Недавно тайно уходил из гостей, ни с кем не простясь, потому что началось бы: «ты куда?», «всё хорошо?» и прочее. Пошагал по рельсам и вспомнил, что уход по-английски — важный мотив в песнях Бориса Гребенщикова (признан в РФ иноагентом).

Я только гость, я ценен тем, что уйду.

Тут надо сказать, что образ БГ (признан в РФ иноагентом), который он демонстрирует публике, разительно отличается от того, что звучит в его песнях. В свете у него реноме блаженного, на все вопросы журналистов он обычно отвечает что-то вроде «не страдайте фигнёй и будьте счастливы» (образ этот создан во многом усилиями самих журналистов). Но если внимательно послушать его песни, то слышно, что их герой не уверен в себе, а оттого едок, спесив и печален.

Я не люблю быть первым из всех,

Но я не терплю быть вторым.

И вот он полночи провёл в унылой компании, а теперь, огрызаясь, уходит:

Хозяйка, зевнув, ему подала ладонь,

Сказала: «Ещё когда-нибудь зайдите на наш огонь».

А гости сидели за столом

И чинно сосали чай с дерьмом

<…>

И он вышел прочь — куда, он не знал и сам.

Набрав семь цифр, он мёрз, подпевая гудкам.

Но трубок никто не поднимал,

Он был один, и мир был мал…

Сколько тут яда! Какое упоительное одиночество. Снег, ночь, телефонная будка, трамвай… в нескольких песнях этот надменный лад звучит совершенно отчётливо. Он до утра сидит у кого-то на кухне, ведёт беседы, но слушает вполуха, небрежно роняет реплики…

Они говорили всю ночь; я говорил, как все.

Но правду сказать, я не знаю, о чём шла речь:

Я был занят одним —

Тем, насколько ты близко ко мне.

...загадочно улыбается, а затем исчезает. Он уходит из гостей с высоко поднятой головой, не прощаясь, очень независимый, отрешённый — по крайней мере, хочет таким казаться. Ушёл на пике, зная, что ловить больше нечего. Но вдруг под утро всё-таки случилось что-нибудь интересное?

Вчерашний вечер остаётся тайной;

В конце концов, зачем об этом думать?

Найдётся кто-то, кто мне всё расскажет.

Об этом и вправду незачем думать, а всё-таки любопытно!

В принципе, из корпуса БГ (признан в РФ иноагентом), как из собрания сочинений Ильича, можно извлечь цитату на любой вкус, но кое-что о его герое всё-таки сказать можно. В книге Кушнира он рассказывает, как познакомился с Майком:

«Всё лето на квартире у художника Марка Захра происходили чудовищной силы тусовки, — вспоминал Гребенщиков (признан в РФ иноагентом), — там мы дневали и ночевали. И однажды Родион привёл с собой небольшого человека… Все оказались пьяны до беспамятства, и было, естественно, очень весело: ну вот, ещё один новый приятель пришёл. Раз Родион привёл, значит, хороший человек… А у меня в тот вечер была идея, что если смотреть на мир с башенного крана, то всё будет гораздо лучше и менее печально. Поэтому я залезал на этот кран, который стоял возле дома, и смотрел на мир, а с Майком общался не очень. Меня больше башенный кран интересовал».

Его больше интересует башенный кран. Если смотреть на людей сверху — или, например, снизу глядеть в светящееся окно, — то открывается какая-то одинокая правда. Люди вдруг становятся смешны и нелепы. А ты на самом деле всю жизнь один, и это верно и хорошо.

Кто бы ни был со мной,

Я всё равно изначально один.

* * *

Я всегда был один, в этом право стрелы.

Выходя из подъезда, оказываешься наедине с богом — а если на кран залезть, так вообще — рукой подать до небес. И вот он идёт по пустынной улице и ведёт с Ним беседу.

Хозяин, я просто шёл от друзей,

Я думал о чём-то своём.

Они живут в этих новых домах

И по-детски довольны жильём.

У Цоя и Майка эти настроения тоже присутствуют: они любят одиноко противопоставить себя компании, как и полагается любому романтику. Но у БГ (признан в РФ иноагентом) возникает ещё один важный мотив — это незримое присутствие некоего «Ты», которое примиряет автора с тоскливой тусовкой. Почти никогда непонятно, поёт он про бога или про бабу — это метод такой, я думаю, — и всё-таки есть нечто самое главное; некто, ради кого стоит жить, — и когда вспоминаешь об этом, вся эта тягомотина вдруг становится смешной, а не грустной.

А здесь тишина, иконы битлов, ладан, гашиш,

А мне всё равно, лишь бы тебе было светлей.

И этот ход, я думаю, сформировал меня в значительной степени.

Вместе с тем, автор знает свою тревогу в лицо — он всю дорогу пытается вырваться из пут рефлексий, очень старается быть счастливым. Часто эта зажатость и стремление освободиться от оков ума осмысляется им через метафору детства. Я хорошо его понимаю: в детстве я тоже был куда более серьёзен, грустен и заносчив. И последние лет шесть учусь той беззаботности, которая бывает свойственна детям.

Когда ты был мал, ты знал всё, что знал,

И собаки не брали твой след.

Теперь ты открыт, ты отбросил свой щит,

Ты не помнишь, кто прав и кто слеп.

Вот и он — слишком умный, хочет вернуться в детство, которого никогда не было — прозреть, расслабиться и избавиться от загонов.

Когда я был младше, я расставил весь мир по местам.

Теперь я пью свой уайн, я ем свой чиз,

Я качусь по наклонной, не знаю — вверх или вниз,

Я стою на холме, не знаю — здесь или там.

Эта песня называется «Железнодорожная вода». видимо, образ железной дороги для БГ (признан в РФ иноагентом) как-то связан с переходом из взрослого состояния в детское — и обратно. Другая песня о том же — «Великая железнодорожная симфония» — написана спустя 15 лет, но я всегда воспринимал их в связке друг с другом, и мне ужасно нравится эта рифма.

* * *

Я учился быть ребёнком, я искал себе причал,

Я разбил свой лоб в щебёнку об начало всех начал.

<...>

Неизвестно, где мне место, раз я в этой стороне.

Машинист и сам не знает, что везёт тебя ко мне.

*Признан иностранным агентом на территории РФ

Одиссей Буртин

Основной фокус выставки сосредоточен на деятельности студенческого конструкторского бюро (СКБ) «Прометей». Это общество, которое возникло в 1962 году на радиофакультете Казанского Авиационного института. Его участники были неравнодушны к вопросам светомузыки, занимались производством и исследованиями в этой области — настолько активно, что несколько десятилетий спустя бюро был присвоен статус НИИ (!). Название, кстати, не имеет отношения к герою античного мифа, хотя метафора красивая: «прометеевцы» несли свет и в науку, и в музыкальное искусство. Вдохновителем стал «Прометей» Александра Скрябина — музыкальная поэма, демонстрирующая синестетические наклонности композитора.

Знакомясь с этой историей на выставке, невольно пытаешься отыскать в себе подобные способности к «цветному» слуху. Экспонаты в этом поиске помогают: например, «портативный инструмент светохудожника», спроектированный в прошлом веке и воссозданный пару лет назад Сергеем Зориным, позволяет создать светодинамическую партию для музыкального произведения в реальном времени. Очарование неизбежно, даже если вы далеко не синестет: аппараты «прометеевецев» словно гипнотизируют, погружая зрителя в таинственное светомузыкальное путешествие.

Выставка дает возможность реализовать и собственное творческое начало: на установке «Электронный художник» (1976) с помощью специального пульта можно генерировать различные световые образы. Только аккуратно! Не хочется подвести кураторов, доброжелательно, впрочем, настроенных и искренне надеющихся, что все кнопки пульта останутся на своих местах за время проведения выставки.

Истории светомузыкального искусства и его представителей посвящен отдельный зал с аудиовизуальным сопровождением. Фотографии, картотеки и даже программки фестиваля «Свет и музыка». Это первый фестиваль аудиовизуальных искусств в Союзе — один из ярчайших проектов «Прометея». Самый масштабный «Свет и музыка» прошел в 1987 году: тогда фестиваль длился 10 дней, собрал 500 артистов и 20 тысяч зрителей.

Эксперименты СКБ оказались большим впечатлением и для зарубежья. В конце восьмидесятых основателя «Прометея» Булата Галеева вместе с его студентами приглашали на зарубежные электронные фестивали. По следам одного из таких путешествий Булат Галеев написал статью с очаровательным названием «Пустите Дуньку в Европу». В девяностые же и нулевые работы коллектива были уже нередкими гостями на мероприятиях за границей. Неудивительно, что они удостоились такого широкого признания: даже в те времена, когда возможности попасть за рубеж не было, Булат Галеев вел переписку с западными художниками, разделяющими идею объединения искусств.

Для «прометеевцев» эта идея была фундаментальной. Примечательно, что коллектив синтезировал не только искусства, но и индивидуальности. В этом, пожалуй, отчасти кроется секрет их творческого успеха. Хотя споры физиков и лириков велись примерно с пятидесятых годов, общий интерес к кибернетике и возможностям машинного творчества примирил многих из них.

Так что даже не обидно,

А скорее интересно

Наблюдать, как, словно пена,

Опадают наши рифмы

И величие

степенно

Отступает в логарифмы.

Б. Слуцкий «Физики и лирики», 1959

Как и во многих историях о творческих коллективах, мы встречаемся здесь с идеей единения. Без которой, кажется, никакое созидание невозможно. Выставка «Светлая оттепель» — отличный повод вдохновиться, а если у вас что-то не складывается, то еще и поразмышлять: там ли вы ищете единомышленников для реализации своих идей. «Прометеевцы» подскажут (подсветят) правильный путь!

Билеты на выставку Светлая оттепель в Центре Вознесенского — тут!

Поглядеть сайт СКБ Прометей — тут!

Лера Антонова

Создание традиционной поэзии часто ассоциируют с чем-то волшебным (колдовство, шаманство, что-то еще на ваш вкус). Владимир Петрович в одной из своих статей справедливо обвиняет в этом рифму. Рифма, говорит он, — это такой рычажок ассоциативного мышления. Двигая его, можно заготовить «семена, из которых в будущем прорастет содержание». Создание этих заготовок и напоминает творцу колдовской ритуал. Но Бурич верит, что это самообман: «Осмелюсь заявить, что рифмованная поэзия — это поэзия несбывшихся намерений, в лучшем случае — искаженных, в худшем случае — не существовавших». Для подтверждения оставляю здесь строфу из стихотворения С. Чиковани, которую приводит и сам Владимир Петрович:

И начальная мысль не оставит следа,

как бывало и раньше раз сто.

Так проклятая рифма толкает всегда

говорить совершенно не то.

Свободная же поэзия, которой Бурич посвятил всего себя, работает по обратным правилам. Она демонстрирует намерения существовавшие и непременно сбывшиеся, намерения, которым не пришлось спотыкаться о рифмы:

Недостроенный дом

это мысли о лете

о детях

о счастье

Достроенный дом

это мысли о капитальном ремонте

наследниках

смерти

Но меня в этих «обратных» правилах привлекает другое: они исключают упомянутое волшебство. Материал поэтического труда Бурича — сама по себе действительность без примеси. Никаких заклинаний, зелья и наития. Во многом это связано с философской доктриной, разработанной Владимиром Петровичем. Она называется «адапционизм». Хорошее ее объяснение есть у Игоря Гулина: «Смысла у существования нет, но цель жизни человека — “наилучшая адаптация к окружающей среде”; задача всех сфер его деятельности — разные стороны адаптации, задача поэзии — адаптация психологическая». Иными словами, поэзия — щит, за которым можно спрятаться от всяких экзистенциальных кошмаров, например, от невозможности принять смерть.

Стихи мои

профилактические прививки

от страха

отчаяния,

ужаса смерти.

Попытка психологической адаптации происходит, впрочем, не путем эскапизма и выдумывания сказочных миров, а через осознанное решение смотреть страху (бытия) в глаза. Этот подход, на мой взгляд, добавляет прозы (буквально) и влияет на образную систему Бурича, которая порой бывает довольно мрачной.

Смерть в деревне

наглядней

и откровенней

Все знают

в какую землю его зарыли

какую землю он оставил

Жена

копая картошку

режет лопатой лицо покойного мужа

Вообще, о поэзии Бурича написано много — людьми умными и понимающими тонкости жанра явно лучше меня, поэтому о специфике свободного стиха вы можете почитать, например, у Вячеслава Куприянова. Я же вернусь к волшебству, точнее — его отсутствию. Некоторые стихотворения Бурича удивительно документальны. На фоне более привычных форм документа (публицистика, или, скажем, кино) свободная поэзия выглядит совершенно особенной.

Харьков. Весна 1941-го

Я и моя школьная подруга

сидим на краю обрыва

Она меня дразнит

показывая язык

на котором

присосанная гильза мелкокалиберного патрона

Мы видим дальние дымы заводов

белые мазаные хатки

церковь

рыночную площадь

крестьянку которая зашла за забор

и мочится стоя

маленькие фигурки студентов

лежащих на стрельбищном поле

Сырой ветер

доносит

запах пороха и свежеиспеченного хлеба

Пытаясь понять, откуда эта документальность берется, обнаружила, что Владимир Петрович изучал историю кино. Об этом почти ничего не написано, хотя не исключаю, что информация есть в собрании сочинений от ОГИ (до которой я, стыдно признаться, еще не добралась). Но, кажется, сам этот факт свидетельствует о тяготении Бурича к визуальному искусству, рефлексия которого оставила заметный след в искусстве поэтическом.

Есть в этой цепи и еще одно звено. Мы с Владимиром Петровичем — внезапно! — окончили один и тот же факультет журналистики Московского университета. С разницей в 69 лет, но, надо сказать, мало что изменилось: будучи студентом журфака, ты можешь заниматься чем угодно. Сегодня, правда, студент выбирает между рилсмейкингом и копирайтингом… 69 лет назад были более солидные альтернативы. Владимир Бурич много занимался переводческой деятельностью (переводил, кстати, и традиционные стихи, все-таки, чтобы победить врага (рифму), нужно думать как враг), был редактором в разных издательствах и составлял антологии вроде книги «Спорт в творчестве поэтов мира». Он работал на стыке: занимаясь преимущественно литературой, Бурич уверенно держал за руку журналистику. А журналистика дама, известно, настойчивая, поэтому ее присутствие всегда заметно. Например, в третьем выпуске Зинзивера есть материал о том, как на грани «литературы и газеты» балансировал философ и писатель Василий Розанов. Приводя примеры его текстов, автор дает вот такое описание жанру одного из них: «Чуть ли не стихотворение в прозе под видом статьи». Похоже на характеристику свободного стиля Бурича, согласитесь? И наоборот: Вячеслав Куприянов отмечает, что в строчках Бурича есть что-то «парадоксально-розановское». Думаю, это все влияние той самой дамы. В смешении комплексных, порой чудаковатых образов с почти репортажными зарисовками, пожалуй, и есть прелесть поэзии Бурича.

В комбинезоне и маске

с дозиметром перед собою

иду

беру интервью у земли

расскажи

что случилось

чем тебя отравили

смертельно больная

твое последнее желание

ты меня не узнала

я стал похож на гада

я тебя не узнал

ты покрылась

язвами

лунных цирков

Но самое очаровательное не это. А пассионарный дух, пронизывающий всех студентов журфака Московского университета. И вот представьте: поэт и пропагандист свободного стиха, специалист из академической среды, который не только придумал собственную (!) философскую идею, но и теоретизировал ее на бумаге, оставляет небольшую заметку в записных книжках, где вкратце пересказывает свои достижения. Похоже на резюме в свободной форме. После небольшого вступления читаем:

Лишь после этого перечислены остальные заслуги из мира академии.

Объясняя драму поэзии Бурича, Игорь Гулин подчеркивает положение поэта, оказавшегося в зазоре между официальной и неофициальной литературой. Поэта, который не нашел свою аудиторию и в итоге говорил «ни с кем». Но на самом деле Владимир Бурич, настоящий (некогда) студент факультета журналистики, обрел эту аудиторию, хотя и несколько иного толка — среди жителей деревни, для которых он построил водопровод.

Всю жизнь

строить

башню

из костей железобетона

чтобы обрадоваться

услышав

как соседские дети спросили:

— А дядя Володя выйдет?

Бурич часто обращался к жанру моностиха, который называл «удетерон», что в переводе с греческого означает «ни то, ни это». Любопытно, что биография поэта складывается по формуле противоположной — «и то, и это», образцовой для выпускника журфака, талантливого творца и неравнодушного гражданина.

Я проецируюсь в сознание

девяти соседских мальчишек

семи членов комиссии по проведению водопровода

четырех трактористов

трех штукатуров

пяти бакенщиков

начальника плеса

председательницы сельского совета

участкового милиционера

Живу столикий

Удивительны мои судьбы

Лера Антонова

Вечерняя школа

В феврале 1941-го в небольшой городок на 7000 человек Мондрагон по распределению приехал 26-ти летний католический священник (местного убили сторонники Франсиско Франко) – Хосе Мария Арисмендиарриета Мадариага (Арисменди). Старший сын из бедной семьи, во время Гражданской войны участвовавший, как и многие баски, в борьбе против Франко. В детстве он из-за несчастного случая потерял глаз, поэтому в солдаты его не взяли – работал журналистом для газет на баскском языке. Франкисты его арестовали и приговорили к расстрелу, которого он избежал из-за административной оплошности (убедил карателей, что он – обычный солдат). Освободившись, принял духовный сан и хотел продолжить свое обучение в Бельгии, но его назначили в приход в 50-ти км от родного города.

На новую паству Арисменди впечатления не произвел – «не читал с изяществом», как говорили прихожане, просившие епископа его заменить. Нищета, голод, заброшенность и напряженность после Гражданской войны мало приободряли, но Арисменди решил так: «Те, кто предпочитают делать историю, и самим менять ход событий имеют преимущество над теми, кто решает пассивно ждать результатов перемен». Он был полон решимости найти способ помочь своей пастве и понял, что экономическое развитие – создание рабочих мест – ключ к решению других проблем города. Кооперативы показались ему лучшим способом достижения этой цели. Они, как потребительские так и производственные, а также организации взаимопомощи имели давнюю традицию в Стране Басков, но угасли после войны.

В 1943 году Арисменди основал политехническую школу – демократически управляемый образовательный центр, открытый для всех молодых людей в регионе. Школа быстро расширялась на деньги, собранные у местных жителей на улицах. Он сам много учил студентов. Школа играла ключевую роль в становлении и развитии кооперативного движения, обучении и расширении возможностей горожан. С течением времени школа стала инкубатором для менеджеров, инженеров и квалифицированных рабочих для местных компаний и, прежде всего, для кооперативов. В 1997 году (Арисменди умер в 1976) на ее базе был основан Мондагонский университет (сегодня в нем учится 4 тысячи студентов). Он продолжает воплощать в жизнь идеи, заложенные Арисменди еще в школе, обучая молодых людей форме гуманизма с христианскими корнями, основанной на солидарности и соучастии, а также осознании важности получения необходимых технических знаний.

Мондрагонская кооперативная корпорация

В 1955 году он отобрал пять из этих молодых людей (Луиса Усаторрэ, Хесуса Ларраньяга, Альфонса Горроньогоития, Хосэ Мария Ормаэчея и Хавьера Ортубаи), которые работали в компании Юнион Серахера, чтобы создать Тайерэс Улгор (Улгор – акростих от их фамилий) – новаторскую компанию, базирующуюся на этом опыте солидарности и являющуюся промышленным эмбрионом Мондагорской кооперативной корпорации (начинали они с небольшой мастерской по производству парафиновых обогревателей).

За первые 15 лет также по настоянию Арисменди, были созданы два образования, которые должны были сыграть ключевую роль в развитии мондрагонской корпорации – Народный Сберегательный банк Каха Лаборал (1959) и орган социального обеспечения – Лагун Аро (1966).

Все Мондрагонские кооперативы связаны со своим банком договором об ассоциации – это значит, что все свои средства они держат в этом банке, все расчеты проводят через него и обязаны придерживаться общих экономических принципов, установленных договором (в частности, руководствоваться типовым Уставом). Взамен кооперативы получают надежный источник кредитов, предоставляемых по льготным ставкам (кооперативы платят за кредит более низкий процент, чем все остальные клиенты банка).

Арисменди: «Строить кооперативизм не значит делать противоположное капитализму, как если бы эта система не имела никаких полезных функций (…) Кооперативизм должен превзойти его, и для этой цели должен усвоить его методы и динамизм».

В настоящее время Мондрагонская кооперативная корпорация – седьмая по величине испанская компания по выручке и ведущая бизнес-группа в Стране Басков. В конце 2008 года обеспечивала занятость для 92773 людей, работающих в 256 компаниях по четырем направлениям: финансы, промышленность, розничная торговля и знания (после кризиса 2008 чуть просела, но удержалась на плаву).

Мондрагонские кооперативы действуют в соответствии с дистрибутисткой бизнес-моделью, основанной на примате интересов народа и суверенитета труда, которая сделала возможным создание очень сплоченных компаний, базирующихся на солидарности с сильным социальным аспектом. Кооперативы являются собственностью их рабочих-собственников и власть основывается на принципе «один человек – один голос».

Экономика участия

Узы, связывающие мондрагонские кооперативы сильны, поскольку эти связи исходят из гуманистической концепции бизнеса, переплетены между собой философией соучастия и солидарности, а также общей деловой культурой, основанной на ряде основополагающих принципов: общей миссии и принятии набора корпоративных ценностей и общей политики делового характера.

За прошедшие годы эти связи были воплощены в ряде операционных правил, утвержденных по мажоритарной системе на кооперативных съездах, которые регулируют деятельность руководящих органов корпорации (Постоянного комитета, Генерального совета), низовых кооперативов и отделений, которым они принадлежат, с организационной, институциональной и экономической точек зрения, а также и по объему активов.

Вся рамка деловой культуры составлена на основе общей культуры, базирующейся на 10 основных кооперативных принципах, глубоко укоренившихся в Мондрагоне: открытом доступе, демократической организации, суверенитете труда, инструментальном и подчиненном характере капитала, участии в управлении, солидарности в оплате, многостороннем сотрудничестве, социальных преобразованиях, универсальности и образовании.

Эта вдохновляющая философия дополнена введением четырех корпоративных ценностей: сотрудничества, действия в качестве собственников и работников; участия, которое принимает форму вовлеченности в руководство; социальной ответственности, путем распределения богатства, основываясь на солидарности, и инновациям, уделяя особое внимание постоянному обновлению во всех областях.

Эта бизнес-культура выражается в соблюдении ряда основных целей (ориентации на клиента, развитии, инновации, экономичности, сотрудничестве людей и их участии в сообществе) и общей политике, утвержденной кооперативным конгрессом, которая принимается к исполнению на всех организационных уровнях корпорации и включенной в четырехлетние стратегические планы и годовые бизнес-планы отдельных кооперативов, отделов и корпорации в целом.

В Мондрагонской корпорации есть согласованные соотношения заработной платы рабочих-собственников – между теми, кто работают на руководящей должности, и теми, кто работают в поле или на заводе и зарабатывают (в теории) минимальную зарплату. Эти соотношения в различных кооперативах лежат в диапазоне от 3:1 до 9:1, а в среднем 5:1. То есть, генеральный директор среднего мондрагонского кооператива зарабатывает 5 раз больше теоретической минимальной зарплаты в своем кооперативе. Это соотношение в действительности меньше, так как в мондрагонской корпорации мало рабочих-собственников, которые зарабатывают минимальную заработную плату.

Мондрагонский университет

Частный университет в стране Басков, официально учрежденный и признанный в 1997 году. Его главный кампус находится в городе Мондрагона. Это некоммерческая социальная инициатива Мондрагонской кооперативной корпорации.

В настоящее время в нем учится около 4000 студентов на трех факультетах: Инженерном, Бизнеса и Гуманитарном. Университет возник в рамках ассоциации из трех образовательных кооперативов, принадлежащих к группе Мондрагон.

Почти все выпускники находят работу в течение первых 3 месяцев после окончания учебы благодаря сильной связи университета с корпорацией.

Занимает 8 место в рейтинге лучших университетов страны согласно рейтингу CYD (где представлены все вузы Испании). Мондрагонский университет реализует уникальную образовательно-инновационную модель, ориентированную на удовлетворение социальных и образовательных потребностей новой эпохи. Модель обеспечивает комплексный процесс обучения, формирования и обмена новыми знаниями с целью повышения темпов социального преобразования.  В соответствии со студентоориентированной стратегией, переопределяющей алгоритмы взаимодействия между учащимися и преподавателями, учителя становятся тренерами и скорее старшими коллегами, разрушая традиционные стереотипы.

Вместо стандартного освоения ограниченных академических знаний студенты оттачивают свои лидерские качества, навыки командной работы, коммуникации, решения проблем, принятия решений и другие практические приемы.

Уникальная образовательная модель Мондрагонского университета обеспечивает высококачественную подготовку учащихся, прививая им не только универсальные ценности, но и практические навыки для успешной профессиональной карьеры.  К тому же, тот факт, что университет входит в состав Mondragon Group – корпорации, включающей 257 компаний, – гарантирует студентам вуза возможность попробовать себя в реальных рабочих условиях и даже принять непосредственное участие в корпоративных проектах.

Ссылки

Сайт Мондрагонского университета

Статья на Википедии про Арисменди

Статья на Википедии про Мондрагонский университет

Статья на Википедии про Мондрагонскую кооперацию

Статья Андрея Иванова «Опыт Мондрагонских кооперативов: уроки для России»

Статья Галины Ракитской «Миф левых о Мондрагоне»

Статья на Пикабу со всякими подробностями

Еще

Здесь можно почитать про фильмы о гражданской войне в Испании

И подписывайтесь на тг-канал университета «Зинзивер», конечно же!

Справка

Для работы над венчурными проектами в менеджменте используются самодостаточные Белбинские команды.

• http://en.wikipedia.org/wiki/Meredith_Belbin

• https://en.wikipedia.org/wiki/Team_Role_Inventories

Белбинские команды являются классикой менеджмента. Financial Times поместила книгу Р.М. Белбина «Команды руководителей…» в список 50 наиболее читаемых книг по менеджменту. Девиз Белбина: «совершенные команды из несовершенных людей».

На русском языке имеются переводы книг Мередита Белбина на бумаге и в интернете:

• Белбин Р.М. «Команды менеджеров. Секреты успеха и причины неудач»

• Белбин Р.М. «Типы ролей в командах менеджеров»

В интернете имеются также анкеты для определения подходящей роли для кандидата в члена команды. К сожалению, имеющиеся переводы недостаточно локализованы, ниже прилагается моя версия вместе с английским оригиналом из «Википедии».

Роли по Белбину

I. «Оригинал»

По-английски он называется «подсадной уткой», что показывает и чуждость, и близость его команде. Он держится немного в стороне от команды, но всегда возвращается в нее, чтобы одарить товарищей новой блестящей идеей. В русском переводе книги Белбина его называют генератором идей – по вкладу в творческий процесс. Это типаж чудаков, рассеянных профессоров и изобретателей.

«Оригинал» – творческий, неортодоксальный, яркий и свободномыслящий человек. С ним стоит поговорить, когда возникает необычная проблема. Но у него есть и минусы: он мало обращает внимания на детали и с трудом доносит свои идеи для других.

«Оригинал» часто создает помехи реализации: когда вся команда занята внедрением, он продолжает предлагать новые решения, разрушая деловой процесс. Несколько «оригиналов» могут создать интеллектуальный хаос в команде, при котором новые идеи не будут усваиваться.

Plants are creative, unorthodox and generators of ideas. If an innovative solution to a problem is needed, a Plant is a good person to ask. A good Plant will be bright and free-thinking. Plants can tend to ignore incidentals. The Plant might be caricatured as the absent-minded professor/inventor, and often has a hard time communicating ideas to others. Multiple Plants in a team can lead to misunderstandings, as many ideas are generated without sufficient discernment or the impetus to followthe ideas through to action. Plants can also create problems with the timing of their ideas. The fact that the team has decided on a valid way forward and is now in the implementation stage will not stop the Plant from coming up with new solutions and disrupting the implementation process. Belbin observed, "We called these clever people plants, because the chaps at Henley insisted we plant one in each group".

II. «Добытчик»

Он держит руку на пульсе внешнего мира, знает всех и вся и обеспечивает команду внешними ресурсами: физическим, финансовым, человеческими, политической поддержкой, информацией, контактами, идеями. Хорошо ведет переговоры с посторонними; правильно реагирует на сложные ситуации.

Обожает общение с людьми и поэтому кажется ветреным, но его способность к общению чрезвычайно полезна для команды. Там, где «оригинал» изобретает новые идеи, «добытчик» их просто достает.

«Добытчику» свойственно забывать мелкие детали. Он может также выдыхаться к концу проекта.

The Resource Investigator gives a team a rush of enthusiasm at the start of the project by vigorously pursuing contacts and opportunities. He or she is focused outside the team, and has a finger firmly on the pulse of the outside world. Whereas a Plant creates new ideas, a Resource Investigator will quite happily appropriate them from other companies or people. A good Resource Investigator is a maker of possibilities and an excellent networker, but has a tendency to lose momentum towards the end of a project and to forget to follow things up.

III. «Руководитель /Диспетчер»

Он наиболее вероятный кандидат на должность руководителя из-за способности отстраняться и видеть картину в целом. Это уверенный в себе, спокойный и зрелый человек. Хорошо разбираясь в способностях других, он знает, кому поручить работу, хорошо разъясняет ее исполнителям и помогает им сосредоточиваться на конкретных задачах. Проясняет цели, распределяет роли, обязанности, ответственность, формулирует выводы.

«Руководителя/Диспетчера» беспокоит справедливость и правильные отношения членов команды. Хотя любителям принимать быстрые односторонние решения не нравится то, что он требует консультации со всеми членами команды – это улучшает качество принимаемых решений.

Диспетчеры могут восприниматься другими членами команды как манипуляторы, потому что стремятся делегировать все работы, не оставляя за собой никакой другой деятельности, кроме самого делегирования.

A Co-ordinator is a likely candidate for the chairperson of a team, since they have a talent for stepping back to see the big picture. Co-ordinators are confident, stable and mature and because they recognise abilities in others, they are very good at delegating tasks to the right person for the job. The Co-ordinator clarifies decisions, helping everyone else focus on their tasks. Co-ordinators are sometimes perceived to be manipulative and will tend to delegate all work, leaving nothing but the delegating for them to do.

IV. «Форвард»

Член команды, действующий с огромной энергией для достижения победной цели. Он помогает команде концентрироваться на достижение цели и сообщает ей дополнительную энергию.

«Форвард» может спорить с командой и раскачивать ситуацию, чтобы увидеть все возможности и убедиться, что команда не почивает на лаврах. Он динамичный экстраверт, стимулирующий других, ищущий лучшие способы решения проблем и пересматривающий правила работы. Добиваясь цели любой ценой, он рискует показаться человеком агрессивным и с плохим чувством юмора.

«Форвард» рассматривает препятствия, как интересные задачи, и имеет мужество двигаться вперед, когда другие хотят всё бросить.

The Shaper is a task-focused individual who pursues objectives with vigour and who is driven by tremendous energy and the need to achieve. For the Shaper, winning is the name of the game. The Shaper provides the necessary drive to ensure that the team is kept moving and does not lose focus or momentum. Shapers are people who challenge the team to improve. They are dynamic and usually extraverted people who enjoy stimulating others, questioning norms, and finding the best approaches for solving problems. The Shaper is the one who shakes things up to make sure that all possibilities are considered and that the team does not become complacent. Shapers could risk becoming aggressive and bad-humoured in their attempts to get things done. Shapers often see obstacles as exciting challenges and they tend to have the courage to push on when others feel like quitting.

V. «Надзиратель»

Он трезвый наблюдатель и судья того, что происходит в команде. Он далек от предвзятости, и поэтому видит доступные варианты с наибольшей ясностью и беспристрастностью. Он имеет широкий взгляд на решение проблем, и, двигаясь медленно и аналитически, приходит к правильному решению. Тем не менее, он может казаться чрезмерно критическими и тормозить энтузиазм. Он также мало способен вдохновлять и увлекать работой себя или других.

Monitor Evaluators are fair and logical observers and judges of what is going on in the team. Since they are good at detaching themselves from bias, they are often the ones to see all available options with the greatest clarity and impartiality. They take a broad view when problem-solving, and by moving slowly and analytically, will almost always come to the right decision. However, they can become very critical, damping enthusiasm for anything without logical grounds, and they have a hard time inspiring themselves or others to be passionate about their work.

VI. «Душа проекта»

Он смазка шестеренок команды, хороший слушатель и дипломат, прекрасно сглаживает конфликты и помогает сторонам понять друг друга. Его роль скромна, а благотворное влияние не замечают и недооценивают, но без него в команде возникают конфликты и не происходят многие важные дела. Нежелание стать на чью-то сторону часто приводит к тому, что он не может принять решительные шаги.

A Teamworker acts as the "oil" between the cogs that keep the machine that is the team running smoothly. They are good listeners and diplomats, talented at smoothing over conflicts and helping parties understand one another without becoming confrontational. Since the role can be a low-profile one, the beneficial effect of a Teamworker can go unnoticed and unappreciated until they are absent, when the team begins to argue, and small but important things cease to happen. Because of an unwillingness to take sides, a Teamworker may not be able to take decisive action when needed.

VII. «Исполнитель»

Практический деятель, воплощающий то, что придумывает команда. Твердо стоя на ногах в реальном мире, он огорчает других членов команды отсутствием энтузиазма в отношении их вдохновляющих идей и радикальных мыслей, но его способность превращать радикальные идеи в реальные решения имеет огромное значение.

«Исполнитель» эффективен, дисциплинирован, и на него можно положиться, что всё будет сделано в срок. Он предан команде, а не отдельным ее членам и потому может брать на работу даже тех, кого другие недолюбливают. Ему трудно уклоняться от собственных тщательно продуманных планов, особенно если это подрывает эффективность или угрожает сложившейся практики, – поэтому он может быть консервативным и негибким.

The Implementer takes their colleagues' suggestions and ideas and turns them into positive action. They are efficient and self-disciplined, and can always be relied on to deliver on time. They are motivated by their loyalty to the team or company, which means that they will often take on jobs everyone else avoids or dislikes. However, they may be seen as closed-minded and inflexible since they will often have difficulty deviating from their own well-thought-out plans, especially if such a deviation compromises efficiency or threatens well-established practices.

VIII. «Завершающий»

Перфекционист, готовый выкладываться, чтобы все было высококачественно, проверено и перепроверено. Он видит соколиным глазом недостатки и пробелы и следит за выполнением графика работ. Другие члены команды, обращающие меньше внимания на детали, могут раздражаться из-за его тщательности, но его работа гарантирует качество и своевременность результата.

«Завершающий» имеет внутреннюю потребность в аккуратности, и действует в соответствии с собственными высокими стандартами сам, а не убеждает других, отказывается делегировать задачи, не доверяя их никому выполнять.

The Completer Finisher is a perfectionist and will often go the extra mile to make sure everything is "just right," and the things he or she delivers can be trusted to have been double-checked and then checked again. The Completer Finisher has a strong inward sense of the need for accuracy, and sets his or her own high standards rather than working on the encouragement of others. They may frustrate their teammates by worrying excessively about minor details and by refusing to delegate tasks that they do not trust anyone else to perform.

* * *

Отмечается, что один член команды может выполнять несколько ролей, и, наоборот, одна роль может выполняться несколькими людьми.

Алиса Рейхтман – портретный и репортажный фотограф. Публиковалась в таких изданиях, как Esquire, Афиша, Colta, The Village, Buro 24/7, Сноб, Мел, ИМИ, Новая газета и других. Сотрудничала с Dove, УАЗ Патриот, Uber, Google как фотограф рекламных проектов.

Призер в номинации «Лучший репортажный фотограф» проекта Медиаполигон журнала «Русский репортер». Более 10 лет преподает фотографию и смежные искусства подросткам в арт-резиденции «Кавардак». Также сотрудничает с различными социальными проектами – «Шалаш», «Гражданское содействие», инклюзивная мастерская «Сундук».

Закончила курс Сергея Максимишина «Фотограф как рассказчик» Школы Визуальных Искусств и курс «Фотография в медиа» Школы Родченко. Училась в школе журналистики при газете «Известия».

В детстве я хотела быть балериной и клоуном

Мамин муж занимался фотографией и выписывал журнал. «Фотомагазин» назывался. Я очень любила читать критику, когда читатели присылают фотографии, и их там редакторы обсуждают – любимая рубрика была.

Ну, я в художественную школу ходила. Зачем-то. А мама очень по авторскому кино фанатела и вокруг были люди, которые много кино смотрят. Потом я сама начала работать в кино. Потихонечку чего-то стала снимать на плёнку. И одна поехала в путешествие – попробовать поснимать. Плёночную камеру взяла у друга, он мне объяснил, как что делать. Но так, чтобы мечта, не знаю… Нет, в детстве я хотела быть балериной и клоуном.

Если я в кого-то влюбляюсь, то мне срочно нужно его сфотографировать

Я в своё время подслушала мысль у фотографа Сергея Сараханова, он портретист классный. «Если я в кого-то влюбляюсь, то мне нужно его срочно фотографировать». И – наоборот – если я фотографирую, мне нужно срочно в этого человека влюбиться. Если этой любви не происходит, то ничего не получится. Поэтому, в общем-то, все персонажи, которые у меня есть в кадре – это большая любовь, какими бы они ни были. Даже если я, не знаю, на дне где-то снимаю – всё равно, невозможно, если ты к герою никак не расположена.

Пока моя миссия – попробовать рассказать тем людям, которых я встречаю, что они уникальны и прекрасны, я пытаюсь их заставить себя полюбить. Но это сложно. Из этого вытекает следующее: хочется быть всё более и более бережной к окружающим – все хрупкие. Все-все-все, даже дяденька-завхоз, который пришёл к нам сниматься, охранник, который делает вид, что он не умеет улыбаться, ну и так далее. Это очень крутая штука, классно из каждого окаменевшего человека доставать что-то живое.

Про лабораторию в университете «Зинзивер»? У меня есть чуть корыстная цель

Я со взрослыми почти не работала – в основном с подростками и детьми.

И знаю, что из подростков можно совершенно невероятные глубины доставать, просто за неделю в лаборатории, за две недели, вообще сумасшедшие вещи можно делать. Что тогда из взрослых можно достать, если они относительно дисциплинированные – я вообще не представляю!

Корысть в том, что я увижу, какие они на самом деле – а мне интересны люди. Сложно это объяснить. Бывает же, что пришли ко мне студенты, говорят: «О, ну я ничего не умею, я ничего не знаю». И классно им потом доказать, что они умеют. У меня есть прекрасная история. Девочка, ей на тот момент было 12 лет. Какой-то сумасшедшей красоты, которая прямо ненавидела себя. Ей казалось, что она какая-то отвратительная. А у нас был такой фэшн-курс, фэшн-направление. И выяснилось, что вообще все ее хотят фотографировать непрерывно. И она на фото очень классно получается. Сейчас ей лет 20, наверное. И она стала моделью. Только после нашей лаборатории она подошла и сказала: «я вообще не знала, что я такая».

Взгляд инопланетянина

Очень важно настроить такой внутренний глаз. Я его называю «взглядом инопланетянина» или «взглядом туриста». Ну, потому что мы все ходим по одним и тем же дорогам, примерно, в Москве. Условно на работу – с работы. Мы уже ничего не замечаем вокруг. Круто вдруг внезапно обратить внимание, не знаю, на форму здания, на какие-то нелепости, абсурдности вокруг. Моя сверхзадача – сделать мир вокруг поинтереснее. Чтобы не было этих печальных грустных людей в метро. Вот они едут туда с работы, сюда с работы. А вокруг куча всего интересного!

Я во время локдауна снимала по зуму. Долго очень не хотела – думала, что какой-то бред вообще. Кто это придумал? А потом думаю – ну, а что? Во-первых, самой надо что-то делать, продолжать, пока мы сидим все на карантине. Ну, и у людей появился такой запрос.

И съемки помогли людям посмотреть на свои квартиры с другой вообще точки зрения. Потому что я говорю: «О, какой у тебя классный диван, а ну-ка, иди туда, давай-ка, я тебя тут сниму. О, какой классный цветок». Они такие – «я никогда не замечала, что у меня такой классный диван». Ты просто снимаешь одни очки, надеваешь другие.

Алиса, куда вы всё время лезете?

Вот Дима Марков снимал, казалось бы, потрёпанную Россию. Но там же столько искреннего, настоящее отношение к людям, это чувствуется. Для меня это не просто потрёпанность, не какая-то заблудшая Россия, а гораздо большее. Такое отношение мне близко. Мой мастер Сергей Максимишин – то же самое. Он любит тех, кого он снимает. Он все время волновался, говорил: «Алиса, куда вы всё время лезете?». А я лезла. Это какая-то любовь, любопытство. Без них ничего не получится. Мне с моей камерой никогда не будет грустно и тоскливо.

6 апреля в университете «Зинзивер» стартует творческая лаборатория Алисы «Город внутри и снаружи», подробности и билеты: https://unzin.timepad.ru/event/3291203/

Лиза Лобода

Показы фестиваля пройдут совсем скоро: открытие 4-го апреля — в секретом месте, 5-го апреля — в «Клубе», закрытие 6-го — в «Лампопо». Подробности ждите в каналах фестиваля и Университета Зинзивер!

Расскажите немного о себе!

Соня: Мы все из одной мастерской во ВГИКе — Алексея Учителя. У нас сейчас 4 курс, учеба скоро заканчивается, поэтому мы решили создать свое творческое объединение: было бы классно продолжать держаться друг друга. Мы называемся МУМУФ. Среди нас ребята из разных городов и стран: Марыля, например, из Беларуси. Все началось два года назад, когда мы решили пообщаться с другими мастерскими ВГИКа и узнать, что делают другие ребята.

Марыля: Да, здесь красивая история: дело в том, что существует ВГИКовский фестиваль, куда могут отправлять работы только те ребята, которых отобрали мастера. То есть можно увидеть лишь то, что нравится мастерам. А у нас есть замечательный одногруппник — Пинь Цзя, который не сразу раскрылся во всей красе. А мы видели, какие он сдает монтажные работы, какие пишет тексты. Но реализоваться ему было тяжело, потому что мастера его просто не понимали. Пример Цзя гиперболизирован, потому что ему, как тайваньцу, сложно даже с языком. Но ведь таких ребят, у которых просто нет возможности высказаться, — куча. И нам очень захотелось этого глотка свежего воздуха — площадки, где мы смогли бы показать, что существуем все вместе, как новое поколение.

А навыки организации фестиваля вы получили как раз из опыта ВГИКовского примера?

Марыля: ВГИКовский — «антифестиваль» для нас. Поэтому тут другой пример. Наш мастер Алексей Учитель — президент фестиваля «Послание к человеку». Мы ежегодно ездим туда, в том числе в качестве практики от ВГИКа, смотрим, как это организовано. Как раз «Послание к человеку» мы и используем как референс, порой даже неосознанно.

Уточните по определениям: фестиваль называется «студенческим» и «межфакультетным». Вы все — из одного учебного заведения. А участники могут приходить со стороны?

Марыля: Да! Мы открыты ко всем, ограничений нет. Только по опыту: мы ищем непрофессионалов. То есть не уже дебютировавших, а тех, кто только начинает свой путь.

Но вы, как ВГИКовцы, наверняка предвзяты к студентам из других вузов?

Марыля: У нас даже во ВГИКе есть предвзятое отношение к разным мастерским. Каждый мастер выстраивает программу, чтобы студенты видели мир и кино так, как хочет он. И, допустим, наша мастерская в вузе чувствует себя немножко отдельно, потому что мастер сам нас отделяет от ВГИКа, перетягивая на свою студийную деятельность. Тем не менее, мы достаточно открыты: интересно и важно смотреть, как работают разные люди, — чтобы избежать перспективы остаться в парадигме ВГИКа и наших мастеров.

Соня: А еще это про формирование разных школ: мы можем друг друга не понимать. Например, я часто на фестивалях видела работы студентов Школы Разбежкиной и поняла, что там есть установленная система, которая иногда выстреливает, иногда нет. Вплоть до того, что кино начинается с одного и того же кадра, но с разными героями — телефонный звонок. И так как мы хотим привлечь самых разных авторов, мне кажется классным, что можно будет поговорить с ними на равных: пока мы, студенты, в одной позиции, мы можем выстраивать диалог и возможно даже поругаться по-хорошему по поводу каких-то тем или способов реализации фильма.

Вы, получается, успели провести один фестиваль — в 2023 году, а в прошлом не смогли из-за загруженности. Чему научила вас первая попытка? На какие грабли не стоит наступать в этот раз?

Марыля: Мы думали, что эта идея не востребована, и поэтому очень мало о себе рассказывали. На первом фестивале было более 20 заявок. А потом оказалось, что желающих поучаствовать было больше, но они ничего не знали о фестивале. Поэтому в этот раз мы разделили обязанности и организовали более масштабную рекламную кампанию.

А сколько человек в команде и как распределяются роли?

Соня: Марыля придумала всю концепцию, дальше подключились все остальные. У нас несколько отделов: редакторский, продюсерский, аналитический. И где-то 7-8 активных участников.

Марыля: И конечно наш талисман — Пинь Цзя! Еще мы привлекли друзей с нашего потока — киноведов. Они у нас занимаются отбором, чтобы минимизировать субъективность в оценке картин.

По каким критериям отбираются работы?

Марыля: Мы обсуждали, что главное для нас — наличие авторской позиции. Совсем не обязательны хорошая режиссура и выдающаяся операторская работа: важно, чтобы было свежо и интересно!

А вы сами какое кино любите?

Соня: Я люблю китайское кино! Помню, как меня впечатлил Цай Минлян — фильмы «Дыра» (1997) и «Река» (1997). Еще мне нравится отсматривать иранское, афганское кино, искать для себя новые референсы. Но самый любимый фильм — венгерский «Контроль» (2003), я его смотрела, наверное, раз шесть. А вообще меня больше привлекают документальные формы, чем игровые.

При этом к разбежкинцам критично настроена?

Соня: Вот когда Школа только появилась, это было круто: молодые ребята с горящими глазами. Я помню, что меня очень потряс фильм «Коля как зеркало русской революции» (2018), кричала всем, чтобы срочно смотрели! Но потом, раз за разом я смотрела их работы, и пришла к выводу, что повествовательная форма ограничена. Как будто им дали схему, из которой они не вылазят. И часто бывает, что из этой Школы выходят режиссеры с крутым дебютом, а дальше куда-то пропадают. В этом, на самом деле, проблема многих студентов.

Марыля: Я в общих чертах. Мне кажется, что наше поколение подустало от концепции западного кино, от Голливуда. И попытки вырваться куда-то дальше можно наблюдать на том же «Послании к человеку», где представлена довольно разнообразная программа. Сейчас я уделяю много времени поиску вдохновения: «микрооткрытия» для меня имеют больше значения, чем классические шедевральные работы.

Эти авторские «микрооткрытия» тоже в восточную сторону тяготеют?

Марыля: Нет, это только Сонина тема. Хотя у нас многие в мастерской увлекаются востоком…

Соня: Но японское кино, например, я не переношу, да простит меня Куросава — с большим уважением к нему! Корейское тоже не вдохновляет. Только китайские картины будят что-то во мне.

Русское кино сегодня есть хорошее?

Марыля: Конечно! Приходите к нам на фестиваль!

А расширяться вы планируете? Регионы приглашать к себе?

Соня: Да, мне кажется, что ценные авторские попытки часто остаются незамеченными. На фестивали берут фильмы из регионов из-за их экзотики: юрты и тому подобное. А по всей стране куча ребят, которые ищут новые истории и формы для высказывания. В этот раз у нас более 60 заявок на фестиваль, и есть ребята из Казани, Молдавии и других мест. Для меня ценно, что я смогу пообщаться с этими людьми. К сожалению, массовое кино в России сегодня совсем не про автора. Вот мы получили вал сказок в кинотеатрах и нескончаемые девяностые — в сериалах. Наш фестиваль позволяет показать что-то более стоящее и авторское.

Сарику Андреасяну показать в первую очередь.

Соня: Да. Бедный Сарик, мне кажется, он уже наикался за это время…

Ну, не уходя далеко тогда — на какие деньги вы реализуете фестиваль и где он проходит?

Марыля: Мы выступаем как некоммерческое мероприятие, поэтому пока проблем с деньгами не существует. В основном, это чистый энтузиазм, договоренности и бартер.

Соня: Первый фестиваль проходил на площадке ВГИКа, но в этот раз мы от нее отказались, потому что там сейчас усложнения с проходками гостей и правилами поведения… Мы стали искать сотрудничество извне: 5 апреля мы будем в «Клубе», 6-го — в «Лампопо», и еще ведем переговоры с несколькими пространствами.

Лера Антонова

Мы восхищаемся смелыми и идейными женщинами с большой внутренней силой. К празднику солидарности женщин в борьбе за свои права мы пригласили четырех героинь рассказать о своем опыте в самых разных профессиях. Осторожно: истории настолько вдохновляющие, что захочется свернуть горы!

Александра Weldqueen, современный художник и скульптор: «Когда сыну было год и десять, я построила 11-метровую башню-самолет в Штатах на фестивале Burning man»

— С чего начался ваш профессиональный путь?

— Я стала Weldqueen в 2015 году, а до этого я искала материал и морально готовилась к нему. С 2007 года начала проявлять себя творчески — писала картины. Но достаточно быстро поняла, что они не подходят как… «медиум». Я искала что-то другое и поняла, что хочу работать с объектом, а не с чем-то плоским. Наблюдала за отцом, который работал с металлом. Для него он был как пластилин. Я решила попробовать делать маленькие скульптуры. Отец научил меня работать со всеми видами сварки, со всеми электроинструментами для обработки металла — так и начался мой путь. Тогда я делала небольшие скульптуры с подсветками, какие-то светильники в небольшом формате, все размером до 50 сантиметров. Достаточно быстро поняла, что это тот материал, к которому меня прямо тянет, примагничивает. Я переехала в Москву из Севастополя и получила тут сварочное образование. Дальше устроилась на работу в компанию, которая занималась металлообработкой, директором по развитию, а в свободное время ходила в мастерскую варить. Весь этот путь — о доверии. Об ощущении, что металл — это мой материал. И вот уже в 2015 году мне пришла идея первой большой скульптуры — «Медитирующий кот Тихвани». Я понимала, что надо работать в содружестве с опытным академическим скульптором, чтобы создать такую работу. Собрала нужную команду и в этом же году скульптура была выполнена. С тех пор было сделано очень много разных работ в России и за ее пределами.

— Расскажите об одной из последних работ!

— Моя крайняя большая работа — скульптура «Душа» в восемь с половиной метров. Ее официальное открытие случится в июне этого года. Это интерактивный музыкальный объект в ландшафте. То есть вы заходите в эту скульптуру, а внутри нее размещен уникальный инструмент — тетафон (трубный музыкальный инструмент, созданный специально для этой работы). На нем вы можете сыграть свою композицию. Сыграть на струнах своей души, так сказать.

— Сегодня вы — независимый художник, продвигающий собственный бренд. Но вы упомянули, что работали в компании, а обычно в таких местах нужно выстраивать коммуникацию. Были ли еще женщины там, кроме вас?

— Только бухгалтер.

— Сталкивались с предвзятостью в половом отношении?

— Нет, наоборот, только с доверием и желанием посодействовать. Потому что с руководителем была договоренность, что я могу ходить в их мастерскую в свободное от работы время и поваривать себе. А в цеху, где работают обычные сварщики, работяги, были, конечно, подколы. Но я человек, сильный духом, поэтому ранить меня каким-то словом или издевкой сложно. Поэтому я просто отшучивалась и все. При этом всегда были люди, готовые помочь и подсказать, отвлекаясь от своей основной работы.

— А по поводу зарплаты в вашей профессии — бывают случаи, когда женщины получают меньше из-за того, что они женщины?

— Меня этот вопрос не коснулся, потому что я получала зарплату офисного работника. Но у меня вот сейчас есть ученицы, которые иногда сталкивались с притеснениями и утверждениями о том, что у них навыков меньше, чем у мужчины-сварщика. Обычно девушки, которые идут работать с металлом, уже имеют сильный внутренний стержень. Зачастую они не уступают мужчинам в способностях или готовности работать с той же отдачей. Поэтому они и в такой ситуации могут за себя постоять, доказывая свою эффективность. Возвращаясь к своему опыту, первые 3-4 года творческого пути мне еще хватало времени на то, чтобы поддерживать профессиональные сварочные онлайн-сообщества. Я была модератором одного из таких. И вот там встречались люди с проблемной самооценкой, которые говорили, мол, ты женщина, должна борщ варить, а не материал. Но я к этому очень легко относилась: понимала, что такой человек просто думает, что я у него отбираю работу.

— Я видела у вас фотографии с ребенком: как удается совмещать роль матери и творца?

— Да, у меня есть маленький сын. Знаете, моя деятельность всегда была для меня целой жизнью. Это больше чем работа, и всегда занимало все мое время до рождения сына. Даже на отношения всегда было меньше времени. Поначалу, когда родился сын, мне было очень сложно совмещать. Но даже тогда было очень важно уделять время своему делу, потому что это очень важно для души и состояния. Я долго искала этот баланс, чтобы быть хорошей матерью и сохранить себя как профессионала, как личность. Для женщины, я считаю, это довольно большое испытание. И вот сейчас я могу сказать, что нашла этот баланс. Когда сыну было год и десять, я построила 11-метровую башню-самолет в Штатах на фестивале Burning man. То есть, пока я строила скульптуру, ребенок жил со мной и няней в Мексике четыре месяца. Мой сын даже иногда принимает участие в перформансах. Вообще, он принц Weld Queen! У меня, например, есть сварочное платье из огнеупорного брезента, а у него свой сварочный костюм — брюки и китель. И когда он сопровождает меня на открытиях в музеях и галереях, мы вместе в сварочных образах. Я его приобщаю к своему делу, и сейчас он уже знает, какие скульптуры сделала мама.

— Это очень здорово! А чему самому важному, на ваш взгляд, нужно научить ребенка?

— Работать над собой! Это самое важное качество, которое я всегда транслирую ребенку. Вообще, я сама провела много психологической работы над собой. И считаю, что стала художником и медиатором между миром идей и миром реальности, именно благодаря этому.

— Творческие люди более, чем остальные, склонны к выгораниям и кризисам. Как с ними справляться?

— Очень простой ответ: идти к психологу! И не бояться этого. Я столкнулась с сильным выгоранием еще до рождения ребенка. Моя деятельность ведет не только к физическим и ментальным проблемам, но и к финансовым — в начале пути приходилось брать кредиты для реализации некоторых работ. Пройдя через это выгорание, я стала еще более сильным человеком. Многие люди боятся идти в терапию, но на самом деле это помеха к их же личностному развитию. Поэтому обязательно пробуйте разные психологические практики, чтобы выйти из кризиса с новым ресурсом.

Арина, геофизик: «Первое, что сказал начальник партии геологов — “Ты чего сюда девок привел? Здесь их медведи сожрут!”»

— Я закончила бакалавриат и учусь в магистратуре, работала в полях. Не сказала бы, что это не женская профессия, но точно не всякая девушка согласится на это.

— А что вы делаете там, в полях?

— В зависимости от того, какое поле, какой род занятий. Геофизика — это изучение Земли при помощи разнообразных физических полей: квалификационных, магнитных, электрических, сейсмических и термических вибраций. Радиацию тоже можно мерить. В зависимости от того, какой метод используется, какое поле мы пытаемся измерить. Если поля, допустим, по магниторазведке больше похожи на сумасшедший марафон по горам, то поля по электроразведке похожи на прогулку по ним, а по сейсмике такое ощущение, будто бы к тебе привязали кувалду.

— Ты училась в какой-то специализированной школе?

— Я всегда училась в математической школе, и нас целили на мехмат. Я поступала во вторую волну, и, если честно, не особо хотелось рисковать баллами, поэтому как только я узнала, что прохожу на геофизику, я не задумываясь сказала: «Все, до свидания, мехмат, да здравствует геология!».

— Когда-нибудь встречалась с гендерными стереотипами на работе?

— Стереотипы есть, но они не особо серьезные. Женщины у нас зачастую работают лучше, чем мужчины. Мужчины в геологии, причем во всей, подвержены тому, что они пьют как черти, а женщины — нет. Поэтому если поле в районе города, то иногда лучше побольше девушек набирать — они будут работать больше, чем куча мужиков, которые напротив первой же лавки сопьются. Просто женщины более ответственные.

— Как ты думаешь, есть ли у вас различия в зарплате с мужчинами?

— У геофизиков такого разделения нет, потому что в поля едут только самые отчаянные девушки, а значит эти отчаянные девушки готовы работать за двоих мужиков. Когда после третьего курса у меня было первое поле, я была даже не трудоустроена, нас взяли со словами: «Ну вот, вы плюс-минус специалисты, можете заставить это работать». Платили 80, что ли, тысяч в месяц. Но это достаточно мало.

— А это на какой промежуток времени?

— 2 месяца в поле. Когда ты едешь в экспедицию, фирма, которая тебя наняла, полностью обеспечивает твой перелет до объекта. Там тебя еще должны накормить, напоить, уложить спать, а на следующий день и одеть. Поэтому в эти 80 тысяч можно еще спокойно добавить около 40. У меня первое поле было на Чукотке, второе на Камчатке. На Чукотку сейчас можно долететь не менее чем за 20 тысяч. Поэтому 20 тысяч туда-обратно — вот уже и 40 набралось. Во второе поле я уже ехала как специалист по одному из методов — мне заплатили около 110 тысяч.

— Как реагируют коллеги и окружающие, когда узнают, что ты геофизик?

— Тут есть некоторая особенность. Если сказать, что я геофизик, мало кто поймет, что я из себя представляю, потому что наша работа не афишируется. В телевизоре говорят про геологов, а про геофизиков никто ни слухом, ни духом. Хотя работа геологов, по сути, основана на том, что геофизики в свое время прошли кучу километров с оборудованием и сделали карты. По поводу того, как реагируют коллеги: у нас в поле в этом году приехало четыре девчонки: я и еще три. Первое, что сказал начальник партии геологов нашему начальнику, — «Ты чего сюда девок привел? Здесь их медведи сожрут». Потом этот же геолог был в шоке от того, что мы любого мужика могли заткнуть за пояс, так что... Сначала многие мужчины очень снисходительно смотрят на девушек-геологов, геофизиков, потом они понимают, что, если девушка ездит в поля, лучше её не трогать — пришибёт.

— Какие бы советы ты дала девушкам, которые выбирают эту профессию?

— Им должно нравиться то, чем они занимаются. Если они хотят ехать в поле, то должны осознавать, что это не город, здесь нет ничего. У вас за соседней речкой ходит медведь, и это не маленький медведь в клетке в зоопарке, а мамаша с тремя ребятёнками, и вполне себе есть вероятность, что она захочет вами отужинать. Если в интернете забить: «Средства защиты от медведей», там выпадет список от гуделок до фальшфейеров и перцовых баллончиков. Я скажу, как человек, который с ним встречался, — ни черта не помогает, мы просто с подружкой встали друг к другу поближе, сделали вид, что мы верблюд, тихонечко отходили и молились. Потому что молодые медведи на этот фальшфейер только запросто придут, им это интересно. Надо быть готовым к тому, что условия могут быть райскими: база, палатки, баня, а могут быть и ужасными: пурга в начале сентября, летняя палатка и дикие животные. Еще, надо быть готовым к тому, что вы будете есть дичь: иногда есть необходимость взять ружьё и сказать: «Ну, я пошёл, я хочу покушать».

— Как бы ты описала свои перспективы карьерного роста?

— Лет до 30-40 можно спокойно ездить в поля и зарабатывать там кучу денег, полевой сезон длится с начала мая до конца сентября, а то и больше, плюс еще зимние поля. То есть ты попросту уезжаешь, не существуя 5 месяцев. Соответственно, пока есть возможность, надо ездить в поля, надо смотреть мир. Потому что я не думаю, что кто-нибудь просто так на халяву скатался бы на Камчатку или на Чукотку. А потом, соответственно, все геофизики пересаживаются в офисы и начинают работать на последующих стадиях геофизических исследований, на камеральных исследованиях: сидят в компьютере, смотрят данные, которые наснимали полевики, и что-то по ним делают.

— А чем ты заполняешь промежутки между сезонами, у тебя есть другая работа?

— Пока я учусь, всегда есть чем заняться. Плюс я подрабатываю в школе, платят копейки, но зато у меня каждый год медкомиссия, и я радуюсь этому. А вообще работа геофизиков ведется круглый год. Если ты не едешь в поле, то значит можешь поехать тестировать оборудование, например, этим мы будем заниматься на выходных.

— Что скажешь напоследок?

— Как по мне, надо просто заниматься тем, что тебе нравится, и все проблемы будут решаемы, на это не влияет пол. Сильные женщины есть везде, в том числе и в геофизике, поэтому к девушкам относятся очень аккуратно. Как говорит один из наших преподавателей: «Если в поле есть девушка, то она должна быть принцессой».

Кристина, дальнобойщица: «Мужчины точили на меня зуб, потому что мастера ставили меня им в пример»

— Какое у вас образование?

— Повар-кондитер.

— Ого!

— Сама в шоке! Но я быстро поняла, что эта профессия — не моя. Не люблю готовить, да и к машинам с детства тянуло больше.

— И как пришли к ним в итоге?

— Мне однажды друг сказал, что нужно открывать категорию (водительскую, прим.ред.). Но я спорила, говорила, что большая машина и женщина — вещи несовместимые. А потом попробовала покататься на самосвале у друзей и понесла документы в автошколу, куда меня, кстати, не сразу взяли — опять же из-за мужского стереотипа о том, что женщина должна быть на кухне.

— Но вы ловко выбрались из кухни за руль! А в детстве как возник интерес — кто-то из родных ездил?

— Нет, из родных никто. Мамы у меня, к сожалению, нет, поэтому я не могу представить, как бы она отреагировала. А вот папа отговаривал, говорил, мол, Кристина, это не женская профессия, а если что-то случится — что ты будешь делать?! Но я сразу сказала, что это мое окончательное решение. В итоге, он пошел со мной подавать документы в автошколу.

— Вы уже пять лет в профессии — за это время сталкивались с такими же стереотипами в коллективе?

— Я сменила несколько фирм. Поначалу было тяжело: никто не хотел брать и требовали наличие опыта. А как я могла показать, что я ничем не хуже мужчины, если никто не берет? Но в итоге мне дали шанс проявить себя. Когда я только начала работать, никто не верил, что я водитель: все думали, что чья-то девушка или жена, которая просто катается с мужем. Но как только убедились, что я сама вожу, начали постоянно расспрашивать. Это утомляло — я на обеденный час просто уезжала в лес, чтобы ко мне никто не подходил. Потом ажиотаж спал, но были и другие моменты. Например, когда некоторые водители точили на меня зуб, из-за того, что мастера ставили меня им в пример как более ответственного и пунктуального водителя. Но в целом, с коллективами мне везло. Правда, на последнем месте работы было не очень: пришел молодой мальчишка, который только отслужил, опыта у него особо не было. Он ездил только на самосвале и по асфальту. Ну какой это опыт? Я училась ездить по бездорожью и болотам! И он возомнил себя непонятно кем… мне это очень не нравилось. Ты поработай там, где я работала, а потом уже будем разговаривать!

— Женщины среди коллег встречаются вам?

— Была одна женщина, у которой тоже были открыты категории, но не было работы. В итоге ее взяли в фирму, где я работала, потому что начальство помнило, как тяжело в начале было мне. И женщина отлично себя проявила, я была очень рада! Стереотип так потихоньку рассеивается. Девушки тоже могут ездить на большие расстояния!

— А какое самое длинное расстояние за раз вы проезжали?

— Я сейчас временно пересела на легковую машину. Пока шеф покупает новые машины, я вожу его, то есть по всей России катаемся. Максимальный километраж за раз — 3200 км. Это из нижегородской области ехать до Ростова, а оттуда — на Москву.

— Сколько удалось поспать за этот путь?

— Пять часов. У меня есть свои способы не засыпать. Например, покупаю леденцы, включаю музыку в дороге или открываю окно, чтобы было немножко зябко.

— Каким главным качеством, по вашему, должен обладать представитель вашей профессии?

— Быстрой реакцией. Сейчас многие молодые водители рассеяны из-за телефонов. А они — причина большинства аварий сегодня.

— Случались ли у вас кризисные времена за время работы? Как справлялись с ними?

— Да, когда я потеряла мать, у меня опустились руки. Я осталась без поддержки и не могла работать. И здесь повлияла позиция моего работодателя, который очень здорово меня поддержал. Через какое-то время я оклемалась и быстро вошла назад в свое русло, потому что люблю свою профессию. Я просыпаюсь с утра с хорошим настроением, сажусь за руль и получаю полное удовольствие. И вообще, знаете, эту профессию не выбирают, а рождаются с ней.

— А кем вы хотели стать в детстве?

— Полицейским! [смеется] Но стоило прокатиться один раз на большой машине, и все стало понятно.

— Интересно насчет личной жизни — вы говорили, что выбор такой профессии приравнивается к решению поставить на ней крест. А в перспективе планируете семью?

— Если я встречу человека, который будет уважать мой интерес и ждать меня из рейса, то, думаю, это возможно. А когда появятся дети, то мне, конечно, придется, так сказать, покинуть кабину. Но точно ненадолго — до тех пор как они подрастут. И потом можно будет вернуться, снова работать для себя.

Татьяна, биоинженер: «Еще я, конечно, надеялась найти в Бауманке мужа!»

— Как ты выбирала свою профессию, и были ли какие-то факторы, которые повлияли на твое решение?

— Сдавать что-то гуманитарное я сразу не собиралась, потому что я бы это никогда в жизни не выучила. Даже не собиралась бы. Поэтому у меня осталось только что-то техническое: привлекала возможность спасти мир от всех болезней. Еще я, конечно, надеялась в Бауманке найти мужа! Прихожу, а тут женское направление 50 на 50. Соответственно, мои шансы упали. С другой стороны, тут учатся невероятно умные девушки — с ними интересно общаться.

— Считаешь ли ты свою профессию «неженской»?

— Я инженер-электронщик медтехники. Мне кажется, что у профессии в целом не может быть пола. На учебе часто сталкиваюсь с тем, что парням просто не хватает усидчивости: выучить, сделать, добиться результата, но в то же время они могут понимать что-то лучше девушек. А бывает и наоборот, в зависимости от характера человека. Вообще, все профессии универсальны, если они не требуют каких-то сложных физических действий, которые просто накладывают ограничения именно на женщин.

— Есть ли у тебя ощущение, что женщины в вашей профессии сталкиваются с неравенством в зарплате по сравнению с мужчинами?

— Самая высокая зарплата, конечно, на руководящих должностях. В инженерных направлениях руководители, как правило, мужчины — это правда.

— А с чем это связано?

— Их возраст достаточно закономерный, в районе 45-50 лет. В то время, когда они проходили свое обучение, были предрассудки насчет женщин, им тяжелее было стать инженерами.

— Как окружающие реагируют на твою профессию?

— Обычно старшее поколение очень удивляется направлению, но не из-за того, что я женщина, а из-за того, что оно достаточно инновационное и интересное, раньше такого не было.

— Расскажи о дальнейших планах, о чем мечтаешь?

— Ну, в моих мечтах, конечно, удачно выйти замуж и открыть убыточный бизнес. Но кто этого не хочет? Накопить денег на какой-нибудь бизнес, постараться его вести, раза три прогореть, лет до сорока стараться и стараться, не имея ничего за душой, а потом само пойдет.

— С чем связано легкое продвижение по карьерной лестнице в твоей специальности?

— С тем, что тут не очень много людей. У нас маловато вузов, которые действительно обучают этой профессии, а не прописывают в дипломе номинальное образование. Вот есть Бауманка и вся остальная шелупонь, которую в инженерном мире никто не уважает. Я работаю в “Ge HealthCare”, компания специализируется на разработке и производстве аппаратов для компьютерной и магнитно-резонансной томографии, рентгеновских аппаратов. Биологическая среда достаточно непредсказуема, нестатична, в  этом минус, но благодаря этому мы живем. Нам необходимо понимать, какой сигнал мы будем получать, как мы этот сигнал хотим обработать, какой результат мы должны получить после обработки. Нам надо постоянно учитывать энное количество шумов при сигнале, изолировать любые потенциально опасные соединения, разработать саму установку, которая будет соответствовать нормам ГОСТа, предписаниям Минздрава и всему-всему прочему, а еще провести ряд клинических тестирований, желательно на чем-то живом.

Лера Антонова, Алиса Лашина

В нашем разговоре Константин обозначил протест в форме уличного искусства как «способ валидации тех, кто уже занимает радикальную позицию». Мы сразу вспомнили о скандальном граффитисте Kidult. Он расписывает элитные бутики в качестве протеста против общества потребления и различных форм несправедливости. Обычно художник наносит огнетушителем короткие слова «art», «love» и проч. Kidult ведет активную деятельность в соцсетях, пропагандируя свои ценности, продает футболки с принтом собственного дизайна, противостоит крупнейшим брендам. Основные идеи Kidult’a расписаны в его блоге:

1. Граффити — это оружие.

2. Без хаоса не навести порядок.

3. Деньги делают людей слепыми.

4. Разрушай то, что разрушает тебя.

5. Пускай высший класс платит за культуру.

6. Нельзя подчинить граффити или сделать его легальным.

7. Те, кто находится на вершине экономической лестницы, не слышат страданий тех, кто стоит у подножия.

8. Метод завоевания заключается в использовании уже готовых медийных образов против них же самих.

9. Граффити — это в первую очередь очистительный акт, который не должен превращаться в бренд.

— Константин, как вы считаете, может ли эта история плохо кончиться?

— Очень сильно зависит от законодательства и юрисдикции, предсказать сложно. Если взять подобные случаи с порчей произведений искусства, то никого серьезно за это не наказывали. Допустим, ситуация с активистами, которые разлили суп на картину Ван Гога. Но бренды — это коммерческое имущество, поэтому тут может быть все что угодно. И если речь идет о ценностях, то определенный контент потребляют люди, которые согласны с этим контентом. Контент Kidult’a в соцсетях контент потребляют либо фанаты брендов, либо поклонники художника. Win-win ситуация. С одной стороны это поддерживает бренды, а с другой укрепляет художника, позволяет ему заявить о себе.

Сделать оригинальное заявление о себе в современности действительно сложно. Но как это было раньше? Многие фишки появлялись из технических экспериментов. Blek le Rat — французский художник, который использовал трафареты в виде крыс для своих граффити. Этими крысиными картинками он и прославился, а впоследствии создал множество работ на социальную тему и даже начал проводить выставки. Многие считают ле Ра предшественником Бэнкси, а некоторые даже приписывают второму цитаты в духе «Каждый раз, когда я думаю, что нарисовал что-то хоть сколько-то оригинальное, вдруг выясняется, что Блэк ле Ра уже сделал это 20 лет назад». Достоверных источников тому мы не нашли, однако заметить схожести в творчестве и правда нетрудно.

Ле Ра и Бэнкси — представители разных поколений. Однако у каждого из них было время завоевать зрительскую любовь и стать заметным. Все потому, что им не приходилось бороться за узнаваемость в бесконечном сетевом пространстве, где каждая новость устаревает сразу с появлением новой.

— Бэнкси удалось собрать мировую аудиторию и получить признание. Для современного артивиста такое вообще возможно?

— Думаю, да, но Бэнкси собирал аудиторию в иной ситуации. И он не протестен. Его высказывания недостаточно хлесткие, он — пример предыдущего мира. Герой подобного типа, о котором вы говорите, может появиться, но у него должны быть более жесткие высказывания. Он должен отвернуть от себя половину публики, а не только привлечь ее.

Итак, рецепт понятен: отвернуть от себя часть публики. Как это сделать? Можно, например, воспользоваться тем, что тебе не принадлежит. Так поступил граффитист Шепардом Фэйри, основатель бренда OBEY, чья популярность выросла из случайного дружеского прикола. Наибольшую узнаваемость граффитист получил за счет культового постера «Hope» («надежда»). Изображение представляло президентскую кампанию Барака Обамы в 2008 году.

Дизайн был создан за один день, в его основу лег снимок внештатного фотографа Associated Press Мэнни Гарсиа. Уже в следующем году начались судебные разбирательства по поводу незаконного использования фотографии. Три года спустя Фэйри был приговорен к двум годам испытательного срока, 300 часам общественных работ и штрафу в размере двадцати пяти тысяч долларов. И хотя этот пример не касается жестких высказываний, он отлично демонстрирует жесткие последствия, от которых, конечно, не застрахован ни один художник. Ту часть публики, что стоит на защите авторского права, Шепарду точно удалось отвернуть. И это, пожалуй, лишь придало ему больше узнаваемости.

Каждый уличный художник по-своему рефлексирует социально-политические изменения. Так, например, не отходя далеко от Барака Обамы, вспоминается нетолерантный рисунок одного новозеландского автора. Подобные работы, которые условно можно назвать непосредственно «политическими» граффити, тоже являются частью артивизма. Хотя в большинстве своем они пропитаны сатирой, а порой настоящей злобой. Но может ли вообще уличное искусство привести к реальной угрозе?

— Утопично ли представление о том, что уличный протест может изменить общество и его структуру?

— В целом, эффективность уличных акций сильно снижена, она позволяет не «расправиться», допустим, с режимом, а укрепить общество. В уличном протесте больше социализации комьюнити, чем способа изменения политики. Одно из последствий того, что происходит, — это радикализация общества. Это не значит, что стало меньше людей которые перестали протестовать, но значит, что стало меньше людей, которые высказываются. Если смотреть по Европе, то позиции большинства людей радикализовались.

Замечание о стремлении людей объединяться справедливо. В голову приходит один из самых ярких отечественных примеров арт-группировок — «Война», которая сегодня перестала существовать. Сложно было пройти мимо их многочисленных акций — как в реальной жизни, так и в сети. И раз уж здесь мы заходим на территорию активизма вообще, то в контексте нашей темы логично вспомнить акцию «Штурм Белого дома», когда на фасаде дома Правительства участники «Войны» нарисовали лазером череп с костями высотой в двенадцать этажей.

Чем не современное искусство? Группировка «Война» известна именно своими резкими высказываниями и перфомансами. Но в нашей стране появлялись и художники, сохранявшие более нейтральный тон в своем творчестве, при этом сумевшие заполучить любовь не только сограждан, но и зарубежной общественности. Таким был Павел 183 — автор «Аленки», которая считается одной из самых цитируемых работ в отечественном уличном искусстве. Павла Пухова, конечно, сравнивали с Бэнкси, опираясь на социальный пафос его творчества. Любопытно, что аналогию проводили журналисты британских The Telegraph и The Guardian. Сам Павел относился к сравнению с видимой неприязнью.

В контексте современности важно подчеркнуть, что ни один продукт артивизма не получил бы своего успеха, если бы не медиа. Именно они дали возможность повсеместного распространения творчества. Но одновременно с этим, медиа проникли во все сферы нашей жизни, постепенно вытесняя некоторые ее атрибуты, в частности те, что касаются культуры. Многие художники уходят в диджитал-пространство и там пытаются строить сообщество. Кроме того, в интернете давно есть масса инструментов, облегчающих работу и условия тех же представителей уличного искусства — например, сервисы, помогающие сгенерировать 3D-тэг в онлайне. Это реальность, которая требует особенного изучения, ведь внутри нее тоже рождаются уникальные явления. Константин напомнил нам о меме Pepe the Frog:

— Это символ альтрайтов. Автор комикса — демократ, и ничего под этой лягушкой не подразумевал. В целом, мемы появляются и распространяются среди определенного круга людей, но они становятся не только способом влияния, но и символом освоения.

И хотя граффити никуда не деваются, на наш взгляд, протестное уличное искусство потихоньку становится редким удовольствием, хотя все еще слишком далеким от ретро-хобби в духе фотосъемки на пленочную камеру. Побеседовав с Константином, мы убедились в том, что артивизм прежде всего нацелен на сплочение людей, а не на радикальное изменение структуры общества. Изученные примеры привели нас к размышлениям о том, что для человека значит выражение позиции и себя самого. А вас?

Автор: Настя Бутусова

Редактура: Лера Антонова

В 1987 г. философ Михаил Петров, чьи работы приводили как образец на семинарах Московского методологического кружка в 1970-х, написал любопытную статью «Пентеконтера. В первом классе европейской школы мысли». О том, что теоретическое мышление в районе XII в. до н.э. родилось именно у древнегреческих пиратов. После появления пентеконтеры – открытой галеры на 50 гребцов. Мне кажется, что – когда мы говорим об актуальной и болезненной теме будущего – полезно эту статью вспомнить.

Пересказ

Древнегреческое общество было традиционным: в основном люди занимались земледелием и ремеслом (кузнецы, гончары, плотники и проч.). Право продолжать дело отца получал один (обычно старший) сын. Но куда деваться остальным детям?

Все традиционные общества умеют связывать энергию «лишних людей», ставить ее на службу обществу (ирригация, мандаринат) или хотя бы нейтрализовать ее (пирамиды, стены, дворцы, храмы). В этом смысле пентеконтера – 50-весельный корабль, изобретение безвестного плотника, «человека Афины» – был по замыслу и первоначальной функции средством среди средств социализации «лишних людей», обращения их энергии на пользу государству.

Но пентеконтера оказалась «идеальным орудием убийства» – корабли были очень быстрыми и маневренными (две-три пентеконтеры могли идти рядом, не мешая друг другу). В Эгейском море более 2500 островов – практически вся эта «социальность» стала «пограничной».

Континентальное традиционное государство способно маневрировать своими ресурсами, поддерживать власть и порядок: держать воинов на границах или в опасных местах, государственных чиновников – в городах, обеспечивая за счет неравномерности территориального распределения профессий сравнительно мирные условия для деятельности основных производящих профессий. Корабль исключил возможность такого маневра.

<...> Как только «лишние люди» осознали несовпадение своего собственного интереса с государственным, начали использовать корабль для прямой социализации методом «выбивания»: физического уничтожения «глав домов», порабощения женщин и детей, оседания в налаженном уже незадачливым предшественником хозяйстве на правах главы дома, «повелителя».

Само собой, жители побережья повышали свою обороноспособность – теперь воинами становились все, кто мог, появлялись дозоры, охрана, укрепления и проч. При этом в побережных городах одновременно находилось хотя бы по несколько тысяч человек (в десятки раз больше, чем пиратов на 2-3 пентеконтерах) – из прямого столкновения «всех на всех» наши герои победителями бы не вышли.

Корабль – универсализирующая надпрофессиональная образовательная вставка со своими особыми правилами и методами обучения, основанными уже не на подражании действиям старших (как у земледельцев и ремесленников), а на общении, на оперативном кодировании действия в знак и столь же оперативном декодировании знака в деятельность, на навыках повелевать и повиноваться. Оба эти навыка, образующие хорошо известный историкам расчлененный комплекс «слово – дело» с приматом слова и подчиненным положением дела, в равной степени важны для достижения результата.

Нам, давно освоившим эти навыки, они представляются простой и привычной нормой. Но простота эта обманчива. Оба навыка требуют специфических форм мышления, умозрения и соответствующих средств общения, восприятия, психологических установок, которыми традиция не обладает не потому, что люди неспособны их освоить, а потому, что у традиции нет повода для их освоения и широкого применения, нет навыков, требующих развития этих способностей.

<...> Ситуация набега, акты взаимодействия корабля и побережья уникальны, текучи, насыщены неожиданными для сторон ходами и контрходами, запрещающими повторяться в методах и способах достижения цели. Штамп, повтор здесь опасны.

Пиратам буквально приходилось проектировать будущее: рисовать карты городов, обозначать опасные места, стражу, направление и периодичность ее движения и проч. Т.е. схематизировать и прогнозировать – подготавливая, таким образом, свое совместное будущее действие: сценарий надо было «прописать» довольно подробно, потому что в случае любой оплошности всех участников шоу ждала бы смерть.

Посыл

Само собой, я не призываю никого становиться пиратом. И даже не готов стоять насмерть, что «все так и было» – если и не было, байка хорошая. Но!

1. Есть герои. Люди, чьи цели и задачи расходятся «с хором». Их не устраивает то положение дел, в котором они находятся, и они готовы что-то предпринять, чтобы это положение дел исправить (собственно говоря, это и есть самоопределение).
2. Есть ситуация, ее «рельеф» и законы. У пиратов – прибрежные города, жители которых превосходят их числом. У бизнеса – конкуренты. У кого-то еще – кто-то еще, кто борется за тот же (ограниченный) ресурс (а ресурс всегда ограничен). План города и направление движения охраны – схематизация ситуации: чем она ограничена, какие на ее плоскости действующие лица.
3. Есть проектирование: я (мы) в такой-то ситуации подействую (подействуем) так-то и тогда будет то-то. Само собой, в действительности на 100% все не случится, поэтому это такое «проектирование-программирование» (в том смысле, что делаем шаг – сверяемся; если что-то не так – корректируем изначальный план).
4. Есть действие и его рефлексия (если живы остались): чего в следующий раз делаем по-другому (или – наоборот – какое успешное действие повторяем).

Описанные четыре шага для меня и указывают на субъектность. Отсюда и заголовок. Если вдруг «просто наступило завтра», то никакое «будущее» не пришло: тянется обновленное (иными субъектами) настоящее, грядет грядущее. Таксист, который едет из пункта А в пункт Б никуда вообще-то не едет, едет пассажир. Человек, не являясь субъектом, никакого будущего не дождется – потому что оно в принципе может наступить только для того, кто его для себя спроектировал, рискнул и поборолся за то, чтобы его план сработал.

Сегодня – когда «лишними людьми» стали практически все мы (скажем обтекаемо, так сложилось исторически) – думаю, неплохо бы вспомнить про байку о пентеконтере и всерьез задуматься о том, какое будущее хочет каждый из тех, кто готов рискнуть стать субъектом.

Читайте также по теме:

Познай самого себя через свой телеграм-канал

Тексты о субъектности: «Банальность зла» (Ханна Арендт, 1963)

Выбить право на мечту

Обратно захотеть хотеть

И подписывайтесь, само собой, на тг-канал Университета «Зинзивер»