Январский нон-фикшн: от разочарования в «Дневниками автора» до превосходной биографии. Во второй части обзора книги о писательстве, личном бренде, планировании и психологии, среди которых есть как откровенно слабые работы, так и настоящие находки.

Особое внимание — бесплатному практическому руководству для авторов самиздата и глубокому исследованию жизни поэта, ставшему главным открытием месяца.

«Пиши все — от книги до сценария игры. Дневники автора» Влада Мишина

Главная проблема этой книги в том, что это не книга. Название книги обещает дневники автора, аннотация универсальное пособие с практическими советами от «автора, который успешно работает в сценарной и писательской сфере уже больше 8 лет». На выходе книга не достоаляет ни то, ни другое.

А) Здесь нет НИ ОДНОЙ дневниковой записи автора, и я не знаю с какой целью на обложке написали такое название.

Б) это абсолютно бесполезная компилляция статей из интернета, которе дают 0% процентов практической пользы.

Конечно, я понимаю, что качество книг в этой серии сильно зависит от имени автора, но я еще не встречала настолько бессмысленной «книги ради книги», которая, складывается такое ощущение, была написана с единственной целью усилить личный бренд автора. 1/5

«Планируй. Как правильно планировать каждый год своей жизни» И. Б. Манн

После этой книги я теперь понимаю, почему Игоря Манна, одного из основателей МИФа, считают главным маркетологом Всея Руси. Продать это под видом популярной книги по планированию личной продуктивности… Это же надо уметь! Так же я понимаю, как ему удается писать по 5 книг в год. Если все они примерно такого же качества… это действительно многое объясняет.

Я не знаю, чего я ждала от этой книги, но ничего из желаемого я не получила. Книжица скорее напоминает рекламную брошюру самого Манна и других его проектов. Полезные мысли можно пересчитать по пальцам одной руки, новых мыслей нет и подавно.

Если вы хотите пересмотреть свою личную продуктивность и подходы к пларированию, то уж лучше почитать книгу Катерина Ленгольд «Просто космос». Ну, прямо если очень надо. 2/5

«Выйди и зайди нормально! Рабочая тетрадь по стабилизации самооценки» Ярослава Рындина

Необычный формат, который мне раньше не так часто встречался. Не знаю, почему меня дернуло прочитать ее, наверное, потому что моя самооценка в последние несколько месяцев стабильно пребывает в состоянии “мы никогде не будем стоять на коленях, мы как как лежали, так и будем лежать»… Если честно, я бы предпочла оставить эту книгу без оценки, поскольку не знаю как ее оценивать. Для книжного формата она слишком короткая, для «рабочей тетради» в ней не хватает практический части.

P.S. И да, в этой книге тоже не обошлось без упоминания пирамиды Маслова. В своем время у меня был своеобразный трекер, где я отмечала все прочитанные нон-фикшн книги, в которых упоминался Маслов. Как это не удивительно, упоминался он практически в каждой третьей. 2/5

«Чек-лист 79 психотрюков. Приемы в общении, которым не учат в школе» Игорь Рызов

Еще одно спонтанное чтение. Было интересно сравнить методологию автора с аналогичной системой Спирицы его «запрещенными приемами общения». Что я могу сказать… Игорь Рызов на фоне Спирицы кажется робким школьником, который случайно зашел не в ту дверь. Некоторые психотрюки не то, что нерабочие, а просто… глупые.

Серьезно?

Я понимаю, что это всего лишь чек-лист, но после некоторых особо «удачных» перлов автора знакомиться с его одноименной книгой желания как-то не возникло. 2/5

«Безумный писака 2.0» Ракс Смирнов

Эту книгу вы не найдете найдете на книжных полках и других маркетплейсах, однако по своему наполнению она заткнет за пояс многие покупные шедевры от «мастеров жанра».

Главным ее преимуществом является практическая польза. Никакой высосанной из пальца воды, посыпанной маркетинговой присупкой рекламы других своих проектов, просто подробное и честное руководство для авторов, которые хотят выжить на площадках самиздата (в частности, на Author. Today). Автор не пытается навешать на тебя розовые очки, в сотый раз повторяя глупые утверждения, что хорошая книга ВСЕГДА найдет своего читателя!!!

У меня для тебя неприятная, но проверенная практикой правда: НЕ НАЙДЕТ. Площадки самиздата — это крайне суровая среда, где выживают не то, что сильнейшие, а те, кто лучше всего умеет приспосабливаться к текущим условия существования. Своеобразная теория эволюции видо Дарвина в миниатюре.

А уже дальше все зависит от тебя. Если ты не готов писать книги бесплатно, и хочешь хотя бы что-то получать за свой труд, то нужно уметь мимикрировать и подстраивать свое творчество под ту площадку, на которой ты собираешься публиковаться. А это значит писать не «для себя», а в конкретную ЦА, под конкретные жанры, под востребованные у этой аудитории тропы. А вся занудная муть вообще никому не нужна, потому что она не продается.

Конечно, не обошлось и небольшой толики инфоцыганства и рекламы своих курсов и соцсетей, но в онечно итоге, книга бесплатная, чего вы хотели? В общем и целом я вполне могу ее рекомендовать как весьма неплохой практический гайд, открывающий глаза на современные реалии книжной индустрии. Например, после прочтения этой книги я поняла, почему у меня не полусилось (и никогда не получится) в самиздате, и уже за одно это автору больше спасибо. 4/5

«30 привычек за 30 дней. План-капкан по наведению полного порядка в жизни» Деймон Захариадис

Деймон Захариадис прямо-таки многостаночник, штампующий бестселлеры по личной эффективности со скоростью конвейерного завода. Не могу сказать, что книга открывает Америку в плане предоставленной информации, и предоставленные в ней советы можно встретить в плюс минус любой другой подобной книге схожей тематики (тот же «Путь Джедая», например), но некоторые предоженные методики действительно вполне рабочие, да и общий мотивирующий он автора действует как некий вдохновляющий пинок, которго многоим из нас так не хватает.

«Мысли масштабно. Мечтай больше. Как в кратчайшие сроки дойти до своих целей и преодолеть внутреннего критика» Деймон Захариадис

Это может показаться странным, но некотрым иногда нужна помощь, чтобы мечтать правильно. Чего уж там, многие из нас уже в принципе разучились метчать, отрегулировав свои цели в достижимые краткие чек-листы. Очередная книга Деймона Захариадиса призвана развеять все эти предубеждения и убедить, что мечтать не то, что не вредно, а очень даже полезно! И самое главное, чтобы мечтать нужно масштабно, ведь чем выше цели ты ставишь, тем большего ты в итоге можешь достичь (ну, хотя бы в теории).

Помимо привычной мотивирующей составляющей, книга наполненв и конкретными упражнениями, призванными не только избавиться от лишней скромности и подрывной деяельности внутреннего критика («Мечтай, не мечтай, чтобы ты не делал, у тебя все равно ничего не получится!), но научиться достигать своих целей.

«Синдром Патрика» Надежда Кобина, Елена Старостина

А был ли мальчик Патрик?

Складывается такое ощущение, что только ленивый сейчас не занялся прокачиванием личного бренда. А те, кто вырастил и прокачал не написал об этом свою чертову книгу. Но книга Надежды Кобиной и Елены Старостиной — наглядный пример того, что даже про избитую тему можно написать что-то интересное и полезное. Главной изюминкой является метафора того самого Патрика Мэтью, который сформулировал теорию естественного отбора раньше Дарвина, но так и остался в анналах истории из-за отсутствия публичного веса (как мы сейчас понимаем личный бренд).

Главной же фишкой книги (и ее УТП) является разработанная авторами система 21 барьера, мешающая специалистам своего дела в псотроении своего личного бренда (я бы назвала их «архетипами»): новичок, перфекционалист, самозванец, второй пилот, интроверт, мизантроп, человек-оркестр… Наверняка каждый узнает себя в одном из них. Авторы книги не призывают ломать осбоенности своего менталитета, а подстраивать инструменты и каналы продвижения под свои особенности. И это действительно самый верный, на мой взгляд, подход.

После всего того говна, что прочитала в начале января, эта книга показалась глотком всежего воздуха. Мое ощущение было достаточно верным, ведь, как оказалось, она стала победителем премии «Деловая книга года в России 2021». 4/5

«Школа наглости. Как создать сильный личный бренд и влюбить в себя весь мир» Дарья Кабицкая

На контрасте прочитанная следом «Школа наглости» Дарьи Кабицкой показалась каким-то собранием общих мест. Я понимаю, книга вышла 2021 году, но даже по тем временам она дает слишком размытую информацию. Брендбук, приятный внешний вид, харизма…

Вы серьезно?

Конечно, я понимаю, что наглым везде у нас дорога, а скромным фиалкам везде у нас расчет, но в нашем современном мире даже одной упоротой наглостью никого не проберешь. 2/5

«Сторителлинг в соцсетях. Необычный взгляд на обычные тексты, или Как написать историю, которую прочитают» Ян Орский

Ох, да… в этом месяце я прочла до хрена много нон-фикшн книг, так что задолбалась писать этот обзор уже на предыдущей книге, а ведь он еще далеко не закончился (

Если честно, мне до этой книге совершенно ни о чем не говорило имя Яна Орского. Если уж быть совсем честной, не так уж много оно мне говорит и после прочтения этой книги.

Ну да, по сравнению с совершенно позорной книгой Влады Мишиной из этой же серии, эта книга выглядит почти как Д’Артаньян, но, опять, только ленивый сейчас не практикует сторителлинг в соцсетях, а самые не ленивый о нем не написал. Особо новой интересной информации по теме здесь особо нет, а подача автора и его проскальзывающее самолюбование иногда откровенно раздражали. Но это не отменяет того, что те, кто только начинает свой путь в копиратинге найдут в этой книге много прикладных, работающих советов.

Не благодарите.

3/5

«The Painter of Modern Life» Charles Pierre Baudlaire

Сборник эссе «The Painter of Modern Life» Бодлера внезано… действительно о художниках. Много, очень много пространственных рассуждений о сути искусства среди которых можно выделить основные тезисы:

• Бодлер называл современность как «преходящее, мимолетное, случайное — половину искусства, вторую половину которого составляет вечное и неизменное». Поэтому истинный художник по его мнению должен уметь извлечь вечное из быстротечного и запечатлеть уникальный дух своего времени.
• Идеальный художник, по Бодлеру, — это страстный наблюдатель (flâneur), «человек толпы», который погружается в городской калейдоскоп, чтобы уловить и задокументировать ритм и энергию современной ему жизни. Он призывает живописцев отказаться от античных или ренессансных сюжетов и обратиться к современным темам: моде, городской архитектуре, типажам парижской богемы и светского общества.
• Внезапно, Константен Гис как идеальный прототип «художника современной жизни». Малоизвестный иллюстратор модных журналов как обладал столь восхитившей Бодлера способностью делать моментальные наброски, фиксирующие непосредственные впечатления и уникальные детали эпохи, такие как складки кринолинов, военную форму и атмосферу парижских кафе.
• Не обошлось и без темы моды, дендизма, и даже косметики, которые Бодлер считает проявлениями человеческого стремления к идеалу и бунта против «естественной», грубой природы. Дендизм для него — «последняя искра героизма среди декаданса», проявление индивидуализма и искусственности в эпоху всеобщего усреднения.

В общем и целом весьма пестрое странное собрание мыслей, слегка приоткрывающее дверь в эстетику и внутренние наблюдения самого Бодлера. 3/5

«The Daily Artist’s Way: 366 Meditations for Creative Living» Julia Cameron

Новая книга от автора знаменитого бестселлера «Путь художника», призванного помочь всем страждующим применить на практике принципы творческого самораскрытия. И у меня есть такое СИЛЬНОЕ подозрение, что это как раз и есть ее работа «Путь художника», но переделанная в формат сборника ежедневных медитаций — по одной на каждый день года — с письменными заданиями и аффирмациями, направленными на преодоление творческих блоков.

Книга представляет собой некий ежедневный трекер, который включает в себя:

• Короткую медитацию — цитату или отрывок из работ Джулии Кэмерон для настройки на творческий лад.
• Письменный запрос (Journal Prompt) — конкретный вопрос для размышления (например: «Что ваш внутренний восьмилетний ребенок хочет вам сказать?» или «Как настойчивость улучшит ваше творчество?»).
• Аффирмацию — позитивную установку на день (например: «Сегодня я называю себя художником»).
• Чек-лист практик — внизу каждой страницы есть отметки для контроля выполнения четырех ключевых инструментов.

Основными инструментами являются знаменитые «Утренние страницы» (три страницы рукописного текста, написанные сразу после пробуждения в потоке сознания. Это способ «выгрузить» ментальный мусор и страхи), «Свидания с художником» (еженедельный час одиночного досуга для «подпитки» внутреннего творца (посещение музея, прогулка, покупка наклеек), «Прогулки» (регулярные пешие прогулки без гаджетов для поиска ответов и прояснения сознания), собственно, письмо.

Вроде бы идея задумка неплохая, но уже к книг стало заметно бесить, что советы и промты начинают ходить по кругу (утренние страницы, прогулка, утренние страницы с хреном, прогулки по лесу без телефона и животных (а если кто-нибудь нападет?!). В общем, далеко не все советы и идеи практически применимы (и удачны, чего уж там). 3/5

«The Boundless Deep» Richard Holmes

Биография на самом деле весьма сложный жанр.

Пишут многие, но у лишь у немногих получается действительно хорошо. В этом плане книга Холмса стала приятным исключением. Написанная живым, увлекательным слогом, она с предельной дотошностью, но в тоже время тонкой деликатностью погружает тебя в тайны и хитросплетения непростой жизни знаменитого поэта.

Молодой Теннисон и его внутренний «Кракен»

Глядя на фото Теннисона в школьных учебниках сложно поверить, что Теннисон был когда-то молодым, но если найти сохранившиеся редкие изображения молодого поэта, можно убедиться, что он был весьма хорош собой. В пору его возроставшей славы молодые экзальтированные барышни бегали за ним, подобно как сейчас восторженные фанатки бросают на сцену под ноги своему рок-кумиру нижнее белье. Даже сама Королева Виктория была верной поклонницей Теннисона. Холмс отмечает, что между ними возникла странная духовная близость, когда та овдовела. В своих письмах она не раз признавалась, что стихи Теннисона помогли ей пережить смерть принца Альберта (Теннисон посвятил свои «Королевские идиллии» Альберту).

Сонет «Кракен», написанный Теннисоном еще в студенческие годы, занимает в книге Ричарда Холмса особое, если не центральное место. Холмс описывает «Кракена» не просто как юношескую пересказ скандинавской легенды, а, ни много ни мало, первое современное научно-фантастическое стихотворение. В отличие от мифов, где Кракен топит корабли, у Теннисона он — пассивное, спящее, но от этого не менее пугающее существо.

I found Him not in world or sun,
Or eagle’s wing, or insect’s eye;
Nor through the questions men may try,
The petty cobwebs we have spun:
If e’er when faith had fallen asleep,
I heard a voice ‘believe no more’
And heard an ever-breaking shore
That tumbled in the Godless deep

В пятнадцати коротких строчках спрессованы ключевые страхи викторианской эпохи: идея неумолимой эволюции, образ безбожной вселенной и призрак планетарного вымирания.

Эти интеллектуальные «монстры», однако, были тесно переплетены с глубокими личными драмами, разыгрывавшимися в семье Теннисона и в стенах Кембриджа.

Черная кровь Теннисонов

Кракен Теннисона — это подавленные эмоции и страх перед наследственным «безумием», которые спят глубоко в подсознании, но могут в любой момент подняться на поверхность с глубин и погубить его.

Теннисон вырос в крайне дисфункциональной семье среди одиннадцати детей (что по тем временам было достаточно распространенным явлением) в тени отца-алкоголика, страдавшего от приступов безумия. Поэт с горькой иронией называл своих родных «чернокровной расой». Трагедии, такое ощущение, преследовали всех челенов его семьи. Один быстро эмигрировал и тридцать лет скитался по Италии, другой поселился в отдаленном поместье в Линкольншире и стал опиумным наркоманом, третий страдал депрессией и алкоголизмом, четвертый провел последние пятьдесят лет своей жизни в психиатрической лечебнице графства Линкольн. Только четыре дочери, защищенные любящей матерью Элизабет, обрели относительно более-менее счастливую и нормальную жизнь, хотя всех их в округе считали «эксцентричными».

Однако, отмечает Холмс, все они также были очнь образованными и начитанными. Каждый из них писал стихи (особенно сонеты) или вел дневники, включая девочек. Семь детей Теннисонов (кроме Альфреда) опубликовали свои произведения уже во взрослом возрасте в той или иной форме. В свои двадцать с лишним лет старшие браться Теннисона Фредерик и Чарльз считались серьезными поэтами сами по себе.

Критика Крокера и девять лет молчания

Рецензия Джона Уилсона Крокера 1833 года и последовавшее за ней почти десятилетнее молчание Теннисона, пожалуй, один из самых драматичных сюжетов в его биографии. В работе Холмса этот период описывается не просто как творческий кризис, а как болезненная трансформация, которая в итоге превратила «встревоженного юношу» в монументального викторианского барда.

Что здесь особо примечательно, Джон Уилсон Крокер, «сварливый секретарь Адмиралтейства», уже имел репутацию литературного «палача» — именно его яростная критика окончательно доконала Джона Китса. В своей рецензии на сборник Теннисона, выпущенный в 1833 году, Крокер безжалостно высмеивал Теннисона, называя его «новым гением» с утрированной издевкой. Он обвинял поэта в сентиментальности, наивном романтизме и даже слишком большой «женственности» стихов. Особенно досталось от Крокера «Леди Шалотт», где первое проявление любви в «Дочери мельника» Крокер сравнил с «погружением водяной крысы в плотину». Самого автора он назвал «мечтательным пожирателем лотоса».

Хотя критика не сломила Теннисона окончательно, она нанесла ему глубокую психологическую травму. В результате он ушел в молчание и ничего не публиковал в течение девяти лет до 1842 года. Решающую роль в прекращении «девятилетнего молчания» Теннисона после разгромных рецензий сыграл его друг Фицджеральд. Он жаловался на «лень» поэта и буквально «силой» затащил его к издателю Моксону, чтобы подготовить сборник «Стихи в двух томах». Вместе с Джеймсом Спеддингом Фицджеральд помогал Теннисону отбирать и перерабатывать старые стихи, вырывая листы из знаменитой «мясной книги» рукописей в кабинетах Спеддинга. Фицджеральд также оказывал ему и финансовую помощь. Понимая, что Теннисон не возьмет от него деньги напрямую, он «случайно» оставлял банкноты в забытой книге или в кармане его брюк.

Любовный интеллектуальный треугольник

Таким образом в жизни Теннисона можно выделить своеобразный треугольник, где Халлам и Фицджеральд заняли противоположные полюса. Если Халлам был для поэта сияющим вечно молодым идолом и «святым», то Фицджеральд стал его приземленным, ироничным и, порой, безжалостным «заземляющим якорем».

Артур Халлам в изображении Холмса — фигура почти мифическая, «великий человек, но не поэт», чье влияние на Теннисона было всеобъемлющим. Халлам был уверенным в себе «золотым ребенком», блестящим выпускником Итона, «любимцем группы» в Кембридже и душой общества «Апостолов». Он направлял Теннисона, защищал его от критики и служил его своеобразным литературным агентом. Их дружба носила возвышенный, почти любовный характер, напоминающий шекспировские сонеты. Смерть Халлама в 1833 году превратила его в вечную музу. Для Теннисона он остался тем, кто «появился раньше времени», — прообразом высшего типа человечества, который поэт затем воспел в своей веилкой элегии «In Memoriam».

Эдвард Фицджеральд (Фитц) был полной противоположностью «сияющему» идеальному Халламу. Полноватый, слегка нелепый, Фицджеральд был «праздным человеком с женственными чувствами», который предпочитал уединение, игру на пианино и долгие ночные посиделки с трубкой и бренди. Холмс вводит его как человека эксцентричного, свободного от амбиций и крайне скептического. Если Халлам толкал Теннисона к великим свершениям, то Фитц ценил его как «старого безбородого Альфреда», его товарища по «глупостям».

В отличие от восторженного Халлама, Фицджеральд был самым проницательным критиком Теннисона. Он открыто называл его поздние работы, такие как «Принцесса», «вычурными пустышками», а «In Memoriam» — результатом работы «поэтической машины». Он считал, что слава и семейный уют «испортили» Альфреда, превратив «гвардейца» в «плакальщика». Если Халлам пытался примирить Теннисона с верой, то Фицджеральд сам был «неверным» эпикурейцем.

В своей биографии Холмс показывает, что без Фицджеральда портрет Теннисона был бы однобоко меланхоличным. Халлам дал Теннисону глубину скорби и метафизический поиск, а Фицджеральд — здоровую долю скепсиса и человеческую простоту. В то время как Халлам стал «голосом человечества», взывающим к небу в «In Memoriam», Фицджеральд оставался тем, кто напоминал лауреату о «бесчисленных пчелах», запахе табака и о том, что «Илиада» науки куда величественнее любых придворных од.

Их дружба меняла свою тональность на протяжении их жизни, преодолевая периоды охлаждения, когда Фицджеральд был болезненно обижен на Теннисона за то, что тот забыл о нем, когда пришел к славе. Но, так или иначе, Теннисон в конце все же отдал должное старому другу.

… your golden Eastern lay
Than which I know no version done
In English more divinely well;
A planet equal to the sun
Which cast it, that large infidel,
Your Omar; and your Omar drew
Full-handed plaudits from our best
In modern letters …

Жаль только «старый Фитц» этих строк уже не услышал.

5/5

Статьи по теме

«Ассистентка злодея» Ханны Николь Мерер и другие прочитанные книги января