Глава 85: Робеет перед собственными чувствами — душа в смятении.
В конец
— Есть ли мне необходимость ехать в столицу?
Ли Чантянь тихо задал этот вопрос, и в комнате на мгновение воцарилась удушающая тишина.
Янь Шу, чей взгляд был прикован к полу, услышав слова Ли Чантяня, вдруг поднял голову и посмотрел на него.
Ли Чантянь, почувствовав на себе его взгляд, неловко потёр шею.
Янь Шу молча смотрел на Ли Чантяня. Выражение его лица было, как всегда, спокойным, но в глазах исчезла обычная безучастность. Его тонкие губы слегка приоткрылись, в них читалось и удивление, и растерянность.
Казалось, он размышлял, почему Ли Чантянь задал этот вопрос, и в то же время думал, как ему ответить.
Оба молчали. Янь Шу немного помедлил и начал:
Произнеся одно слово «ты», он замолчал.
В глазах Янь Шу постепенно появилась тревога.
Янь Шу смутно чувствовал, что не должен отвечать на этот вопрос опрометчиво. И потому он, всегда искусный в разрешении сомнений, сейчас даже слегка заикался.
Ли Чантянь тоже был немало удивлён.
Потому что Янь Шу не ответил ему сразу.
С точки зрения Ли Чантяня, это был очень простой вопрос.
Особенно для Янь Шу, который был решителен и действовал осмотрительно.
Он мог ответить, что необходимость есть, а затем сказать Ли Чантяню, что, взяв его в столицу, Ли Чантянь сможет ему помочь.
Или мог ответить: «Особой необходимости нет. Если хочешь остаться в городе Байди, оставайся».
Но Янь Шу ничего не сказал, лишь смотрел на него растерянным, недоумевающим, встревоженным взглядом, словно никак не мог взять в толк, почему тот вообще задал такой вопрос.
Оба молчали. Утренний свет разливался сиянием, петух возвестил рассвет.[1]
[1] В оригинале фраза из ритуального гимна, подробности тут https://goo.su/Mhfm0YX Суть этой фразы в том, что между персонажами повисла атмосфера торжественности и космического масштаба, поднимая частную сцену до уровня мифологического или имперского величия. YiYiYiYi сознательно соединяет высокое и низкое, древнее и бытовое, чтобы показать: пока люди молчат и страдают, мир продолжает жить. И в этом — и трагедия, и утешение.
Видя, что Янь Шу долго не отвечает, Ли Чантянь почувствовал некоторую неловкость и заговорил:
— Я просто подумал, что если поеду в столицу, то там никого не знаю. Лучше уж остаться в Байди, где у меня есть знакомые. Разве не так?
Янь Шу хотел что-то сказать, но не смог вымолвить ни слова.
Ли Чантянь не знал, плакать ему или смеяться:
Янь Шу открыл рот, и лишь спустя долгое время тихо произнёс:
— Я... не сделал ли... чего-то не так, что тебя расстроило?
— А?? Нет же, с чего ты так подумал? — изумился Ли Чантянь. — Просто я не могу и дальше слоняться без дела и ходить за тобой. Теперь у меня в Байди есть знакомые, может, найду какую-нибудь службу. Не волнуйся, как только устроюсь в городе Байди, приеду в столицу тебя проведать. Янь-дажень, смотри, не вздумай тогда меня не узнать!
Ли Чантянь рассмеялся, нарочно растягивая слоги в обращении «Янь-дажень».
Ли Чантянь думал, что Янь Шу ответит что-то вроде: «Ты шутишь» или «Непременно узнаю».
Но не успел он договорить, как Янь Шу снова замолчал.
Янь Шу стоял, безмолвный, как высохшая сосна на утёсе: наверху — неприступные девятые небеса, внизу — бурлящий поток, дробящий камни. Стоит чуть зазеваться, сорвёшься в бездну и разобьёшься вдребезги.
Тут уже и Ли Чантянь почувствовал, что что-то не так. Он озадаченно почесал затылок и спросил:
Твою мать, уж не не расслышал ли Янь Шу, что его «Янь-дажень» было шуткой?
— Я... — голос Янь Шу становился всё тише. — Я всегда был холоден нравом, не знаю людских обычаев, так что если я тебя разгневал...
— Стоп-стоп-стоп, — Ли Чантянь, чем дальше слушал, тем больше понимал, что что-то не то, и поспешил перебить. — Что за чушь? Погоди, я понял. Ты не хочешь со мной расставаться, да?
При этих словах Янь Шу вдруг резко поднял голову, а затем очень быстро кивнул, словно от промедления на миг Ли Чантянь мог исчезнуть на месте.
Кивнув, Янь Шу почувствовал, что одного кивка недостаточно, и добавил:
Янь Шу обычно выглядел холодным и отстранённым, а оказалось, что он тоже очень сентиментален.
— Как и следовало ожидать, ты верен чувствам и долгу! Но в мире нет пира, который не кончился бы. Не сожалей, что ты не встретишь в пути узнавшего тебя.[2] И ты не волнуйся! Я обязательно приеду в столицу тебя навестить!
[2] это 莫愁前路无知己 mò chóu qiánlù wú zhījǐ - «не стоит волноваться, что в будущем не будет близких друзей» из стихотворения «Прощание с Дун Тянем» (《别董大》) танского поэта Гао Ши (高适) я заимствовала перевод Щуцкого https://chinese-poetry.ru/poems.php?action=show&poem_id=153
Взгляд Янь Шу в одно мгновение потускнел. Он всё же не сдержался и тяжело вздохнул.
— А... — Ли Чантянь на мгновение опешил, затем озадаченно спросил. — Почему ты вздыхаешь?
— Если останешься в Байди, ты собираешься пойти в Горное поместье Небесного Предела телохранителем?
— Не обязательно. Хоть Юйшу и относится ко мне искренне, в Горном поместье Небесного Предела воды всё же глубоки, так что я, возможно, пойду в охранный караванный двор, — сказал Ли Чантянь.
— Охранный караванный двор? — переспросил Янь Шу.
— Да, — Ли Чантянь подробно рассказал Янь Шу о вчерашней встрече с Пэй Сяо.
— Значит... — Янь Шу посмотрел на Ли Чантяня. — Ты уверен, что остаёшься? Остаёшься в городе Байди, не уезжаешь со мной?
— Я... — Ли Чантянь посмотрел на Янь Шу, помедлил, но в конце концов кивнул. — Я уверен.
Эти слова, подхваченные ветром, тихо прозвучали в ушах Янь Шу, проникли в его взгляд, промелькнули в его груди, где он увидел лишь бесплодную пустыню и запустение.
— Хорошо, — Янь Шу очень медленно кивнул, а затем вдруг широким шагом направился к Ли Чантяню.
— Тогда я тоже соберусь, потом провожу тебя, я...
Ли Чантянь, говоря это, оглядывался по сторонам, как вдруг его голос резко оборвался.
Янь Шу схватил его за руку и резко притянул к себе в объятия.
— Мм??? — Ли Чантянь пошатнулся и упал в объятия Янь Шу.
Это было объятие, почти что заточавшее Ли Чантяня в кольце рук. Янь Шу обнимал Ли Чантяня, сжимая руки, плечи его слегка дрожали.
Ли Чантянь, стиснутый так, что стало трудно дышать, но ему было неловко оттолкнуть Янь Шу, пришлось с трудом протянуть руку и успокаивающе похлопать Янь Шу по спине.
— Обязательно позаботься о себе, — сказал Янь Шу.
— Не волнуйся, не волнуйся, уж точно больше не буду скитаться по улицам и не позволю, чтобы меня принимали за дурака, — Ли Чантянь рассмеялся.
Янь Шу глубоко вздохнул, закрыл глаза и сжал руки ещё сильнее:
— Как можно скорее устрой свою жизнь в спокойствии и больше не получай ран.
— А? Хорошо, хорошо, — Ли Чантянь сбивчиво соглашался.
Находясь в объятиях Янь Шу, Ли Чантянь не видел его лица, но чувствовал, как сильно дрожит его голос, произносящий эти наставления.
Он почувствовал, что с эмоциями Янь Шу что-то не так, но не знал, в чем дело, и, будучи совершенно растерянным и не зная, что предпринять, просто позволил Янь Шу так крепко держать себя.
Как и сказал Ли Чантянь, в мире нет пира, который не кончился бы.
Поэтому даже самые крепкие объятия однажды разожмутся.
Янь Шу стиснул зубы и наконец отпустил Ли Чантяня, повернулся и быстрым шагом направился к двери комнаты.
— Погоди, не уходи так быстро, я тебя провожу, — поспешно крикнул Ли Чантянь, видя, что Янь Шу уже уходит.
— Нет, не нужно, не провожай, — резко отказал Янь Шу, отчего Ли Чантянь от неожиданности замер.
Пока он так стоял, Янь Шу уже быстро вышел из комнаты.
— Погоди... — Ли Чантянь топнул ногой и бросился следом. — Нет, что? Ты вот так ушёл? Даже адреса не оставил? Как я потом в столице тебя найду? Только что говорил, что не хочешь расставаться, а сам взял и ушёл!
Но за дверью Янь Шу уже скрылся из виду.
— Эх... — Ли Чантянь взъерошил волосы, и в сердце поднялась лёгкая грусть.
Он помедлил, не стал догонять, а повернулся и пошёл обратно в комнату.
Как раз в этот момент взгляд Ли Чантяня упал на стол, и он вдруг заметил одну вещь.
Простой маленький кошель, доверху набитый тяжёлым серебром.
Ли Чантянь вдруг что-то вспомнил, подскочил, схватил кошель и бросился вон с постоялого двора.
Город Байди славился своим процветанием на три тысячи ли[3], улицы кишели народом. Ли Чантянь снова и снова громко выкрикивал имя Янь Шу, но, не получив ответа, поспешил к городским воротам.
[3] Это конечно образно, но я недавно расписала разные меры длинны др.Кит. https://goo.su/cf4r это расстояние примерно 1700 км, т.е. как от Москвы до Челябинска
Вдруг до ушей Ли Чантяня донеслось ржание лошади и крики прохожих.
Ли Чантянь замер, повернул голову на звук и увидел, как обезумевшая гнедая лошадь носится по улице, а прохожие с криками разбегаются.
На охваченной хаосом улице двигался паланкин с алыми жемчужинами и расписным верхом, который несли четыре человека. Вероятно, из-за слишком яркого цвета обезумевшая гнедая лошадь взбрыкнула и понеслась прямо на паланкин!
Зрачки Ли Чантяня резко сузились. Он ни мгновения не раздумывал, стремительно развернулся и, не колеблясь, бросился к гнедой лошади. Он схватил уздечку гнедой лошади и резко дёрнул её в сторону, спасая паланкин.
Испуганная гнедая лошадь вскинула голову и заржала, ударила передними ногами. Ли Чантянь не успел уклониться и получил удар, отлетев на полметра...
За городскими воротами Байди неподалеку был казённый тракт и почтовая станция.
Янь Шу собирался купить на станции лошадь и отправиться в столицу.
Он и обычно был немногословен, а теперь, полный уныния, ещё меньше хотел говорить. Он вошёл прямо на станцию, увидел во дворе привязанных лошадей, выбрал одну, отвязал поводья и, ведя лошадь, пошёл к станционному служителю.
Служитель испугался и уже собирался прикрикнуть, как вдруг увидел, что Янь Шу достал нефритовую пластину с надписью [Выездной Надзорный Уполномоченный].
Служитель тут же стал почтительно кивать и кланяться:
— Дажень, эта лошадь обычная, быстро не бегает. Если вы едете далеко, во внутреннем дворе есть хорошие лошади. Я провожу вас выбрать!
— Не за что, не за что, — служитель тут же повёл Янь Шу во внутренний двор.
Он провёл Янь Шу через внешний двор в извилистый, огибающий галерею коридор.
Янь Шу сделал за служителем несколько шагов, как вдруг почувствовал что-то неладное и резко остановился.
Служитель тоже остановился, потёр руки и с улыбкой спросил:
— Дажень, что с вами? Почему не идёте?
Это место недалеко от города Байди, снаружи — казённый тракт, шумный, полный торговцев, либо вольных странников и известных учёных, приехавших в Байди.
По идее, станция должна быть очень оживлённой.
Но здесь не было ни души, даже стрекота насекомых не слышно. И на этой станции оказался всего один служитель...
Янь Шу внезапно что-то понял и повернулся, чтобы уйти.
Но было слишком поздно. С потолочной балки вдруг спрыгнули более десяти человек в чёрном с полумасками воронов на лицах.
Лицо Янь Шу стало суровым. Он подавил тревогу в сердце и крайне хладнокровно обнажил длинный меч, висевший у пояса, заслонившись им.
Главный из чёрных, увидев это, взмахнул мечом и бросился вперёд, каждый удар его был полон убийственной ярости.
Янь Шу обменялся с ним несколькими ударами, как вдруг его сердце сильно содрогнулось.
Этот человек владел боевым искусством, которое Янь Шу узнал!
Это был тот самый человек в чёрном, который в тот день в доме «Узорной цитры» был как две капли воды похож на Ли Чантяня!
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel