Глава 74 Давай расстанемся

В конец

— Любить…

Ощутив тепло его губ, Цинь И почему-то вдруг вспомнил одну тему, которую когда-то обсуждал с Вэнь Яо, и, словно по наитию, произнёс:

— Шэнь Цы, а что, по-твоему, считается любовью?

— А? — Шэнь Цы не понял, с чего он задал такой странный вопрос, и озадаченно ответил. — Любовь — это любовь. Если любишь человека, сердце бьётся чаще. Видишь, что ему хорошо, и сам радуешься, видишь, что ему плохо, и сам страдаешь. Если он делает что-то, не жалея себя, страшно злишься — вот как ты сейчас, сидел у открытого окна на холодном ветру.

Цинь И, которого внезапно отругали, слегка поджал губы:

— Тебе ведь никто никогда не объяснял этого?

— А что, это нужно объяснять? — ещё больше удивился Шэнь Цы. — Если дома никто не учил, в школе же всё равно учат. Сейчас столько информации, чего только не узнать: читаешь романы, смотришь сериалы, часто видишь там какую-нибудь верную до гроба любовь, когда один ради другого жертвует всем, даже деньгами, положением, отказывается от всего, только чтобы быть с другим. Разве это не любовь?

— Гэ-гэ, — он придвинулся ближе. — Ты же не думаешь, что я ничего не понимаю? Думаешь, я говорю, что люблю тебя, просто так, ради забавы?

— …Нет, — Цинь И немного смущённо отвёл взгляд. — Просто спросил.

Похоже, Вэнь Яо всё-таки выиграл: пробыв рядом с Шэнь Цы больше десяти лет, он и правда понимал его куда глубже.

Шэнь Цы слегка расстроился, встал и пошёл к холодильнику за напитком, на ходу тихо бормоча:

— Считает меня маленьким ребенком…

Цинь И не стал больше оправдываться. Глядя ему в спину, он вдруг почувствовал, что его Шэнь Цы немного повзрослел. Видя его изо дня в день весь этот год, он не замечал перемен, а сегодня вдруг осознал, что он уже заметно вырос. Та юная незрелость постепенно сходила с него, он превращался в более зрелого молодого человека.

Шэнь Цы достал из холодильника две упаковки йогурта и протянул одну Цинь И. Тот, кажется, не особо хотел пить, но раз уж взял, пришлось допить.

С начала приёма лекарств прошло уже некоторое время. Организм действительно постепенно адаптировался, но не совсем так, как говорил врач. Скорее он просто привык спать до полудня. Это повлияло и на Шэнь Цы, который стал вставать позже прежнего.

Впрочем, раз это были летние каникулы после третьего класса старшей школы, лишний сон был не страшен, только казалось, что времени в сутках стало меньше. Прекрасное утреннее время проходило во сне, оставались лишь «день» и «вечер».

Как-то после полудня Шэнь Цы от скуки пошёл помочь тётушке на кухне помыть посуду. Выйдя из кухни, он увидел, как Вэнь Яо переобувается у входа, и спросил:

— Уходишь?

— Ага, съезжу домой за посылкой, — Вэнь Яо взял ключи от машины и вышел. — Корм для паука заказал, забыл сменить адрес.

Под «домой» он имел в виду ту квартиру, которую дал ему Цинь И. До переезда в особняк он жил там. Шэнь Цы сказал ему:

— Счастливого пути, — и вернулся в спальню, где увидел, что Цинь И снова уснул.

Шэнь Цы вздохнул про себя. Увидев, что у того на груди лежит раскрытая книга, он осторожно протянул руку и вытащил её, чтобы ему было удобнее спать.

Это была та самая книга, что всегда лежала у изголовья, — что-то по философии. Цинь И иногда брал её полистать, но так ни разу и не дочитал. Содержание было слишком мудрёным и сложным, легко усыпляло.

Скорее всего, эта книга, постоянно лежавшая у изголовья, была нужна только для того, чтобы хранить в ней тот самый фантик от конфеты.

Кончики пальцев Шэнь Цы вдруг замерли — а ведь тот фантик, может, и был оставлен четырнадцать лет назад?

Раньше он думал, что Цинь И сам съел конфету и оставил фантик как закладку, но теперь ему казалось более вероятным, что это фантик от конфеты, которую ему подарил тогда прежний владелей тела, и он сохранил её на память.

Даже фантик от конфеты хранить…

Чувства Шэнь Ци были невыразимы. Он положил книгу обратно на тумбочку и молча вышел.

Неизвестно, сколько продлится такое состояние.

Сейчас Цинь И ещё нельзя было назвать полностью стабильным, и он не решался играть на фортепиано, боясь, что звуки музыки, наоборот, спровоцируют его.

Слишком много проспав с утра, сейчас спать не хотелось, так что он пошёл в гостиную и включил какой-то фильм. Когда фильм почти закончился, вернулся Вэнь Яо.

Шэнь Цы отложил пачку чипсов и взглянул на часы:

— За посылкой — и так надолго?

— Провозился, — Вэнь Яо вздохнул. — Наверное, при пересылке логисты обращались слишком грубо, когда я открыл коробку, мучные черви расползлись во все стороны. Пришлось заодно убирать в квартире, вот и задержался.

Шэнь Цы скривился:

— Мучные черви…

— Что за выражение лица? Мучные черви — и что? Нет корма лучше мучных червей, их даже люди есть могут, — Вэнь Яо достал из холодильника воду и сел рядом. — И вообще, тебе ли говорить. Если бы не ты, который от нечего делать кормил воробьев в саду. Они теперь ко мне привязались, каждый день прилетают целой стаей к моему окну и выпрашивают еду. Разве мои черви тратились бы так быстро?

Шэнь Цы с затаённой виной отвернулся, сделав вид, что не слышал.

— Ах да, — Вэнь Яо вдруг вытащил из кармана одну вещь. — Пока убирался, нашёл это, держи.

Шэнь Цы с удивлением принял протянутую вещь:

— Губная гармошка? Откуда она?

— Это твоя, еще детская, — Вэнь Яо припомнил. — Кажется… когда я только начал работать у Шэней и стал твоим телохранителем, я подарил ее тебе. Тогда тебе она очень нравилась, но потом, когда ты подрос, почти перестал играть. Я её убрал и забыл куда, а сейчас вдруг нашлась.

Шэнь Цы взял губную гармошку — она и впрямь выглядела старой. Возможно, из-за отсутствия должного ухода, металлический корпус уже немного поржавел. Неизвестно, можно ли ещё на ней играть.

Фильм как раз закончился, он взял отвёртку и прямо разобрал гармошку, обнаружив, что ржавчина не только снаружи, но и на язычках внутри. Он слегка расстроился:

— Её ещё можно использовать?

— Не знаю, — Вэнь Яо явно не разбирался. — Может, попробуешь почистить?

Шэнь Цы набрал таз воды, взял зубную щётку и как можно тщательнее почистил все детали гармошки. Но следы ржавчины убрать полностью не удавалось, разве что шлифовать, но он боялся так испортить гармошку и не стал этого делать.

После чистки гармошка всё же стала намного опрятнее и не выглядела такой старой. Он ещё протёр её спиртом, высушил и снова собрал.

Играет она или нет, пусть останется на память.

Закончив с гармошкой, он обнаружил, что уже четвёртый час дня. Поспешил обратно в комнату Цинь И и, как и ожидалось, тот уже проснулся.

Цинь И сидел на краю кровати, ещё не совсем проснувшись. Шэнь Цы привалился к нему и, словно показывая диковинку, протянул только что почищенную гармошку:

— Гэ-гэ, смотри.

Цинь И опустил глаза на гармошку:

— Откуда это?

Шэнь Цы:

— Вэнь Яо отдал. Говорит, это у меня с детства, его подарок на новоселье.

— …А он умеет радовать детей, — непонятным тоном произнёс Цинь И. — Наверное, часто дарил тебе подобные с виду изящные мелочи?

Шэнь Цы уловил в его словах, что полная фраза, должно быть, звучала: «Наверное, часто дарил тебе дешёвые, но с виду изящные мелочи?» — и невольно улыбнулся:

— Ты опять ревнуешь?

— Нет.

Сколько ни отрицай, этот кислый душок — точно от Цинь-шао, без вариантов.

Шэнь Цы, конечно, привычнее было видеть постоянно ревнующего Цинь-шао, и на душе стало чуть веселее:

— Я попробую, играет ли она.

Он сам когда-то баловался губной гармошкой, потому что этот маленький инструмент был очень дешёвым. Если не брать раскрученные бренды, так обычная гармошка стоила всего несколько десятков юаней. Его семья не могла позволить себе фортепиано, а вот губную гармошку — вполне. Когда мама была ещё жива, она подарила ему губную гармошку на день рождения, и она играла вплоть до его совершеннолетия.

Шэнь Цы поднёс гармошку к губам и тихо заиграл. Он выбрал довольно простую мелодию, но на середине с лёгким разочарованием остановился.

Неизвестно, из-за ржавчины язычков или ещё чего, звуки были уже не очень чистыми, особенно одна нота сильно фальшивила. Похоже, эта гармошка больше не годилась.

Можно было бы попробовать починить, но лучше уж купить новую.

Цинь И, видя, что он остановился, не удержался и спросил:

— Почему не играешь?

— Гармошка, кажется, сломана. Если тебе нравится, я как-нибудь куплю новую.

— Сломана? — нахмурился Цинь И. — Разве ты не играл очень хорошо?

Шэнь Цы опешил и слегка покраснел:

— Гэ-гэ, даже если хочешь похвалить, не надо так откровенно льстить…

— Я серьёзно.

Шэнь Цы с сомнением поднял на него голову. Их взгляды встретились, и Шэнь Цы вдруг что-то осознал. Нехорошее предчувствие кольнуло его, и он нерешительно произнёс:

— Ты… только что не заметил, что гармошка фальшивит?

— Правда?

Усомнившись в себе, Шэнь Цы и сам засомневался. Он снова дунул в тот самый сильно расстроенный лад — и точно, фальшивило.

Он осторожно снова спросил Цинь И:

— А сейчас?

Цинь И нахмурился ещё сильнее, губы сжались в линию, и долго ничего не говорил.

Сердце Шэнь Цы похолодело.

Цинь И и правда… не заметил, что гармошка фальшивит?

Такого он не предвидел и на мгновение растерялся. Он почти панически убрал гармошку:

— Э-э… наверное, это я ошибся. Слишком давно не играл, уже не помню, какой там изначальный строй. Лучше не буду на ней играть. Иди умойся, скоро ужин.

С этими словами он встал:

— Схожу на кухню, посмотрю, что на ужин.

Шэнь Цы поспешно сбежал с места действия. Выйдя из спальни, его грудь тяжело вздымалась, а внутри царила паника.

Похоже, он сделал что-то не то.

Он ведь просто хотел немного порадовать Цинь И, а получилось только хуже.

В комнате Цинь И всё так же оцепенело сидел на месте, нахмуренные брови никак не разглаживались.

Спустя долгое время он медленно перевёл взгляд, достал из ящика ручку и легонько постучал ею по краю стеклянного стакана, стоявшего у кровати.

Стакан отозвался «динь».

Его зрачки слегка сузились, и, будто не смирившись, он налил в стакан немного воды, снова постучал — раздался более низкий «динь».

Ручка в пальцах вдруг выпала. Лицо его стало смертельно бледным, спина напряглась, пальцы невольно сжались, да так сильно, что на бледной коже выступили вены.

Он действительно перестал различать.

Не заметил фальши губной гармошки, не различил, какие именно ноты прозвучали в этих двух «динь».

Такого ещё никогда не было.

Абсолютный слух, существовавший более двадцати лет, кажется, в этот миг исчез.

Внезапно дверь спальни открылась, вернулся Шэнь Цы:

— Гэ-гэ, тётушка приготовила свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе, за ужином можно побольше…

— Шэнь Цы, — не дав ему договорить, прервал его Цинь И. Он с силой зажмурился. — Давай расстанемся.

Озабоченный словарик

⋘ Предыдущая глава