Глава 37 Покормлю тебя
В конец
В воздухе на мгновение повисла неловкость.
Шэнь Цы замер в этой позе, не смея пошевелиться. Он с некоторым смущением опустил голову, посмотрел вниз и подумал, что нынешняя поза очень располагает к тому, чтобы что-то произошло.
Но он не осмеливался что-либо предпринимать с Цинь И в его нынешнем состоянии. Даже если бы осмелился, тот точно бы не согласился. Поэтому он мог только неловко спросить:
По тону Цинь И нельзя было понять ничего необычного:
Ведь у Цинь-шао обе ноги не действуют, а если бы он еще нечаянно задел его «третью ногу», это был бы уж точно непростительный грех.
Шэнь Цы с облегчением осторожно убрал колено, не удержался и еще раз взглянул. На глазок, расстояние было приличное, не задел.
Он поспешно выпрямился и протянул руку, чтобы потрогать лоб собеседника:
— Гэ-гэ, тебе нездоровится? Почему ты так плохо выглядишь?
— Нет, — Цинь И отстранил его руку и вместо этого схватил его за запястье, глядя на синяк. — А вот ты, вчера не захотел мазать лекарством, и вот результат.
Шэнь Цы не ожидал, что тот ухватится за это именно сейчас, и с некоторой виноватостью сказал:
— Я уже побрызгал лекарством, понюхай, если не веришь.
Цинь И мог и не нюхать, чтобы уловить запах спрея от синяков. Выражение его лица все еще было мрачным, но он больше не стал ругать его и сменил тему:
— Ты сейчас ездил в школу за книгами?
— Была перемена, учителя я не встретил, — сказал Шэнь Цы. — Я с ним заранее договорился. Все в порядке, не волнуйся.
— Одноклассники тоже ничего не сказали?
Хотя в тот момент ему показалось, что кто-то на него смотрит, но, возможно, из-за присутствия заместителя старосты, никто больше не отпускал колкостей. Он забрал книги и ушел. Говорили ли что-то после его ухода, он не знал.
Во всяком случае, пока он забирал книги, ничего такого не было.
Цинь И все еще выглядел обеспокоенным и снова сказал:
— Если кто-то будет задирать, я сразу скажу тебе, — перехватил его слова Шэнь Цы. — Гэ-гэ, ну нельзя же быть таким неуверенным во мне. Меня и правда не так-то просто обидеть.
Цинь И слегка поджал губы и больше ничего не сказал, опустив глаза:
Он сам пересел в инвалидное кресло и поехал умываться.
Шэнь Цы смотрел ему вслед и уловил перемену в его настроении в ту секунду. Внезапно он кое-что понял.
Доктор Лу говорил ему, что в депрессивном состоянии негативные эмоции нарастают и легко впасть в самоуничижение. Может быть, его слова только что заставили Цинь И почувствовать, что он ему больше не нужен, и поэтому у него резко упало настроение?
Кстати говоря, вчерашний инцидент с Цинь Цянем, похоже, тоже был связан с тем, что Цинь И чувствовал, что не смог защитить его, что и привело к обострению депрессии.
Шэнь Цы мгновенно все понял, тут же сменил тактику и, пока его партнер был в ванной, пошел на кухню за завтраком.
Сам он уже поел, но Цинь И еще нет. Он расставил еду на столе и увидел, как тот управляет креслом, подъезжая к нему. Взглянув на завтрак на тарелке, Цинь И продемонстрировал полное отсутствие интереса.
Но интерес не интерес, а есть надо. Он взял сэндвич и откусил кусочек, и тут же нахмурился.
Шэнь Цы, наблюдая за ним со стороны, подумал: «Неужели есть для него такая пытка?» — он, кажется, никогда не видел, чтобы Цинь И проявлял интерес к какой-либо еде, кроме сладостей.
Цинь И ел очень медленно, за десять минут не съел и половины сэндвича, несколько раз запивал водой, словно ему было трудно глотать.
Ему было тяжело есть, а Шэнь Цы было тяжело на это смотреть. Он чувствовал, что если так пойдет и дальше, быть беде. Поэтому он просто придвинул стул и сел рядом:
— Гэ-гэ, давай я тебя покормлю, хорошо?
Шэнь Цы взял поднос, разрезал оставшийся сэндвич на маленькие кусочки, наколол вилкой кусочек курицы с овощами и поднес к его губам.
Шэнь Цы не желал слушать эти жалкие оправдания и поднес руку еще ближе, коснувшись едой его губ.
В глазах Цинь И промелькнула беспомощность, он больше ничего не сказал, открыл рот и съел.
После таких манипуляций скорость поедания у кое-кого заметно увеличилась, и хмурился он уже не так сильно. Шэнь Цы заметил, что он особенно не любит хлебную часть сэндвича, то ли потому что она сухая, то ли просто не по вкусу.
Тогда он съел хлебные корочки сам. Когда остался последний кусочек хлеба, он как раз поднял голову и встретился взглядом с Цинь И. Неизвестно почему, в его сердце вдруг возник некий импульс. Он встал, зажал кусочек хлеба в зубах и приблизился к собеседнику.
Зрачки Цинь И слегка сузились, глядя на приближающиеся губы, он почему-то даже не подумал отстраниться. Маленький кусочек хлеба был зажат между зубов юноши. Его губы алели, зубы сверкали белизной, и даже еда в его зубах казалась соблазнительной.
Цинь И с трудом сглотнул, чувствуя, как тело выходит из-под контроля мозга. Без спроса он приоткрыл рот и осторожно откусил от кусочка хлеба.
Кусочек и так был маленьким, Шэнь Цы держал его за один край, а когда Цинь И откусил, их губы, как и следовало ожидать, соприкоснулись.
На таком близком расстоянии их дыхание смешалось, теплое, несущее невыразимую двусмысленность. Даже хлеб, который он ел, стал казаться очень сладким. Он не удержался и протянул руку, мягко обхватив его за затылок.
В такой атмосфере кормление естественным образом перешло в поцелуй, и еще больше сладости разлилось в этом сплетении и столкновении, словно он и вправду съел конфету.
Спустя долгое время Шэнь Цы наконец смог отстраниться. Его уши уже покраснели, он поспешно вытер уголки губ и тихо пожаловался:
— Гэ-гэ, ну что ты в самом деле, мог бы и меру знать, а то все никак не остановишься.
Дыхание Цинь И тоже было немного учащенным, и прошло немало времени, прежде чем оно выровнялось. Глядя на пустую тарелку, он даже почувствовал, что ему мало:
— …Больше нет, — взгляд Шэнь Цы был мрачным. — Раньше не хотел есть — а теперь и нету. Молоко хоть выпей.
Прежде чем собеседник успел нахмуриться, он добавил:
Цинь И тоже очень не любил молоко, но с сахаром еще куда ни шло. Пока послевкусие от поцелуя еще не прошло и отвращение к еде не вернулось, он поспешно выпил молоко.
С трудом, но завтрак все же был съеден. Шэнь Цы с облегчением вздохнул, в душе надеясь, что Цинь И поскорее поправится, иначе он даже в школе не сможет спокойно заниматься.
Под предлогом занятий на фортепиано он укрылся в музыкальной комнате, чтобы спросить доктора Лу, есть ли какие-нибудь способы, и увидел, что тот уже прислал ему сообщение:
[Как там сегодня Цинь И, хуже не стало?]
[Нормально, настроение относительно спокойное. Только отвращение к еде стало сильнее, чем раньше]
Лу Хэн: [Небольшая проблема, он все равно не даст себе умереть с голоду. Главное, чтобы ничего серьезного не было]
Шэнь Цы подумал: «Почти не может есть» это разве не серьезно?» — и переспросил:
Лу Хэн: [Серьезное — это когда мысли о самоубийстве. Раз по семь-восемь на дню думать. А просто не хотеть есть — это очень легкая форма. Хорошо, я-то думал, что в этот раз приступ снова все перевернет вверх дном, а симптомы такие легкие, вот и славно. Хорошо, что ты рядом]
Он чуть не выбросил телефон: «Как можно так легкомысленно говорить о самоубийстве?!»
[Точно все нормально? Хотя я уже заменил лекарство, но…]
Лу Хэн: [Не волнуйся, он на самом деле не пойдет на это. Иначе давно бы уже сто раз сделал это. Он просто думает об этом. Знаешь, эти мысли не поддаются контролю. Раз он не хочет принимать лекарства, пусть сам справляется. Не знаю, каким уж методом он пользуется, но за эти годы он действительно ни разу не совершил реальной попытки]
Лу Хэн: [Ладно, пока не будем болтать, я тут занят]
Доктор Лу велел ему не волноваться, но после его слов Шэнь Цы заволновался еще больше. У него не было настроения заниматься. Он приоткрыл дверь музыкальной комнаты, чтобы посмотреть, чем занимается Цинь И, боясь, что тот тайком от него попытается покончить с собой.
И увидел, что тот сидит в инвалидном кресле и сам массирует себе икру — возможно, болело место, которое свело судорогой.
На первый взгляд, все было как обычно.
Шэнь Цы вздохнул с облегчением и подумал, что доктор Лу умеет нагнать страху. Если так пойдет дальше, у него самого скоро начнется нервный срыв.
Он заодно взял свой рюкзак и услышал вопрос Цинь И:
Шэнь Цы смутился, не смея признаться, что переписка с Лу Хэном отбила у него все настроение, и придумал отговорку:
— Я съел твои два кусочка хлеба, и мне захотелось пить. Пойду возьму попить.
С этими словами он поспешно сходил на кухню, взял из холодильника содовую и уже собрался открыть, но остановился.
Ему пришла в голову одна мысль. Он нарочно вернулся к Цинь И и «изо всех сил» пытался открутить крышку, пока рука не покраснела. Он тряс кистью, жалуясь:
— Почему она так туго закручена, специально, чтобы никто не мог открыть?
Цинь И удивленно посмотрел на него. Сам он эту газировку не пил, но помнил, что раньше Шэнь Цы пил, и дома содовая всегда легко открывалась. С чего бы ей вдруг стать неоткрываемой?
Шэнь Цы еще долго возился, но так и не смог открыть содовую. «Вынужденный» обратиться за помощью, он бросил на него умоляющий взгляд, но, словно стесняясь, все не решался заговорить.
Цинь И выдержал этот взгляд некоторое время и, наконец не выдержав, протянул руку:
Шэнь Цы только и ждал этих слов, тут же передал ему бутылку и посмотрел на него полным ожидания взглядом.
Цинь И вдруг почувствовал какое-то давление: «Неужели она настолько тугая? А вдруг он тоже не сможет открыть, вот будет конфуз!» — но не успела эта мысль просуществовать и секунды, как ее прервал звук открывающейся крышки в его ладони.
Цинь И протянул ему бутылку обратно, в душе еще больше сомневаясь, не притворялся ли Шэнь Цы, что не может открыть.
В следующую секунду собеседник снова рассеял его сомнения:
— Почему ты так легко открыл? У меня аж рука заболела.
Слишком правдоподобная реакция, невозможно не поверить.
Цинь И бросил взгляд на его покрасневшую ладонь, которую тот "нечаянно" продемонстрировал, и неестественно сказал:
— Наверное, ты уже ослабил крышку, оставалось только довернуть. Ты же хотел пить, пей скорее.
Шэнь Цы сделал несколько глотков содовой и протянул бутылку ему. Цинь И не взял:
Шэнь Цы вдруг наклонился и поцеловал его в уголок губ, словно в награду за открытую бутылку.
Дыхание Цинь И на мгновение остановилось. В душе возникло странное чувство удовлетворения, но ему стало мало этого мимолетного, поверхностного прикосновения. Словно одержимый, он протянул руку и потянул его к себе, заставляя сесть на свои колени, и насильно углубил поцелуй.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel