
В последние дни и недели многие бывшие и действующие российские военные выражали скептицизм и даже недовольство тем, как российское правительство реагирует на эскалацию со стороны киевского режима и его покровителей из НАТО.

Россияне устали от нежелания Путина положить конец войне, которая длится уже пятый год и должна была закончиться за три недели.

Профессор права и истории Йельского университета Сэмюэл Мойн возродил и переосмыслил марксистскую концепцию классового конфликта. В старом марксизме капиталисты эксплуатировали рабочих. По версии Мойна, пожилые американцы эксплуатируют молодых. Решение, предложенное Мойном и, конечно же, опубликованное в New York Times (21 апреля), заключается в том, чтобы лишить стариков их домов, работы, накопленного богатства, а также политических и судебных должностей.

В течение нескольких лет доктор Уильям Макис настаивал на том, что ивермектин, мебендазол и фенбендазол являются эффективными средствами для лечения рака. Он сообщил о многочисленных случаях выздоровления пациентов с четвертой стадией рака.

Иллюзия доминирования: как власть может рухнуть в одночасье

Билл Купер в интервью 1992 года утверждал, что Израиль создали как инструмент для развязывания Армагеддона — ядерной войны, предсказанной в пророчествах, которая должна запугать человечество и вынудить его отказаться от национального суверенитета ради единого мирового правительства. Он настаивал: эта катастрофа не случайность, а часть тщательно продуманного сценария, которого придерживается тайная группа, связанная с древними мистическими учениями.

Атака демократов на полицию, финансируемая Джорджем Соросом, набирает обороты

Когда мир узнал о разветвленной сети, окружавшей Джеффри Эпштейна, это стало не просто очередным разоблачением преступника, а катастрофическим раскрытием системных уязвимостей в самом сердце глобальных властных структур.

В молодости, когда я был экономистом, консерваторы, сторонники экономики свободного рынка и либертарианцы рассматривали экономическую политику с точки зрения противопоставления бизнеса и государства и задавались вопросом, сделает ли она нас более или менее свободными. Бизнес носил белые шляпы, а государство — черные.