Разве не так это работает?

Пряжка ремня Шихёна расстегнулась в одно мгновение. Когда Джухван потянул пояс вниз, стало ясно, что Шихён возбужден. Джухван поймал себя на том, что лениво размышляет, почему это никогда не выглядело грубо или вульгарно — может быть, все дело в мягком, румяном цвете, в его насыщенности есть что-то странно прекрасное.

Раньше он всерьез не задумывался о том, чтобы делать что-то большее, но в последнее время… может быть, он действительно потерял смысл. Мысль о том, чтобы пойти с Шихёном еще дальше, о том, чтобы полностью отдаться ему, промелькнула в его голове.

Он обхватил его рукой, медленно поглаживая, одновременно дразня грудь Шихёна губами и зубами. Тело Шихёна слегка дернулось, как будто он не был уверен, сопротивляться ему или ответить. Он протянул руку, возможно, чтобы оттолкнуть Джухвана, а может, просто чтобы восстановить контроль.

— Шихён, подними руки, — ровным голосом сказал Джухван.

— Скрести их. Над головой.

Как только Шихён схватил его за плечи, Джухван отдал команду - его тон был твердым, лишенным обычной теплоты. Это не было просьбой. Удивленный, Шихён напрягся под ним, но Джухван наклонился ближе, уверенно и неумолимо.

В том, как он двигался сейчас, не было сомнений — его губы скользили ниже, руки целеустремленно скользили от груди к талии. Не было никаких сомнений в том, чего он хотел, и не оставалось места для притворства.

Дрожь пробежала по телу Шихёна, и он инстинктивно притянул Джухвана ближе, пытаясь привлечь его к себе еще сильнее, как животное, подчиняющееся своим собственным инстинктам. Но Джухван оттолкнул его, заглянув в глаза Шихёна, которые моргали в замешательстве. У него вырвался вздох.

Обычно игривое выражение лица Джухвана застыло. Он заговорил тихим, почти разочарованным тоном.

— Давай. Как и в прошлый раз. Разве ты не помнишь?

Разум Шихёна был затуманен, но его руки инстинктивно двигались, меняя направление. Когда Шихён скрестил руки над головой, его лицо исказилось от дискомфорта. Резкое трение между ними стало очевидным, и даже звуки казались Сихену резкими, так как его руки оставались поднятыми над головой. Несмотря на дискомфорт, тело Сихена беспокойно задвигалось, его челюсть сжалась.

— Может быть… было бы лучше, если бы я... снова был связан, — пробормотал он.

Как только он пожаловался, Джухван крепче сжал головку члена. В то же время на шее Ли Шихёна проступила красноватая вена.

— Я перевязал его.

— Ха-ха, Угх!

Томно прошептал Джухван.

— Прямо сейчас ты связан.

Каждый раз, когда Ли Шихён сжимается и напрягается, его мышцы становятся отчетливо видны. Джухван глубоко вздохнул и высунул язык. Он слегка коснулся ставшего более заметным соска, к которому до сих пор постоянно прикасался. В то же время его большой палец надавил на головку члена Ли Шихёна с такой силой, что причинил боль.

— Ха, уфх!

Сколько раз он прикасался к нему, но чтобы предэякулят вытекал настолько, что его ладонь стала такой липкой? Джухван вытер скользкую жидкость рукой и снова потрогал покрасневшую головку. Ли Шихён сжал кулаки и задрожал. Несмотря ни на что, он все же с трудом скрестил руки на груди.

Лицо, несомненно, созданное богами по вкусу Со Джухвана, повернулось вверх. Веки медленно приподнялись, открывая влажные глаза, которые сквозь длинные ресницы уставились на Джухвана. Взгляд, казалось, не видел ничего другого, полностью прикованный к нему. Это был единственный момент, когда Ли Шихён когда-либо демонстрировал такое выражение лица.

Он шептал Ли Шихёну, который тяжело дышал от удовольствия и постоянно качал головой.

— .....Почему?

Услышав шепот, Ли Шихён снова моргает. Как будто порядок в его мире зависит от кончиков пальцев Джухвана, он сосредотачивается на этом нежным взглядом. Джухван, погруженный в мелочное удовлетворение, притворился, что ничего не понимает, и снова спросил.

— Тебе это не нравится?

Он слегка провел острым ногтем по разошедшемуся шву на кончике головки. Когда он коснулся чувствительной области, тело Ли Шихёна задрожало.

— Ах, больно, Хен, больно...

— Тогда это, должно быть, приятно.

— Хааа...

— Тебе нравятся такие вещи, не так ли?..

Джухван нахмурился и вскоре начал поглаживать гениталии Шихёна, словно дразня их. Раздался отчаянный стон, но он притворился, что не замечает этого, и продолжил трогать свою грудь.

Ли Шихён, как будто мастурбируя округлой, изогнутой рукой Джухвана, энергично пошевелил своей талией и покачал головой. Словно огорченный падающими одна за другой каплями, он широко раскрыл рот и взмолился.

— Ха, нет, не валяй дурака......

Талия снова приподнимается. Каждый раз, когда Ли Шихён двигает нижней частью тела, его гениталии трутся о ладонь Джухвана, издавая влажный, хлюпающий звук.

— Я… Я хочу… Я хочу это сделать...

Из приоткрытых губ потекла свежая слюна. Это должно было выглядеть нелепо, как у животного, задыхающегося от жажды. Но сердце его бешено колотилось, а кровь стремительным потоком неслась по телу.

Ли Шихён, прямо сейчас ты мой, не так ли? Стук, стук, с каждым ударом его сердца такой абсурдный вопрос нарастал, почти вырываясь наружу. Он отчаянно хотел оставить огромный след на самом видном месте своей кожи.

Джухван, наконец, снова поцеловал Ли Шихёна. Каждый раз, когда он тяжело дышал, его губы, которые до этого дрожали, тщательно облизывались, и он шептал, прерывисто выдыхая.

— Мой...

— Ах, нгх, ах, ах...!

— Ты можешь сделать это на моей руке.

Его толчки усилились, как будто он действительно проникал в Со Джухвана. Их губы прижались друг к другу еще сильнее. Ли Шихён передернул плечами, желая пошевелить руками, но в конце концов сдержался, издав лишь протяжный стон.

Он сказал, что его поддержали, и это оказалось больше, чем ожидалось. Ладонь Джухвана была пропитана мутной спермой. Острый рыбный запах ударил ему в нос. Опустив руку, теперь уже перепачканную липкой жидкостью, он провел ею по животу Ли Шихёна. Затем его ладонь медленно заскользила вверх по торсу Ли Шихёна, достигая груди, шеи и подбородка. Покрытый собственной жидкостью, Шихён все еще смотрел на Джухвана, подняв руки над головой.

Ах, он был действительно красив.

Так что... этого должно быть достаточно, верно?

Несмотря на то, что его не сдерживали должным образом, Ли Шихён все равно вел себя так, будто слово Со Джухвана было абсолютным законом. Наблюдая за ним, Джухван почувствовал прилив эмоций, которые пытался подавить.

Как будто он никогда не говорил холодным, командирским тоном, и на лице Джухвана появилась непринужденная улыбка. На лице Шихёна появилась та хитрая, игривая улыбка, которую он хотел бы видеть.

— Наша принцесса была такой послушной… похоже, пришло время для твоей награды.

При этих словах Шихён мечтательно улыбнулся, слегка прищурив глаза, и уткнулся лицом в ладонь Джухвана. Джухван поймал себя на том, что рассеянно гладит губы Шихёна.

Затем он внезапно осознал, в каком состоянии находится его рука, и вздрогнул. Но Шихён, казалось, не обращал внимания на прилипшую к его лицу сперму. Вместо этого он просто приподнял уголки губ и облизал пальцы, которые коснулись его рта, как будто смакуя их.

Просто глядя на него, казалось, что Ли Шихён тоже испытывает чувства к Джухвану. Джухван цеплялся за надежду, что, если такие моменты будут продолжаться, возможно, Шихён тоже начнет верить в эту иллюзию. Так что все, что нужно было сделать Джухвану, это попытаться совсем чуть—чуть, не разрушить этот сказочный момент. Это было не так уж и много. Ему просто приходилось подавлять переполняющие эмоции, которые нахлынули каждый раз, когда он смотрел на Шихёна.

Проблема была в том, что эти упрямые чувства вспыхивали весь день напролет, так что Джухвану приходилось стараться весь день напролет.

<<<<<Читать назад _________________________________________ Читать далее>>>>>

Я считал, что боль — это хорошо.

Доведённый до крайности, дрожа от удовольствия, нахлынувшего, словно галлюцинация, он снова и снова понимал — это то, что ему нравится.

— Уф... хаа... Тебе нравится?

— Ах, фу...! Кхм, ха, да... Нгх, это, ха... хорошо...!

Было странное чувство освобождения, которое можно было только почувствовать в момент срыва, корчишься от боли. Вот поэтому Шихён хотел, чтобы Со Джухван укусил его сильнее, душил его, и раздавил с еще большей силой.

— Хватит уже.

— Ммм...

— Мольбы не помогут.

— Ещё чуть-чуть.

Он говорил одновременно, двигая бёдрами в отчаянном, непристойном ритме. Запрокинув голову, он жаждал прикосновений Со Джухвана. Теперь всё было нормально, более чем хорошо, он хотел сильнее. Жёстче. Сильнее.

— Фух... Нам нужно сделать перерыв. Ты... Ха... У тебя дрожат руки. Ты не хочешь пить? Подожди, я принесу тебе воды.

Но Со Джухван никогда не выходил за пределы определённой точки. Его удовольствие остановилось на краю. Даже когда он принимал Шихёна с бездумным голодом, часть его оставалась настороже, внимательно следя за каждой реакцией тела.

— Я не хочу пить, просто продолжай...

Прежде чем Шихён успел высказать протест, Джухван с трудом выпрямился и схватил бутылку воды, которую оставил на тумбочке, и поднёс её прямо к губам Шихёна.

Вскоре влажные губы Со Джухвана коснулись губ Шихёна. Облизывая воду, стекающую между приоткрытыми губами, он наконец понял — он был очень пить. Он выпил каждую каплю, которую Со Джухван позволял ему пролить в рот, но этого было недостаточно. Он цеплялся за губы с отчаянным голодом, сосал так жадно, что даже украл слюну изо рта. Их прижатые тела слегка дрожали.

Вернувшись в себя, Шихён поднял голову. Он посмотрел на Со Джухвана, который невинно улыбался, губы были изогнуты в мягкой улыбке.

— Ты не хочешь пить, да...?

— …

— Хочешь ещё?

Ах... в этот момент Шихён подумал:

— Да...

Ему действительно нравилась боль.

Этот взгляд — такой сосредоточенный, будто Шихён был единственным человеком в мире — внимательно наблюдал за ним каждый раз, когда он ломается.

***

Может, всё началось тогда. Он не был точно уверен.

Но в какой-то момент Шихён ловил себя на том, что каждый раз сосредотачивался на взгляде Со Джухвана, когда они занимались сексом.

— Сложи запястья вместе. Да, вот так.

Со Джухван, который придумывал смешно строгие правила и отмечал предпочтения, словно заполнял отчёт. Особенно когда они пробовали что-то новое — то, чего раньше не делали — его глаза становились ещё более внимательными, более сосредоточенными.

— Слишком туго? Я боюсь, что галстук неудобный. Плечи не болят, так связаны?

— Просто сделай это, как бы то ни случилось. Мы разберёмся по ходу дела.

Щекотное ощущение заставило его проворчать без всякой причины.

— Вау. Шихён, у тебя случайно нет свободной жизни или что-то в этом роде?

— Просто у меня связаны руки. Это едва ли угрожает жизни.

— Только руки? Связанные руки означают, что ты ничего не можешь сделать — вот почему это заставляет людей напрягаться. Но, конечно, господин Ли справляется с этим как профессионал.

Шепча игриво, Со Джухван откинулся назад и сел на кровать. Та гладкая, отполированная улыбка задержалась в уголках его губ. Одетый, как всегда, он раздвинул ноги, а тонкая ткань его сшитых брюк натянулась на бёдра.

— Тогда, думаю, ты справишься и без своих рук. Стоит ли мне радоваться?

На эту небольшую провокацию, Шихён без колебаний опустился на колени и уткнулся губами в ткань. Медленно проводя губами, он искал кончик пряжки, он сумел поймать её в рот — а нет, промахнулся. Замочек ускользнул с мягким шипением как раз в тот момент, когда он почти его получил. Инстинктивно он поднял руки, чтобы удержаться, но оковы натянулись и выбили его из равновесия. Он чуть не рухнул лицом вниз — пока крепкая рука не поймала его вовремя.

Пальцы легко провели по его волосам, словно занимаясь чем-то глупым... всё равно любимый.

— Хён, дать тебе вздремнуть?

Это странное, головокружительное ощущение снова окутало Шихёна. Как будто одержимый, он ткнулся лицом глубже в пах Со Джухвана. Над головой он услышал низкий, неспешный смех. И всё же — несмотря на поддразнивания — член Джухвана был твёрдым, как камень, его форма явно проходила сквозь ткань его штанов.

Снова пытаясь схватить кончик пряжки ртом, Шихён пробормотал приглушённую ругательство и начал проводить губами по заметному контуру по ткани.

— Ах... хаа... Я же говорил, сними его как следует...

Он высунул язык, настойчиво поглаживая его по грубой ткани, даже провёл кончиком носа по ней. Знакомый запах Со Джухвана теперь был пропитан чем-то более глубоким, тяжёлым.

Он продолжал работать, настойчиво и медленно, пока пряжка наконец не сломалась. Когда штаны разошлись, он прижал губы к отверстию.

Нижнее бельё под ним было мокрое— было ли слюной, то ли чем-то ещё, невозможно было понять — и Шихён жадно сосал его.

Нижняя часть тела ныла от невыносимого напряжения. Он хотел потрогать себя, отсасывая Со Джухвану, но связанные руки отказывались слушаться.

Блять — «Просто руки», какая шутка.

Он отругал себя в прошлом, скрутил плечи от раздражения, прежде чем наконец начал покачивать бёдрами в поисках облегчения. Даже тогда он продолжал пытаться стянуть трусы Джухвана зубами, снова и снова безуспешно.

В конце концов, раздражённый, Шихён поднял голову и посмотрел на Со Джухвана.

— Что?

Их взгляды встретились мгновенно. И только тогда Шихён понял — Со Джухван наблюдал за ним всё это время. Вот почему он поймал его раньше, когда тот чуть не потерял равновесие. Жар в взгляде Джухвана был сосредоточен исключительно на нём. В тот момент, когда Шихён это понял, его тело снова вспыхнуло.

— Поторопись...

Всё ещё удерживая взгляд Со Джухвана, Шихён снова прижал губы к ткани.

— Мм.

— Пожалуйста... Достань его. Быстрее.

В тот момент, когда Шихён снова умолял его, на лбу Джухвана появилась лёгкая морщина — это не совсем злость. Скорее... Раздражение? Или, может быть, что-то другое.

— И что же это вообще за каприз? Какой смысл связывать тебе руки, если ты просто просишь меня делать всё за тебя? Так и должно быть?

— Пожалуйста... поторопись...

— Ха. Я действительно слишком тебя избаловал.

Ворча, Со Джухван наконец сдался и стянул штаны, как хотел Шихён. Его член, теперь полностью твёрдый, слегка коснулся щеки Шихёна, прижавшись так близко к его лицу. Не раздумывая, Шихён открыл рот и впитывал его глубоко и глубоко — словно ждал этого всё это время.

Но дело было не только в нескольких неудобствах. Обычно он удерживал её обеими руками, но с связанными руками это было невозможно. Каждый раз, когда он поворачивал голову, чтобы взять эрекцию в рот и выплюнуть её, влага всё время скользила и терлась о лицо Шихёна. Сильный запах распространился до самого носа.

Даже в таком грязном состоянии Шихён был полностью возбуждён, и его член пульсировал. Слюна изо рта, которая сосала головку, прилипла к ней. В результате влажная головка терлась о нос. Игнорируя всё, он позволил ей скользнуть по стволу, и услышал тихий стон Со Джухвана. Он мог понять, даже не касаясь, что его собственные гениталии тоже были влажными.

Каждый раз, когда слышались грубые звуки, и каждый раз, когда Со Джухван тяжело дышал, будто чего-то не хватало, тревога подкрадывалась.

Ах, пиздец. Если бы только его руки были свободны, он мог бы сделать всё лучше для него. Со Джухван, двигал бёдрами с этим диким выражением лица, до самой потери себя.

— Я...

— Мне это не нравится. Пожалуйста, развяжи меня, — Ли Шихён уже собирался открыть рот.

— Ах, Шихён, извини, но подожди... Подожди минутку... Высунь язык пожалуйста... — Со Джухван прошептал , держа Шихёна за плечо одной рукой.

Будто завороженный шёпотом, Шихён приоткрыл губы и высунул язык. Затем, другой рукой, Со Джухван, сжимая его член, медленно начал гладить кончиком язык Шихёна. Будто для него это было естественно, а то, как он потирал пирсинг, был невероятно непристойным.

Никто другой этого не узнает. Ни за что. Внезапно всплыло странное чувство удовлетворения, и что-то начало просачиваться снизу. Всё ещё с вытянутым языком Шихён в оцепенении наблюдал, как Со Джухван продолжает делать то, что делал.

Рука с кольцом двигалась прямо перед ним, но странным образом в этот момент казалось, что Со Джухван действительно принадлежит ему.

О, да....нгх..

Верно. В конце концов, Шихён был просто ребёнком крови отца и матери. Со Джухван, глядя на него такими глазами, словно находил его неотразимо красивым, был по-настоящему слеп к тому, что было перед ним. Улыбка всё время появлялась. Он почувствовал сильное желание быть задушенным, будто этого было достаточно, чтобы задушить.

***

Когда он начал думать о том, чтобы хотеть съесть Со Джухвана? Он чувствовал себя невероятно глупым человеком, не в силах повернуть назад. Каждый раз, когда он понимал, что ничем не отличается от тех, кого презирал и ненавидел, его охватывало тяжёлое чувство. Но всё было неплохо. Это было вполне уместно для такого человека, как он.

— Уф, эй, вдруг...

Шихён шире открыл рот. Когда его лицо прижалось к нижней части тела Джухвана, член, который касался его языка, был глубоко проглочен. Горло, насильно открытое без всякой подготовки, казалось, разрывалось, но боль была странно желанной. Задыхаясь и захлебываясь, он упрямо прижал верхнюю часть тела к нему.

— Ха, а... уф, ххх...

Когда Шихён надавил на него с весом, тело Со Джухвана, наполовину сидящее на кровати, рухнуло назад. Шихён проник между его бёдрами, которые были слабо раздвинуты. Он стонал, как животное, которое не ело несколько дней, пытаясь проникнуть глубже, но его рот был забит членом, который был слишком большим, и его сжатое горло совсем не расслаблялось. Однако Шихён не хотел останавливаться. Без особых навыков он просто продолжал засовывать голову глубже.

Боль усиливается в тот момент, когда член, застрявший где-то глубоко в горле, собирался быть вдвинут полностью.

— Стоп...!

Член, который блокировал ему горло, поспешно выскользнул. Поскольку обе руки были связаны, Шихён, который не мог нормально удержать равновесие, был уверенно поддержан рукой Со Джухвана. Полуприкрыв глаза, он заставил их открыть и посмотрел на Со Джухвана. Он смотрел на Ли Шихёна с искажённым выражением лица, словно ругая его.

— Почему?

Вопрос был коротким.

— Уф, фыр, кха... фу, фуф...

Только после первого вдоха он понял, что не дышал.

Шихён кашлял снова и снова, словно кто-то внезапно вытащился из-под воды. Густая слюна стекала с его ослабленных губ. Он пытался проглотить его, но тело не соглашалось, словно было сломано. Его голова, недобытая кислородом, кружилась. Возможно, ошеломлённый увиденным, Со Джухван сразу же отругал его, словно ждал момента.

— Ты с ума сошёл?! Только что — ты не мог нормально дышать, да? А? Ты точно в порядке?

Но это было приятно. Так всегда случалось, когда Со Джухван замечал в нём что-то, чего даже он сам не замечал. Встретив этот взгляд, сосредоточенный только на нём, Шихён приоткрыл губы.

— Больше... хаа... даже если станет хуже, мне это нравится...

— …

— Позже... Пожалуйста, вставь его до конца... Даже если это больно, мне всё равно.

Каждая оставшаяся боль, словно шрам, казалась самим Со Джухваном.

Каждый раз когда он делал это с Джухваном, тот всегда выглядел шокированным, но временами тихо был заинтересован его выходками. Так что делайте всё. Всё, что они не могли сделать до сих пор — он может это выдержать. Грязные, постыдные вещи, которые нельзя было показать никому другому, пусть они будут только для него.

Он уткнулся щекой в упругий живот Со Джухвана. Шихён чувствовал подёргивание твёрдых мышц под кожей, затем снова опустил голову. Не в силах рассмотреть остальное, он провёл по основанию члена, и нос коснулся грубых волос. Глубоко вдохнув, он почувствовал непристойный запах полностью наполнил его нос. Бёдра Джухвана дрожали.

Член Шихёна полностью прилип его мокрому белью. Он с трудом двигал связанными руками, но ничего не менялось. Он просто хотел потереться о что-то, поэтому попытался трясти талей в воздухе, но это было только еще раздражающе.

Я хочу вставить. Я хочу вставить. Я войду в него. Дай я вставлю.

Когда он повернул голову до скованности и пососал мошонку, висевшую под его членом, он услышал сверху сдавленное дыхание. Затем он разразился смехом, будто его щекотали.

В то же время ноги Со Джухвана слегка подкосились и легли на плечи Шихёна. Это была знакомая поза. Ощущение, тогда когда в него глубоко входят, что спина Со Джухвана сжимается от поднятых обеих ног — всё это было слишком знакомо. Так что он точно знал, что делать дальше, каждый шаг был ясен, как день.

Сука.... если бы только руки не были связаны.

Его разум дрожал, будто что-то оторвалось, будто растущее желание отодвинуло всё остальное в сторону. Всё, что осталось — это сырая, первобытная потребность.

Я хочу вставить.

Я хочу вставить.

Я хочу вставить.

Дрожа и задыхаясь, Шихён наконец опустил голову ещё ниже и открыл рот.

— Ах! Эй, подожди, что ты... что делаешь сейчас—?!

В тот момент, когда он начал сосать снизу, Со Джухван вздрогнул, будто его обожгли, инстинктивно пытаясь отстраниться. Когда его колени согнулись, а тело отступило к изголовью кровати, Шихён последовал за ним, губы всё ещё прижаты к плотно закрытому входу. Он двигался с отточенной лёгкостью, гнался за ним, пока спина Со Джухвана не выгнулась.

Он хотел быть внутри него. Он хотел расширить это тесное пространство и засунуть какую-то часть себя — хоть что-то — глубоко внутрь. Если бы он этого не сделал, ему казалось, что он сойдёт с ума.

— Ты сумашедший, не надо, не делай этого...! Я сказал, хватит...!

Он перестал двигаться только после того, как прижал лоб к стене, а Джухван в панике взмахнул рукой, прежде чем крепко схватить голову Шихёна.

И вот язык Шихёна вошёл внутрь. Пирсинг на языке скользил по нежным внутренним стенкам, оставляя глубокий путь, погружаясь глубже.

— Нгх!

Странное, всепоглощающее чувство удовлетворения пронзило его разум. Шихён кончил, всё ещё зарываясь языком внутри Со Джухвана.

Он не имел ни малейшего понятия, в каком состоянии его штаны, и ему было всё равно. Всё, чего он хотел — это взять еще глубже. С твёрдой решимостью его язык протолкнул полностью промокший вход, проникая глубже. Каждый раз твёрдый металл его пирсинга тянул складки по чувствительным внутренним стенкам, трясь об них. С каждым движением входа он неустанно заталкивал язык и слюну глубже. По мере того как всё становилось мягче и скользче, по комнате громко разносились непристойные звуки.

— Нет, нет, ах, Ли Шихён...!

Каждый раз, когда голос, полный смущения и стыда, пытался его отговорить, это только больше возбуждало Шихёна. Хотя он чувствовал себя на грани потери контроля, стоя беспомощно, как корова, он не мог пошевелиться. Это сводило с ума. Но как он вообще мог остаться в рассудке?

Со Джухван, который всегда сохранял спокойствие, даже когда его вталкивали в стрессовую ситуацию, теперь рыдал от того, что его втягивали в еще большее всепоглощающее удовольствие. И из всех моментов это должно было быть перед ним, когда руки были связаны и он ничего не мог сделать, словно Ли Шихён был его первым.

Он знал, как приятно было бы если он вошел глубже, но тот факт, что язык не мог дотянуться туда, был настолько раздражающим, что это его сводило с ума. Задыхаясь, как беспокойное животное, он прижал лицо к промежности, ощущая тепло и влажность, продолжая исследовать языком.

— Не... не делай этого, нет, уф, это грязно, это грязно, говорю тебе, это странно...

Со Джухван говорил бессвязно, но ничего из того, что он сказал, не было чётко слышно. Шихён хотел раздавить Со Джухвана, человека, которого никто не знал, и оставить шрам на его шее, гордо оставив свой след.

Открыв рот снова, он втянул так сильно, что щёки у него надулись. Его тело, громко стонущего, поднялось. Согнутые колени на плечах Шихёна сжались. В этот момент Шихён снова засунул язык внутрь и энергично потер внутреннюю стенку.

— Ах, ух, ах, чёрт, нет...! Ах, ах, Ли Шихён, ах...!

Внутри вздрагивает. Вскоре бёдра, плотно прижатые к голове Шихёна, начали еще больше дрожать. Внутренние стенки, задерживающие язык, сжимались и судорожно сужались от ласк. Когда стоны, вырывающиеся как крики, стихли, откуда-то начал доноситься знакомый запах.

Только тогда он поднял лицо. Со Джухван, всё ещё запыхавшийся после окончания, посмотрел на Шихёна с ошеломлённым, недоверчивым выражением. Просто услышать его голос было возбуждающе, но видеть его покрасневшее, искажённое стыдом лицо делало, его Шихёна, ещё более опьяняющим.

Если бы он встретил Со Джухвана раньше и смог бы пообщаться с ним раньше, разве он не мог бы видеть такое выражение каждый день? Зловещая мысль всплыла у него в голове.

— Больно, хён...

— …

Отвратительные мысли продолжали кружиться.

— Пожалуйста, отпусти меня.

Он хотел забрать Со Джухвана. Он хотел монополизировать его.

Чтобы не дать ему вернуться на исходную должность менеджера.......

***

Монополизировать его? Со Джухвана?

Хотя он знал, что это невозможно, он не мог подавить своё желание.

— Зачем ты волнуешься? Со мной ничего серьёзного.

— Как это ничего? Всё поцарапано. Почему ты не сказал, что тебе больно?

Возможно, потому что Со Джухван был бессмысленно усердным. Внимательно осматривая тело Шихёна с серьёзным выражением лица, он говорил так, будто это было самое естественное в мире.

— Ну, знаешь... о последующей заботе...

Снова эти нежные руки скользнули по нему. Проведя всю ночь, раздавленный под ним, привык, пока голос не стал хриплым, Со Джухван теперь касался Шихёна с нежностью, словно мягко поглаживала.

— Заботишься?

Стараясь не извиваться от щекотливого ощущения, Шихён послушно протянул руку и спросил, но встретил ошеломлённый взгляд.

— Не говори, что ты никогда не слышала о послеуходе?

Его взгляд был абсурдно серьёзным, словно он ругает ребёнка, который слишком близко подошёл к глубокой воде.

Уход после секса, серьёзно?

Наверное, это был его способ предотвратить неприятности до их начала. И всё же Шихён хотел привыкнуть к этому, как эти руки осторожно скользят по нему, проверяя остатки, нанося мазь. Хотя он знал, что что-то глупое внутри него расцветает каждый раз, когда пальцы касаются раны, он продолжал делать вид, что не замечает.

— Теперь я понял. Так что можешь продолжать.

— …Что продолжать?

— Ты сам это сказал, помнишь? Это главный момент всей этой извращённости.

Когда о нём заботятся — ему это нравилось. Настолько, что он подумал, что, возможно, будет нормально, если это оставит ещё глубокие раны. Может быть, это сделает всё более реальным, как доказательство того, что эта мимолётная ситуация между ними вообще была.

Он сдался на милость Джухвана. Как беспомощное маленькое зверь, слишком медленное, чтобы сопротивляться, он без возражений поднял руки и подталкивал его искать каждый дюйм, найти хоть какие-то следы, что остались. Его желание постоянно переполнялось.

— Но всё равно, это немного несправедливо. Я один с грязными сексуальными привычками?

Каждый раз, когда они целовались, Джухван теперь инстинктивно гладил кончиком языка пирсинг Шихёна. То, что раньше казалось ему странным, стало для него второй натурой, так же, как теперь он толкал бёдрами, когда Шихён брал его в рот, словно было естественно зарываться глубоко в его горло. Всякий раз, когда Шихён сосал его мочку уха или дразнил внутри уха, Джухван неконтролируемо вздрагивал. И каждый раз, когда Шихён видел следы и привычки, которые он оставил на Джухване, он всё глубже погружался в иллюзию, что Джухван действительно принадлежит ему.

— Больно угф, это реально чертовски больно... Шихён, это... чёрт, я не думаю, что это то, куда можно, серьёзно...!

В тот день казалось, что он наполовину не в себе. Ствол его члена, грубо оцарапнутый где-то, был более опухшим, чем обычно. Обычно в этот момент Шихён крепче сжимался вокруг него и никогда не отпускал, но в тот день внутренности Со Джухвана были необычно влажными. Казалось, что он может войти чуть глубже, по тому, как его тело цеплялось за него, жадно втягивая кончик члена.

— Что значит, нельзя? Всё идёт так хорошо... Раньше вход был тесным, но, ха-ха, теперь он затягивает меня каждый раз, когда я вхожу.

Шихён слегка сдвинул головку вверх. Он жевал, будто внутри вот-вот откроется. В порыве отчаяния он потер влажные губы о его, резко толкнул талию и подстрекал его.

— Ах, нет... пожалуйста...

Как потерянный ребёнок, Со Джухван посмотрел на него глазами, полными страха. Заворожённый, Шихён протолкнул бёдра вперёд одним глубоким толчком. Его длина, словно пытаясь разорвать внутренности Джухвана, слегка согнулась, прежде чем войти полностью. Головка была крепко сжата, а его зрение побелело по краям. Он не мог сдержать стоны, вырывающиеся с его губ снова и снова.

— Почему ты кажешься таким... не знакомым с этим?

— Хннгх...

— Не говори мне... Я первый, кто так глубоко заходил в тебя?

Он протянул руку и надавил на живот Со Джухвана.

— Уф, ха...

Каждый раз, когда его разум начинал расслабляться, правда вырывалась наружу.

— Ах... Ты тоже.... мой первый, хён. Это ощущение... так хорошо...

Со Джухван простонал, его выражение было расслабленным и беззащитным, когда он крепко прижал Шихёна к себе. Их губы встретились, пропитанные жидкостями Со Джухвана, Шихён целовал его с отчаянным голодом, искал язык, желая только почувствовать ещё более их глубокую связь. В этот момент ему по-настоящему казалось, что Со Джухван принадлежит ему.

И именно тогда правда ударила — то, чего он не хотел знать.

Не боль приносила удовольствие.

Это был он.

Настолько, что он больше не мог отрицать или прятаться от этого.

***

Единственная любовь, которую знал Шихён, была та, которую “ясно видишь глазами”. (п.п. Далее воспоминания Шихёна)

[— Шихён, посмотри на это. Разве мама не красивая?

С самого детства он думал, что так работает любовь. Он никогда не задавал вопросов — он жил так долго, что это не казалось странным.

— Да. Ты выглядишь красиво.

— Папа купил его для меня. Он так меня любит, что подарил мне это.]

Каждый раз, когда его мать “любили”, складывалось всё больше дорогих пакетов с покупками. Привязанность, которую испытывал Шихён, была примерно такой же. Просторный дом. Вкусные блюда и щедрое карманные деньги. Качественная одежда, сумки, обувь — и возможности, которые давали легко, просто сказав, что хочет чего-то.

Окружённая всем этим, его мать часто шептала ему, что любит его так сильно. Что всё это потому, что папа тоже любил Шихёна. Даже когда время отца дома было смешно коротким, мать находила счастье в горе подарков.

Возможно, поэтому окружающая среда такая пугающая. Хотя он знал в голове, что это неправильно, увидеть себя так же в конце концов заставило его это осознать.

— … Может, просто дать тебе свою карту?

Со Джухван определённо бы это понравился. Он был тем, кому нравились такие вещи. Даже для глаз Шихёна, привыкшего к дорогим вещам, Со Джухван хорошо смотрелся с ними, и не казалось, что он скрывает, что ему это нравится.

Думать о покупке, еде, одевании и видеть его счастливым с его собственной открыткой — это было то, что его радовало.

— Тебе не нужно просить меня купить это для тебя. Можешь просто съесть что-нибудь вкусное и купить всё, что захочешь... Так будет удобнее.

Шихён покупает мне еду? Это было то, что Со Джухван говорил без колебаний. Шихён ожидал, что тот улыбнется, когда тот с нетерпением взял открытку. Но вместо этого выражение лица Со Джухвана напряглось, словно его настроение испортилось. Напряжение в линии челюсти и острота в ранее расслабленных глазах были заметны. Он крепко сжал губы, явно выглядя злым.

Застигнутый врасплох, Шихён сначала лишь закатил глаза в замешательстве. Почему он вдруг меня не любил? Ведь всего минуту назад...

Внезапный холодок пробежал по его пальцам.

— Я занимался с тобой сексом. Так если ты дашь мне свою карту, как мне это воспринимать?

Услышав его ответ, он впал в оцепенение. Его прекрасно вылепленные брови нахмурились, а уголки глаз слегка дрожали. Единственная мысль, которая нахлынула на него, когда его отвергли, была одной.

Как я могу держать Со Джухвана привязанной ко мне?

— … Я думал, тебе понравится, хён.

В одно мгновение Джухван почувствовал себя чужим. Казалось, он собирался уйти, не задумываясь.

Глядя на его равнодушное выражение, Шихён добавил, почти беззащитно:

— Потому что всем это нравится.

Так было со всеми, кого он встречал, включая родителей. Каждый раз, когда им появлялся ценный подарок или какая-то выгода, их выражения лица смягчались, и Шихён уже привык к этому.

Но это казалось недостаточным оправданием. Выражение лица Со Джухвана становилось всё более отстранённым. Чувство наполнения, которое он только что почувствовал, обнимая его несколько мгновений назад, исчезло, словно мимолётный сон.

Это было странно. С того момента, как он явно понял, что он ему нравится, всё перед ним словно погрузилось во тьму. Возможно, потому что он знал глубоко внутри, что у Со Джухвана мало причин любить его в ответ.

Его внешность, секс... Ему нужно было что-то более надёжное, чтобы Со Джухван не скучал. Он всегда должен был казаться «самым желанным» в его глазах. Но правда была в том, что Ли Шихён оказался гораздо хуже, чем представлял себе Со Джухван.

Звонок, который получил Шихён, пока Со Джухван спал, снова и снова прозвучал в его голове.

— Да, я слышал, у тебя есть положительные результаты. Поздравляю.

— Спасибо.

— Но разве ты не допустил пару ошибок в последнее время и сейчас находится под следствием? СМИ доставляют тебе проблемы, а твоё лицо повсюду... Надеюсь, ты не думаешь ничего странного только потому, что на этот раз всё прошло хорошо.

Голос, мягкий, но явно холодный, излучал презрение к Шихёну. Было ясно, насколько его презирают.

— Конечно, нет.

Шихён ответил невозмутимо, делая вид, что не слышит скрытых сомнений в голосе.

— Что я мог бы сделать, если бы у меня были другие намерения? Это ведь не моё дело, правда?

— Да. Мы впустили такого человека, как ты, в нашу семью, и если у тебя есть хоть капля совести, так и должно быть. Тебе стоит хотя бы жить, искупая ради женщины. Иначе...

Опустив голову и слегка улыбаясь, он сжал кулак, задаваясь вопросом, заметит ли когда-нибудь Со Джухван, насколько он никчёмный.

<<<<<Читать назад _________________________________________ Читать далее>>>>>

— Он просто дурачится — наш дорогой руководитель команды Ли явно не понимает, что лицо — это суть, — небрежно ответил Джухван, щелкая мышкой.

Пока Джухван боролся между своим профессиональным "я" и первобытными инстинктами, рекламный ролик Мин Джуёна успешно транслировался.

Вполне естественно, что это вызвало ажиотаж — о Мин Джуён говорил весь город, и рекламный ролик, явно с солидным бюджетом, вышел в эфир в прайм—тайм.

Как только в рекламе появилась сцена от первого лица, в которой мы встаем с постели и отправляемся в путешествие, появился тренд на короткие видеоролики. Команда запустила конкурс #EscapeIntoRomance. Благодаря их своевременному продвижению, хэштег превысил 25 миллионов просмотров всего через неделю после своего появления.

Вдобавок ко всему, когда вчера вышло интервью Ли Шихёна, такие фразы, как "Глава отдела маркетинга в Хансоне" и "Этот парень из Хансона", были в тренде в режиме реального времени, привлекая внимание со всех сторон. Благодаря этому Джухван теперь высоко держал голову каждый раз, когда составлял отчет о результатах работы после выхода в эфир.

При таких темпах показ рекламных роликов продолжался бы и без особых усилий со стороны Ли Шихёна. Все шло отлично. Действительно отлично, за исключением…

— Но самое странное, — пробормотал Джухван, — что репортаж о Ли Шихёне был совсем не тот который мы планировали...

Разве компания Hanseong Construction не намеревалась продвигать Ли Шихёна в качестве будущего руководителя?

Джухван снова пробежал глазами заголовок, на который только что нажал. Молодой талант, ключевой игрок маркетингового успеха курорта Hanseong Helio Resort, прирожденный знаток тенденций… Это было обильно полито лестью — настолько, что, когда он уставился на раздутую похвалу Ли Шихёну, у которого не было заметного образования, полномочий или опыта, ему почти стало жаль остальных сотрудников отдела маркетинга, которые привыкли относиться к Шихёну как к гнилой веревке.

Судя по тому, как шли дела, даже если Ли Шихён наотрез откажется работать, похоже, что он все равно будет официально назначен генеральным директором. Какой смысл иметь влиятельных старших братьев и сестер, если, в конце концов, все сводится к прихотям того, кто отдает? И только они сами по—настоящему знали, что у них на уме.

И, честно говоря, у Ли Шихёна было такое выражение лица, что хотелось просто согласиться с любой чепухой, которую он бормотал. Джухван мог понять чувства председателя правления Hanseong — в конце концов, все ваши дети, должно быть, похожи на ваши собственные пальцы. Может быть, именно поэтому он не мог заставить себя оставить незапечатанным хотя бы один.

Отлично. Если все идет хорошо, значит, все идет хорошо. В этом нет ничего странного.

Сказав это, Со Джухван стряхнул с себя бессмысленный поток мыслей, развел руками и отправил Шихёну ссылку — без всякой на то причины.

И его ответ на утренний выпад пришел только после обеда.

— Ты ведь знал, да?

Джухван не смог удержаться от смеха, услышав прямой вопрос, в котором не было никаких любезностей.

— Мм? Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь знал, как я буду занят после выхода в эфир, верно?

Честно говоря, он не знал всего. Он не был уверен, действительно ли Хансон собирался так сильно давить на Ли Шихёна. Но Джухван знал наверняка одно: он знал, что Шихён окажет большое влияние. В конце концов, кому бы не понравился такой человек? Богатый, молодой и привлекательный — золотая ложка.

Времена, когда люди были одержимы историями успеха аутсайдеров, пробивавшихся к вершине, давно прошли. В наши дни людям нравились подобные вещи. Рожденные с золотой ложкой во рту, живущие без забот, без усилий излучающие благородство — наблюдать за этим было немного смешно, но, честно говоря, именно так реагировали люди. Абсурдно, что они могли испытывать чувство удовлетворения, просто живя опосредованно через кого—то вроде него.

— Нет, как я могу что-то сказать, если это из-за тебя весь сыр-бор? Ты ведь и сам ничего такого не ожидал, не так ли?

— Я знал, что они будут меня немного раздувать, но не настолько же.

Ну, по крайней мере, он был в курсе этого. Джухван почти ожидал, что Шихён прикинется дурачком, скажет что-то вроде "Я ничего не знаю" и попытается переложить всю ответственность на заместителя менеджера Кана, но он достаточно хорошо справился с интервью самостоятельно.

— Я не ожидал, что ты устроишь такое представление.

Хотя, похоже, он был не в восторге от того, что все так быстро началось, потому что он так хорошо справился.

— Что значит "устроил представление"? Давай хотя бы говорить вежливо, хорошо?

— Что я вообще такого сделал? Перестань придираться ко мне.

— Тогда ладно, не веди себя хорошо.

— Я действительно кажусь тебе таким красивым?

Джухван, как ни странно, чувствовал себя хорошо. Наблюдение за тем, как что-то, что он открыл для себя и чем наслаждался первым, в конце концов привлекло внимание всего мира и стало популярным, дало ему ощущение "Конечно, у меня самый лучший вкус" — своего рода опьянение, присущее только рекламодателям.

Или, возможно, это было потому, что он находил идеальный баланс между работой и личной жизнью, наслаждаясь своим новым "балансом между работой и личной жизнью" с Ли Шихёном.

Начав с установления "стоп-слова", Джухван постепенно погружался в новый мир с Ли Шихёном. Ранее загадочные предпочтения Ли Шихёна, символизируемые знаком Х, вырезанным с неопределенностью, медленно, но верно раскрывались, и в этом было странное чувство выполненного долга.

По правде говоря, несмотря на странный дискомфорт и беспокойство, стоп-слово никогда не использовалось в реальной ситуации. Сам Джухван не стремился причинять Шихёну значительный дискомфорт и предпочитал более безопасный подход. В тот момент, когда он увидел, что губы Шихёна кровоточат, его разум, должно быть, был встревожен по этой причине.

Это было странно, не так ли? Чувствовать влечение к партнеру, страдающему и истекающему кровью. Независимо от того, насколько сильно ему нравился Шихён, Джухван не думал, что сможет зайти так далеко.

— Хм. Ты такой красивый. Разве этого недостаточно?

Пока Джухван небрежно отвечал, погруженный в свои мысли, он услышал следующее сообщение.

— Тогда почему ты не хочешь меня видеть?

Джухван колебался. Резкий, почти раздраженный тон заставил его почувствовать, что он сделал что-то совершенно неправильное. Его удивление перешло в смех.

— Ничего себе, Шихён, у тебя действительно потрясающе получается воплощать себя.

— Что ты сейчас мелешь?

— Именно это я и хочу сказать. Большинство людей, когда им делают комплимент по поводу их внешности, неловко смеются и притворяются, что не понимают его. Но ты? Я действительно такой красивый? С этим уже приходится иметь дело. Но почему ты не хочешь меня видеть, когда я такой красивый? Это действительно... безумие.

По мере того, как он говорил, его дразнящий тон, казалось, застал Шихёна врасплох, и он грубо ответил.

— Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал? Должен ли я вести себя скромно? Или ты предпочитаешь, чтобы я застеснялся?

Усмехнулся Джухван.

— Скромный? Это сработало бы только в том случае, если бы это сделал кто—то незаслуженно красивый. Но если мы это сделаем, это будет просто обман. Забудь об этом.

— Ты пробрался туда тайком, да?

Когда Джухван попытался вставить несколько небрежных замечаний, Ли Шихён тут же заметил это и указал на него.

— Да ладно тебе. Просто присоединяйся ко мне. Это потому, что ты будущий генеральный директор? Почему ты такой бессердечный?

Подшучивание между ними заставило Джухвана неосознанно смешать свою обычную лесть с искренними словами. Но называть его будущим генеральным директором из ниоткуда — не было ли это слишком откровенно? Тем не менее, Шихён всегда пренебрежительно реагировал на комплименты по поводу его внешности. Он думал, что снова отреагирует так же. Но реакция Шихёна сильно отличалась от того, что ожидал Джухван.

— ...Это включает в себя все?

— Прости?

На тихий вопрос Джухван в замешательстве наклонил голову. Затем, более резким тоном, чем обычно, Шихён заговорил снова.

— Ты всегда говорил, что тебе нравятся вещи, которые хорошо смотрятся на первый взгляд — красивые вещи, дорогие вещи, предметы роскоши.

Кому не нравятся красивые, дорогие и роскошно обставленные вещи? Что могло побеспокоить Шихёна, если он так говорит?

— У главы HS Resort Ли Шихёна врожденное чутье на модные тенденции.

Когда Джухван взглянул на заголовок статьи в Интернете, которую он отправил ранее, голос Шихёна снова прорезался.

— Ты тоже этого хочешь?

Джухван не был уверен, было ли это из-за красивых вещей или просто из-за реакции Шихёна, но он действительно надеялся, что Шихён почувствует себя немного лучше, увидев все это.

Шихён, который обычно казался равнодушным ко всему, возбудил любопытство Джухвана. Он подумал, что, возможно, только возможно, Шихёну начал нравиться маркетинг или то внимание, которое он привлекал.

Дело в том, что Джухвану на самом деле не нравилась его собственная работа. Он ненавидел долгие часы работы, зависть, которую испытывал, когда его обгоняли более молодые коллеги с более блестящим потенциалом, мизерную зарплату за ту работу, которую он выполнял, и необходимость чокаться бокалами с едва знакомыми клиентами.

Несмотря на любовь к рекламе, занятие ею как карьерой превратило ее во что-то другое.

Поэтому, когда Шихён, казалось, не интересовался курортами или маркетингом, Джухван подумал, что, возможно, это потому, что он еще больше ненавидит работу. В конце концов, учитывая, что люди называли Шихёна "парашютистом" и говорили, что он ведет прекрасную жизнь, вряд ли его когда-нибудь научат, как на самом деле работать. Возможно, он снимал стресс каким-то странным способом — например, необычными половыми актами.

Конечно, Джухван знал, что такой человек, как он, тоже был не в том настроении, чтобы связываться с Шихёном. Но именно так Джухван это и воспринимал.

И тут его осенила мысль: неужели Шихёну действительно нужно было чувствовать себя еще более униженным из-за того, что он "бесполезен"? Каждый человек сталкивается с трудностями при ведении бизнеса, но, в конечном счете, успех в бизнесе зависит от одной простой вещи: наличия капитала, достаточного для того, чтобы пережить неудачи, пока что-то, наконец, не сработает. Наличие денег и солидная репутация облегчали ведение бизнеса, и Джухван хотел напомнить Шихёну об этом, несмотря на то что могли сказать другие. В конце концов, он был прирожденным победителем, и не только из-за своей внешности. Но с другой стороны…

— У меня много денег.

— А?

Джухван застыл от неожиданного комментария, его мысли на мгновение сбились с толку. Он приподнял бровь, услышав, как Шихён неожиданно похвастался деньгами. Он не знал, что с этим делать. Шихён всегда был для него чем-то вроде загадки, но на этот раз комментарий прозвучал странно отстраненно.

— Верно, Шихён. Я действительно завидую. Держу пари, что большая часть этого богатства была получена за счет того, что выжимал жизнь из рабочего класса, да? Вау, это действительно впечатляет. И, эй, я думаю, что моя кровь тоже может быть там, так что, когда ты будешь в настроении проявить великодушие, угости меня чем-нибудь вкусненьким.

Когда он отпустил черную шутку, Джухван не мог отделаться от ощущения, что его прежние попытки не высовываться и не обижать Шихёна были похожи на другую жизнь. Теперь он почти ждал реакции Шихёна, надеясь на повышение, чтобы подразнить его дальше.

Но вместо того, чтобы огрызнуться в ответ или разозлиться, Шихён ответил чем-то совершенно неожиданным.

— У меня сегодня хорошее настроение.

А затем он подождал, словно наблюдая за реакцией Джухвана.

— …

Джухван почувствовал, как в воздухе повисло легкое напряжение, своеобразный сдвиг в динамике между ними. Тон Шихёна теперь был другим, более прямым, чем раньше, но окутанным слоями косвенности.

— Сегодня вечером.

Он сделал паузу, как будто ожидая, что Джухван поймет, его взгляд задержался на телефоне, хотя они были за много миль друг от друга. То, как Шихён отводил взгляд, а затем быстро поворачивался обратно, чтобы сказать что-то почти небрежно, заставило мысли Джухвана забежать быстрее. Неужели Шихён действительно намекал, не говоря этого прямо, что хочет встретиться сегодня вечером?

Это было не в первый раз. После визита в дом Джухвана Шихён начал делать это, обходя тему, но так и не попросив о встрече напрямую. Он ждал, пока Джухван сам заговорит об этом, а иногда, как сейчас, подталкивал его к этому, не переходя черту.

Это едва уловимое изменение было тем, что Джухван не мог игнорировать. Между ними возникло новое напряжение, которое трудно было назвать, но которое нельзя было отрицать. И Шихён знал, что это сработало.

Объективно, это утомительный способ выражения.

"И почему это так мило, несмотря на то что этот парень использует такую утомительную манеру говорить?"

Джухван вздохнул и спросил Шихёна.

— Ты уверен насчет этого? Еще даже не вечер. Откуда ты знаешь, будет ли тебе хорошо или плохо сегодня вечером?

—……

Когда Джухван ответил на телефонный звонок, он почувствовал на себе пристальный взгляд Ли Шихёна, как, несомненно, заметил и сам Шихён. Уголки губ Со Джухвана повисли, что выглядело крайне нелепо.

— Раньше ты был раздражен, потому что был занят, но сейчас у тебя хорошее настроение?

— Просто такое бывает настроение.

Его резкий ответ заставил его снова улыбнуться. Джухван, который полностью понял намерения Ли Шихёна, лениво ухмыльнулся и поддразнил его.

— Шихён, а откуда ты, собственно, родом?

— Что за хуйню ты несешь на этот раз?

— О нет, у нас же не монархия, но и вы не из тех, кого балуют каждый день. Из какой страны вы родом, принцесса?

— Не порти мне хорошее настроения.

Хм, думаю, на этом мне следует остановиться. Если Ли Шихён разозлится, у Со Джухвана будут серьезные проблемы.

— Принцесса.

— Я же просил тебя прекратить.

— Ладно, ладно, — ухмыльнулся Джухван и открыл рот.

— Если у тебя такое хорошее настроение, как насчет того, чтобы угостить меня ужином сегодня вечером? Я закончу работу пораньше.

— ...

— И, если уж вы угощаете, приготовьте что-нибудь дорогое и в месте где будет хорошая атмосфера.

Изначально мы планировали поужинать в ресторане отеля, а затем подняться в номер.

Но потом все обернулось так:

— Ну, мы все равно идем наверх, так почему бы просто не заказать еду в номер?

— Шихен-а, твоя голова, хаах, еще немного... ммм, ах, хорошо...

Джухван все еще не понимает. Как только дверь закрылась, Шихён опустился на колени, как будто это было естественно, и открыл рот, говоря, что возьмет это.

Он определенно был взрослым человеком, ответственным за команду, но каждый раз, когда он встречался с Ли Шихёном, все, казалось, оборачивалось именно так. В последнее время слухи о том, что Шихён переутомляется, не казались преувеличением — когда они встретились спустя столько времени, его цвет лица был хуже, чем ожидалось. Он думал, что, может быть, сегодня они могли бы просто отдохнуть или заняться обычным сексом. Но все было испорчено.

Ах...!

Жизнь полна вещей, которых он не понимает. Он не знал, когда у него появилась эта привычка, и не знал, как избавиться от Ли Шихёна, который прижимался к его нижней части тела и прижимался губами к его губам, как будто это было естественно — съесть его до конца.

Человеческое сердце действительно непредсказуемо. Было странно, что то же самое сердце, которое забеспокоилось, увидев бледное лицо Ли Шихёна, также забилось от волнения, когда он увидел, как тот задыхается, с покрасневшими глазами, с трудом дыша. Джухван не мог этого понять.

Каждый раз, когда Ли Шихён открывал рот, у него перехватывало дыхание. Движимый инстинктом самосохранения, он пытался отстраниться, но Джухван схватил его за волосы, прижимая к себе еще сильнее.

— Подожди минутку, Ши... хен—а…… Уф, я, кажется, собираюсь... сейчас.......

Почему это было так приятно? Каждый раз, когда он двигал нижней частью тела, его член задевал пирсинг, и он обнаружил, что наслаждается этим. Ошеломленный, он наклонился, но, когда его силы внезапно достигли предела, он протянул руку. Схватив Ли Шихёна за плечо, он оттолкнул его верхнюю часть тела назад.

Как будто предвидя это, Ли Шихён оттолкнулся и сразу же открыл рот, как обычно высунув язык. Надавливание на холодное круглое место для прокалывания и завершения стало почти привычным действием.

— Что ты сейчас делаешь… Ух, кажется, я сейчас кончу...!

— Мммм......

Итак, когда Ли Шихён снова уткнулся лицом в нижнюю часть тела и начал посасывать основание члена, Джухван запаниковал. Ракурс прямо сейчас… Если он кончит, лицо Ли Шихёна, несомненно, превратится в грязную картину. Учитывая обстоятельства, кажется, лучше отпустить его, поэтому Джухван попытался отстраниться, но Ли Шихён крепко обнял Джухвана своими сильными руками.

Губы, которые сосали основание и мошонку, поднялись вверх по стволу, и вскоре красный, набухший пенис потерся о нежный кончик носа Ли Шихёна.

Что, черт возьми, это такое? Все, что предстало моему взору, было сплошным насилием.

В тот момент, когда испуганный Джухван попытался снова опустить Шихёна, но что-то надавило ему на зад.

— Ах, угх, нет, нет…… Ах......!

Тупое удовольствие пронзило его разум. Он изо всех сил старался сдержаться, напрягая ягодичные мышцы, но у него ничего не вышло. Сила покинула его сжатый кулак. Издав протяжный стон, Джухван в конце концов излил его прямо на лицо Ли Шихёна. Он вздрогнул, пытаясь хоть немного сдержаться, но его тело, переполненное удовольствием, не слушалось.

Возможно, это было из-за того, что прошло так много времени, но этого было так много. Белая жидкость брызнула на лоб Ли Шихёна, стекая по изящным изгибам его бровей, по глазам и переносице и, наконец, достигла его губ. Даже со спермой, что стекала между его ресниц, Ли Шихен-а беспомощно лизал и сосал гениталии Джухвана.

— С ума сойти, ах, угх...!

Нарастающее удовольствие уже ощущалось как боль. Джухван попытался пошевелиться, но Ли Шихён все еще цеплялся за его талию и не отпускал.

Внезапно густая белая жидкость снова хлынула наружу, заливая лицо Шихёна. Несмотря на то, что он знал, что не должен был этого делать, Джухван был слишком подавлен, чтобы испытывать сожаление.

— Разве ты не видишься с Мин Джуён в последнее время?

— Что...

Джухван не мог найти никакой связи между текущей ситуацией и именем своего бывшего одноклассника, поэтому не поверил своим ушам. Тем временем Ли Шихён разжал руки, которые крепко обнимали его, и глупо улыбался.

— Потому что было так много.

Только тогда слова начали обретать смысл. Джухван недоверчиво уставился вниз, думая: "Что же это за псих такой?", затем вздохнул.

"Этот парень действительно сумасшедший".

Больше у него не было сил что-либо говорить.

Джухван схватил несколько салфеток, обернул их вокруг ладони и осторожно вытер лицо Ли Шихёна. Когда он осторожно стер остатки спермы с изуродованного лица, у него невольно вырвался стон.

— Тебе понравилось?

Вдобавок ко всему, Ли Шихён только подлил масла в огонь.

— Нравится? Пожалуйста. Ради всего святого, Шихён...… можем ли мы использовать твое прекрасное лицо таким способом, а?

Это попало ему в глаза? Не повредит ли это его коже? Как бы Джухван ни старался, он ничего не мог вспомнить о воздействии спермы на кожу. Конечно, он не мог — он никогда не жил такой жизнью, чтобы заниматься подобными вопросами! Черт возьми. Он осторожно вытирал их, опасаясь, что может оставить царапину, и по какой—то причине это, казалось, позабавило Ли Шихёна. Послушно закрыв глаза, он тихо рассмеялся.

— Значит, это было нехорошо? Я думал, тебе это понравится. Но каким-то образом… ты выглядишь еще более взволнованным.

Конечно, ему это не понравилось. В этом-то и была проблема. Тот факт, что он испытывал странное чувство превосходства и удовлетворения, глядя на кого-то, покрытого его спермой, это без сомнения, было проблемой.

Как раз в тот момент, когда Джухван собирался ответить, мягко взывая к своей совести, которая всегда немного мучила его, когда он был с Ли Шихёном...

— Пожалуй, я больше не буду играть со своей едой, хорошо?

Рука Джухвана, которая легко, как перышко, касалась лица Шихёна, застыла на месте. Он как раз собирался подтвердить, действительно ли он слышал то, что ему показалось, а не какую—то слуховую иллюзию, когда Шихён прижался щекой к тыльной стороне ладони Джухвана и прошептал:

— И на этот раз, пожалуйста, кончи мне в горло.

— Ты...

— Поторопись....

Ты хочешь снова сделать это ртом?

—...Подожди, ты хоть понимаешь, что у тебя уже сейчас хриплый голос? Тебе больно. Не делай этого. Спешить некуда, так что просто немного притормози...

Зная предпочтения Шихёна, было очевидно, что, если они перейдут к оральному сексу, он в конце концов отчаянно захочет снова взять его в рот. Его голос уже наполовину сорвался — если они продолжат, то определенно причинит ему боль.

Джухван на мгновение заколебался, когда...

— Я не спал два дня.

Жалобным голосом сказал Шихён.

— Что? Два дня? Почему, черт возьми, нет?

— Я просто... был занят, мне все время звонили, даже поесть не было времени.

— Эти ебнутые ублюдки. Неудивительно, что ты выглядел измученным. Тогда давай сегодня лучше отдохнем...

Когда Джухван нежно погладил его по щеке, Ли Шихён удовлетворенно прищурился, уголки его рта изогнулись в длинной, дразнящей улыбке.

— Поэтому...

— …

— Пожалуйста, делай это посильнее, чтобы я мог крепко спать.

— Хааа...

Неужели я действительно умру от сексуального истощения такими темпами? Поскольку мы обычно занимаемся миссионерством, а не наездничеством, не лучше ли это назвать "умиранием от субполового истощения"?

Джухван с гримасой подавил свою глупую мысль. Все его тело ныло от мышечной боли, а внутренности ныли, как будто кто-то бил его в живот. Честно говоря, он просто хотел обнять Ли Шихёна и проспать неделю, но у него были дела, так что это был не вариант. Кроме того, это... это должно было быть действительно важно.

Он потирал ноющие бедра — они все еще болели от того, что ему пришлось так долго держать их раздвинутыми, — пытаясь сосредоточиться на предстоящей важной задаче. В этот момент Ли Шихён, который до этого спокойно спал, издал невнятное "Мм", как будто был раздражен, а затем медленно открыл глаза.

Учитывая, что он был младшим сыном в богатой семье, жившей в достатке, было вполне естественно, что ему требовалось больше сна, чем какому-нибудь менеджеру среднего звена в рекламном агентстве. В результате Джухван в конечном итоге видел Шихёна спящим и просыпающимся чаще, чем он ожидал.

— Серьезно, я никогда от этого не устану.

Его только что проснувшееся лицо было похоже на лицо ангела, случайно свалившегося с небес. Сцена, произошедшая незадолго до этого — когда тот самый ангел катался на нем верхом, безжалостно сжимая его лодыжку, — давно вылетела у него из головы. Все, что Джухван мог сейчас делать, это удивляться. Он спросил:

— Ты еще не спишь?

Когда он спросил, то понял, что его собственный голос был таким же хриплым, как у Ли Шихёна. Прочистив горло, Джухван пробормотал:

— Если ты не спишь, дай мне другую руку.

Но Шихён только глубже зарылся лицом в подушку и снова тихо заскулил. Что ж, он не спал две ночи подряд. Даже не поел.

— Хорошо, хорошо. Я не буду тебя будить. Просто спи.

Если парень хотел спать, что он мог сделать? Джухван тихо встал и обошел кровать с другой стороны, чтобы проверить левое запястье Шихёна. Как только он потянулся к нему *свист* рука скользнула под одеяло.

— Что за...?

Он приподнял одеяло и снова вытащил руку. На секунду показалось, что Шихён собирается сотрудничать. Но затем *свист* рука нырнула обратно под одеяло.

Джухван коротко вздохнул и посмотрел на него.

— Ли Шихён. Ты полностью проснулся, не так ли?

— Что ты делаешь, вот так хватаешь кого-то за руку?

Чью-то руку? Джухван скривил уголок рта в притворной обиде и криво улыбнулся.

— Да ладно тебе. Что я мог сделать? Я просто собирался украсть твои отпечатки пальцев и обналичить их, пока ты спал.

— Так забавно.

— Я не шутил, ты же знаешь. Я делаю здесь что-то действительно важное, так что перестань ныть и просто дай мне руку.

Наконец, после долгих уговоров, рука Шихёна мягко легла в ладонь Джухвана. Джухван взял ее и нахмурился.

— Да, как я и думал... поцарапался.

Он выдавил немного мази и аккуратно нанес ее на запястье Шихен-а. Свернувшись калачиком и заботясь о своем запястье, он, должно быть, выглядел нелепо, потому что Шихен-а полностью повернулся к нему, моргая. Сонливость, которая всего несколько мгновений назад застилала ему глаза, полностью исчезла. Теперь его взгляд был острым и решительным, а глаза сияли, как ночное небо, усыпанное звездами.

— Итак... что именно ты сейчас делаешь?

— Разве вы не можете определить это, просто взглянув?

Последующий уход. Видимо, это было действительно важно. Люди на сайте постоянно подчеркивали, что это ключ к отличию БДСМ от настоящего насилия. Вот почему он это делал, но Шихён выглядел менее чем впечатленным.

— Зачем вы намазываетесь мазью? Ничего серьезного.

Ему не показалось, что он переусердствовал? Но они сказали, что, когда дело доходит до последующего ухода, переусердствовать в сто раз лучше, чем не успеть. Поэтому Джухван решил двигаться вперед, как рог носорога, — непоколебимо.

— Это не "ничего". Это все царапины. Почему ты не сказал, что это больно?

— На самом деле это было не больно.

Шихён нерешительно ответил, затем замолчал. Он выглядел так, будто о чем-то задумался, его взгляд ненадолго переместился, прежде чем снова остановиться на Джухване.

— Теперь, когда я думаю об этом...

— Что?

Говоря это, он слегка повернул голову, а затем добавил:

— Может быть… у меня немного болит рука. Может быть потому, что она была перевязана под странным углом.

— Что? Где? Здесь?

Джухван был поражен. Под каким углом я снова завязал его? Встревоженный, он осторожно помассировал запястье, за которое держался.

— Тебе больно, когда я прикасаюсь к нему вот так?

— Мм...

— Ты же не думаешь, что кость повреждена? Сосредоточься и скажи мне, если почувствуешь, что что-то не так.

Шихён, лежавший на боку и спокойно наблюдавший за Джухваном, наконец, издал слабое "Ой". Джухван нахмурился, услышав слабый стон.

— Ты притворяешься, не так ли?

— Нет, это не так.

— Это точно так.

Шихён тихо засмеялся, а Джухван глубоко вздохнул.

— Боже мой, ваше высочество...… У меня чуть не случился сердечный приступ. Я серьезно думал, что неправильно вас связал или что-то в этом роде.

Он издал разочарованный стон, держа Шихёна за запястье, которое теперь было гладким и блестящим от целебной мази, предназначенной для роста новой кожи. Несмотря на это, он продолжал тщательно проверять, нет ли других повреждений, которые он мог пропустить.

Правда заключалась в том, что, пока Шихён спал, Джухван воспользовался временем, чтобы тщательно осмотреть его, и понял, насколько беспечным он был. Это был момент для размышлений.

Для начала было ошибкой поспешно использовать подсказки к действию, которые Шихён определил лишь смутно.

В прошлый раз, когда он свободно связал руки Шихёна спереди, это было просто возбуждающе. Но на этот раз он как следует закрепил их за спиной — и поспешно выбранные сигналы к действию, которые они придумали, теперь приводили к неожиданным последствиям.

Он не мог видеть, насколько сильно веревка врезалась в запястья Шихёна, и мог ли он вообще пошевелить пальцами, чтобы подать какой—либо сигнал. Тем не менее, его рот не был заткнут кляпом, и Шихён ничего не сказал, так что Джухван решил, что все в порядке. Но оставленные следы оказались хуже, чем он думал.

—...Шрамов не останется, правда ведь?

Его пристальный взгляд задержался на Шихёне, как будто ничего другого в мире не существовало. Джухван окинул его взглядом, стараясь не упустить ни одной детали. Захваченный этим напряжением, Шихён сжал руку, которую держал Джухван, в кулак. Жест был немного неловким в отличие от его обычного поведения, что заставило Джухвана с любопытством наклонить голову.

— Но, это, Шихён...

—...Что?

— Честно говоря, учитывая твой характер, я думал, тебе действительно понравятся подобные вещи. Что ты привык к этому. Но по какой-то причине ты выглядишь очень неловко.

— Такого рода вещи?

— Да. Быть любимым до безумия. Разве это не должно быть кульминацией всего этого разврата?

Глаза Шихёна сузились, но не от гнева, а от того знакомого выражения, которое Джухан в последнее время научился хорошо распознавать, — раздражения, граничащего с замешательством. Это был взгляд типа “Какой цветок? Почему мы вдруг заговорили о том, что в нем души не чают?”. Это был тот же самый взгляд, который он бросил ранее, проснувшись и обнаружив, что Джухван наносил мазь. Поэтому у Джухвана не было выбора, кроме как уточнить.

— Я имею в виду последующий уход. Понимаешь?

(п.п. Aftercare (афтеркеар) — это забота, уход и внимание, оказываемые после определенного события: медицинской процедуры, сеанса татуировки или интимной близости (включая BDSM-практики). Цель — восстановление физического и эмоционального комфорта, обеспечение безопасности, заживления и предотвращение осложнений. Не стала вставлять название в кирилице, кривовато как-то <(￣︶￣)>)

—...Какой уход?

Джухван на мгновение замолчал, уставившись на Шихёна с дрожащим выражением лица.

Ни за что. Нет. Перестань…

—...Ты не знаешь, что такое последующий уход? Подожди, только не говори мне, что ты впервые это понимаешь?

Даже когда он задал этот вопрос, все еще надеясь, что ошибается, Шихён сжал губы и промолчал. Джухван практически слышал, как в его голове крутятся шестеренки, как будто Шихён не до конца понимал, о чем он говорит.

— …

Наблюдая за этой реакцией, Джухван почувствовал, как что-то странное всколыхнулось в нем. Ему показалось, что вся кровь в его теле прилила к голове, а глаза внезапно загорелись. Он дернул Шихёна за запястье, заставляя его приподняться.

— Только не говори мне… ты впервые получаешь уход после...?

— Ну и что с того, что это так?

Равнодушный ответ только разозлил его.

— Ты, блядь, серьезно? С какими уебками ты спал все это время?

Голова Шихёна запрокинулась от внезапного рывка, и Джухвану пришлось поддержать его за шею одной рукой, когда он набросился на него. Шихён, которого теперь насильно приподняли, нахмурился и выстрелил в ответ:

—...А тебе-то какое дело?

Верно. Это не его дело. Ни черта не касается. И все же, услышав это, кровь Джухвана вскипела. Не в силах разобраться в собственных эмоциях, он вместо этого отругал Шихёна.

— Мне-то какое дело? Ты явно перенял от них все грязные привычки в сексе, но совершенно не разбираешься в том, что на самом деле важно — в уходе после сессии, в стоп-словах. Как, черт возьми, такой новичок, как я, должен справляться с кем-то подобным? Ты хоть понимаешь, насколько опасен такой, как ты? Кто-то, кто наполовину понимает то, что делает, и все равно бросается в это дело всем телом?

Да, даже если они были просто партнерами, разве такое беспокойство не было полностью оправданным? Это была элементарная человеческая порядочность — сострадание, верно? Но Шихёну, похоже, не слишком понравилось беспокойство Джухвана. Как будто уходя от чего—то, он увел разговор в сторону.

— Ты, кажется, уверен в себе, когда вот так читаешь мне лекцию. Ты действительно новичок или просто привык ко всему этому?

Это прозвучало как комплимент, но тон был не совсем любезный. Серьезно? Ты пытаешься проявить к кому—то заботу, а он бросает это тебе в лицо, как будто ты плохой парень. Ошарашенный, Джухван повысил голос и гордо ответил:

— Ну, поскольку наш руководитель группы постоянно демонстрирует всевозможные впечатляющие извращения, у меня не было другого выбора, кроме как быстро учиться.

Он широко улыбнулся, сарказм буквально сочился из его слов. Он ожидал, что Шихён ответит тем же, но, к его удивлению, ничего не последовало.

Шихён снова открыл рот, только когда Джухван почувствовал, что что-то не так, и оглянулся на него более внимательно.

— ...В последнее время у меня появилась новая привычка.

—...А?

Шихён наклонился ближе, глядя Джухвану прямо в глаза, и четко произнес:

— Этому я научился... у тебя.

Что, черт возьми, это должно означать? Когда Шихён, естественно, наклонился, чтобы прижаться губами друг к другу, Джухван инстинктивно снова сжал запястье Шихёна. В ответ Шихён только поднял глаза, глядя из-под ресниц, и тихо пробормотал:

— Ты сейчас делаешь мне больно.

Запаниковав, Джухван тут же отпустил его.

— О, черт, прости, это правда было больно? - пробормотал он, мгновенно разжимая руку. Но в этот момент длинная рука Шихёна обвилась вокруг шеи Джухвана, увлекая его вниз.

Джухван рухнул, как будто огромная кошка только что всем своим весом ударила его в солнечное сплетение, и он поморщился от этого давления. Шихён спокойно посмотрел на него сверху вниз и заявил:

— Теперь, когда ты понимаешь… можешь продолжать.

Но Джухван понятия не имел, что, черт возьми, он должен был делать дальше.

—...Продолжать что?

— Что? — тупо спросил он и тут же увидел этот взгляд, говорящий: "Ты что, серьезно такой тупой?" взгляд — удар по нему со всей силы.

— Ты сам это сказал, помнишь? Это изюминка всех этих извращенных штучек.

—…

— Это правда, что у меня болят запястье и плечо, так что давайте побыстрее разберемся с этим.

Джухван думал, что он все понял, но, похоже, это было не так. Он не был физиотерапевтом, поэтому, когда ему было приказано немедленно заняться им — без каких—либо раздумий или исправлений — казалось, что концепция была полностью неверно истолкована. Но прежде, чем он успел это осознать, Шихён начал покусывать мочку уха Джухвана, как бы подбадривая его.

— Ух...

В тот момент, когда твердый пирсинг Ли Шихёна коснулся мягкой кости в том месте, где соединяются мочка уха и слуховой проход, талия Джухвана неудержимо задрожала. Честно говоря, с этой точки зрения, Джухван был не в состоянии заботиться о Ли Шихёне. Это было потому, что именно Джухван пересек черту, которую его тело не могло преодолеть.

Ли Шихён снова высунул свой твердый, прямой язык и ткнул Джухвана в ухо. От одного этого прикосновения его тело, которое до этого было обнажено и ощупывалось, стало влажным даже под нижним бельем.

— Ах, Шихен-а, угх...… Если ты будешь продолжать в том же духе, как я смогу о тебе заботиться?..

— Тогда давай сделаем это позже.

— А когда позже?

— Я не знаю. Ха… просто... позже.

— Ха, а...

Просовывая руку в уже липкое от преякулята белье, Ли Шихён прошептал:

— Но это несправедливо.

Когда дело доходило до откровенного вторжения, Шихён просто слегка касался чувствительных мест кончиками пальцев, что раздражало Джухвана.

— Скорее, прикоснись ко мне, ах, пожалуйста.......

— Это только у меня такая привычка к грязному сексу?

— Ах, блядь, поторопись!… ыгх, как следует, прикоснись!… ха—ха!

Когда Джухван приподнялся и обнял Шихёна, тот, наконец, обхватил пальцами его член. Он крепко сжал набухшую головку, круговыми движениями большого и указательного пальцев, а потом надавил на гладкую головку кончиками пальцев.

— Почему ты раздвигаешь ноги, когда я просто касаюсь твоего члена?

— Шихен-а, грудь, ах, ах…… хафф, покажи мне свою грудь.

— ...И кто здесь теперь настоящий извращенец?

Бормоча, Ли Шихён наклонился верхней частью тела к лицу Джухвана.

Ах, теперь, когда я думаю об этом, мне следует позже применить здесь какое-нибудь лекарство… Эта мысль на мгновение промелькнула в голове Джухвана, но она полностью исчезла, когда он прижался губами к груди Ли Шихёна, которая была покрыта следами от укусов и рук, затем он потер языком соски. Звуки его влажного члена, пропитанного телесными жидкостями с самого кончика, и его губ, которые посасывали плоть, хаотично смешивались.

Ли Шихён продолжал тереть член Джухвана правой рукой, а левой тянулся до груди Джухвана. Из-за мускулистой, хорошо сложенной груди в лежачем положении она легко собиралась в упругий холмик. Ли Шихён, который до этого нежно обхватывал и тер её, ровно настолько, чтобы не оставить следов, наконец, сильно ущипнул напряженный сосок.

— Ах!

— Тебе это то же нравится?

Спросил Ли Шихён, продолжая тереть член. Острая боль пронзила грудь Джухвана, но было так приятно ощущать, как влажная головка его члена трется о мягкую ладонь.

— Ннх, хаа...… ах...!

Наконец, Джухван оторвал свои губы от Ли Шихёна. Шок, подобный падению с высочайшей вершины на самое дно, поразил его прямо в макушку. Как захлестывает волна кульминация пронзила его, Джухван потер затылок от простыни.

— Ах, нет…… Ах......! Угх, теперь......!

Затем его сосок больно было снова ущипнул. В отличие от Ли Шихёна, который только хмурил брови, независимо от того, как сильно его облизывали или сосали, Джухван кончал ручьями, даже когда над его левым соском грубо издевались.

Когда Шихён легко закинул пропитанную спермой ногу себе на плечо, он снова наклонился. В то же время, с тихим звуком, такой же влажный кончик коснулся расслабленного входа Джухвана, как будто целуя его. Казалось, он собирался ввести его до упора, но вместо этого он медленно двигал им по кругу, потираясь о каждую часть входа.

— Уфх… что ты сейчас делаешь...

— Хааа...

— Прекрати, быстро, вставь его...!

Он не мог поверить, насколько отчаянным он себя чувствовал от дразнящих движений, которые никогда не доходили до конца, но он ничего не мог поделать. Джухван напряг ноги, которые были закинуты на плечи Шихёна, и заерзал, пытаясь притянуть его ближе.

— Это слишком больно — я не могу вставить.

— Что?

— Хен… это слишком больно до укуса. Пожалуйста, загляни и сюда позже.

— Ты, блять, сумасшедший...

— Почему? Что касается "заботы" — ты сам выбираешь, к чему это относится? (п.п. подъебал )

— Ты что, серьезно, не в своем уме?..

— Значит, ты не собираешься заниматься этой частью?

— Хорошо, я так и сделаю, я сказал, что сделаю, просто... Ох, тебе тоже лучше сделать все правильно...!

Казалось, Ли Шихён начал воспринимать "последующий уход" как время, когда он может устраивать абсурдные скандалы и мучить Джухвана без последствий. И, в конце концов, это было не так уж и плохо. Но сейчас было нечто более важное — как только он слегка приподнял бедра, чтобы прижать их нижние части тела друг к другу, совсем чуть-чуть…

— Ах!

Он был сильно пронзен. Все его тело было согнуто пополам, и его неоднократно били изнутри. И без того ослабленные внутренности заглатывали член, и даже Джухван мог это чувствовать. Однако у него не хватило присутствия духа смутиться. Изгибы пениса, царапающие и без того расслабленные внутренности, доставляли невероятное удовольствие. Мне даже показалось, что все его внутренности идеально прилегают к внутренностям Шихёна. С внезапным толчком нога Джухвана скользнула под плечо Ли Шихёна, и он быстро приподнял свое тело, чтобы поймать губы Шихёна.

— Хм, хаа... ммф...

По мере того, как движения становились глубже, головка Ли Шихёна прижималась к приятному месту. И снова все перед Джухваном потемнело.

И не успел он опомниться, как на этот раз оказался сверху на Ли Шихёне. Хотя, "не успел он опомниться", может быть, и не совсем верно — его разум, очевидно, наполовину растворился, и двигать бедрами заставлял чистый инстинкт.

— Ли Шихён, почему... ты продолжаешь... двигаться...

— Ххх... а... нгх...

— Ты сказал, что это больно… но тебе все еще больно от укуса?

Когда Джухван посмотрел вниз на Ли Шихёна, который нахмурил брови, как будто смотрел на бандита, даже несмотря на то, что он был тем, кто начал это, он не смог удержаться от смеха. Глубоко вдавливая бедра и двигаясь взад-вперед, взгляд Шихёна снова затуманился, как будто он был пьян.

Как до этого дошло? Причина была неясна. Встретившись с остекленевшим, почти одурманенным взглядом Ли Шихёна, он снова поцеловал его.

— Ах, как приятно...

Ли Шихён приоткрыл губы и прошептал. Когда Джухван ответил:

— Мне тоже это нравится, — все казалось таким нормальным, как будто так и должно было быть. Теперь, когда он подумал об этом, Джухван понял, что на самом деле они не делали ничего странного. Казалось, что они были не просто сексуальными партнерами, а чем-то большим… как будто они были любовниками.

И в этот момент Ли Шихён крепко схватил обеими руками Джухвана за бедра. Затем, словно сокрушая, он приподнял за талию.

— Аах! Стой! Подожди, ааа...!

На мгновение ему показалось, что перегорел предохранитель. Раньше бывали моменты, когда наслаждение переполняло его, затуманивая зрение, но на этот раз все было совершенно по-другому. Это было похоже на потерю сознания после того, как он выпил слишком много — его память внезапно отключалась, только чтобы медленно вернуться. Это было не просто ощущение, что с его головой что-то не так; это было неприятное ощущение, что он тупеет в реальном времени.

...Что?

С удивленным выражением лица он медленно опустил взгляд. Его грудь блестела от спермы, которая забрызгала всю верхнюю часть тела. Смутившись, он вытер брызги ладонью, но когда его подбородок и нижняя часть тела снова столкнулись, перед глазами все потемнело.

Это не то. Это не то.

У него в голове словно мигал огонек, то вспыхивая, то гася его. Когда Джухван потянулся к нему, он выпалил все в спешке.

— Подожди, нет... нгх, прямо сейчас, внутри, внутри, ты пришел не по адресу...

Несмотря на то, что до сих пор он был с Ли Шихёном много раз, Джухвана никогда не мучили такие воспоминания. Это было, когда он, неуклюже двигаясь, положил ладонь на верхнюю часть тела Шихёна и попытался приподнять его, крепко прижатую к нему нижнюю часть тела.

— Ах!

Ли Шихён схватил Джухвана за запястья и потянул его вверх, из-за чего тот поскользнулся и упал обратно.

— Ха, фу, что сегодня происходит?.. Внутри все так расслабленно...

— Мой желудок сейчас разорвется... Нет, Шихен-а, пожалуйста… это, это не так… ха—ха!

— Как только достигну этого, нгх... проглоти все ...

*Хлюп, хлюп* — пока Шихён говорил, он продолжал проникать все глубже внутрь. Это определенно было похоже на место, которое не следует исследовать дальше, на ощущение, которое не следует познавать. Ощущение мгновенного ухудшения было похоже на странное удовольствие, которое поглощало Джухвана.

— Это больно, фу, это действительно больно… Шихен-а, черт возьми, это не похоже на… туда, куда он должен попасть...!

— Что значит, так не должно быть? Входит так хорошо… Раньше было туго, но... ха ...теперь при каждом толчке меня засасывает.

— Угх, не туда...!

Ли Шихён уничтожал что-то, принадлежавшее ему. И все же, единственное, за что он мог держаться, было тело Ли Шихёна. Джухван, не в силах закрыть рот, продолжал дрожать, непрерывно пуская слюни. Пока беспокойный взгляд продолжал блуждать по комнате, Ли Шихён пробормотал, снова поправляя талию Джухвана.

— Почему ты выглядишь таким... девственником с этим?

— Хм...

— Только не говори мне… Я первый, кто забрался так глубоко?

— Ух, ааа......

— Ах.... Ты у меня тоже первый, хен. Это такое чувство… так хорошо...

Пробормотал Ли Шихён, прижимая к себе дрожащее тело, чувствуя, как оно дрожит до самой сердцевины. Его лицо вспыхнуло от жара, когда он прижался губами к их губам, а затем прижался животом ко все еще чувствительному члену, который подергивался, истекая теплой влагой.

Это было последнее воспоминание Джухвана.

Он заснул так, словно бросился с обрыва, а затем открыл глаза. Несмотря на то, что все его тело болело так, словно его основательно избили, он не мог этого отрицать.

— Не может быть, это было просто безумие. Я не могу поверить, что это может быть так приятно...

Обычно он был удовлетворен, но в этот раз все было на удивление напряженно. Почему люди вообще употребляют наркотики, когда есть секс? Эта мысль даже приходила ему в голову. Теперь он понял, почему существуют такие фразы, как "судебные иски о постельных разговорах".

Честно говоря, по сравнению с Ли Шихёном, Со Джухван был как пушинка — совершенно незначительный. И все же, когда Ли Шихён просил о чем-то, ему хотелось купить ему все.

Все еще наслаждаясь приятным послевкусием, Джухван что-то благоговейно пробормотал и повернулся, чтобы обнять Шихёна, который, как он полагал, спал рядом с ним. Но его рука скользнула в пустоту, и только тогда он понял, что Шихёна там нет.

— Хм?

Его глаза, которые уже собирались снова закрыться, распахнулись. В этот момент рядом с ним раздался знакомый голос.

— Ты проснулся?

Ли Шихён, выглядевший свежим и опрятным, смотрел сверху вниз на Со Джухвана.

— Хм? Когда ты проснулся?

— Некоторое время назад. Мне позвонили.

— Какой звонок?

Спросил он машинально, и Шихён наклонил голову, прежде чем просто ответить:

— Просто позвонили.

Только тогда Джухван пришел в себя, как будто очнулся ото сна. Верно, это был слишком личный вопрос? Он облизал губы, которые внезапно стали горькими, но не подал виду.

Затем Шихён спросил его:

— Ты не голоден?

Джухван издал легкий смешок и ответил, делая вид, что ничего не заметил.

— Я просто умираю с голоду! Ты хоть представляешь, сколько энергии я потратил вчера вечером? Шихен-а, тебе ведь тоже было полезно, правда?

— Заказывай, что хочешь.

На это Шихён даже слегка улыбнулся. Видя, как он пытается накрыть на стол для завтрака в своей обычной манере, Джухван подумал, что ему действительно понравился вчерашний вечер. И это было хорошо — всегда лучше, когда веселятся оба человека.

— Это было действительно здорово, да? Я сказал это громко и отчетливо.

— Перестань говорить глупости.

— Я сказал, что понял.

— У тебя нет стыда.

Джухван усмехнулся, поддразнивая.

— Ты из тех, кто умеет говорить. Я собираюсь заказать что—нибудь дорогое, понимаешь?

Затем Шихён, который молча наблюдал за ним, спросил:

—...Может, мне просто дать тебе свою карту?

— Хм? Какую карточку?

Открытка? Почему он вдруг заговорил о карте? Джухван сидел безучастный, ничего не понимая. Затем Шихён объяснил ровным, бесстрастным тоном, как будто просто предлагал им перекусить.

— Тебе не обязательно просить меня что-то покупать. Просто используй их, чтобы съесть что-нибудь вкусное, купить все, что захочешь… Разве это не было бы проще?

Вот тогда Джухван, наконец, понял, что на самом деле говорил Шихён своим приятным голосом. И это был странный опыт чем больше Шихён говорил, тем больше исчезала улыбка Джухвана, и тем холоднее становились кончики его пальцев.

Он выпрямился и сжал кулаки. Это был единственный способ, которым он мог попытаться сдержать острые, растущие в нем эмоции.

Верно, Со Джухван. На что тут сердиться? Вам обоим это понравилось, и теперь он даже предлагает материальную компенсацию. Для вас это выигрыш, не так ли? Конечно, неприятно, когда к вам относятся как к какому—то арендатору, получающему выплату постфактум, но все же — он предлагал карточку.

Внезапно в его голове промелькнула сцена из драмы, которую он недавно смотрел.

— Я убедился, что сумма не разочарует, поэтому расстаюсь с сыном. Если ты сделаешь это сейчас, я даже подарю тебе коммерческое здание в Каннаме.

— Ого, недвижимость в Каннаме? Это безумие. Расстаться, конечно.

— Но нет, я не буду!

— Подожди, что?

— Потому что я люблю его!

— Ты живешь в однокомнатной квартире и говоришь о любви? Может, сначала осмотришь хотя бы здание?

Что это, драма 2000—х годов? Сюжет настолько устарел и разочаровывает. Джухван даже вспомнил саркастический комментарий, который он сделал во время просмотра.

Гордость не оплачивает счета, а чувства не имеют ценности. Не то чтобы он не понимал, что Шихён обращается с ним как с дешевкой. Но если он просто взял открытку, вычеркнул несколько пунктов из своего тщательно составленного списка пожеланий, разве это не было хорошей сделкой? И, честно говоря, он думал о том, чтобы сблизиться с Шихёном и использовать эту связь в своих интересах. Так что, возможно, то, что с тобой обращались как с игрушкой, тоже было не совсем несправедливо.

Просто улыбнись. Улыбнись и скажи что-нибудь вроде: "Ого, нашему руководителю команды, должно быть, очень понравился вчерашний вечер, а?"

Пошутить. Не обращай внимания. Потому что, в конце концов, что хорошего в гордости?

— Разве не я должен был вручить тебе карту?

А если серьезно, блядь.

Как мог этот мудак испортить кому-то настроение, даже не предупредив? Он был таким со всеми? Или это было только с ним? В любом случае был ли он просто таким, или он выделял его, это все равно выводило его из себя.

Джухван стиснул зубы и улыбнулся.

— Ты был тем, кто усердно работал прошлой ночью, Шихен-а: сосал мой член и скакал на мне, как гребаный пес. Если мы ведем счет, я должен платить тебе, не так ли?

Но с каждым словом, которое он выплевывал вместо того, чтобы чувствовать облегчение, его эмоции только разгорались. Это было непривычно — как будто Ли Шихён глубоко предал его.

Что было абсурдно. Он знал это.

Измена требовала какой-то формы доверия, а между ними этого не было. У них не было таких отношений. Просто секс, это физическая разрядка, никаких ожиданий, никаких обязательств. Чистое соглашение, без обязательств.

И все же, в то время как губы Джухвана изогнулись в улыбке, такой острой, что можно было царапать землю, его глаза становились все более пустыми. Он думал, что Шихён насмехается, отпускает какой-нибудь едкий комментарий. Что-то вроде: "Заплатишь мне?" Пожалуйста. Разве не ты ухмылялся, как дурак, пытаясь получить бесплатную еду в номере отеля, за который я заплатил?

Это имело бы смысл. Это было бы нормально. Даже сейчас — посмотри. Шихён просто стоял там, не говоря ни слова, и, вероятно, смотрел на него, как бы спрашивая: "В чем, черт возьми, твоя проблема?" Совершенно не подозревая, что он только что испортил настроение Джухвану.

Затем их взгляды встретились.

Но вместо насмешки или безразличия — Шихён вовсе не насмехался. Его брови слегка сошлись на переносице, взгляд на мгновение забегал — как будто он был смущен, даже взволнован реакцией Джухвана.

А?

Джухван, сам застигнутый врасплох, закрыл рот. А затем Шихён сделал маленький шаг вперед и, слегка склонив голову, спросил:

—...Почему ты злишься на меня?

Его свежевымытые черные волосы все еще были влажными, отбрасывая под них глубокие тени. Он наклонился к кровати, положив ладонь на матрас, и спокойно посмотрел на Джухвана.

— Хен...… ты просто предпочитаешь тех, кто покупает тебе вещи?

Его слегка смущенный взгляд придвинулся ближе. Джухван затаил дыхание — что-то в Шихен-а всплыло в памяти. Ничего особенного, просто... одна из тех сцен, которые он давным-давно случайно увидел на YouTube.

Бродячий кот, гордо несущий дохлую мышь в знак благодарности человеку, который ее накормил.

— Аааааак! Наби, нет! Это отвратительно! Отвратительно, я сказала! Я не хочу этого!

— ...Мяу.

Его энергия внезапно иссякла, как у кота, который только что опустил хвост, признавая поражение. В то же время, Джухван вспомнил освежающую ясность и удовлетворение, которые он почувствовал, проснувшись сегодня, и это странное, почти непреодолимое желание сделать что-нибудь для Ли Шихёна.

Поэтому он решил:

Что, если… что, если бы Шихён чувствовал то же самое? Что, если, как он сказал, это было просто потому, что ему было так приятно, и его предложение на самом деле было простым актом доброты?

—...Может, мне просто дать тебе свою карту?

Головная боль усилилась. Джухван со стоном потер висок ладонью.

— Ха, блядь. Представление чеболя о социальных навыках… Да, конечно, ты бы просто съел пироженые, если бы не было хлеба...(п.п. отсылка на Марию Антуанетту, то что Шихен у нас “королевских” кровей)

Лицо Шихёна исказилось, он явно был раздражен тем, что его обругали. Серьезно, какого хрена. Даже такой помятый, он был раздражающе красив.

— Это было не из-за тебя — просто... восхищение, хорошо?

Джухван пробормотал извинение и притянул Шихёна, который и так был уже близко, еще ближе. Затем, с преувеличенным изяществом, он обнажил зубы и впился зубами в правую щеку Шихёна. Как кошка, гордо бросающая к чьим-то ногам пойманную мышь только для того, чтобы ее встретили визгом отвращения, Шихён, который после этого явно немного надулся, раздраженно рявкнул:

— Какого черта ты делаешь?

Не отвечая, Джухван крепко обнял Шихёна за плечи и в этот раз укусил его за левую щеку. Честно говоря, что он действительно хотел сделать, так это оставить след что-то заметное и раздражающее. Но он сдержался, решив вести себя как взрослый.

— Принцесса, тебе действительно нужно быть благодарной за свое лицо. Не важно, сколько дерьма ты несешь, я продолжаю снова и снова пытаться сначала понять тебя, а это утомляет.

— Что за чушь ты несешь сейчас? Я же сказал тебе отвалить...

В этот момент Джухван отпустил ее и прошептал:

— На самом деле, ты никогда не садился и как следует не задумывался о подарке, не так ли? Я имею в виду, зачем тебе это делать? Просто показав свое лицо, ты, вероятно, заставил всех заискивать перед тобой. Зачем такому, как ты, вообще что-то готовить?

— …

Шихён закрыл рот. Что ж, судя по его действиям до сих пор, это было очевидно. Теперь вся картина была ясна.

— Если бы вы просто были в хорошем настроении и захотели оставить чаевые за услуги, это было бы прекрасно, верно? Я имею в виду, я полностью за справедливую компенсацию. Это важно, и, эй, я тоже люблю деньги. Но Шихён...

У нас с тобой был секс.

Джухван недоверчиво приподнял бровь и добавил,

— Но если ты дашь мне карту, как я должен это воспринимать?

Он не ожидал, что все будет отмерено так тщательно — например, оплата номера в отеле, получение кем—то чека — это были не те вещи, которыми он был одержим.

С точки зрения Шихёна, вероятно, не имело значения, ели ли они в изысканном ресторане или делили кимбап на небесах — деньги есть деньги. Например, вы бы не потеряли сон из-за того, что кто—то купил вам бутылку воды в круглосуточном магазине. Но карточка? Это было на совершенно другом уровне.

И, наконец, Шихён, казалось, понял, почему Джухван так отреагировал. Он запнулся.

—...Я думал, тебе понравится, Хен.

Да. По правде говоря, обычно он так бы и поступил.

Как и любой обычный офисный работник, Джухван часто фантазировал о четырехстах миллионах вон, свалившихся с неба, чистых и не облагаемых налогами. И, по счастливой случайности, так оно и было. Но проблема была в том, что это произошло сразу после того, как он занялся сексом с Шихён, и это заставило его чувствовать себя полным дерьмом. Эмоции ничего не стоят, и все, что осталось, это материальная ценность.

И все же, несмотря на это, он совершил глупость, подобрав эти деньги только для того, чтобы выбросить их обратно в небо. В этом не было никакого смысла. Раздраженный Джухван почесал затылок, а Шихён добавил,

— Потому что всем это нравится.

...На самом деле, было лучше, когда он не понимал. В тот момент, когда эти слова слетели с губ Шихёна, осознание обрушилось на Джухвана, как удар молнии.

Вежливость в общении от чеболя? Что за шутка. Самым тупым человеком в этой комнате, несомненно, был Со Джухван.

Блять.

— Что ты имеешь в виду, ты никогда раньше не задумывался о том, чтобы сделать кому-нибудь подарок? — сказал он с таким самодовольным недоверием.

Но почему Шихён должен был подумать о том, чтобы сделать подарок Джухвану? Как и с любым другим сексуальным партнером до этого, все, что ему нужно было сделать, это бросить карту и покончить с этим.

Джухван погрузился в отношения без обязательств, только чтобы в итоге ожидать от Шихёна гораздо большего, чем тот имел на это право.

И причина, по которой...

Внезапно земля ушла из-под ног Джухвана. На него нахлынула огромная волна осознания. В его черепе раздался ужасный звон, как будто что-то внутри него сломалось. Как заезженная пластинка, в его голове снова заиграла сцена из драмы, которую он вспомнил ранее.

Потому что я люблю его!

Ах, в самом деле.

Блядь.

Конец 2го тома

Продолжение следует…

(п.п. Увидимся через неделю ∠( ᐛ 」∠)_ )

<<<<<Читать назад _________________________________________ Читать далее>>>>>

— Чон Суха!

Суха, сидевший на диване, поднял голову, услышав грохот, похожий на раскаты грома.

* БАМ ! БАМ! БАМ!*

Из коридора доносился сильный шум, и мужчина резко распахнул дверь кабинета, пока не упал. Он был отцом отца Суха, президента Чен Гехак.

— Паршивец, работающий на двоих! Сегодня ты умрешь от моих рук!

— Президент! Успокойтесь, успокойтесь!

Как только Гехак увидел Суху, он ещё сильнее разозлился и замахнулся клюшкой для гольфа, а Ким Пильгю, который преследовал его, быстро остановил его.

— Почему у меня не может быть спокойного дня, а? Я не могу спокойно смотреть на тебя, потому что ты меня позоришь! Пильгю, прекрати это. Сегодня я отрекусь от своего сына и накажу этого ублюдка!

— О, президент, пожалуйста, наберитесь терпения. Хорошо? Пожалуйста.

Пильгю издал жалобный звук. Брось это! Но Гехак с трудом сдерживал свой гнев и захрипел.

Отец Суха, которому далеко за 50, был настолько энергичен, что казалось, он мог избивать своего менеджера Пильгю, которому сейчас за двадцать.

Скорее, это было похоже на то, как Пильгю крутился и шатался из стороны в сторону. Никто и никогда не слышал, чтобы кто—то казался карликом или слабаком, но когда он стоял перед Гехаком, он казался бесконечно маленьким.

Это не катастрофа. Суха, которая спокойно наблюдал за двумя людьми, зевнул с открытым ртом. Ха—а, он услышал крик впереди, спрашивая, кто это, но Суха это совершенно не волновало.

— Что происходит? — спросил Суха с таким видом, словно ничего не знал.

Обнаженный, в халате для душа, он выглядел пленительно, как будто только что сошел с обложки журнала в качестве модели. Несмотря на то, что он сидел, выглядел так, словно позировал для фотосессии, и капли воды, которые падали с его платиновых волос и капали на ребра и грудь, тоже, казалось, предназначались для фотосессии.

Пильгю часто думал об этом, пытаясь остановить Гехака. Как бы это сказать, он бесполезно красив.

— Почему? Почему? Ты спрашиваешь меня, почему я делаю сейчас?

С другой стороны, Гехак излучал еще большую ярость, чем раньше. «Бум!» На стол упала толстая книга. После проверки предмета его лицо залилось ярким румянцем.

— Хм? Что? Он еще не выдохся?

— Тебе больше нечем заняться, так что покажи себя и сделай фото!

В то же время в студии раздался голос Гехака.

Фирменным стилем продукта стал ежемесячный игровой журнал, известный среди журналов для взрослых за рубежом.

В названии «PLAY!» говорится: «Чон Суха, олицетворение стиля XL!» На обложке, украшенной фразой «Эксклюзивное фото в обнаженном виде!», изображен Суха, вгрызающаяся в красное яблоко.

Яблочный сок, стекающий по горлу, был на его обнаженной фигуре, где не было ни единой ниточки. Возможно, из—за необычного розового цвета живот выглядел более эффектно, чем обычно. Нижняя часть тела, которая проходит под ним, была аккуратно обрезана у подвздошной кости, что стимулировало воображение зрителя. В частности, слегка заметные волосы на теле в нижней части живота создавали особую атмосферу.

Когда он открыл журнал, на первой странице был виден мужчина, лежащий лицом вниз с обнаженными мышцами спины. Это был образ бога—мужчины из греческой и римской мифологии, обнаженное тело которого было обернуто мягкой фиолетовой шелковой тканью. Это было не просто вульгарно, но придавало ощущение элегантности и далёкого прошлого.

Переворачивая страницу, можно было увидеть фотографии Сухи в различных позах.

Его силуэт был отчетливо виден на шелке, едва прикрывавшем подвздошную кость. На некоторых страницах можно увидеть яркие фотографии его груди, а на других — просто фото его мускулистых ягодиц.

Концепция Намшина также была разнообразной, например, у него были крылья, как у Эроса, он окружал себя различными моделями, как Зевс, и держал чашу с вином, как Дионис.

Суха, который изображен без одежды, позировал как статуя Давида.

Его огромные мужские достоинства, которые были отчетливо видны, на первый взгляд казались крупнее и тяжелее, чем у обычных людей.

Они не просто большие, они огромны. До такой степени, что смотреть нужно с восхищением и открытым ртом.

Единственное отличие от жизни — это наличие или отсутствие волос? Некоторые волосы, изображенные на обложке, в журнале были тоньше.

Он попросил его не удалять это, но они удалили. Суха пожаловался, что не хочет видеть только красные перцы без волос, но это мнение не получило широкого распространения. Он не знает, связано ли это с проблемами общественного мнения или с общественными потребностями, но растительность на теле на обложке, вероятно, была лучшей.

— Ты не должен унижать свою семью. Я же говорил тебе прекратить фотографироваться обнаженным, верно?

Гехак, который наблюдал за реакцией, потому что ему было интересно, как долго он будет производить на него впечатление, наконец не выдержал и что—то сказал.

— Ты знаешь, насколько из—за тебя упал имидж группы компаний?

— Вовсе нет. В наши дни ребята считают, что это лучшая компания в мире из—за меня.

— Это здорово! Если вы наберете «Группа Чонха», то это все о ваших любимых или бывших!

Он даже не произнес ни слова! Наконец, Гехак, который в тот момент не мог выиграть, бросил пару тапочек. Но Суха был настолько взбешен, что кое—как уворачивался от летящих в него тапочек.

Именно тогда Гехак привел Суха в свою семью.

В преддверии предстоящего крупного контракта группа ''Чонха» внезапно стала популярной темой в Интернете, и причина была связана с фотографией Суха, полностью обнаженного, которая была выпущена в этом году после предыдущих.

Этот чертов дом с голыми стенами! Когда Гехак узнал, что фотография его сына с обнаженным телом обошла весь мир, он подумал, что распространился ложный слух. Однако, когда он узнал, что это была фотография, которую он сделал сам, он был потрясен. Даже когда он узнал, что журнал с коллекцией фотографий обнаженного Суха набирает сенсационную популярность, Гехаку показалось, что его обманывает.

Нравится ли это людям? Правда?

(п.п. Далее мысли отца Сухи)

Не важно, насколько напряженной была обстановка за его спиной, эмоции людей в эти дни было трудно понять. Я облекал это в слова, которые должны были стать искусством, но это были просто картинки, наполненные водой, указывающие то туда, то сюда! Было просто невыносимо видеть композицию или позу, демонстрирующую откровенную сексуальную привлекательность.

Возвращаясь к истории с контрактом, прежде всего, младший сын, который работает моделью, не мог расторгнуть контракт между компаниями только из—за того, что провел достаточно интимную фотосессию.

Итак, проблема заключалась в том, что сам президент Чон Гехак пришел к власти с титулом «глупый папаша голого перца».

Я не занимаюсь рекламой, потому что он плохо воспитал своего сына, а также потому, что срать в лицо отцу — это жирно. На переднем плане он с улыбкой говорит: «В наши дни молодежь может это делать», но на заднем плане это был грузовик, полный людей из United, которые проклинали бы Альфу за то, что он опозорил их.

Это бесстыжее лицо, на котором нет ни следа сожаления или стыда! Он так неистово развлекался всю ночь, что даже Гехак, который пытался убить Суха, почувствовал запах феромонов неизвестного омеги, и ему было велено сначала хорошенько вымыться.

— О чем я и говорю. Вот почему ты позвонил кому—то с раннего утра?

Как и ожидалось, его сын был человеком, который не мог испытывать чувства стыда. Голова Чон Суха была не более чем цветочной клумбой, так что гнев Гехака прошел. И, строго говоря, когда Гехак позвонил Суха, было семь утра, а не утренний рассвет. Два часа спустя, когда он заполз в свой дом, было уже девять утра. Его беспокоило представление этого мальчишки о времени, которое он проводил во сне по утрам, а просыпался ближе к вечеру и развлекался до раннего утра.

— Это все? Теперь ты видишь это, ублюдок?

— В любом случае, тебе больше нечего сказать, верно? Я сегодня занят.

— Ты действительно...

Пильгю поочередно смотрел дрожащими глазами на двух сильных мужчин, стоявших напротив. Возможно, из—за того, что Суха ответил таким дерзким тоном, Гехак, казалось, потерял дар речи. Суха, которая даже взял журнал, собрался уходить.

Неужели сегодня все так и закончится? Это было время, когда Пильгю пытался идти по стопам Сухи.

— О да, конечно.

Внезапно, собираясь покинуть студию, Суха остановился как вкопанный и посмотрел назад своими исключительно игривыми глазами.

— Это секрет.

Потому что? Потому что? Что это такое? Пильгю, который понял значение этого игривого смеха, быстро покачал головой. Ничего не говори. Если это секрет, не говори мне! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Пилгю бросил отчаянный взгляд на Суху. Он с легкостью проигнорировал его серьезный сигнал и сбросил бомбу.

— Все говорят, что он тоже любит перец. — ...Ты, ты, ты! Это уже слишком...

Гехак, лицо которого в мгновение ока покраснело и запылало, замахнулся второй тапочкой. Тапочки полетели в него, но подчиненный успел захлопнуть дверь.

Бах!

В тот же момент раздался стук в дверь и голос Гэхака.

— Ты точно когда—нибудь сдохнешь!

🌸🌸🌸🌸🌸

Если вы остановите прохожего и спросите, знает ли он группу компаний «Чонха», он, конечно же, ответит, что знает, а если вы спросите, кто первым приходит ему на ум, когда речь заходит о компании «Чонха», он без колебаний назовёт Чон Суха.

Лучшая компания в мире. Известная модель. «Бриллиантовая ложка». Скандальная особа.

Чтобы объяснить это, потребовалось бы много слов.

Суха, младший ребёнок в семье, где помимо него есть ещё сын и дочь, в компании «Чонха», владеющей сетью универмагов, с ранних лет понял, что у него нет предпринимательской жилки. Поэтому он передал бразды правления властной старшей сестре, Чон Юха, и просто развлекался. В отличие от детей чеболей, которые яростно борются за право быть режиссёрами в утренних дорамах, титул сына богатого магната был более желанным.

Разве не интереснее наслаждаться жизнью, чем постоянно находиться в стрессе?

По крайней мере, так считает Суха.

Когда Суха достиг совершеннолетия, Гехак выгнал его из дома без гроша в кармане, сказав, что не может больше терпеть. Конечно, реакция была бурной. Нет, но всё же! Разве это нормально — не дать сыну ни гроша и выгнать его из дома? Не слишком ли это жестоко? Суха попросил отца хотя бы дать ему что—нибудь на первое время, но Гехак и глазом не моргнул. Он сказал, что такой ребёнок, как Суха, должен немножко помучаться, и пригрозил, что тот будет жить вдали от комфортной и сытой жизни.

Но он сказал, что голодать не запрещено законом. И Суха получает неожиданное предложение от знакомой, модельера, с которой он познакомился в клубе. Это предложение меняет его жизнь на 180 градусов.

— Разве ты не хотел бы стать моделью?

Так и должно было случиться, ведь он был обладателем внешности, которая привлекала внимание, куда бы он ни направлялся, независимо от времени и национальности.

Высокий и красивый. Что тут ещё скажешь?

Телосложение прекрасно подходило для модели: мускулистая и подтянутая фигура без излишеств, а модное лицо, которое называли «лисичкой», тоже играло важную роль. А ещё эта неповторимая бунтарская аура, присущая только Ганджи и Налти! Глядя на Суха, знакомый похвалил его за то, что он так и не нашёл музу, которую давно искал.

Гехак возразил, сказав, что моделью может стать кто угодно, но его прогноз оказался в корне неверным. Суха, который умел позировать и знал, как быть интересным, оказался прирождённым артистом.

Бурная личная жизнь в Голливуде, склонность к расточительству, обусловленная финансовой независимостью, и всеобщее внимание, вызванное чрезмерным интересом и завистью! Он жил так всю свою жизнь, зарабатывая деньги только за счёт того, что люди тратили на него деньги! Кроме того, поскольку он был младшим сыном в семье, владевшей конгломератом, ему не нужно было оглядываться по сторонам или пробиваться наверх, как обычным новичкам. Мир был у Сухи в кармане!

Одним словом, он чувствовал, что был рождён для того, чтобы стать настоящей знаменитостью.

Журнал Play пригласил его в качестве фотомодели. В благодарность за беззаботность Сухи, журнал предложил ему сняться в фотосессии «полностью обнажённым», чтобы подчеркнуть его неповторимую атмосферу.

Это было нестандартное предложение, которое вряд ли кто—то принял бы, но Суха с готовностью согласился. Он был уверен в своих размерах.

Результат был слишком очевиден.

Первая фотосессия Сухи в стиле ню принесла журналу Play самые высокие продажи с момента его основания. За ней последовали многочисленные почётные модификации, такие как «Размер XL», «Альфа от Альфы» и «Альфа от Siptop». Благодаря этой возможности Суха стал известен на публике как доминантный альфа, и менее чем через год после дебюта он зарекомендовала себя как восходящая звезда.

🌸🌸🌸🌸🌸

Пильгю смотрел на смеющегося Суху, с заднего сиденья через зеркало заднего вида, который поглядывал на его телефон. Он наверняка смеется над своими иллюстрированными историями, опубликованными в сообществе, или над комментариями в Instagram. Кто—то с самого утра не может прийти в себя после ссоры с домашними.

Суха любезно зачитал комментарии, которые увидел.'' У него три ноги, как у треноги или чего—то в этом роде.''

Пильгю, который какое—то время не понимал, что она говорит, растерялся.

— О, это ужасно!

Пильгю пошутил, что, похоже, его барабанные перепонки подверглись нападкам. Он прикрыл одно ухо и посмотрел на Суха, но та рассмеялась и сказала, что всё в порядке.

— Ты...Твоя проблема в том, что ты всегда говоришь то, чего не следовало бы говорить...

Вот почему президент его ругает. Судя по тому, что видел Пильгю, который был рядом с ним с самого дебюта и до сих пор, у него был дурной вкус, но он нарочно выходил из себя.

— Ты извращенец, — рявкнул Пильгю.

— И, братишка, я выкладываю фотографии в соцсети только раз в день. Люди клянутся, что я ищу внимания, потому что выкладываю селфи в вымышленные дни.

— Мда. А тебе—то какое дело?.

Разве люди, которые заходят в твои соцсети и ругаются из—за твоих фотографий, не психи? Несмотря на комментарии Пильгю о том, что он «привлекает к себе внимание», Суха, похоже, не добился успеха.

Он не размещает свои селфи на электронном экране посреди Каннам—дэро 24/7 и не расклеивает рекламные буклеты на дверях каждого дома. Он не понимает, почему так много комментариев по поводу того, что он просто публикует их в своих личных соцсетях. Если вы не хотите, чтобы я так часто появлялся у вас на виду, заблокируйте меня. Приходить в чужие соцсети, оставлять злобные комментарии и собирать их — это тоже болезнь. Суха с сарказмом заметил, что в мире много людей, которым нечем заняться.

— ...

Но проблема в том, что люди, которые подписаны на него, до сих пор не подписаны на него в ответ. Пильгю хотел было возразить, но передумал, потому что это была бы неубедительная логика.

Сколько бы раз он ни отписывался от кого—то в соцсетях, он был не из тех, кого это задевало, и его популярность не собиралась снижаться. На самом деле вы и не заметите, как уменьшатся три—четыре цифры в конце большого числа, обозначающего миллионы. Это правда, но количество подписчиков в его соцсетях превышало количество тех, кто на него не подписан.

Пильгю, наблюдавший за тем, как Суха щелкает камерой телефона, приговаривая, что ей стоит сделать еще несколько селфи, решил сосредоточиться на вождении.

В последнее время настроение Сухи было на высоте.

После своей первой фотосессии в стиле ню для журнала Play накануне вечером он достиг вершины своей карьеры. Он стал моделью для большинства люксовых брендов, а на обложках большинства модных журналов можно увидеть ее фотографии. Но было еще кое—что, что приводило Суху в восторг.

Это был выбор в качестве амбассадора бренда Max Rogers.

Max Rogers — один из лучших люксовых модных брендов в Нью—Йорке, а также уникальный бренд, олицетворяющий доминирующую альф. Официально он этого не говорил, потому что это могло быть расценено как дискриминация, но Макс Роджерс открыто использовал только доминирующих альфа—самцов, и дизайнеры тоже нанимали только доминантных альфа—самцов.

Даже Макс Роджерс, первый предприниматель и модельер, основавший бренд, был доминантным альфа—самцом, так что его слова говорили сами за себя. В результате Max Rogers стал брендом, олицетворяющим доминантных, альфа—самцов, а одежда этого бренда стала отличным способом продемонстрировать свои качества и богатство.

Макс Роджерс связался с Сухой, который даже не использует азиатских моделей для демонстрации превосходства доминантных альфа—самцов. Он хотел, чтобы Чон Суха стал амбассадором Max Rogers. Это стало для него шокирующим сюрпризом, даже когда об этом вспоминал.

Компания рекомендовала ему не демонстрировать своё тело во время работы в качестве амбассадора, но, к сожалению, Суха решил иначе. Почему Max Rogers выбрал меня? Конечно же, потому что я соответствую образу доминантного альфа—самца!

На самом деле было бы дурным тоном сохранять невозмутимость только потому, что он стал амбассадором Max Rogers, но Суха настаивал на том, что в таких случаях он должен вести себя как обычно. Поэтому Суха держался так, будто ничего не произошло, и из—за этого у окружающих его людей просто голова шла кругом.

— Ты ведь сегодня собираешься отдохнуть дома, да? Ответь мне.

Когда он приехал на место и попытался выйти из машины, его окликнул Пильгю.

— Я? Хм....

Он притворился, что испугался, но вскоре улыбнулся и весело ответил:

— Я не знал, что в последнее время вокруг него вьются репортёры, которые пытаются что—нибудь выведать, и то что Суха, особенно в своей статье, должен быть особенно осторожен и не провоцировать его намеренно. Кроме того, завтрашнее закрытое мероприятие в ''Чонха Group'' будет посвящено генеральному директору Чон Юха, так что никаких спорных вопросов быть не должно.

— Эй, за кого ты меня держишь? Не говори мне, что я за один день умудрился попасть в ловушку.

Он осуждающе посмотрел на Пильгю, но тот ответил твёрдо:

— Пообещай, что с тобой ничего не случится. Я умру, если случится ещё что—нибудь странное.

— Хорошо, обещаю.

Уходи. Выйдя из машины, Суха быстро отмахнулась от него, но Пильгю, высунувшийся из окна, похоже, не хотел отпускать протянутую руку.

— Вы уверены? Ты ведь дал мне обещание, да?

— Конечно.

— Ты не имеешь права создавать проблем. Ты дал мне обещание.

— Да неужели.

Ну вот и отлично! В конце концов, разозлившись из—за того, что его терпение иссякло, он сунул голову в машину, как пиявка. Когда он велел ему поторопиться и уехать, пока он не испачкался ещё больше, раздался звук заведшегося двигателя. Да, пожалуйста, уезжай.

Суха, наблюдавший за тем, как минивэн съезжает с дороги, с отвращением цокнул языком.

В любом случае у Пильгю много забот, но их слишком много. Это не имеет значения, пока секрет не раскрыт.

— Ну, кто знает?

Суха слегка пожал плечами.

Чон Суха, известный как доминантная альфа, но на самом деле не являющаяся доминантной альфой.

(п.п. О как ^^)

🌸🌸🌸🌸🌸

— О тебе вышла статья.

— Ты имеешь в виду ту в которой говорится, что у меня большой член?

— Нет, в статье говорилось, что ты занимаешь первое место в категории знаменитостей, с которыми они бы с удовольствием встречались.

Как только он вошёл в кабинет, Нам Чжэвон, сидевший за столом, изображал спокойствие. Но при внезапном упоминании «члена» его лицо исказилось от отвращения.

— Ты всё ещё ребёнок... И это всё, о чём ты можешь думать? Есть такие слова, как «голос», «интонация» и «манеры», но ты не можешь обойтись без такого уродливого слова?

Несмотря на пренебрежительную критику Джэ Вона, Суха рассмеялся и сказал, что это было смешно.

Когда он сел на кушетку, а не в кресло врача, и закатал рукава, Джэ Вон раскритиковал больницу, назвав её своим рабочим кабинетом, но всё же подошёл к кушетке и сделал себе инъекцию.

— Какой результат анализа? Что—нибудь получилось?

Когда Суха с надеждой спросил об этом, вместо ответа в руки сунули бумажный лист. Под фразой «Чон Суха, 28 лет» была краткая информация и график с горизонтальными столбцами. Каким бы ни был график, самое важное — это результат, поэтому Суха сразу перешел к следующей странице и нашел столбец с результатами теста.

[Конечный результат: доминантная омега]

— Что это такое?! То же, что и в прошлом году

— Я уже говорил, результат будет таким же.

— Но если мне делать регулярные инъекции, уровень ведь может снизиться!

Разве это не шарлатанство? Чжэвон, который сохранял невозмутимость, словно привык к надоедливым жалобам Суха, нахмурился, когда увидел слово «каменная задница».

— Нет... Как можно изменить врождённые черты? Действие этого препарата заключается в том, чтобы не допустить повышения уровня в плазме крови, а не в том, чтобы изменить саму суть.

— Но здесь написано, что вероятность того, что я бета, составляет 39 %!

— [Вздох] опять это слово... Послушайте, это генетический показатель, и всё сводится к тому, что он показывает. Так что, раз у вас есть альфа—хромосома, значит, вы можете быть альфой? Господин сейчас ведёте себя очень глупо.

— Даже если учитывать, что реакция на феромоны и их расхождение ничего не значат?

— Это из—за вашего особого телосложения. Но это не отменяет того факта, что вы омега, Господин Чон».

От такого решительного ответа у него перехватило дыхание. В конце концов, что бы ни говорил Суха, финансовые ресурсы не могли дать ему желаемого ответа. Суха, лишённый всякой логики и возможности что—либо предпринять, со стоном рухнул на диван.

— Хааа, ну и погань!

— Просто смирись, что ничего не выйдет.

Он услышал голос Чжэвона, который сидел в кабинете врача и работал за компьютером. Когда Чжэвон перестал делать вид, что слушает, не оборачиваясь, он вздохнул.

— Сколько ты ещё собираешься этим заниматься? Разве не страшно обманывать людей?

— Да что у тебя за характер вредный?

Чжэвон покачал головой и сказал:

— Печень большая.

— Я никогда не говорил, что я доминантный альфа.

— Но ты этого не отрицаешь

— А должен?

— Послушай, вот почему я трясусь от страха. Он будет искать до самой смерти и побежит за ним.

Доминантный омега — самая редкая из доминантных черт, которые относят к редчайшим. Что ж, Чжэвон не был доминантным омегой с самого начала, а стал им уже в зрелом возрасте, после того как встретил свою вторую сексуального партнёра.

Возможно, именно поэтому Суха не чувствовал ни чужих феромонов, ни своих собственных. Конечно, у него никогда не было течки. По словам Чжэвона, это называется «нечувствительность к феромонам».

В любом случае Суха был доминантным омегой только на бумаге, но по своим характеристикам он была ближе к бета—омеге. Это произошло потому, что у него поздно проявилась сущность. В отличие от омег—мужчин, рост которых превышает 170 сантиметров, Суха был ростом 188 сантиметров. Его рост был высоким даже для бета—омеги или альфы.

Но лучше всего быть доминантным омегой!

Суха был настолько не похож на омегу, что это казалось несправедливым. Он был выше доминантного альфы Гехака своего отца и выше своей старшей сестры Чон Юхи, ещё одной доминантной альфы. Если бы он пришел куда—нибудь с таким телом и сказал, что он омега, ему бы никто не поверил. Объявить, что Суха — доминантный омега, казалось более немыслимым, чем выдавать себя за доминантного альфу.

Поэтому в каком—то смысле для людей было естественно считать, что Суха — доминантный альфа. В обществе, где не принято открыто спрашивать о сущности вторичного пола, люди обычно судили о них по внешности собеседника. Если бы пришлось оправдываться, то Суха был бы одним из таких людей.

Если спросить, плохо ли быть доминантным омегой, то нет, но... Разве «доминантный альфа» — это не синоним силы и крутости?

Он высокий, крупный, и кто бы мог предположить, что он омега. Хотя Суха не источал феромоны, чем более развитым он становился, тем больше становилось известно о его достоинствах, так что все так и думали.

Конечно, ему не хотелось никого обманывать с самого начала. Оно было неизбежно, так как его никто не спрашивал, а все решили, что он доминантный альфа. Кроме того — как ни странно это звучит в современном обществе XXI века — никто не догадался, что Суха из семьи чеболей тоже может быть доминантным омегой, потому что чем влиятельнее семья, тем выше доля доминантных альф. Так что слухи о вторичном поле Сухи начали распространяться всерьез из—за его размеров, которые стали очевидны после фотосессии в стиле ню для Play.

<Ах, с такими размерами он просто не мог не быть доминантным альфой! >

Все так говорили, но никто не обсуждал это.

А он и не был не против. Открыто говорить, что он доминантный омега, было бы очень плохой идеей.

И поскольку у него никогда не было течки и он не стремился к доминированию, он не видел необходимости выдавать себя за омегу. В этом не было никого смысла.

Хорошо... Честно говоря, были некоторые заблуждения на этот счёт. Но что он хочет? Он и сам всё неправильно думал.

Более того, с тех пор как его выбрали для показа коллекции Макса Роджерса, в которой, как говорят, в качестве модели где представлены только альфы, его гордость не позволяла ему быть искренним.

— Вот почему ты смеялся над фанатами.

Суха нахмурился, услышав слова Чжэвона, его как будто окатили ледяннной водой.

— Уу, они всё неправильно поняли.

— Да, да, можно и так сказать.

Чжэвон саркастично заметил. Конечно, история болезни Суха была доступна только лечащему врачу Чжэвону.

Чжэвон был причиной того, что Суха мог скрывать свои особенности и без особого труда работать. Он его двоюродный брат, и ровесники, и так же врач, специализирующийся на вторичном поле людей. Когда дело касалось альф и омег, его диагнозы были всегда очень точными. Что же может быть лучше для врача в семье Сухи, в университетской больнице, спонсируемой корпорацией «Чонха», да ещё и в VIP—палате? Кроме того, под предлогом того, что он находится рядом, он может приходить в больницу и уходить из неё, не вызывая подозрений.

— В любом случае, пока ничего не произошло, результаты будут такими же.

Чжэвон, печатал глядя в монитор, чётко произнёс эти слова. Однако для поддержания статуса ему рекомендовалось периодически делать инъекции.

— ....

Он надеялся, что хоть что—то изменится, если он будет делать инъекции постоянно, но, видимо, это была напрасная надежда. Суха снова удручённо вздохнул, сидя на диване. Ещё утром у него было хорошее настроение, но всё, теперь оно испорчено.

Внезапно захотелось выпить. Суха вскочил с места ирешил что спросиль, думая, что развлечения — единственное, что может помочь ему избавиться от этого гнетущего чувства.

— Я чувствовую что на меня давят.Может, сходим куда—нибудь сегодня вечером?

— Хорошо вчера повеселился,да?

— О, так ты пойдёшь или нет?

Дэвон посмотрел на часы, видя нетерпение Суха. Вместо быстрого ответа он услышал задумчивый стон, а затем последовал ответ:

— Жди неподалёку. Я скоро закончу работать.

🌸🌸🌸🌸🌸

Тук. Тук

В тот момент, когда он опустил стакан, в воздухе распространился резкий запах алкоголя. Это был уже пятый раз, когда я использовал 40—градусную водку в качестве маскировки.

— Ну что ж, начнём...

День был не из лучших, совсем не из лучших.

Клуб, в котором Чжэвон то появлялся, то исчезал, закрылся на ремонт, а следующее заведение тоже временно закрылось по личным причинам. Даже после второго бокала пора было уходить. Тем временем Чжэвон, который уже не мог сдерживаться, предложил пойти в бар при отеле неподалёку и выпить там в меру. К сожалению, Суха тоже устал, но ему пришлось идти на компромисс.

Суха так и сделал, но... Как только официант принёс алкоголь, он не ожидал, что Чжэвон уйдёт, потому что ему срочно нужно, видите ли, было позвонить. Суха посмотрел на часы, украшенные статуэткой Омана. Прошёл уже час.

Если бы он знал, что так будет, то пошел бы на пьяную вечеринку, на которую позвал знакомый. Его охватило сожаление. Что ж, выпьем и уйдём. Суха решил бросить Нам Чжэвона, который бросил его, и допил свой бокал.

— Здесь свободно?

Суха на мгновение замер, услышав приближающийся голос, а потом рассмеялся. После комментария о месте. Вы хоть понимаете, что это за бар?

Он махнул рукой, даже не повернув голову в сторону говорившего.

— Да, тут занято. У меня сегодня ужасное настроение, так что поищите кого—нибудь другого.

— Ого, ничего себе. Что—то случилось?

— Да, и всё...

— Да... — раздражённо повернув голову, он увидел обладателя голоса и рот открылся от удивления.

— С ума сойти, пизд...

Суха удалось уловить смысл сказанного, хотя оно и прозвучало почти без мата. В баре раньше не было такого лица.

Мужчина, стоявший перед ним, был нереально красив. У него была привлекательная внешность: темные волосы, белая кожа, красивая прическа с собранными в хвост волосами и одет костюм тройку.

[Такие мужчины мне нравится.]

Он был его воплощением идеала мечты.

Аура вокруг была идеальной, и сам он — блистательным мужчиной. Еще совсем недавно Суха, пытавшийся отвлечься, едва мог отвести взгляд от его лица. Мужчина, словно заметив, на что он смотрит, очаровательно улыбнулся.

— Я слышал, что произошло.

Это была свежая улыбка, словно распустившийся бутон цветка. Очнувшись поздно, Суха стряхнул с себя оцепенение и встал с непринужденной улыбкой. На самом деле он поймал его, потому что он был немного крупнее, чем его милое личико, но даже улыбка на этом лице была очаровательной, так что беспокоиться было не о чем. Суха просто подумал о том, чтобы прямо сейчас отвести этого красавчика в отель.

— Забудь про от это.

Он схватил мужчину за подбородок и притянул к себе.

— Пошли со мной. В номер.

Когда он прошептал это себе под нос, глаза мужчины слегка расширились от удивления.

Это была улыбка с явным радостным подтекстом.

🌸🌸🌸🌸🌸

Дверь резко распахнулась, и он услышал звук открывающегося замка. Когда их тела сплелись, в тихой гостиничной комнате стало жарко. Особенно громко в его ушах звучали звуки размазываемой слюны и треск ткани. Это был поцелуй, более страстный и дерзкий, чем когда—либо.

— Дыши...

Когда он на мгновение приоткрыл губы и выдохнул, его партне тут же прильнул к ним, словно притянутый магнитом. Очевидно же, что это он прижал мужчину к стене.

Когда Суха пришел в себя, то обнаружил, что его прижали к стене и быстро толкают в противоположную сторону. Ему показалось, что голова странно запрокинута назад. Он думал, что они примерно одного роста, но не предполагал, что он такой высокий.

[Разве он не чуть выше?]— подумал Суха, посасывая его горячий язык, который свободно двигался в его рту. Недолго думая, он расстегнул пуговицу на его рубашке и принялся с большим рвением ласкать языком его мягкие и чувствительные губы.

Лишь спустя некоторое время после того, как они вошли в отель,они смогли добраться до кровати. Суха толкнул мужчину на кровать и забрался на него сверху. Он рассаматривал лежащего мужчину, и его живот напрягся. Он чувствовал, что его член упирается ему в промежность, и это возбуждало не только его.

— Ах....

Он приподнялся и застонал, ощутив трение между ног. Затем мужчина расстегнул пряжку на брюках Сухи, и он снял с себя брюки в ответ на его прикосновение. Оба действовали торопливо и без промедления.

Обычно он ласкал их до тех пор, пока они не начинали умолять его войти в них, и тогда он входил. Но в этот раз, возможно, из—за остаточного действия алкоголя, он почему—то не мог этого сделать. Его тело было жарче, чем обычно, и он был возбужден.

— О, я не могу этого сделать.

Он пытался совладать с ускользающим сознанием. Но, в отличие от его усилий, происходящее вокруг, казалось, замедлилось и распалось на короткие фрагменты, как в испорченном видео.

Последнее, что он увидел перед тем, как отключиться, — это рука другого человека, надевающая презерватив на его член.

🌸🌸🌸🌸🌸

Приоткрыв глаза, почувствовав знакомый аромат, Суха на мгновение нахмурился от солнечного света, проникавшего сквозь тонкие занавески. Он, который некоторое время страдал от похмелья, повернул голову в сторону силуэта, появившегося в поле зрения сбоку. Он смотрел спину своего противника, который крепко спал, обнимая подушку.

О, точно. Я же вчера.. переспал с красавчиком.

Суха, который размышлял о том, как к нему обращаться, понял, что переспала с мужчиной, который спал рядом с ним, даже не поговори. Он даже не удосужился нормально с ним пообщаться, сразу снял номер, пришел туда, занялся с ним сексом, и на этом все закончилось.

В обычной ситуации он бы не торопился, а дождался, пока он расслабится, занялся с ним сексом и даже позаботился о том, чтобы он получил удовольствие. Суха рассмеялся над своим нетипичным поведением.

К счастью, он, кажется, не упал в обморок. Его одежда была натянута кое—как, как змея, сбрасывающая кожу, а презервативы валялись где попало, завязанные только с одной стороны. Любой мог бы подумать, что он ушел, яростно споря с ней о политике.

Он повернулся на звук шороха рядом с собой. Мужчина, который спал как убитый, перевернулся на кровати и повернулся к нему, открыв лицо.

— О....

На его лице читалось восхищение.

Его партнер, которого он, как ему казалось, превозносил в пьяном угаре, оказался именно таким, каким он видел его прошлой ночью.

Суха смотрел на лицо мужчины так, словно он был его любимым актером. Под длинными, аккуратно подстриженными ресницами лежала длинная тень, и когда она сползла вниз по мягкой переносице, Суха увидел аккуратно сомкнутые губы. Взгляд Сухи, который закатил глаза и опустил голову, застыл на одном месте. Это была грудь крупного светлого мужчины, полностью чистая.

Похоже, ты сейчас выставишь себя на посмешище.

Улыбаясь, Суха облизнул губы. Он был уверен, что прошлой ночью у них был жаркий секс, но почему он так плохо его помнит? Это несправедливо. Может, сыграем еще разок, когда я проснусь? Он раздумывал, стоит ли будить мужчину, который уже давно крепко спал, но остановился, увидев отпечаток ногтя у него на плече.

Хм?

Слегка приподняв голову и оглянувшись через плечо, он увидел то, чего раньше не замечал. Плечо, предплечье и спина мужчины были сильно исцарапаны. Судя по всему, это были его собственные следы. Но на этом вопросы не закончились.

С чего бы ему это делать? Если бы эти отметины были на моей руке или спине, я бы не узнал, что это не мои следы. Поразмыслив над этим, Суха решил тут же протянуть ему рисовый пирог, подумав, что, возможно, дело в том, что он сильно ударился. Надо сначала умыться. Он схватился за простыню и приподнялся.

— Ох...

Когда же он приподнялся, из его груди вырвался стон от боли, которая, казалось, сковала все мышцы его тела. Как ни странно, его охватила дрожь, и он свесил ноги с кровати.

— Боже мой!

Как только его ноги коснулись пола, он закричал от невыносимой боли, которая отдавалась в пояснице.

Что это?

Не успел он осознать происходящее, как между его бёдер потекла какая—то жидкость.

Жидкость? Между бёдер? Он в изумлении провёл рукой у себя между ног. Скользящая рука поднялась по бедру.

Он поднял руку, на которой была липкая слизь, и посмотрел на нее. Белая слизь медленно стекала по его пальцам, и лицо Сухи, наблюдавший за этим, постепенно становилось серьёзным.

...Холодно. Кинжал летит ему в грудь и вонзается в неё. В голове у него всё померкло.

—...Только не говорите мне.

Нет, это не... Он пытался отрицать очевидное.

Он снова осторожно ощупал себя между бёдер. Мягкая слизистая оболочка была теплее, чем обычно, а края набухли и стали плотнее.

Смутившись, он огляделся и увидел сбоку зеркало в полный рост, которое было намного выше его самого. Суха едва сдержался, чтобы не вскрикнуть.

—С ума сойти...

Это не тот парень, который... Это был я?..

Он быстро одевался, даже забыв принять душ. По пути он споткнулся и упал, ударившись о мебель, но сейчас было не время обращать на это внимание.

Жизнь Чон Суха, который только—только встал на путь «вершины», была в опасности.

Неужели Чон Суха напился и переспал с кем—то на одну ночь? Это совсем не повод для шуток. Красная сирена в голове приказывала ему немедленно убираться отсюда.

[Как такое могло со мной случиться?]

Когда он увидел себя в зеркале в полный рост, ему показалось, что вот—вот потеряет сознание.

Плечо, грудь, даже живот и бедра — он не мог найти ни одного места без красных следов. Кроме того, оба соска прошлой ночью набухли и стали темнее обычного.

После пары неудачных попыток ему наконец удалось натянуть штаны. Он поспешно подтянул их и застегнул на пряжку.

— И куда ты собрался?

— Ох!

Суха вздрогнул от тихого голоса, раздавшегося позади.

Сжимается... Он неуклюже повернул голову, словно плохо смазанный оловянный робот.

Его взгляд встретился со взглядом мужчины, сидевшего на кровати. Они застали его врасплох. С посиневшим лицом он застыл на месте, не в силах пошевелить челюстями. Солнечный свет, проникавший в комнату через большое окно позади мужчины, создавал иллюзию нимба.

Мужчина, который молча смотрел на Суху. Улыбался так же очаровательно, как и накануне вечером.

— Доброе утро.

— Ха—ха...

...Я в дерьме.

🌸🌸🌸🌸🌸

Суха смотрел на мужчину, сидящего напротив, как на бездомную кошку.

Я подставил ему задницу... Завтрак в приватной комнате с мужчиной. Ему хотелось умереть, уткнувшись носом в тарелку с водой.

Как это произошло? Он пытался найти выход из этой ситуации, погрузившись в воспоминания, которые не мог толком воспроизвести.

С другой стороны, мужчина выглядел скорее расслабленным, чем спокойным. Завтрак предложил он, но даже за едой почти ничего не говорил и с наслаждением потягивал эспрессо.

[Но он пронзил мою спину этим милым, невинным взглядом...]

Чем больше он об этом думал, тем нелепее это ему казалось. Он хотел спросить, не установлена ли здесь скрытая камера, но следы на его теле были слишком очевидными. Боль, которая пронзила его до самой талии, как только он ступил на землю, и разлилась между его промежностью и ягодицами... О боже, он зажмурился, не в силах поверить в происходящее.

(п.п. далее чусочек мыслей Сухи)

[Не было смысла совершать ошибки и слушать о том, что уже случилось. Да и как вообще можно было перепутать? Я был пьян, но именно я внезапно схватил тебя за руку, чтобы пойти в комнату, так что в этом не было ничего однозначного.

Хоть я и был пьян,но на той стороне не употребляли алкоголь, и если бы я не хотел, чтобы меня насильно схватили, то должен был оставить на своем теле хотя бы следы сопротивления... Но когда я посмотрел на себя в зеркало в ванной, на моем теле остались лишь следы от ласк.

Хорошо, что я ничего не помню о своей «официальной» жизни. Если бы у меня были четкие воспоминания, я бы не смог вот так сидеть с ним лицом к лицу.

Что же нам делать?]

Суха на мгновение задумался.

[Может, стоит пойти ва—банк?]

Додумавшись до этого, Суха перестал пить американо со льдом и выплюнул соломинку, которую жевал.

— Здравствуйте.

Затем мужчина поднял глаза.

— Вы ведь знаете, кто я такой?

Суха произнес это довольно неприятным тоном.

Он сделал акцент на слове «кто», но мужчина не дрогнул и ответил ровным голосом, ни слишком быстро, ни слишком медленно.

— Да, господин Чон. Вы вчера назвали мне свое имя.

— Не в этом смысле. Вы знаете меня в том смысле, что видели меня в интернете или в новостях?

На мгновение воцарилась тишина. Мужчина, потягивавший эспрессо, тихо ответил:

— Да, я знаю, потому что вы очень известная личность.

— Значит, вы знаете, что я сын владельца группы компаний Чонхa?

— Да.

Тогда это будет легче сказать, чем сделать. Суха, сидевший, поджав ноги, вздёрнул подбородок.

— Пожалуйста, сделай вид, что ничего из того, что между нами произошло, не было.

Мужчина никак не отреагировал. Он был настолько спокоен, что даже не изменил выражения лица, и он подумал, что он не понял его слов. Но Суха всё равно продолжил.

— Тебе не нужно объяснять почему, верно? Это было из—за того, что я был пьян, но я вовсе не собираюсь оправдываться. Лучше не думай о всякой ерунде.

Когда собеседник перевёл на него взгляд, голос Сухи стал жёстче.

— Например, ты можешь пойти куда—нибудь и снисходительно рассказать о том, что произошло вчера, или выложить в интернет пост вроде такого: «Что—то в этом роде. Я подам в суд, как только он сделает что—то подозрительное»

— ...

— Неважно, правда это или нет, мы всё равно ничего не будем делать, так что лучше подготовься к тому, что тебе придётся разбираться с этим позже.

Хорошо? Затем он улыбнулся по—другому, не так, как раньше. Он не сказал этого вслух, но именно это и пытался донести Суха. Он посоветовал ему разобраться во всем самому.

На самом деле достаточно было просто не обращать внимания на слухи и посты в интернете.

В любом случае общественность назовет это ложью, а если и поверит, то быстро забудет, если сначала разразится какой—нибудь другой скандал. Но какое—то предупреждение было необходимо. Так другая сторона не будет злиться и не станет сыпать неуклюжими угрозами.

— Что… Это немного странно — делать что—то по обоюдному согласию, но, если вы хотите отблагодарить меня молчанием, пожалуйста, свяжитесь с моим агентством. Я позабочусь о вас, но не хочу слышать никаких мук совести.

Суха достал из внутреннего кармана визитку и протянул ее собеседнику. Конечно, я не собирался уговаривать его молчать. Нужно предложить ему достойную награду, чтобы он согласился.

Ну как? Хорошая сделка? Суха торжествующе посмотрел на собеседника.

Но тот не нашел, что ответить.

Он просто вертел в руках маленькую чашку с эспрессо. Поскольку возражений не последовало, казалось, что его слова возымели какой—то эффект.

Он делает вид, что волнуется, потому что стесняется дать отпор, когда тот говорит, что собирается дать ему денег.

— Надеюсь, вы правильно поняли, что я сказал.

Он уже собирался встать и уйти с легким сердцем, но услышал тихий смех собеседника.

— Чем больше я об этом думаю, тем страннее мне кажется.

Вот так—то. Неудивительно, что он ничего не сказал. Он ни за что не оставлю золотое яичко у тебя перед носом. Суха с кислой миной посмотрел на собеседника.

— То есть?

— Как и сказал господин Суха, если бы это было сделано по обоюдному согласию, то не имело бы значения, одобрю я это или нет. Нужно ли предупреждать меня, чтобы заткнуть, и даже давать вознаграждение?

— Он говорит (про Суху) приятные вещи и даже обещает дать мне денег. Так что не надо этого делать.

— Более того... Есть ли какая—то другая причина, по которой ты хочешь заткнуть мне рот, пока делаешь это?(п.п. монолог Гонджуна)

— ...

От этого дурацкого комментария у него отвисла челюсть. В тот момент он не мог сразу ответить, потому что смутился, но, похоже, мужчина и не ждал ответа.

— Суха, ты ведь не знаешь, кто я такой, да?

О чём, чёрт возьми, он говорит? Это тоже был неожиданный вопрос.

Он снова посмотрел на мужчину, но было ясно, что он его уже видел. К тому же я бы никогда не забыл это лицо.

Он рассеянно оглядел его с головы до ног. Затем, подперев подбородок тыльной стороной ладони, он медленно приблизился к нему и тихо произнёс:

— Ты выдвинул такое предложение, потому что не знаешь, кто я такой.

Это ловушка? Или просто провокация?

Одно можно сказать наверняка: если ты не знаешь, кто этот человек, даже после того, как увидел его лицо, значит, твой подчинённый не так уж важен для тебя.

— А мне нужно это знать? Не думаю, что мне стоит на это смотреть.

— Ну, я так не думаю. Думаю, в будущем нам ещё многое предстоит увидеть.

Слово «нам» в конце почему—то придало ему сил.

Он сказал: «Посмотрим, посмотрим», — и ушел прочь. Судя по тому, как он подбирал слова, говоря о чём—то бессмысленном, казалось, что мужчина провоцирует его на что—то без всякой причины, хотя он ничего не знал. Он мало с кем знаком, ни за что не сделаю ничего подобного.

— Ха, с чего ты это взял? Что ты со мной что—то сделаешь?

— Хм. Рот, живот, промежность, близкие отношения?

— Что?

На мгновение он усомнился в том, что слышит. Суха моргнул, не веря своим ушам, когда услышал эти случайные слова, слетевшие с его губ.

— Ты насмехался надо мной, а потом получил по заслугам, и ты весь день хранил моё семя. Разве могут быть отношения ближе, чем эти? Ты что, не помнишь?

Мужчина, который без колебаний взорвал бомбу, улыбнулся.

— Ты с катушек слетел из—за того, что я не хотел остаться? Что за херню ты несешь...

Это был тот самый момент. Он не смог сдержать вспышку гнева и выругался, но в конце его речи его слова потонули в двух глазах, которые он встретил. Его охватило чувство дежавю. Вскоре в его голове, словно в фантазиях, начали разворачиваться панорамные сцены.

— Тебе хорошо? Ты ещё больше возбуждаешься, когда он касается твоего соска.

— Вздохни, ах... Очень хорошо, продолжай...

Более...

— Ого, тебе нравится это место? Здесь

— А—а—а! Ещё, ещё, ещё!.. Войди ещё, глубже!..

Стук был таким громким, что было неловко слышать звук трения. После того как стон достиг своего пика, из—за спины донёсся выдох и звук стал чуть тише.

Лицо Сухи побелело от непристойной сцены, что всплыла у него в памяти. Всё это... Что это такое?..

— Это...

— А. Ты, должно быть, вспомнил по выражению твоего лица.

— Я, я не знаю...

Он попытался возразить, но мужчина пристально посмотрел на него и задал вопрос:

— Не знаешь? Правда?

Мужчина не изменил выражения лица и произнёс несколько непристойных слов.

— Разве ты не помнишь, как господин Суха жаловался на меня и просил войти в себя полностью? Я много раз входил и выходил, пока не заполнил тебя целиком, но при этом всё время бил тебе в животе в твою любимою точку. А нижняя губа, которая ночью была искусана...

— Ты не хочешь заткнуться?

Суха быстро зажал мужчине рот ладонью, он был так удивлен. У мужчины, который невинно своими раскосыми глазами моргнул. Он почувствовал, как мужчина медленно приоткрывает рот, и ощутил прикосновение его языка к своей ладони.

— Ах ты!

Суха вскрикнул, когда мужчина лизнул его ладонь, и отдёрнул руку.

— Ха, теперь ты облизываешь мою руку?!

По всему его телу бегали мурашки. Ему казалось, что он по ошибке прикоснулся к чему—то тёплому и липкому.

Мужчина улыбнулся, как бы намекая, что его действия были преднамеренными.

— Как и вчера, ты все такой же очень сладкий.

Странно раскрасневшиеся щеки и глаза, которые стали еще более коварными, чем прежде, излучали совсем другую ауру.

— Я хочу облизать его, когда ты вот так сжимаешь свой член.

— Ты что, с ума сошел?

Смех был слышен даже сквозь ругательства.

— Запомни меня. Меня зовут Пэк Гонджун.

— Кто спрашивал про твое имя?

— Думаю, я и сам должен знать. Но Мёнмён — первая, кто позволил мне продолжить.

— Он сумасшедший...

Суха отступил на шаг, подняв флаг.

Куда—то подевался растрепанный мужчина в костюме—тройке, которого он видел вчера вечером, и теперь перед ним был лишь развязный юнец, который без стеснения отпускал грязные и непристойные комментарии.

Мысль о том, чтобы сбежать, инстинктивно пришла ему в голову. Разум кричал. Если ты ещё больше сблизишься с ним, будет очень плохо. Сделав ещё пару шагов назад, Суха быстро развернулся и выбежал за дверь.

— До встречи.

Позади раздалось забавное прощание, но Суха не обратил на него внимания. Ублюдок. К счастью, парень, похоже, не стал его преследовать, но Суха не сбавляя темп и бежал изо всех сил.

🌸🌸🌸🌸🌸

— Ха, Ха, ха—ха...

Как только Суха сел в ярко—розовый суперкар с откидным верхом, который сам назвал «Пинки», он тут же захлопнул дверь. Тяжело дыша, быстро достал из конверта противозачаточную таблетку, положил ее в рот и запил водой, он купил когда—то на всякий случай.

Все присутствующие, кроме пожилого фармацевта, похоже, узнали его. Видел он это или нет, не имело значения. Потому что он и не думал принимать эту таблетку.

Он бросил упаковку с таблеткой и бутылку с водой из сумки на сиденье рядом с собой. Тревога отступила, дыхание успокоилось. Суха был крайне удивлен неожиданным поведением этого «сумасшедшего» и сбежал, но теперь сомневался, правильно ли поступил. Должно быть, он сошел с ума. Даже забеспокоился, так как думал, что «сумасшедший» не стал бы говорить такое просто так.

[Сука, что мне делать?]

Если бы я мог, то узнал бы его еще до того, как лег в кровать. Должно быть, это какой—то неизвестный актер, который ненадолго появился в кадре. Неизвестный актер, который в душе даже не смеет и пальцем пошевелить. Суха откинулся на спинку сиденья, пытаясь унять тревогу. Внезапно он увидел свое отражение в зеркале заднего вида. Его глаза сузились, когда он кое—что заметил.

— Ах ты, мудак...

Суха увидел едва заметный след на шее.

Он даже оставил на нем метку. Возможно, он был небольшим, но на той части, которая была аккуратно прикрыта одеждой, было много отметин. Увидев разноцветные следы под рубашкой, Суха, не раздумывая, схватил себя за воротник.

В этот же момент он выгнулся, содрогаясь от прикосновения собственной руки, которая как раз коснулась его соска.

— Ох...!

Он зажал рот, чтобы не выдать смущающий его звук, вырвавшийся рефлекторно.

...Что происходит? Это был шок и ужас. Неужели это я издал такой звук? Я? Чон Суха?

Хотя звук исходил из его рта, он не казался реальным. Дрожащая рука осторожно приблизилась к тому месту, где он недавно среагировал.

— Ах..!

Когда он зажал сосок между большим и указательным пальцами, из его рта вырвался еще один смущающий его звук. Он быстро зажал рот обеими руками.

Это... ты не только всю ночь ласкал мою задницу, но и трогал мою грудь?

До сих пор Суха касался только чужой груди и даже представить себе не мог, что все может быть наоборот. Иногда кто—то из партнёров ласкал его грудь, но каждый раз он старался не обращать на это внимания. Другими словами, он привыкла к тому, что его грудь трогают, но обращал на это внимания.

О нет, все по—прежнему, но неужели я так реагирую на легкое прикосновение? Он чувствовал себя страдальцем, думая, что его сосок всю ночь кусали и сосали. Тут Суха понял, что рука, которой он зажимал рот, была той самой, которая касалась языка этого придурка, и быстро вытер рот рукавом.

[Шух!]

Со вчерашнего дня все идет наперекосяк.

Теперь, когда я об этом думаю, этот мудак вошел в меня без презерватива? Внезапно Суха понял, что купил противозачаточные таблетки в аптеке именно из—за него. Обида начала примешиваться к гневу.

Нет, блять, он, что не знает, что такое презерватив? Разве это не элементарные правила приличия? Суха, который уже собирался снова пойти к Пэк Гонджуну и поговорить с ним, замешкался, вспомнив кое—что.

— Ха, быстрее, быстрее...

— Погоди немного. У меня закончились презервативы, так что я пойду куплю ещё...

[Вздох]

— Всё готово, так что не надевай.

— .....

— Это что?

—.....

— Если так, то...

Ах...

— Эй... Расслабься

— Аааа..! О, о... О, господи...

Бах! Он уткнулся головой в руль.

[ Блять...]

Мне что, умереть? Почему ты опять так стонешь? У тебя что, голова кружится?

В прошлом милые стоны бет и омег, которые Суха записывал в своём клубе, мало чем отличались от тех, что он записал вчера. Было трудно сохранять самообладание. Сколько бы я ни думал об этом, та я, что был вчера вечером, — это не я.

— Эй! Не думай об этом! — сказал он, обращаясь к череде любовных интрижек, которые, естественно, всплывали у него в голове. — Не думай! — крикнул он.

Звук удара головой о ручку стал глуше.

Не надо было идти в тот бар при отеле! Я даже не оглянулся, как обычно, но как я там оказался?..

— О, Нам Чжэвон.

Он посмотрел на его лицо. Теперь, когда он об этом думал, то понял, что не получал от него вестей с тех пор, как вчера пошел за телефоном. Этот ебанный сын, наверное, вернулся домой, сказав, что ничего не знает о безопасности своего брата...

Он стиснул зубы и принялся рыться в карманах, намереваясь немедленно встретиться с Чжэвоном.

Он повернулся к пустому карману и оглядел сиденье. На полу заднего сиденья валялся телефон. Он поднял его, разблокировал экран, и на нем появилось уведомление.

— Что это?

Двадцать пропущенных вызовов и 15 сообщений?

Телефон зазвонил так громко, что он даже не успел осознать, что происходит. Это был звонок от Пильгю.

— Алло...

— Эй! Чем ты там занимаешься, что до сих пор не берешь трубку? Где тебя черти носят?

Как только он ответил на звонок, раздался громкий голос Пильгю.

Он вернулся домой из—за работы, но до сих пор не пришел, звонил и отправлял сообщения одно за другим, но ответа так и не получил. Ты же знаешь, как я боялась, что нарушу его планы. Мне сейчас нужно ехать в магазин, но где же ты? Я опоздаю и так далее... Я тут из—за тебя намучился.

Отложив телефон на некоторое время, Суха поднес его к уху и сказал: «Из—за работы».

— Из—за работы? Во сколько?

— Ну да! Я же говорил, что сегодня в отеле «Чонха» будет частная вечеринка!

— ...О, конечно. Я знаю, да? Я помню.

...Я совсем забыл.

Суха притворился, что все в порядке, и попросил его приехать, потому что ему нужно в магазин. В ответ раздался громкий голос.

— Что? Ты не собираешься домой? Эй, только не говори мне... Ты что, всю ночь где—то был?

Ох. Я думал, все пройдет гладко, но этот «строгий надзирателль» так просто не сдастся. Суха быстро повесила трубку, сославшись на то, что она за рулем, потому что ему уже собирались устроить второй сеанс отчитывания.

Вздох...

— Я должен ехать, да? — уныло вздохнул Суха, сидя за рулем.

Хоть и в отеле произошел неприятный инцидент, ему не хотелось туда возвращаться. Однако ответ должен быть утвердительным, независимо от того, нужно ехать или нет.

Иначе его надоедливый начальник не отстанет, а Чон Юха, которая ведет сегодняшнее мероприятие, не оставит его в покое.

— Ха, это моя судьба

Суха не спал всю ночь и крутил руль, чувствуя, как все тело ноет.

🌸🌸🌸🌸🌸

Суха страдал от недовольства Пильгю по поводу его прически и макияжа, хотя и не мог избежать шока от того, что за ним впервые в жизни следили.

— Пильгю, я устааал...

Он подал свою собственную капитуляцию, но держал рот на замке, потому что его поймали на том, что он спросил:

— Что ты сделал, чтобы устать?

Его тело все еще пульсировало от боли в мышцах. В конце концов, сосок не мог устоять перед удовольствием, который реагировал каждый раз, когда он нечаянно терся об одежду, поэтому Суха попросил персонал тайно купить пластырь. Пильгю, который поймал его, так как он выглядел как привидение, спешил посмотреть, куда же он «ранен».

— Ой, даже если это пустяк!

Пильгю набросился на него еще яростнее, когда Суха попытался убежать в раздевалку со своей одеждой.

— Почему именно в раздевалку? Обычно вы позволяете менджерам переодевать вас, потому что не хотите поднимать руку. Ты сегодня очень странный!

— Ты с ума сошел? Что со мной сегодня не так? Забудь про это!

То, что Пильгю кусался, как бешеная собака, что пугало Суху. Двое взрослых мужчин долго боролись перед раздевалкой.

— О, это просто безумие....

Суха, которая сумел оттолкнуть Пильгю в сторону и зашел в раздевалку, глубоко вздохнула и высунула язык. Когда он только пришел в компанию, он был довольно симпатичным, потому что, казалось, проявлял большой дух, потому что его пугали его размеры, но теперь он был похож на Цербера, который только значительно увеличил свою боевую мощь. Нет, внешне он похож на бурого медведя. К тому же он огромный. Как «альфа», но, к счастью, отличительной чертой был то что он «бета».

К счастью, у него чувствительная кожа, в отличие от его жестокой гангстерской внешности с одной рукой и острыми зубами, которые выглядят так, будто им нужно немедленно оказаться на ринге, но если Пильгю решит драться, Суха не сможет гарантировать результат.

— Угх

Зачем мне переодеваться в раздевалке? Это не то же самое, что заявить: «Меня оттрахали». Когда он снял свою отчаянно защищенную футболку, то увидел красные пятна, которые заметил еще утром. Пильгю напомнил ему о чем—то, что на на время он забыл.

Суха, стоявший возле зеркала, накладывал на сосок Х—образную повязку. Он сильно прикусил его нижнюю губу и держал футболку в зубах, потому что боялся застонать, это ему пришло в голову, прежде чем перейти к расписанию дел.

В этот момент он увидел свое отражение в зеркале. Он не мог порезаться, не ударившись головой о стену в порыве реальности.

Вздох....

Я обыскал все вокруг.

Когда он вышел из раздевалки, Пильгю, который с подозрением наблюдал за ним с тех пор, как они встретились, спросил его, зачем он это делает сегодня.

— Ты доставил кому—нибудь «проблемы»?

Несчастный случай...случился… со мной... Но проблема в том, что это был неприятная ситуация, о которой никогда нельзя было говорить.

— Нет, ничего....

Он решил просто держать рот на замке. Если бы он хотел, чтобы с ним обращались как с дураком, у которого нет ответов, он бы так и сделал. Жалостливые взгляды — это определенно не то, что вам нужно.

По дороге в отель «Чонха» Пильгю ворчал:

— Я не знаю, насколько сложно было заблокировать приглашение нескольких репортеров, которые были в черном списке агентства». Это список журналистов, которых «вообще не следует кормить», разделяемый отраслью, которые часто пишут сфабрикованные статьи, полные злого умысла, или навязывают мнения с провокационными заголовками, чтобы подорвать имидж своих знаменитостей.

Среди них Чон Суха была отмечен как знаменитость, на которого много охотились журналисты из сферы развлечений. Это был так называемый «шведский стол» статей.

Так и будет, Суха — очень заметная фигура, чтобы выбрать агрессивного джентльмена. Что касается истории группы «Чонха», то речь идет о рассказах многих влюбленных, которые проходили через нее, а также о размерах и особенностях этого места. Несмотря на то, что они удалили фотографии, которые Суха разместил в социальных сетях в день публикации, именно эта статья попала в заголовки газет. Количество посещений было разделено в зависимости от того, сколько раз вы нажимали на заголовок статьи, чтобы написать ее.

Это потому, что Суха с самого начала наслаждался вниманием и игнорировал любые споры или критику в свой адрес, но менталитет знаменитости давал сбои.

До сих пор некоторые писали специальную статью со списком любовников, с которыми встречался Суха, а другие писали статьи о Чон Суха, чтобы найти недостатки в группе компаний Чонха.

Среди них был сумасшедший парень, который написал откровенную статью о взаимосвязи между сущностью и размером, «альфа—доминант». Суха с радостью передал ему эту статью, сказав, что она хороша, но агентство подало на него в суд за сексуальное домогательство.

Среди множества репортеров есть настолько известные, что их называют папарацци, посвятившими себя преступному миру. Они были настолько настойчивы, что их знали в лицо, потому что они были настолько дороги сами себе, что им было совершенно наплевать на других. Конечно, я не запомнил их имен.

В любом случае, по словам Пильгю, журналисты не были приглашены на мероприятие, поэтому они не собирались. Суха, который прошел через ряд изнурительных испытаний, подумал, что это было облегчением на фоне стольких несчастий.

Даже когда он добрался до места назначения, Пильгю с беспокойством жаловался.

Никогда не попадайте в аварию на месте, никогда не переходите на второй тур и звоните, как только программа закончится. Таковы были минимальные требования, которые Пильгю предъявлял к Суха. Сначала Суха резко отреагировал, сказав: «Понял», но в конце концов разозлился и сказал: «Это не попугай, а царапина у меня на ухе». Однако Пильгю робко возразил муравьиным голоском, сказав: «Если бы я с самого начала прислушался к просьбе, я бы этого не сделал».

Ха...! Шли дни, и Суха смеялся над комплексом неполноценности Пильгю.

В конце концов, в качестве финальной кульминации, Суха смог избавиться от Пильгю только после того, как пообещал позвонить ему, как только мероприятие закончится.

🌸🌸🌸🌸🌸

Как только он поднялся на верхний этаж отеля, на него обратили внимание важные персоны, приглашенные на вечеринку. Как и в случае с чудом Моисея, люди разделились на две части. Суха обошел это место, так как будто оно было ему знакомо. Независимо от того, сколько они говорили о Чон Суха, когда действительно познакомились с ним, они были поражены его внешностью и аурой, и у них не было другого выбора, кроме как быть очарованными им.

Когда кто—то из тех, кто наблюдал за Суха, смело заговорил с ним, все заговорили один за другим, как будто ждали этого:

— О, я ваш фанат. Оппа, чем ты занимался до сих пор, что даже не позвонил мне!

— Суха, я вчера видела твою фотосессию... Это было здорово. Вы можете сфотографироваться со мной? Могу ли я опубликовать фотографию, которую я сделал с вами, в социальных сетях и отметить вас? И так далее.

Делая вид, что не замечает восторженного интереса и благосклонности к себе, он расправил плечи и уголки губ начали медленно приподниматься. Да, даже если на спине пирсинг, суть от этого не меняется. Звезда первой величины, знаменитость, центр мира. Сын из семьи чеболей, красивый альфа—доминант. Это тоже очень большое место! Он вспомнил, что из—за своего ума и гордости на какое—то время забыл, что был раздавлен на полдня.

Да, это здесь.

Окруженный людьми, Суха посвятил себя тому, чтобы показать себя в полной мере. Он был известен своим щедрым отношением к поклонникам, но в ответ перегнул палку больше, чем обычно. Затем, когда он обнаружил свой затылок, выражение его лица стало непроницаемым.

— Эй...?

Он медленно остановился, уставившись в одну точку. Как только он узнал знакомую задницу, его лицо окаменело.

— Этот мудак.

С этого места он быстро направился к цели. Должно быть, он прятался в углу и ел пищу. Без колебаний ударив его по затылку, владелец головы, который жевал пищу, повернул голову с криком: «А!» — Это был Чжэвон.

— Ну привет, предатель. Ты вчера ушел один, без уважения?

Чжэвон поднял брови из—за критики со стороны Сухи, который внезапно обиделся на него.

— Нет, ты исчез первым, так почему ты мне рассказываешь что я тебя предал?

— Твой единственный двоюродный брат внезапно исчез, ты не беспокоишься? Что, если они отвезут меня в место, где я не смогу позвонить, и украдут мои органы?

Это не совсем органы, это девственность, которую украли. Суха проглотил свой гнев.

— Что за хрень несешь...

Я хорошо питался... Что это? Неожиданного удара кнутом по голове оказалось недостаточно, поэтому он лишился дара речи из—за домогательств своего двоюродного брата, который нелогично расспрашивал его о вчерашних посиделках. Он ушел первым. Я что, оставил его одного?

— Эй, даже если у тебя кривые губы, давай поговорим прямо сейчас. Ты знаешь, сколько раз я звонил тебе вчера? Я пошел домой, потому что официант сказал мне, что ты встречаешься с мужчиной, который долго тебя искал, чувак! Ты должен быть настойчивым!

Когда Чжэвон с очень недоброжелательным видом стал расспрашивать его, Суха закрыл рот. В любом случае, он думает, что ничего не смог найти.

— Итак, кто тот мужчина, который встречался с тобой? До вчерашнего дня, когда я вошел в бар, ты жаловался на вонь от воды.

— Ох, я не знаю. Уходи.

Он колебался, потому что думал, что воспоминания, которые он хотел забыть, вернутся к нему. Когда он взял бокал с шампанским, стоявший на столике для гостей, и выпил его без всякой причины, Чжэвон заинтересовался больше, потому что его реакция была не такой, как обычно.

— Что это за реакция? Что это такое? А?

Он продолжал стонать и хватался за бок. Не надо было мне об этом заговаривать. Ха, да что с тобой сегодня такое? Суха огляделась, пытаясь понять, что привлекло внимание Чжэвона.

Неподалеку он увидел еще одно знакомое лицо. Это была наследница компании «Чонха», ведущая сегодняшнего мероприятия, ее кровная сестра Чон Юха. Увидев мальчика, стоящего в одиночестве среди мужчин средних лет, она автоматически воскликнула: «Эй!»

Даже на расстоянии было видно, что у Чон Юха голова больше, чем у окружающих. Хотя она была ниже Суха, ее рост был на 10 см выше, чем у доминирующих альф, рост которых в среднем составлял 170 см. Кроме того, у нее были длинные ноги и туфли на высоком каблуке.

Было очевидно, почему Чон Юха, рост которой превышает 180 см, надела туфли на высоком каблуке. Это было сделано для того, чтобы получить еще большее преимущество. Карлики, стоявшие рядом с ней, то есть руководители компании, сокрушались по поводу того, что Чон Юха — наследница «Чонха», и постоянно выискивали возможности, чтобы избавиться от нее. Хотя Чон Юха считала, что эти мухи просто пищат от зависти. Она говорила, что тех, кто ходит вокруг да около, нужно периодически убивать.

Даже когда обычные люди не могли совладать с выражением своего лица, дети часто демонстрировали искусную мимику. Они грациозно улыбались, не выказывая ни малейшего недовольства. По привычке зверь спокойно заявил, что не поддастся на провокацию какого—то мелкого сошки, и ему пришло в голову, что он выставляет напоказ свою гордость. Суха подумал, что он тоже из тех несчастных, кто живет в своей гордыне, но это была его собственная плоть и кровь.

Тем временем среди старших он увидел знакомое лицо, которое было примерно его ровесником.

— Эй, разве это не старший сын из группы Пэк?

— Зачем ты здесь? — прошептал Суха, сидевший рядом с Чжэвоном. Возможно, он уже забыл вчерашнюю историю Сухи, но Чжэвон, который снова отвлекся на еду, сделал вид, что все понял, когда увидел, что банда указывает на Суха.

— О, я слышал, что сегодня должны были приехать трое сыновей из столетней корпорации, но, похоже, они и правда приехали.

— У них есть третий сын?

Разве их не двое? Вскоре Суха вспомнил еще одного человека, помимо старшего сына, который сидел перед ним.

— А, вице—президент?

— Э—э—э...!

Чжэвон смутился из—за того, что сболтнул лишнего, и толкнул Суха локтем. Но та не придал этому значения. Это называется «выдержать», так что пусть будет так.

В то время о неофициальном ребенке из «Пэксе Корпорейшн» говорили так много, что даже Суха, которая не интересовался политикой и бизнесом, знал об этом. В отличие от президента Пэксе, который хранил целомудрие после смерти жены, у его сына, вице—президента, были внебрачные связи. Многие приходили к вице—президенту и говорили, что у него есть сын, но единственным сыном президента, которого постоянно обвиняли, был младший внук нынешнего главы «Пэксе Корпорейшн».

В то время на этот счет выдвигалось несколько гипотез. Наиболее вероятной была версия о том, что младший внук был альфой с доминантными признаками. Однако он ни разу не появлялся на официальных мероприятиях и уехал учиться за границу меньше чем через год после того, как вошел в семью Пэк, так что вернулся только на Новый год по лунному календарю. Правда в том, что двое внуков, старший и второй ребенок, — рецессивные альфы. Это общеизвестный факт.

— Честно говоря, я учился за границей, разве я не был практически в изгнании? — сказал Чжэвон, продолжая есть.

— Но я узнал, что он неплохо устроился и на этот раз стал директором «Пэксе Productions». Это самая маленькая компания из сотни, но... даже если Пэксе и не притворяется, что заботится о внуке, он всё равно переживает за него.

— Да неужели?

Суха мягко ответил, но наотрез отказался его поддерживать.

— Ага. Так что старший и второй сыновья не будут сидеть сложа руки. Думаю, он приехал сегодня, чтобы присмотреть за младшим внуком.

Теперь я понимаю. Нет ничего удивительного в том, что сюда приехал человек преклонных лет, как бы странно это ни звучало. Официально это не какое—то значимое событие, а в лучшем случае частное мероприятие, на которое съезжаются разные бизнесмены и знаменитости. Но причина в том, что он приехал, чтобы присмотреть за младшим внуком.

— Ну и ладно

Суха, который болтал без умолку, быстро привлек к себе внимание. Неважно, был ли младший внук из столетней семьи настоящим доминантным альфой или нет. Суха не интересовался альфой. То же самое касалось и остальных их детей. Неважно, были ли они рецессивными альфами или нет, уехал ли младший внук из дома или нет, — это не его дело.

— Но как же звали младшего внука? Пэк... Пэк... как же его звали?»

Однако Чжэвон не мог перестать думать о семье Пэк. Когда всплыло имя младшего внука, которое его даже не интересовало, это начало его немного раздражать.

— Раз он из семьи Пэк, то, конечно же, его фамилия Пэк».

— Точно. О, как же его звали? Фамилия была какая—то необычная.

Чжэвон пытался вспомнить имя, которое вертелось у него на языке, но никак не мог его вспомнить. Так или иначе, Суха поглядывал на некоторых из своих поклонников, которые проходили мимо. Они тоже смотрели на Суха. Они были готовы в любой момент броситься к нему, если он предпримет какие—то действия. Он хотел подойти к ним и заговорить, но сегодня был не тот день, так что ему пришлось довольствоваться тем, что он просто стоял и молчал. Мероприятие становилось всё более скучным. Наверное, я давно здесь не был, так что пора домой. Отчаянно желая вернуться домой, он зевнул.

Скучающим взглядом обводя зал, Суха заметил спину мужчины, который выделялся среди остальных. Я не мог разглядеть его в деталях, потому что его загораживали другие люди, но на первый взгляд он был выше остальных.

Модель? Рост и фигура, которые невозможно объяснить ничем другим.

— Но мне кажется, где—то его уже видел...

Он прищурился, чтобы получше рассмотреть лицо мужчины, и почему—то почувствовала дежавю. Чжэвон, который все еще был занят поиском имен, щелкнул пальцами.

— Ах, точно! Я вспомнил! Пэк Гонджун!

В этот момент мужчина, стоявший в 10 метрах от них, обернулся. Их взгляды встретились.

Это безумие...

— ...Гонджун?..— взволнованно ответил Чжэвон, ошибочно решив, что Суха обращается к нему. Он сказал, что это его имя, но оно было похоже на имя Белоснежки, поэтому особенно запомнилось. Он не знал, почему вспомнил его сейчас, и продолжил с ним болтать.

— Почему ты уходишь?

Суха, в свою очередь, была удивлена появлением совершенно неожиданного человека и открыла рот от удивления.

Возможно, он заметил его пристальный взгляд, но их глаза встретились. Уголки его губ слегка дрогнули, но он не выказал удивления. Казалось, он ждал этой встречи.

Пока он стоял неподвижно и смотрел на него, словно приросший к месту от удивления, мужчина вышел на балкон, не отрывая от него взгляда.

Мне нужно срочно встретиться с Пэк Гонджуном. Суха оставил Чжэвона с бокалом шампанского и побежал за ним.

— Что? Куда ты идешь? Эй! Чон Суха!

Я услышал голос, который удерживал меня и спрашивал:

— Куда ты ещё сбегаешь?

Но у меня не было сил ответить.

🌸🌸🌸🌸🌸

— Ну привет, и ещё раз здравствуй.

Суха открыл балконную дверь, он увидел, что Гонджун стоит, прислонившись к стеклянным перилам. Это было очень романтично, как сцена из фильма, из—за яркий ночной пейзажа за спиной Гонджуна, который приветствовал Суху. Но сейчас это никак не могло привлечь его внимание. Он просто открыл рот и сказал:

— Ты, ты!.. — и ему оставалось только указать на него пальцем.

— Разве я не был какой—то неизвестной знаменитостью?

Перед ним стоял «босс», младший внук из группы Пэк! Он даже не удивился, ведь не зря он вдруг спросил, не знает ли он, кто он такой, и не проявил ли к нему интереса, даже когда дал ему денег.

Помимо удивления, в голову ему пришла ещё одна мысль. «Одна ночь», которая должна была стать чем—то вроде интрижки, была бы возможна, если бы его противник был обычным человеком, не имевшим к нему никакого отношения. Но что, если он из группы Пэк? Это уже совсем другой вопрос.

Можно было бы проигнорировать слухи о том, что «кто—то лишил задней невинности Чон Суха», но разница в том, что «младший внук из группы Пэк лишил задней невинности Чон Сухи». Другими словами, из бреда это быстро превратилось в интригующий слух, который не оставит людей равнодушными.

Если слух начнёт распространяться, найдутся те, кто задастся вопросом, был ли Суха доминантным альфой. Если вам повезёт, вы будете увлечены своими личными предпочтениями... Если же нет, это может привести к спорам о ваших интересах. Это кажется притянутым за уши, но такое вполне возможно.

В этом и суть слухов. Стоит им немного распространиться, и они обрастают, как снежный ком, а когда репортёр раздувает их до масштабов, которые придутся по вкусу публике, люди начинают проявлять к ним интерес.

— Я никогда не позволю тебе этого сделать.

Суха с мрачным выражением лица подошел к Гонджуну.

Челюсть! В мгновение ока он схватил обеими руками за перила и обнял его. Гонджун, не выказад ни малейшего удивления, поднял голову и посмотрел на него суровым взглядом, но при этом улыбнулся.

— Ха—ха, ты перегибаешь палку.

— Позволь мне ещё раз уточнить. Ты ведь помнишь, что я сегодня сказал, да?

— Конечно.

— Тогда мне не нужно объяснять тебе это дважды. Надеюсь, с этого момента ты будешь относиться ко мне как к чужому человеку.

— Ну… а с чего бы мне это делать?

Он вздохнул.

— Так ты ещё и хвастаешься, что у тебя есть мой номер?

Это был дружеский разговор ни о чём. Верхняя часть тела Суха, казалось, была зажата между рук Гонджуна, а нижняя, наоборот, — между его ног. Со стороны это могло показаться проявлением чувств, но тело Сухи, похоже, этого не осознавал.

— Господин Чон… Это очень интересно.

Нельзя думать только об одном и делать одновременно два дела. Гонджун, прикрывший рот сжатым кулаком, рассмеялся.

— О чем ты мелешь? — спросил Суха бесстрастным тоном, нахмурившись на него.

— О, неужели ты можешь скрывать только одно?

— Если хочешь что—то сказать, говори по—человечески. Не еби людям с мозги.

Но в ответ раздался лишь смех. Суха, который некоторое время смотрел на Гонджуна, отступил со вздохом. Вот как так—то. Ты не можешь ответить сразу, так что я спрошу напрямую.

— Давай поговорим о чём либо угодно. Хорошо?

Переговоры зашли в тупик. Как и следовало ожидать, лучше не обращать внимания на этого сумасшедшего. В тот момент, когда Суха, решив, что ему больше нечего сказать, развернулся, чтобы уйти, но до его слуха донесся тихий, но уверенный голос.

— Чон Суха, ты омега. (п.п. первый гвоздь в крышку гроба Сухи)

На верхней ступеньке лестницы Суха замер.

— Что ты такое говоришь?

Он резко обернулся и увидел улыбающееся лицо. Но мужчина принял дружелюбный вид и, не дав ему даже проблеска надежды, продолжил:

— Ты доминантный омега. (п.п. второй гвоздь в крышку гроба Сухи)

— ....

У него чуть сердце из груди не выпрыгнуло.

Мужчина, который «сочувствовал» ему, оказался младшим внуком в семье с вековой историей и даже знал, что он доминантная омега. Кто бы смог сохранить невозмутимый вид?

Поднявшись с перил, Гонджун подошел к Сухе. С каждым его шагом на него давило невообразимое давление. Зрачки у Сухи расширялись с каждым шагом Гонджуна. В голове промелькнуло несколько образов. Его родители, Чон Юха и Нам Чжэвон. О том, что Суха — омега, знали только семья и еще четверо. Правда, ни агентство, с которым он подписал контракт, ни Пильгю, с которым он была вместе с моментом дебюта, не знали об этом.

Сколько бы он ни размышлял, среди них четверых не было предателя, который выдал бы его особенности. Даже если бы это стало известно, им бы это ничего не дало.

Думаешь, я витаю в облаках?

На ум пришла еще одна гипотеза, но Гонджун слишком точно его поймал, чтобы отмахнуться от нее. Несмотря на то, что Гонджун, по слухам, является доминантным альфой, никто никогда не чувствовал его феромонов. Даже Чон Юха, которая с детства страдает от чувствительности к феромонам, никогда не чувствовала их запаха. Кстати, а Пэк Гонджун?

Он забеспокоился, что его слабость будет раскрыта, если он продолжит в том же духе. Он открыл рот, думая, что нужно хотя бы оправдаться.

— Не неси хуйню? Ты меня не знаешь? Чон Суха? Размер XL, альфа среди альф.

— ...

— Ха! Я где—то услышал нелепый комментарий...

Он говорил с гордостью, но не мог скрыть дрожь в голосе и даже в зрачках. Суха, которая инстинктивно попятился, вскоре остановился. Он уперлась спиной в стену.

— Хм, странно.

Гонджун, медленно приближавшийся к его «слепому пятну», оперся рукой о стену. Он вел себя так же, как Суха несколько минут назад, но атмосфера явно была другой. Путь к отступлению был отрезан.

Даже в темноте он видел, как сверкают два глаза. Смех, но в то же время угроза. Он словно встретился взглядом с хищником, который вот—вот сожрет маленькое животное. Его сердце билось все быстрее и быстрее.

— Почему от тебя пахнет омегой?

— Э—э...!

Его тело содрогнулось, когда Гон Джун на мгновение уткнулся носом в его шею. Каждый раз, когда его щекотало ее дыхание, он чувствовал себя странно, но старался не реагировать. Он стиснул зубы так, что они заскрипели. Затем он поднял голову, и янтарные глаза, которые смотрели на него, сверкнули.

— Как же сладко пахнет...

— Что за хуйня...

— М—м—м!

От неожиданного укуса за ухо он издал смущенный стон, но не остановился. Оба глаза, следившие за его реакцией, слегка прищурились.

— Вчера твоя реакция была такой бурной, что я долго отмывался... Как и ожидалось, тело помнит.

Язык прижался к мочке уха. Все его тело затрепетало от горячего прикосновения, одновременно нежного и влажного. Нужно оттолкнуть... сейчас... Рука, пытавшаяся оттолкнуть его, беспомощно упала. Странное ощущение, которое он испытал впервые в жизни, разлилось по всему телу. Пульс, который и без того бешено колотился, стал еще сильнее, а низ живота напрягся и заболел, как будто вся кровь сосредоточилась там.

Что это? В чем дело? Мое тело изнывало от жары.

*Вздох....*

Гонджун, выдохнув, придвинулся ближе. Затем он нежно прижал и потер бедро Суха своим. Затем глаза Суха, которые медленно закрывались из—за ощущения, что он прижимается к внутренней стороне его бедра, открылись.

[Что?! Нет!]

Он в ужасе изо всех сил толкнул себя в грудь. Мудак. Это из—за чего—то твердого и горячего, что просто смешалось в паху с внутренней стороной бедра? Я не знал этого, потому что был пьян и спятил в то время, но это было совсем не то, что у нормального человека. В тот момент он подумал, что, возможно, у него в бедре спрятана змея.

Суха, потерявший равновесие из—за того что оттолкнулся от Гонджуна, выдохнул, коснувшись стены. Опустив глаза, он увидел его наполовину затвердевший член у себя между ног.

— Сука...

Суха произнес проклятие. Что—то было не так. Помимо простого сексуального возбуждения, его физическое состояние было необычным. Тело, полное жара, обмякло, как будто вот—вот рухнет, и оно увеличивалось в размерах, и ему все время хотелось потереться о что—нибудь. Даже соски, которые на некоторое время онемели, стали чувствительными. Если он сейчас же не уберется отсюда, подумал он, случится что—то серьезное.

— Что со мной... Что ты наделал...

Суха, который схватился за поручень, изо всех сил пытался подтянуться. С другой стороны, Гонджун просто смотрел на Суху с расслабленным выражением лица. Казалось, у него не было намерения ловить маленькое животное, которое пыталось убежать. Он убежал, но у него уже все было в руках. Скорее, он развернулся и даже попытался уступить ему дорогу.

Но Суха не мог позволить себе спорить об этом сейчас. Необходимо срочно покинуть это место. Покинув балкон, Суха, который шел в помещение, ускорил шаг. Чем больше он это делал, тем больше подкашивались ноги, но это придавало его телу сил, чтобы не упасть. С каждым шагом ему казалось, что его ноги проваливаются в болото.

Неподалеку он увидел Чжэвона, разговаривающего с мальчиком. Какое облегчение. Он быстро подошел к ним, почувствовав некоторое облегчение. Чжэвон, почувствовав его присутствие, поднял голову. Выражение лица Чжэвона слегка изменилось, когда он увидел бледного Суху.

— Нам Чжэвон, мне нужно срочно ехать в больницу...

В тот момент, когда он задохнулся и открыл рот, произошло странное явление: земля показалась из—за угла.

О, это не похоже на то, что земля поднимается, но я прижимаюсь лицом к земле.

К тому времени, как эта мысль дошла до него, поле зрения изменилось по диагонали. Плечо врезалось в землю. Тело содрогнулось от удара, нарушившего зрение, и голова упала на землю.

— Что? Что произошло?

— Мне кажется, кто—то упал... Тот? Разве это не Чон Суха?

— Чон Суха»? куда? Где?

— Извините! Скорее звоните по номеру 119! Ну же!

Чжэвон и Юха, которые бегали вокруг с громким бормотанием и серьезными лицами, появились как в замедленной съемке. Тени двух людей упали на его лицо, которое медленно моргнуло несколько раз.

Я рад это слышать. Это произошло на глазах у двух человек, перед которыми упал. Суха закрыл глаза, услышав голос Чжэвона, который звал его по имени и говорил:

— Проснись!

Наконец, он потерял сознание, которое слабо удерживал.

🌸🌸🌸🌸🌸

— Ох ты ж, господи!(п.п. думаю то тут кряхтения деда ^^)

Суха, который открыл глаза, судорожно вздохнул. Он рефлекторно приподнял верхнюю часть тела и быстро огляделся. знакомая обстановка и знакомый пейзаж. Это была VIP—палата в больнице Чонха.

Он поднял голову и проверил, было уже далеко за полночь, после одиннадцати. Увидев капельницу на тыльной стороне его ладони, он понял, что Чжэвон доставил его в целости и сохранности.

[Ха, я действительно думал, что умру.]

Напряженное тело медленно расслабилось.

— Ты хорошо спал?

— Аа!

Внезапный голос прервал игру. Я думал, что я один в больничной палате, но это было не так. Гонджун сидел на диване немного в стороне от кровати. Он, наблюдал за яростной реакцией Сухи, и вскоре улыбнулся.

— Ох, дорогой. Я не хотел тебя удивлять, но мне жаль.

— Ну, и зачем ты здесь?

Снова Пэк Гонджун? Пэк Гонджуну все равно, куда идти. Пэк Гонджуну все равно, куда идти! Меня это достало.

— Ха—ха, почему бы и нет. Я что последовать и присмотреть за тобой, так как был виноват в твоем падении.

— Какая ответственность? Я не собираюсь привлекать тебя к ответственности, и ты не обязан, так что убирайся.

— Я сейчас говорю не только об этой ответственности. Я не могу сейчас уйти, потому что у меня есть другие обязанности.

— Что ты опять несешь? Это моя палата. Убирайся отсюда.

— Хорошо.... Может, позовем врача?»

— Вон отсюда!

В какой—то момент он потерял терпение и закричал. Дверь в больничную палату, которая была плотно закрыта, открылась, и появился персонал больницы в белых халатах.

— Нам Чжэвон!

Как только Суха увидел лицо Чжэвона, он приветствовал его так, словно перед ним был спаситель. Однако Чжэвон, проходивший мимо Сухи, молча поклонился Гонджуну, который стоял перед ним, и Гонджун также молча поклонился в ответ.

— Привет?

Суха непонимающе посмотрел на них обоих. Тем временем Чжэвон, который повернулся к Сухе, открыл глаза и засиял легким, как перышко, светом.

— А—а. Что это ты вдруг затеял?

Неожиданный блеск в его глазах заставил Суха расстроиться и попытаться избежать его взгляда.

— Ха. Не двигайся.

Однако, как будто Чжэвон не собирался отпускать его, он упрямо схватил Суха за голову и поправил его позу. Чжэвон, наблюдавший за движением зрачков Суха, вскоре выключил фонарик.

Пока глаза Сухи промокали от яркого света, Чжэвон бесцеремонно сунул светящуюся ручку в передний карман и проверил его кровяное давление и капельницу. Что это.... Когда Суха был озадачен серией загадочных действий, Чжэвон внезапно спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Эй, скажи ему, чтобы он ушел. Почему ты зашел в чужую комнату?

— Отвечай на все вопросы. Как ты себя чувствуешь?

Твердый вопрос Чжэвона лишил его дара речи. Мое тело? Суха, который некоторое время размышлял, ошеломленно произнес:

— Ну, вроде, все в порядке.

— Ты чувствуешь себя подавленным или тебе не хватает дыхания, как раньше?» А головокружение?

— Его нет. Теперь, когда я думаю об этом, почему я это произошло? Почему я вдруг упал?

Столкнувшись с вопросом, в котором сквозило чистое любопытство, Чжэвон закрыл рот. В то же время на его лице появилось странное, незнакомое выражение. Этот... Как, черт возьми, ты хочешь, чтобы я тебе это объяснил? Если бы это был кто—то другой, я бы отдал его старшей сестре раньше. Чжэвон, который что—то бормотал, продекламировал инструкцию, избегая взгляда Сухи.

— Прежде всего... С вашим телом нет серьезных проблем, и если вы отдохнете денек—другой, ваша повседневная жизнь сразу же наладится.

— А?

— Это внезапный симптом, поэтому вы должны обратить внимание на некоторые вещи, но с вами все будет в порядке, если вы будете осторожны какое—то время. К счастью, реакция на феромоны и уровни дивергенции все еще слабы, поэтому прогресс кажется медленным, «Но это та часть, где вам приходится постоянно принимать лекарства и следить за прогрессом».

— Что?

Симптомы? Реакция на феромоны? Число отклонений? Принимаете ли вы лекарства?

Суха склонил голову набок, читая список незнакомых слов. Я не мог понять, о чем говорит Чжэвон.

— Ты же знаешь, что течка наступает каждые три месяца, верно? Нужно правильно рассчитать дату...

— Подожди, подожди

— ......

— Что ты только что говорил? Это из—за феромонов, из—за употребления наркотиков, не так ли.... Почему ты говоришь о цикле течки?

Чжэвон, который еще недавно говорил, как текущая вода, хранил молчание. Лицо, которое, казалось, было в беде, стало жестче, и все, что ему оставалось делать, это смотреть на себя с презрением.

— … Господи.(п.п. так и чувствую закатывающиеся глаза к небесам)

— Что, почему ты говоришь тихо?

— Я скажу это только один раз, так что слушай внимательно.

— Да что же произошло? Перестань давить на меня и говори быстрее. Потому что я боюсь.

— Ты упал на территории отеля.

— Ага.

— Это из—за чрезмерного воздействия феромонов

— Ась?

— У тебя начался период течки

— ... ЧТО?

...Это конец…?

🌸🌸🌸🌸🌸

Все говорили, что все несчастья приходят без предупреждения. В тот день, когда я упал, его жизнь внезапно изменилась.

— У меня течка!?

По словам Чжэвона, ситуация была примерно такой.

Причиной, по которой Суха упал в обморок на месте, была течка, вызванная внезапным чрезмерным воздействием феромонов. Таким образом, считается, что это может быть еще более фатальным в случае специфической особенности организма, которая не распознает феромоны, поскольку обычно страдает нечувствительностью к феромонам. А поскольку они не ощущают феромонов, это является проблемой, поскольку они ничего не замечают, даже если их передерживать. Они нечувствительны к феромонам, но это не значит, что они не могут являться объектом феромонной атаки.

Период течки с внезапной реакцией на феромоны, после того как ты всю жизнь жил бетой? А это имеет смысл! Чжэвон опроверг возмущение Суха, который был похож на разъяренную обезьяну. Как правило, доминирующий омега сильнее реагирует на феромоны альфы, чем обычный омега, на которого сильнее воздействует что—то большее, чем просто контакт.

— И разве этот контакт был бы не просто «контактом»?

Услышав слова, которые застигли Чжэвона врасплох, Суха быстро последовал за ним.

— Ну, вот и ... Тем не менее...

Но это все еще так. Как ты можешь говорить такое всего один раз? Все еще не убежденный, Суха сказал это с таким отчаянием, словно мир вот—вот рухнет. Затем Чжэвон с болью посмотрел на своего кузена. В какой—то степени он был согласен с логикой Суха. Может ли организм, который не реагировал ни на какие феромоны, хоть раз в жизни нарушить цикл течки от постели? Это не такое уж невероятное слово, но, скорее всего, оно не имело смысла с точки зрения вероятности. Вероятность также приближается к 0,1%.

Но если есть что—то, что Чжэвон и Суха упустили из виду...

— Если ваш противник — доминирующий альфа, это совсем другая история.

Вот почему Гонджун — доминирующий альфа.

Если противник, с которым вы вступили в контакт, был не просто альфой, а доминантным альфой. В этом случае, даже если слова и были другими, они были очень разными.

По—другому, это феромон, который будет действовать даже на Чон Суха, который не реагировал ни на какие феромоны. Это значит, что это феромон Бэк Гонджуна, был феромоном доминирующего альфы.

— Ох... Это безумие....

Есть ли в этом хоть какой—то смысл? ...Суха недоверчиво посмотрел на Гонджуна. Затем Гонджун, который все это время с улыбкой наблюдал за происходящим между ними, спросил Чжэвона.

— И какой же был результат?

Результат? Каков результат?

Услышав ожидаемый результат, Суха нахмурился и посмотрел на Чжэвона.

— О, вот и все...

Чжэвон вздохнул, увидев, как болезненно отреагировал Суха на то, что это связано с ним, и как можно спокойнее сообщил Гонджуну о результате.

— Он не беременный.

Я не знаю, облегчение это или нет. Чжэвон сжал губы, чтобы неосознанно не заговорить за его спиной.

— ...Это?

Когда Суха оглянулся с растерянным видом, мужчина, задавший вопрос, ответил свежо, демонстрируя свою жизнерадостную красоту еще больше, чем когда—либо.

— Я же говорил тебе. Возможно, это будет более трудным.

Услышав это слово, Суха ничего не оставалось, как схватиться за шею.

🌸🌸🌸🌸🌸

— Эй, ты кто для меня?

Час после полуночи. Суха схватил Гонджун за шею и столкнул его с крыши, где не было видно ни одного крысеныша. Гонджун с громким стуком ударился спиной о железные ворота на крыше, но казалось, не почувствовал удара.

— Почему ты высмеял меня, сказав, что Нам Чжэвон думает, что у нас с тобой отношения? И ты сказал мне с этого момента не выделяться, верно?

Отношения Сухи и Гонджуна не закончилась с наступлением течки.. Когда он очнулся после обморока, его телосложение было недостаточно сильным, чтобы измениться, но Бэк Гонджун, манипулируя, стал главным героем века, избегая взглядов окружающих и разделяя любовь века.

Чон Суха, который не чувствует феромонов, реагирует только на феромоны Пэк Гонджуна, который является «доминирующим альфой». Это звучало так «судьбоносно», но для Суха таковым никогда не было.

— И ты поверил в это? — Суха закричал, но ему ответили:

— Но разве слова Чжэвона были ложью?

Он злился еще больше, потому что это был взгляд, который, по его мнению, был на 100% искренним, без сомнения. Как давно вы со мной встречаетесь? Как это возможно, что вы так мало меня знаете? В конце концов, когда слова не возымели действия, Суха схватил Гонджуна за шею и потащил его на крышу больницы. (п.п. в голове видится другое немного, что берет за шкирку как провинившегося кота)

Итак, вот ответ, который Пэк Гонджун, который манипулирует как змея, дал с улыбкой в глазах.

— Разве это нельзя назвать отношениями? Мы влюбились друг в друга, занимались сексом и чуть не завели ребенка.

— Ты ублюдок...! Продолжай в том же духе, если хочешь умереть!

Суха, который оттолкнулся, схватил Гонджуна за шею и закричал. Видя бесстыдную игру с открытыми глазами, которую он подчеркивал, как будто это было правдой, после того, как выбрал только то, что было в его пользу, у меня отвисла челюсть и заложило нос. Но Гонджун на этом не остановился.

— Я чувствую себя обиженным. Я вовсе не несправедлив, и я действительно честен. Начнем с того, что с тобой не так....

Его голос был мягким и раздраженным из—за темы, которая действовала ему на нервы.

— В тот день меня соблазнил ты Суха. Я виноват только в том, что следовал за тобой.

[«Грех следования»? Это единственный грех? Кто же начал цикл течки, силой переспав с обычным парнем…!]

Я убью их всех... Я убью их всех... Я убью их всех....

Цикл течки... Цикл течки... Цикл течки....

Суха, взволнованный изменением температуры тела, повысил голос и от удивления закрыл рот. Голос Сухи разнесся по всему зданию в тихий час после полуночи. Это было все равно что ударить топором по пальцу ноги. Ему захотелось прикусить язык, потому что эхо прозвучало очень по—мужски.

Суха широко раскрыл глаза, услышав тихий смех Гонджуна, раздавшийся рядом с ним.

— Ух ты...

Достать сигареты. На мгновение закрыв глаза и вздохнув, Суха широко раскрыл их.

Он еще не проверял свой телефон, но, должно быть, вышла статья о том, что он потерял сознание в зале. Конечно, агентство и директор отнеслись бы к нему гибко, и не было бы никаких проблем, если бы журналисты расшифровали его слова и написали статьи. Но некоторые журналисты, которые пытались каким—то образом навредить себе, могли использовать свои заблуждения правдоподобным, но разумным образом или пошутить словами, которые давали им свободу действий. Это было видео, которое он просмотрел сотни раз, даже не досматривая его.

В любом случае, эти журналисты существуют как тараканы, и при таком количестве новостей их положение не пошатнется. Однако в «бреду» никогда не должно было появиться новостей о том, что цикл успеха человека прервался или что его черты сущности были омегой, даже если бы существовало два рая. Еще раз, никогда!

Суха с самого начала думал, что встреча с Гонджуном была неправильной. Когда он шел к нему, потому что это ему понравилось, тот был шокирован и велел ему заткнуться, но он был не из тех, кто заткнулся бы за несколько купюр, и тогда за ним не осталось ничего, кроме греха соблазнения после того, как он впал в порочный круг ревности.

— Чего ты хочешь?

Прежде всего, сделка, которую Суха предложил Гонджуну, была невыгодной. Если так, переговоры пришлось бы возобновить. Если тебе не нравятся деньги, я дам тебе все, что ты захочешь. Суха хотел поскорее покончить с этим ужасным делом.

— Хорошо.... Интерес и любовь Суха?

— Ты не хочешь ответить мне прямо? Мое терпение имеет предел.

— Если я скажу тебе, ты меня выслушаешь?

— Ты не понимаешь? Услышишь ты это или нет, только если произнесешь это вслух.

Затем Гонджун медленно отвел глаза в сторону и сказал:

— Эх...

Я издал какой—то звук. Но вскоре бесстыдно заговорил с Суха, держась за свою шею и глядя ему в глаза.

— Брак с господином Суха.

— Что...?!

Суха потерял дар речи.

— Я же говорил тебе. Брак с господином Суха.

После этих слов, которые он подчеркнул улыбкой, между ними повисло молчание. Наступила тишина, как будто внезапно выключили шумный телевизор. С другой стороны, Гонджун говорил мягким тоном, который ему не шел, как будто он пытался еще раз убедить его в том, что он сказал.

— Суха, выходи за меня замуж.

Посмотрев некоторое время на шею Гонджуна, Суха тут же опустил руки.

— Ох, я....

Суха опустил голову и рассмеялся.

— Это не имеет смысла...

Суха, вытиравший лицо сухим полотенцем, пробормотал что—то вроде «Справляйся со своими проблемами сам». Что это за гангстер такой? Глаза, смотревшие сквозь его растопыренные пальцы, были полны гнева, но губы продолжали улыбаться. За всей этой нелепостью слышался только смех.

Не было смысла злиться еще больше и просто тратить энергию. С этим ублюдком невозможно вести нормальный разговор. Он понял это только после того, как трижды столкнулся лицом к лицу с парнем, стоявшим перед ним. Когда сложная идея дошла до конца, Суха, который поднял голову, повернулся к Гонджуну с угрожающим видом.

— Эй, иди нахуй отсюда.

— ......

— Я не могу это принять, потому что это настоящий кусок говна. Я убью тебя, если ты будешь привлекать к себе внимание, и так же ты умрешь, если я услышу новости обо мне.

Это была «грязная» встреча, и он собирался сказать ему, чтобы они больше не встречались. Гонджун, наблюдавший за Суха, прервал его, предложив провести еще одни переговоры.

— Что, если я раскрою ваш секрет тому журналисту?

— ...Это?

— Чон Суха, известный как доминантным альфой, на самом деле является доминантой омегой.... Что, если об этом станет известно общественности?

— Ты мне сейчас угрожаешь?

— Хорошо, что ты подразумеваешь под угрозами? Тогда я чувствую, что становлюсь плохим человеком. Я просто спрашиваю, потому что мне любопытно.

— Так оно и есть!

Бах!

Кулак Сухи задел лицо Гонджуна и ударился о железные ворота на крыше. Гонджун рассмеялся, услышав громкий удар. Он улыбнулся?.. Хотя это был угрожающий жест, Гонджун, казалось, не испугался. Скорее, он, казалось, наслаждался ситуацией больше, чем раньше.

— Тогда я спрошу тебя еще раз.

Губы с едва заметной улыбкой слегка приоткрылись.

— Ты выйдешь за меня замуж, если я сделаю так, что журналист не узнает о твоей черте сущности?

— ......

Суха почувствовал озарение, когда увидел, что Гонджун смотрит ему в глаза. О, этот сумасшедший действительно поймал меня на слове.

Это потому, что Пэк Гонджун, который до этого лишь холодно улыбался, теперь улыбался жути коварно. И он покраснел до ушей, когда увидел эту улыбку. (п.п. мальчик начинает плыть)

>>> Читать далее