Глава 104 Нужен человек, с которым можно идти рука об руку всю жизнь
В конец
Двухместная банкетка наконец снова пригодилась. Шэнь Цы сел справа и разложил ноты по местам, как вдруг услышал:
Первую ноту пьесы взял Цинь И. Поскольку вначале основная мелодия была у него, это дало Шэнь Цы больше времени на адаптацию. Как только зазвучала музыка, его волнение естественным образом отступило, и он полностью погрузился в исполнение.
Хотя они впервые играли в четыре руки и впервые выступали в дуэте друг с другом, возможно, из-за того, что они долго жили вместе и спали в одной постели, они знали друг друга до мельчайших деталей. Поэтому даже с первого раза сыграли довольно слаженно.
Только в середине, в том месте, где нужно было перекрещивать руки, Шэнь Цы нечаянно задел руку Цинь И, и игра прервалась.
Он ещё не успел извиниться, как Цинь И вдруг взял его задетую руку. Он не собирался его винить, наоборот, наклонился и поцеловал тыльную сторону его ладони.
Шэнь Цы на мгновение растерялся и лишь через несколько секунд пришёл в себя. Кончики ушей мгновенно покраснели:
— Ты... потом на сцене, тебе запрещено так делать.
— Это ещё неизвестно, — с серьёзным лицом сказал Цинь И. — Мой сольный концерт — разве не могу делать, что хочу?
— Посмей только! — Шэнь Цы поспешно вырвал руку, чувствуя, что Цинь-шао в последнее время становится всё вреднее. Он всё больше убеждался, что попугай такой вредный именно потому, что научился у Цинь И.
— Ладно-ладно, я пошутил, — Цинь И посерьёзнел. — Потом, когда я буду сверху, а ты снизу, я буду убирать руки, ты просто играй как обычно.
Шэнь Цы моргнул, не зная, какие ассоциации вызвала у него фраза «я сверху, ты снизу», но его лицо стало ещё краснее, чем прежде.[1]
[1] У меня тоже ٩(๑❛ワ❛๑)و
Цинь И, видя, что он не собирается продолжать, поднял голову, встретился с ним взглядом и тут же понял, о чём тот думает. Он невольно приподнял бровь:
— Не думай всё время о всяких непристойностях, хорошо?
— Это ты первый начал непристойности, — возмущённо воскликнул Шэнь Цы. — Кто станет целовать другого из-за случайного касания руки? Гэ-гэ, ты переходишь границы.
— Ладно-ладно, это моя вина, — Цинь И молниеносно признал ошибку и наотрез отказался исправляться. — Тогда передохни немного, и продолжим?
Шэнь Цы снова посмотрел на ноты:
— Ты придумал этот перекрёстный фрагмент только ради сценического эффекта?
— Конечно нет, — сказал Цинь И. — Разве ты не видишь, что это похоже на нас? У тебя тоже были периоды упадка, и у меня бывает радостное настроение. Мы переплетаемся, сливаемся воедино и лишь так дошли до сегодняшнего дня.
Шэнь Цы странно посмотрел на него:
— Мне кажется, это не просто игра в четыре руки. Ты на свой сольный концерт непременно тащишь меня и собираешься играть такую пьесу, которая во всём связана со мной. Ты ведь что-то задумал на концерте?
— Что я могу задумать? — с невинным лицом сказал Цинь И. — Источником вдохновения для этой пьесы был ты, поэтому, конечно, я должен пригласить тебя сыграть её вместе. Считай это моим подарком тебе, хорошо?
При мысли о том, что Цинь И специально написал для него пьесу и собирается исполнить её на концерте-возвращении, Шэнь Цы не мог сдержать волнения. Он кашлянул пару раз и тут же забыл о намерении допытываться, не скрывает ли котик Цинь ещё какие-то коварные планы, и спросил:
— Почему ты не сказал мне раньше? Было бы больше времени на репетиции.
— Разве двух месяцев мало? По-моему, с твоими способностями двух месяцев более чем достаточно, — уверенно сказал Цинь И. — Сначала не говорил, потому что считал, что партитуру нужно дорабатывать. Потом хотел сказать, но у тебя как раз был конец семестра и сессия, поэтому решил дождаться каникул, чтобы не мешать твоей подготовке.
— Но и на каникулах ты не сказал, — тихо сказал Шэнь Цы. — Уже сколько каникулы длятся. Если бы я не спросил, ты бы и не признался.
— Я как раз собирался сказать тебе на днях, но ты меня опередил.
Шэнь Цы недоверчиво посмотрел, но не стал больше допытываться. Он наконец успокоился:
После двух часов притирки они уже могли гладко и без запинок сыграть пьесу. Цинь И посмотрел на время:
— На сегодня хватит, завтра продолжим.
— Хорошо, — согласился Шэнь Цы. Он встал и потянулся, разминая затёкшее от долгого сидения тело.
И тут он заметил, как Цинь И тихонько потирает правую руку — то самое место, где был перелом. Там остался небольшой бледный шрам, который уже не мог исчезнуть полностью.
— Нет, просто после долгой игры немного ломит, отдохну — пройдёт, не страшно.
Он сказал «не страшно», но Шэнь Цы всё равно не успокоился и нахмурился:
— Ты снял пластины уже год назад, почему до сих пор есть последствия? Может, пусть доктор Лу посмотрит?
— Смотрел, и снимок делали, ничего не видно, и в обычное время не чувствуется. Он сказал, что, возможно, восстановление неполное или сустав не до конца разработан. Велел самому растирать её и прикладывать тёплое. Ничего серьёзного.
— А на игру это не повлияет? — снова спросил Шэнь Цы. — Всего два часа занятий — и уже дискомфорт. Точно всё в порядке?
— Наверное, из-за того, что в последние дни, пока у тебя каникулы и ты дома, я не прикасался к инструменту. Сегодня внезапно начал, поза непривычная, рука немного затекла. Правда ничего страшного.
Когда двое играют на одном фортепиано, действительно не так расслабленно, как при сольном исполнении. Шэнь Цы сам чувствовал усталость. Он с трудом поверил и, подумав, предложил:
Цинь И на удивление не отказался и сам протянул руку:
— Тогда буду тебе признателен.
Ему показалось, что он попался на крючок.
Шэнь Цы вдруг засомневался, действительно ли ему больно или тот притворяется. Но подумал, что Цинь И не стал бы его обманывать в таком деле. Самое большее — он хочет выудить у него немного ласки. Как кот, которому хозяин нечаянно наступил на лапу: травмы нет, помассируй — и всё пройдёт. Но кот строит такую обиженную морду, будто его постигло небесное несчастье, и требует не только поцелуев, объятий и утешений, но и чтобы хозяин достал вкусняшки и рыбные палочки как следует компенсировал ущерб.
Растирая ему руку, Шэнь Цы лишь чувствовал, какая у него хорошая кожа: белая, нежная, прохладная, 『на ощупь』 очень приятная. По одному внешнему виду совершенно не скажешь, что этому мужчине уже к тридцати.
Шэнь Цы тщательно 『ощупал』 шрам, текстура отличалась от обычной кожи. Пока он сосредоточенно 『ощупывал』, раздался слегка странный голос Цинь И:
— Глажу кота, — невозмутимо ответил Шэнь Цы. — Послушно давать себя гладить — обязанность каждого кота, разве нет?
Рука Шэнь Цы скользнула вниз по его руке, сжала запястье, развела его пальцы, вплела свои пальцы между его и нежно поцеловала тыльную сторону его ладони, точно так же, как Цинь И сделал с ним до этого.
Выражение лица Цинь И стало ещё более странным.
Шэнь Цы внимательно рассмотрел его пальцы и вдруг спросил:
— Гэ-гэ, ты застраховал свои руки?
— А вдруг твои руки пострадают? Такие драгоценные руки нужно беречь.
— По-твоему, я не должен делать ничего, кроме игры на фортепиано? Ведь можно пораниться, а травма будет невосполнимой утратой?
— А что ты ещё делаешь руками, кроме фортепиано? Ты же не готовишь сам, не чинишь вещи. Кроме того, чтобы держать палочки и ручку, разве что ногти подстричь?
— Вообще-то можно и кое-что ещё.
Несколько секунд они смотрели друг на друга. Шэнь Цы вдруг что-то понял, и его щёки мгновенно вспыхнули:
— Тогда и я ни о чём не думаю.
Шэнь Цы потерял дар речи, думая: «Какой же этот человек несносный: говорит двусмысленности, специально заставляя его думать о пошлом, а сам не признаётся».
Будто это он весь пропитан 『похотью』!
Он отпустил его руку, сердито фыркнул и встал:
— Есть ещё одно дело, — сказал Цинь И, вытаскивая висевший на шее кулон. — Этот изумруд я хочу переделать в брошь. Как думаешь, можно?
— Брошь? — представил Шэнь Цы. — Не маловат ли?
— Если добавить бриллианты и разработать дизайн, размер будет как раз, — сказал Цинь И. — Форма этого камня позволяет разделить его пополам. Толщины и размера как раз хватит на две броши, без больших потерь.
— Две броши... Ты что, собираешься носить их попеременно?
— Разумеется, по одной каждому из нас, — с недоуменным видом сказал Цинь И. — В прошлый раз мы говорили о парных кольцах. Раз уж решили сделать броши, они тоже будут парными. О чём ты думаешь.
— Кольца и броши — это же разные вещи, — заколебался Шэнь Цы. — Броши надевают только по важным случаям, а если парные...
— Именно по важным случаям их и носят, — ровным тоном сказал Цинь И. — Например, на концерте.
Шэнь Цы вдруг широко распахнул глаза.
Цинь И приглашает его сыграть в четыре руки и ещё хочет, чтобы они надели одинаковые броши? Это же равносильно тому, чтобы объявить всем зрителям об их отношениях!
Хотя о его брачном договоре с Цинь И давно не было секретом, официального объявления ни разу не было. Цинь И затевает такое на концерте-возвращении — это же просто...
— Ты ещё говорил, что ничего не замышляешь! — тут же повысил голос Шэнь Цы. — Признавайся честно: ты это ради возвращения на сцену или ради того, чтобы объявить всем о наших отношениях?
— И то и другое. Разве нельзя?
— В этом нет ничего постыдного, я не знаменитость, и объявление о женитьбе не повлияет на мою карьеру. Мы так долго вместе, и сделать наши отношения публичными — это нормально.
— Но это же твой сольный концерт... — сказал Шэнь Цы и вдруг осёкся, что-то уловив. — Что ты только что сказал? Объявить о женитьбе? Когда свадьба?
Цинь И, отвечая на его вопрос, нечаянно проговорился и тут же поджал губы.
— Ага, так ты давно всё решил! — яростно уставился на него Шэнь Цы. — Каждый раз, когда я спрашивал, ты уходил от ответа! Оказывается, ты втайне всё подготовил и так хорошо скрывал, не говоря мне!
— Я просто хотел сделать тебе сюрприз, — осторожно оправдывался Цинь И. — Планировал сказать на концерте, ведь после него оставалось бы ещё два месяца — достаточно для подготовки. А раз сказал сейчас... тогда заодно спрошу твоего мнения. Свадьба в мае, ты согласен?
— Май... — Шэнь Цы невольно поддался и стал серьёзно размышлять. — В марте начинается учёба, я должен ехать на твой концерт, в мае — свадьба. По времени это не помешает сессии... Но после этих двух событий я окончательно прославлюсь в университете?
— Заранее ощутить всеобщее внимание — разве плохо?
— Кому нужно такое всеобщее внимание.
— Ты и должен быть в центре всеобщего внимания, — глядя ему в глаза, с необычайной искренностью сказал Цинь И. — Считай меня своим трамплином. Пусть все заметят тебя, пусть ты встанешь на ту высоту, на которой должен стоять, и станешь тем, кем должен стать. Я готов быть твоей ступенькой.
Шэнь Цы открыл рот, ошеломлённый этим искренним признанием, и лишь спустя время пришёл в себя. В душе его переполняло огромное чувство благодарности. Он очень серьёзно сказал:
— Но мне не нужна ступенька. Мне нужен человек, с которым можно идти рука об руку всю жизнь.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel