Глава 76 Выбор

В конец

— Прости… — Цинь И изо всех сил прижал его к себе, уткнувшись подбородком в его плечо, снова и снова повторяя эти три слова, словно боясь, что, стоит ему разжать руки, человек напротив тотчас исчезнет.

Шэнь Цы мягко обнял его в ответ, чувствуя, что тот очень холодный, весь мелко дрожит, а прерывистое дыхание не стихает у его уха, долго не успокаиваясь.

Вэнь Яо, стоя рядом, не сдержался и, взяв телефон, отправил Лу Хэну сообщение:

[Можешь побыстрее?]

Лу Хэн [голосовое]:

— [Твою мать, торопят еще, я уже на три красных светофора проехал.]

Вэнь Яо убавил громкость телефона до минимума, убедившись, что слышит только он, и лишь тогда нажал на это голосовое сообщение.

Какое-то время никто не произносил ни слова, все трое одновременно хранили молчание, слышалось только непрекращающееся тяжёлое дыхание Цинь И.

Через десять минут Лу Хэн спешно прибыл в особняк, ворвался в спальню, весь источая ауру крайнего раздражения. Он мельком взглянул на вышибленную дверь, глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться:

— Кто-нибудь объяснит мне, что, чёрт возьми, произошло?

— Я не знаю, — Вэнь Яо, с трудом найдя такого же, как он, совершенно несведущего человека, немедленно объединился с ним, встав рядом. — Они вдруг поссорились и расстаются.

— Расстаются? — услышав эти два слова, Лу Хэн скорчил такое лицо, будто увидел, что солнце встало на западе. — Кто первым предложил?

Вэнь Яо указал подбородком на Цинь И.

Лу Хэн от шока даже исказился в лице, подумав, что от бесконечных дежурств у него, пожалуй, начались галлюцинации. Он помолчал полминуты:

— А потом? Расстаться не смогли и устроили самоубийство?

Двое у кровати не проронили ни слова, Лу Хэну оставалось только самому подойти поближе. Он тут же услышал тяжёлое, надсадное дыхание Цинь И. Этот человек весь окоченел, взгляд с трудом фокусировался, Лу Хэн попробовал его пульс — бешено частый, а кончики пальцев ледяные.

Он невольно нахмурился, протянул руку и тронул Шэнь Цы, показывая, чтобы тот подвинулся. Шэнь Цы только собрался привстать, как Цинь И ещё сильнее стиснул его в объятиях, хрипло выдавив:

— Не уходи.

— …Это я, — Лу Хэн испытывал глубокую головную боль от столь несговорчивого пациента. — Если ты сейчас же не разожмёшь руки, мне придётся тащить тебя на капельницу.

Цинь И поднял на него глаза и, наконец узнав, медленно вернулся в реальность. Он разжал объятия, механически взял протянутый Лу Хэном стакан с горячей водой и сделал несколько глотков. Тепло наконец позволило немного расслабить натянутые нервы, ледяные руки и ноги немного согрелись.

— Полегчало? — Лу Хэн стоял у окна, глядя на разбитый на полу стеклянный стакан, белый химикат среди осколков и маленькую коричневую бутылочку у изголовья, уже примерно догадался, что здесь до него произошло, и, страдальчески сжав переносицу, спросил. — Ну и почему опять? Ты же уже принимаешь лекарства, с чего опять расклеился, что тебя так стимулировало?

Цинь И, похоже, уже пришёл в себя, опустил стакан с водой и тихо произнёс:

— Закрой дверь.

Дверь уже была сломана Вэнь Яо, временно запереть её не получалось, пришлось сначала неплотно прикрыть.

В комнате воцарилась тишина. Цинь И, похоже, не собирался больше сопротивляться. Он оперся руками о край кровати и медленно выдохнул:

— Я потерял абсолютный слух.

Лу Хэн с недоумением:

— Абсолютный слух… это ещё что за штука?

— Это способность точно различать высоту звуков, — заговорил наконец молчавший всё это время Шэнь Цы. — Редкий врождённый дар.

— Дар? — Лу Хэн, абсолютно не разбирающийся в музыке, разумеется, не представлял, что это за слух и насколько он важен. — Это так важно? Без этого нельзя жить дальше?

Шэнь Цы:

— Вообще-то нет, тем, кто учится музыке, обычно хватает относительного слуха, абсолютный — это лишь талант, приятное дополнение. Но у гэ-гэ, кажется… совсем пропала способность различать высоту звуков, а без слуха, наверное, очень трудно… продолжать заниматься музыкой.

Цинь И, ни слова не говоря, отвернулся.

— То есть, короче, всё пропало? — не подумав, брякнул Лу Хэн, но тут же понял, что выразился неудачно. — Нет, как это могло случиться так внезапно? Ты же весь этот год не играл на фортепиано, и всё было нормально?

— Возможно, из-за лекарств, — Цинь И опустил глаза, голос звучал очень глухо.

— Тогда после отмены лекарств этот, как его, слух сможет вернуться?

— Я не знаю.

У Лу Хэна голова разболелась ещё сильнее, он нахмурился и задумался на мгновение:

— И поэтому ты расклеился и снова искал смерти?

Не дождавшись ответа от Цинь И, он воспринял это как молчаливое согласие и раздражённо заметался взад-вперёд:

— Что я тебе говорил в прошлый раз? Ты теперь уже не один. Поступая так, ты подумал о Шэнь Цы? Если ты умрёшь, что с ним будет?

— Поэтому мы расстаёмся, — с горькой усмешкой сказал Цинь И. — Я ему больше не нужен. Я больше ничего не могу ему дать. Даже единственное, чему я мог его учить — игре на фортепиано — я больше не смогу. Какой смысл ему оставаться рядом со мной?

— …Ты так считаешь? — Шэнь Цы потрясённо расширил глаза. — Ты думаешь, я остаюсь рядом с тобой, чтобы что-то от тебя получить? Неужели из-за того, что ты больше не можешь учить меня играть на фортепиано, я перестану тебя любить?

— А за что ещё меня любить? — Цинь И поднял голову, взгляд его был почти отчаянным, тон стал резким. — Тебе нравится тот пианист Цинь И, а не нынешний я! Прошу тебя, отпусти меня, ты очень талантлив, у тебя большое дарование, ты создан для того, чтобы идти по этому пути ещё дальше. Прошу, не трать на меня время, ты сможешь найти себе кого-то получше!

— И поэтому ты теми чудовищными словами хотел «отвадить» меня? — Шэнь Цы чувствовал, как вся кровь бросилась ему в голову, он чуть не взорвался от злости. — Чтобы я расстроился, чтобы я тебя возненавидел, а потом ты бы беспрепятственно покончил с собой, полагая, что так не будешь меня обременять, что мне не придётся тащить твою ношу?!

Все волоски на его теле встали дыбом, он не сдержался и закричал:

— Ты что, возомнил себя главным героем дрянной слезливой дорамы со смертельной болезнью?!

Цинь И вдруг опешил, не поспевая за его ходом мысли:

— Что?

Шэнь Цы аж задохнулся от злости, его лицо покраснело:

— Мне нравишься ты сам, и это не связано с тем, что ты можешь мне дать. Даже если ты больше никогда не встанешь, никогда не сможешь играть, я не перестану тебя любить, понял?

Цинь И раскрыл рот.

Лу Хэн беззвучно вздохнул и вернулся к Вэнь Яо, понизив голос:

— Они и раньше так ссорились?

Вэнь Яо так же тихо ответил:

— Раньше вообще не ссорились.

— Впервые, значит, — Лу Хэн с понимающим видом кивнул. — Видно, еще не притерлись.

Двое ссорящихся явно не замечали их перешёптывания. Шэнь Цы вдруг шагнул вперёд, закинул ноги по обе стороны от тела Цинь И, сел на него сверху, обхватил его лицо ладонями и заставил посмотреть на себя:

— Я тебе нравлюсь или нет?

Зрачки Цинь И слегка сузились, он никак не ожидал такой прямоты:

— Я…

— Забудь о фортепиано, забудь о том, что я тебя спас, забудь обо всём, в конце концов, я тебе нравлюсь или нет? — Шэнь Цы настойчиво добивался ответа. — Скажешь, что нет, — я поверю. Сейчас я даю тебе ещё один шанс, прошу тебя, серьёзно, обдуманно, от чистого сердца, ответь мне ещё раз. Что ты на самом деле думаешь?

Цинь И смотрел на него, словно весь оцепенел, и долго не мог вымолвить ни слова.

Шэнь Цы:

— Если скажешь, что не нравлюсь, тогда я сейчас же уйду, ничего от тебя не возьму и не стану твоим бременем. Если скажешь, что нравлюсь, тогда я ни за что от тебя не откажусь, я буду с тобой рядом. Буду с тобой, пока ты лечишься, пока восстанавливаешься. Даже если ты правда больше не сможешь играть на фортепиано, то, я сделаю за тебя все, что ты делал. А ты просто спокойно заботься о себе, остальное предоставь мне, хорошо?

— Я…

Цинь И с трудом сглотнул, внезапно вспомнив слова, сказанные когда-то Шэнь Цы: «Настоящая, непоколебимая любовь, это когда один ради другого готов отказаться от всего: от денег, положения, от всего на свете».

Он откажется от фортепиано и сможет быть с Шэнь Цы.

Этот вариант, который, как он думал, никогда не появится в его жизни, вдруг в этот миг возник из ниоткуда и был безоговорочно принят.

Казалось бы, судьбоносное решение, но на то, чтобы действительно сделать выбор, ему потребовалось меньше секунды. Он услышал собственный голос, произнёсший:

— Нравишься.

Он высвободил руки из хватки Шэнь Цы, изо всех сил прижал его к себе, бледными пальцами обхватил его за затылок, запрокинул голову и поцеловал:

— Ты мне нравишься.

У совершенно проигнорированного Лу Хэна дёрнулось веко. Он почувствовал, что, кажется, зря сюда приехал. От недосыпа после более чем десятичасового дежурства голова раскалывалась, и теперь это стало просто невыносимо. В конце концов он не выдержал:

— Ну хватит уже, если вы специально позвали меня, чтобы я посмотрел на ваше признание в любви, так это вообще лишнее.

Двое, не желавшие расставаться, были прерваны им. Они будто только сейчас вспомнили, что в комнате есть кто-то ещё, и одновременно повернулись и взглянули на него. Шэнь Цы поспешно слез с Цинь И и встал в сторонке, смущённо сказав:

— Извини, я что-то погорячился.

Лу Хэн присел на край кровати и приблизился к Цинь И:

— Полегчало?

Цинь И не очень хотелось отвечать, спустя долгое время он издал низкое:

— …Угу.

— Значит, больше не хочешь умирать? Наконец-то дошло, что вы двое в принципе неспособны расстаться, что один без другого не выживет, да? — произнёс Лу Хэн, а потом вдруг изменился в лице, весь посерьёзнел. — Тогда больше не устраивай мне этих фокусов. Жрешь таблетки и лезешь в петлю? Видно, мало жрешь. Сегодня вечером добавим еще одни таблетки. И будешь их пить, хочешь ты этого или нет, ясно?

Цинь И сжал губы:

— Ясно.

Глядя на него, Шэнь Цы чувствовал тяжесть на душе и вместе с тем безграничный страх, овладевший им позже. Если бы Вэнь Яо не остановил его, не потащил обратно объясняться с Цинь И, что бы произошло?

В тот момент, когда в голове у него царил хаос, у него даже возникла малодушная мысль: «А что, если вот так расстаться с Цинь И. Уйти от него, и тогда ему больше не придётся мучиться чувством вины из-за того, что я не оригинальный хозяин тела?»

Если бы он тогда действительно ушёл и больше не вернулся, а Цинь И обнаружил, что тот цианистый калий не подействовал, стал бы он искать другие способы самоубийства?

И тогда они бы навсегда упустили друг друга?

Шэнь Цы тихо ахнул, боясь даже думать дальше, и вдруг услышал, что Лу Хэн зовёт его:

— Иди сюда.

Он тут же очнулся:

— Что такое?

Лу Хэн указал на его колено:

— Я обработаю тебе рану.

Шэнь Цы опустил голову и только сейчас заметил, что разбил колено — должно быть, на лестнице упал. Он всё это время не чувствовал боли, и только после слов Лу Хэна увидел уже запёкшуюся кровью ссадину.

Он сел на край кровати и немного смущённо сказал:

— Прости за беспокойство, доктор Лу.

— Ничего, — Лу Хэн присел перед ним на корточки и открыл медицинский чемоданчик. — Обрабатывать раны я мастер, а разбираться с любовными проблемами — нет. Так что в будущем вы можете получать телесные повреждения, а вот обоюдных душевных терзаний лучше избегайте, хорошо?

Слушая эти слова, Шэнь Цы почувствовал что-то странное.

Цинь И, очевидно, вообще не слушал, он смотрел на Шэнь Цы и чувствовал только, что после принятого решения на душе стало гораздо легче.

Отказаться от фортепиано.

Стать обычным человеком.

И тогда он сможет быть с Шэнь Цы.

Это казалось невероятно выгодной сделкой, не нужно было печалиться, не нужно было страдать.

Ему нужен был только Шэнь Цы.

Озабоченный словарик

⋘ Предыдущая глава