Глава 103 Не смей искать дикого котёнка

В конец

— Просто применил «лекарство по болезни», — «скромно» сказал Цинь И. — Но не только ради помощи им. Когда она разводилась с Шэнь Чжаочэном, у неё, видимо, почти не осталось сбережений. За какие-то два года она сумела снова накопить на первый взнос, оплачивать учёбу дочери и ещё записать её в кружок рисования. Судя по их одежде и вещам, качество жизни неплохое. Это говорит о том, что ее профессиональные навыки действительно сильны.

— Ты довольно внимателен к деталям.

— Как раз у меня не хватает людей, — продолжил Цинь И. — Зарплата точно будет не ниже, чем на прошлой работе, а хлопот меньше. Сможет выделять больше времени на дочь, расширит круг знакомств, что создаст хорошую базу для будущих занятий дочери рисованию. А я получу более высокую эффективность работы. Почему бы и нет?

Шэнь Цы моргнул и вдруг взял его под руку:

— Гэ-гэ, я обнаружил, что ты не только умеешь играть на фортепиано. Ты так складно рассуждаешь, прямо заслушаешься.

— Если бы я только умел играть на фортепиано, как бы я смог тебя прокормить?

— Хм? — Шэнь Цы наклонил к нему голову. — Тогда тебе придётся постараться, ведь меня очень трудно прокормить.

Шэнь-«очень трудно прокормить»-Цы изрёк так.

Цинь И смотрел на него, и на его губах невольно появилась лёгкая улыбка:

— Хорошо, я буду «старательно» тебя кормить.

***

Дни учёбы всегда летят быстро. Незаметно наступил третий год пребывания Шэнь Цы в доме Цинь. Странно было то, что Цинь И до сих пор не заговаривал с ним о свадьбе. Каждый раз, когда Шэнь Цы пытался намекнуть, собеседник всяческими способами уходил от прямого ответа.

Шэнь Цы был совершенно сбит с толку. Судя по виду кое-кого, тот вряд ли передумал жениться на нем, но и не торопился. Более того, ему казалось, что этот человек что-то замышляет у него за спиной. Обычно, пока Шэнь Цы был на занятиях, всё было нормально. В учебное время он проводил много времени вне дома, и Цинь И мог делать что угодно в его отсутствие Но как только у Шэнь Цы начинались каникулы, кое-кто тут же выдавал себя.

Хотя он много раз обыскивал комнату и не находил ничего подозрительного. Однажды он вдруг услышал, что попугай поёт не ту песню, которой он сам его научил, а какую-то совершенно незнакомую мелодию.

Шэнь Цы долго рылся в своей музыкальной базе, но не мог понять, что это за пьеса. Он даже записал её на диктофон и прогнал через несколько разных программ распознавания музыки, но так и не нашёл нужного произведения.

— Что же ты поёшь? — глядя на попугая, Шэнь Цы хмурился: «Что это за мелодия, которую знает даже попугай, а я нет? Звучит не как случайная импровизация: мелодия каждый раз очень чёткая, явно где-то выучена».

...Погодите-ка.

Кроме него, никто не учил попугая петь. Если попугай, прослушав пьесу много раз, смог её имитировать, то единственный возможный источник — Цинь И.

Всё это время Цинь И занимался восстановлением техники игры на фортепиано. После занятий Шэнь Цы не слышал, чтобы он играл, значит, он играл именно в то время, когда Шэнь Цы был на учёбе. Попугай, вероятно, выучил это, слушая его игру. Тогда, если спросить Цинь И, тот должен знать.

И вот Шэнь Цы принёс попугая к Цинь И, но тот сказал:

— Не знаю, я этого не слышал.

Шэнь Цы: «?»

Есть пьесы, которых не знает даже Цинь-шао?

Кое-чья подозрительность резко возросла, Шэнь Цы с полным недоверием уставился на него:

— Гэ-гэ, ты в последнее время не замышляешь что-то за моей спиной?

Цинь И запнулся и тут же отрицал:

— Нет.

— Совсем нет? — Шэнь Цы ни на грош не верил. — Советую честно признаться, иначе я заподозрю, что ты, пока меня нет, тайком завёл себе дикого котёнка на стороне.

«Обвинённый в измене» Цинь-шао с невыразимым выражением лица посмотрел на Шэнь Цы, потом на попугая. Он явно не ожидал, что его безупречный план будет разрушен какой-то птицей. Наконец он вздохнул и пошёл на уступку:

— Иди за мной.

Шэнь Цы последовал за ним в музыкальную комнату. Цинь И сел за фортепиано, открыл крышку клавиш и начал играть.

С тех пор как в прошлый раз Цинь И попался Шэнь Цы на тайных репетициях, он стал особенно осторожен. Прошло несколько месяцев, и Шэнь Цы больше ни разу не заставал его за игрой. Неожиданно сегодня он проявил такую инициативу и согласился играть при нем.

После нескольких месяцев тренировок проблемы со здоровьем, снижавшие качество исполнения, полностью исчезли. Шэнь Цы тихо слушал. Он так давно не слышал игры Цинь И, и каждое прослушивание было для него истинным наслаждением.

Эта пьеса была ему совершенно незнакома. Некоторые такты в кульминационной части были очень близки к мелодии, которую перед этим пел попугай. Он невольно окинул Цинь И странным взглядом, подумав: «Этот человек действительно лгал».

Когда пьеса закончилась, Шэнь Цы всё ещё был погружён в музыку и лишь спустя полминуты очнулся, с удивлением спросив:

— Эта пьеса... ты что, сам её написал?

— Ага.

— Правда сам?

Все пьесы, которые Цинь И сочинял раньше, Шэнь Цы слышал, и не раз. В нынешней можно было различить явный «стиль Цинь И», но при этом она отличалась от прежних. То ли потому, что он отвык от прежнего стиля, то ли по какой-то другой причине, ему казалось, что в этой пьесе что-то не так.

Цинь И, увидев, что он хмурится, заговорил первым:

— Что, по-твоему, с ней не так?

— Я... — Шэнь Цы считал, что его уровень ещё не настолько высок, чтобы оценивать партитуру Цинь И, и поэтому не решался ответить.

— Говори, что думаешь.

— Мне кажется, — наконец набрался смелости Шэнь Цы. — Ей будто чего-то не хватает. Не хватает... души.

«Осмелиться критиковать пьесу гениального пианиста за отсутствие души», — Шэнь Цы подумал, что, похоже, он зарвался. Его мозг лихорадочно работал, и он уже приготовил кучу утешительных фраз: «Наверняка сказывается, что ты ещё принимаешь лекарства», «Сказывается, что ты давно не писал нот». Но реакция Цинь И превзошла его ожидания. Тот не только не рассердился и не расстроился, а наоборот, улыбнулся:

— Ты прав.

Шэнь Цы застыл.

Цинь И встал, подошёл к книжному шкафу, пошарил по верхнему ряду книг и вытащил две партитуры.

Шэнь Цы: «Вот почему он никак не мог найти ничего подозрительного — тот спрятал их там!
Пользовался тем, что ему не хватает роста, чтобы увидеть и дотянуться?!»

Цинь И протянул ему обе партитуры. Шэнь Цы зыркнул на него и, кипя от злости, взял. В одной была версия, которую он только что играл, а вторая...

— Для четырёх рук? — Шэнь Цы изумлённо расширил глаза. — Это партитура для игры в четыре руки?

— Да, — сказал Цинь И, аккуратно протирая клавиши. — Когда я только начал сочинять, то обнаружил, что соло не достигает нужного эффекта. Только в четыре руки у пьесы появляется та выразительность, которую я задумал. Ты говоришь, что ей не хватает души. У меня такое же ощущение.

Держа ноты, Шэнь Цы не мог поверить: «Цинь И, король сольного исполнения, однажды написал партитуру для четырёх рук?»

— Почему ты так на меня смотришь? — Цинь И был слегка озадачен, но не стал допытываться. — Я раньше не писал таких партитур и не могу один играть обе партии. Каким будет конечный эффект, я не уверен. Всё это время я экспериментировал. Сейчас уже нет мест, требующих доработки. Возможно, по-прежнему нужно один раз исполнить её целиком, чтобы услышать, где ещё есть проблемы.

Шэнь Цы моргнул:

— Так с кем ты будешь играть?

Цинь И, казалось, очень удивился этому вопросу и приподнял бровь:

— Кроме тебя, разве есть кто-то ещё?

В комнате вдруг воцарилась тишина.

Видя, что Шэнь Цы молчит уже полминуты, Цинь И добавил:

— Ты же раньше спрашивал, когда я вернусь на сцену. Я уже решил: через два месяца я дам концерт-возвращение, и эта пьеса будет финальной.

Шэнь Цы по-прежнему молчал.

Внешне он был совершенно спокоен, но сердце колотилось быстрее некуда: «Цинь И приглашает его сыграть в четыре руки?!

И ещё сделать эту пьесу финальной?

Это же значит, что он появится на сольном концерте Цинь И, будет стоять с ним на одной сцене и вместе исполнять это произведение?

Это... это же просто...

Цинь И слегка нахмурился:

— Ты не хочешь?

— Хочу, хочу! — Шэнь Цы был вне себя от волнения, чуть не захлёбываясь словами. — Но я никогда не пробовал играть в четыре руки.

— И я не пробовал, — сказал Цинь И. — Давай прямо сейчас и попробуем.

— А, сей... сейчас? — Шэнь Цы немного заикался. — Подожди, дай я сначала посмотрю ноты.

Он торопливо разложил партитуру, руки слегка дрожали:

— Какую партию мне играть?

— Верхнюю.

Шэнь Цы снова внимательно посмотрел на ноты. Обычно верхний регистр — это главная партия, ведущая мелодию, но эта пьеса явно отличалась. В первой половине основная мелодия была в нижнем регистре, а верхний отвечал за аккомпанемент. Потом они менялись, и весь характер менялся.

Эта фортепианная пьеса называлась «Погоня за светом».

Переход от низкого к высокому — это процесс перехода от мрачного к лёгкому, от отчаяния к надежде.

Просто глядя на ноты, он, казалось, уже видел в этих нотах прошлую жизнь Цинь И.

Шэнь Цы поднял голову. Просмотрев партитуру от начала до конца, он, не считая душевного волнения, испытывал лишь одну мысль: «Слишком сложно».

Чтобы исполнить эту пьесу так, как хочет Цинь И, нужна очень слаженная игра обоих. В финальной кульминации два голоса переплетаются, тесно сцепляясь друг с другом, почти не различая главного и второстепенного. Можно сказать, что вся пьеса предъявляет высокие требования к каждому. Если уровень любого из них недостаточен, пьеса будет испорчена.

Цинь И считает, что его нынешний уровень уже достаточен для произведения такой сложности?

До концерта-возвращения осталось два месяца. Научить его за это время играть безупречно — не слишком ли высокого он о нём мнения?

Посмотрев ноты, Шэнь Цы вдруг снова потерял уверенность и взглянул на Цинь И:

— Это... не слишком ли сложно?

— Ты играл и более сложные вещи, — с невозмутимым лицом сказал Цинь И. — Просто одно — соло, другое — в четыре руки. Или ты считаешь, что нам не хватает взаимопонимания?

— Это... всё-таки мы раньше не пробовали...

— Поэтому и нужно попробовать, — Цинь И прибег к провокации: — Если ты правда не хочешь, тогда мне придётся поискать дикого котёнка для сотрудничества...

— Нет, — в мгновение ока изменился в лице Шэнь Цы. — Не смей искать дикого котёнка.

Цинь И с притворной растерянностью:

— Но ты же не хочешь со мной...

— Кто сказал, что не хочу? — Шэнь Цы закатал рукава, плюхнулся на банкетку, положил ноты на пюпитр. — Давай, играем сейчас.

Уголки губ Цинь И приподнялись в едва заметной улыбке. Он сел рядом с Шэнь Цы и тихо сказал:

— Слушаюсь.

Озабоченный словарик

⋘ Предыдущая глава