Глава 106 Это мой любимый человек
В конец
— Спасибо, — Цинь И тоже ответил поцелуем и тихо сказал. — Это наша общая вершина.
До концерта оставался ещё месяц, билеты уже давно были распроданы. Шэнь Цы зашёл в интернет взглянуть, и увидел, что многие, как и он, не успевшие купить билеты, стенали в комментариях под тем постом Цинь И. Хотя пропустить «концерт Цинь И» не такая уж беда, но «концерт-возвращение» бывает только раз, и не попасть туда — поистине огромная потеря.
Однако Цинь И тоже не мог впустить их внутрь. Мест в театре было ровно столько, сколько было. Оставалось лишь пообещать, что после окончания концерта будет выложена полная видеозапись, для удобства тех, кто не купил билеты или хотел пойти, но не было времени.
С точки зрения Шэнь Цы, на концерте нужно присутствовать лично, чтобы прочувствовать атмосферу, а просмотр записи всегда кажется чем-то неполноценным. Но сейчас приходилось довольствоваться малым — это все же лучше, чем не увидеть вообще ничего.
Как и предвидел Шэнь Цы, после всей этой шумихи историю о трёхлетнем договорном браке с Цинь И снова раскопали. После начала занятий всё больше людей приходило к нему с намёками, спрашивая, тот ли он самый Шэнь Цы. Поначалу он еще пытался что-то объяснять, но потом просто перестал отвечать на эти вопросы, отшучиваясь.
Хотя он и не признавался, однокурсники, вероятно, догадались, что он и есть тот самый Шэнь Цы. Ведь информация и прочее, всё сходилось, не могло же быть такого совпадения, чтобы в том же городе существовал ещё один «Шэнь Цы».
До концерта оставалось всего несколько дней. Шэнь Цы ленился отвечать на эти вопросы. Он в последний раз отрепетировал с Цинь И игру в четыре руки, убедился, что никаких проблем нет, и договорился с тётушкой и остальными о времени, чтобы потом забрать их и вместе войти в зал.
Была суббота, студенты консерватории уже давно не могли дождаться. На занятиях всё обсуждали предстоящее событие. Когда Шэнь Цы прибыл к театру, он уже видел множество студентов из своего учебного заведения. Немало из них не купили билеты, но пришли поглазеть, не желая сдаваться до последнего мгновения.
Шэнь Цы очень сдержанно вошёл в зал, провёл тётушку и сестрёнку к местам, которые Цинь И заранее для них забронировал. Действительно, это оказались отличные места, с которых было прекрасно видно сцену, и они находились у прохода, чтобы ему было удобно покинуть зал посреди выступления.
Вэнь Яо сел на место у самого прохода, Шэнь Цы — рядом с ним. Последний осторожно огляделся по сторонам и тихо спросил:
— Не волнуйся, мы пришли рано, только начали проверять билеты.
Зрители постепенно заполняли зал, людей становилось всё больше. Концерт ещё не начался, а Шэнь Цы уже разнервничался до предела. Повертев головой, он спросил у Юймэй:
— Тётушка, у тебя есть зеркальце?
Юймэй протянула ему маленькое зеркальце:
— Сяо-Цы сегодня наложил макияж? То-то я смотрю, какой красивый.
— Тсс, — Шэнь Цы поспешно показал ей жест рукой и понизил голос. — Не называй меня по имени.
Шэнь Цы открыл зеркальце и посмотрелся. Он сегодня заранее попросил визажиста нанести лёгкий макияж, чтобы не пришлось спешно краситься в гримёрке посреди концерта. Хотя на сцене всё равно толком разглядеть лицо, но чувство торжественности момента никто не отменял.
— Тебе не нужно так нервничать, — с некоторым удивлением сказал Вэнь Яо.— До твоего выхода ещё целый час. Ты и так уже достаточно хорош, не надо больше смотреться.
Шэнь Цы вернул зеркальце Юймэй, но всё ещё чувствовал, как колотится сердце:
— А что, если я поднимусь на сцену, в голове станет пусто, руки перестанут слушаться, и я испорчу концерт?
— Не испортишь, — тон Вэнь Яо был уверенным. — Успокойся. Рядом Цинь И, чего тебе еще бояться?
С Цинь И рядом — не о чем волноваться.
Шэнь Цы немного успокоился от этих слов и постепенно пришёл в себя. За пять минут до начала он обернулся и увидел, что зал заполнен до отказа, свободных мест не осталось.
Свет над зрительным залом внезапно погас, всё освещение сфокусировалось на сцене. Занавес раздвинулся, и на сцене оказались только рояль, звуковое оборудование и человек, сидящий за роялем.
Шэнь Цы впервые видел Цинь И с такого ракурса. Он бессчётное количество раз пересматривал видео прошлых концертов Цинь И и бессчётное количество раз воображал, каково это — оказаться в зале вживую. И теперь понял, что реальность оказалась не совсем такой, как в его воображении. Он не мог подобрать слов, чтобы описать свои чувства, лишь ощущал, как все его существо притягивается к человеку на сцене. Достаточно было одного взгляда, и он уже не мог отвести глаз.
В зале внезапно разразились бурные возгласы. Спустя три года поклонники наконец снова увидев Цинь И и явно не могли сдержать эмоций. Всё внимание Шэнь Цы было приковано к сцене. Он даже не заметил, насколько возбуждена толпа за его спиной, словно всё это было чем-то неважным. В его глазах были только Цинь И и рояль.
Аплодисменты и возгласы звучали какое-то время, прежде чем стихнуть. Цинь И, казалось, терпеливо ждал, пока они успокоятся, затем поднял руку, положил пальцы на клавиши и начал своё выступление.
Это был его фирменный стиль: весь концерт он не произносил ни слова, и ведущий ему не требовался. Кроме самой музыки, не было ничего лишнего. Все видео, которые смотрел Шэнь Цы, были такими же. Кто-то даже шутил, что, прослушав столько концертов Цинь И, ни разу не слышал от него никаких слов, кроме «спасибо» во время финального поклона.
В тот миг, когда зазвучала музыка, в зале воцарилась полная тишина. Звуковое оборудование доносило звуки рояля до каждого уголка зала. Шэнь Цы чувствовал, как музыка обступает его со всех сторон. Звуки рояля, льющиеся из-под пальцев Цинь И, и есть сам Цинь И.
От этого у него возникло странное ощущение, будто он «окружён Цинь И».
Это также дарило ему огромное спокойствие, позволяя полностью погрузиться, абсолютно расслабленно слушать и наслаждаться, до конца опьяняясь музыкой.
Если бы нужно было описать исполнительский стиль Цинь И каким-то словом, то, пожалуй, это были бы «спокойствие» и «уверенность». Он не делал лишних движений, и даже в самых быстрых пассажах его игра оставалась плавной, как течение воды, демонстрируя невероятное хладнокровие.
Из-под его спокойных пальцев лились совершенно разные мелодии: то низкие и глубокие, то легкие и игривые, то страстные и бурные. Казалось, нет такой музыки, которую не смогли бы сыграть эти руки. Достаточно малейшего движения, чтобы спустить небесную музыку в мир смертных.
В самых яростных местах музыкальной пьесы человек за роялем оставался по-прежнему невозмутимым. Этот пианист, о котором когда-то ходили слухи как о человеке непредсказуемых настроений, сидя за роялем, больше походил на того, кто не выказывает ни радости, ни гнева на лице.
Шэнь Цы чувствовал, что это эмоции, идущие из самой глубины души. Все чувства сосредоточены лишь в его пальцах и в его сердце, настолько глубокие, что передаются каждому слушателю не через мимику или движения, а исключительно через музыку.
Этот сильный визуальный контраст в случае с Цинь И выглядел на удивление уместно, словно он был рожден именно таким.
Шэнь Цы слушал настолько увлечённо, что не заметил, как пролетело время, пока сидевший рядом Вэнь Яо не тронул его за локоть и не спросил шёпотом:
Шэнь Цы резко очнулся и осознал, что это уже третья с конца композиция концерта, а следующая — кульминационная «Погоня за светом».
Он поспешно встал, показал Вэнь Яо жестом «я пошёл» и, пригнувшись, покинул зрительный зал, пройдя за кулисы.
За кулисами его уже ждал сотрудник. Он переоделся, привёл в порядок внешний вид и наконец приколол брошь к петлице лацкана пиджака.
Брошь как раз была изготовлена из того самого изумруда. Один изумруд был искусно разделён на две броши. Броши были похожи по стилю, но не совсем одинаковы. При внимательном рассмотрении можно было заметить, что его брошь означает «солнце», а брошь Цинь И — «луну», очевидно, они были парными.
Когда он сидел в зале, Цинь И все время был повернут к зрителям боком, но Шэнь Цы все равно увидел, как его брошь сверкала в свете софитов.
Шэнь Цы подождал за кулисами, прислушиваясь, как музыка постепенно подходит к концу, пока совсем не затихла.
Сотрудник кивнул ему, и он, глубоко вдохнув, вышел на сцену.
В тот же миг, как он появился в свете ламп, из зрительного зала донёсся изумлённый возглас.
Шэнь Цы не нужно было и думать, чтобы понять: в зале наверняка есть его однокурсники, которые узнали его. Но у него не было лишних сил, чтобы переживать об этом. Он направился к Цинь И, чувствуя, как сердце снова забилось быстрее, готовое выпрыгнуть из горла.
Цинь И посмотрел на него, кивнул ему и затем подвинулся в сторону, освобождая ему место.
Когда Шэнь Цы сел за рояль, зрители окончательно перестали сдерживаться, по залу пробежал шелест голосов.
Все, кто следил за Цинь И, знали, что за все эти годы он крайне редко сотрудничал с кем-либо. Судя по происходящему, очевидно, была подготовлена игра в четыре руки, что в прошлом было попросту невозможно.
Пока они приходили в себя от шока, Цинь И коснулся пальцами клавиш, извлекая первый звук пьесы.
В зале снова воцарилась тишина.
Шэнь Цы и сам не знал, как начал играть. Возможно, из-за слишком большого количества репетиций тело уже не нуждалось в командах мозга и начало работать само по себе. Всё его существо словно вошло в состояние полного самозабвения: вокруг остались только звуки рояля, только эта пьеса и человек рядом.
Это был первый раз за три года исчезновения, когда Цинь И представил свою собственную авторскую композицию.
Пьеса полностью соответствовала своему названию — «Погоня за светом».
Хотя она была сыграна уже бесчисленное количество раз, Шэнь Цы по-прежнему считал, что начало пьесы слишком гнетущее. Возможно, из-за того, что на этот раз они были на сцене, под влиянием атмосферы ему было легче погрузиться, и это ощущение подавленности лишь усиливалось, доходя почти до того, что даже ему самому становилось тяжело.
Каждый раз, когда ему казалось, что подавленность дошла до предела и дальше уже невозможно, звуки рояля опускались ещё ниже, словно утешая себя: «Жизнь и так достаточно плоха, хуже уже не будет». Но старый знакомый мотив, словно насмехаясь, снова обрушивал новые, еще более мучительные страдания.
После таких ударов отчаяния, повторяющихся раз за разом, все ноты напускной беззаботности были исчерпаны до конца, все слабые проблески надежды жестоко разбиты. Достигнув самого дна, где не было уже никакого пути назад, мелодия наконец дошла до партии Шэнь Цы, и во всей пьесе наступил перелом.
Внезапно появившиеся высокие ноты были подобны эльфу, грациозно опустившемуся на бесплодную землю людей, принёсшему дождевую росу, что увлажняет иссохшую землю, ветру, что разгоняет туманы в горных долинах, долгожданному солнечному свету, что озаряет тьму, куда не проникал свет дня. Чистые, звенящие высокие ноты звучали как небесная музыка, и эмоции, натянутые до предела, вдруг разом отпустило.
Изначально гнетущий характер музыки тоже был увлечён этими высокими нотами и постепенно приближался к ним, словно человек, оказавшийся в безвыходном положении, наконец увидел спасительный луч солнца. Он хотел приблизиться, хотел схватить его, он безостановочно гнался за этим лучом и наконец покинул тьму, сжал его в ладони, почитая как сокровище.
Во второй половине пьесы гонящийся за светом и сам свет переплетались друг с другом. Иногда это было сладостно, иногда — на грани разрыва, будто вот-вот расстанутся. Но каким бы ни был процесс, в конце концов они соединились, полностью переплелись и слились, и ничто уже не могло их разлучить.
Звуки рояля уже давно стихли, а Шэнь Цы все еще пребывал в полном эмоциональном погружении, даже не сразу осознав, что выступление закончилось. Лишь когда в зале раздались громкие аплодисменты, он очнулся, словно пробудившись от сна, и резко поднял голову.
Затем он увидел, что Цинь И встал.
Шэнь Цы не знал, зачем Цинь И встал. По его первоначальному плану, сейчас ему достаточно было поклониться и уйти со сцены, и Цинь И заранее не говорил ему, что делать в этот момент. Но раз тот уже встал, Шэнь Цы тоже неудобно было продолжать сидеть, и он, несколько растерянно, поднялся вслед за ним.
Цинь И взял у сотрудника микрофон, протянул руку и схватил руку Шэнь Цы, подводя его к себе. Так, держась за руки с переплетёнными пальцами, он поднял микрофон и перед тысячами зрителей в зале, голосом на редкость отчётливым, произнёс:
— Позвольте представить: это мой любимый человек.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel