Глава 90: Не дури, возвращайся со мной в поместье

В конец

Шэнь Цюнлинь, разумеется, не позволил ему уйти — он намертво стиснул Шэнь Юйшу рукой:

— Дуришь? Всё ещё дуришь? Возвращайся со мной в поместье!

— Не вернусь! — Шэнь Юйшу от злости стиснул зубы и протянул руку, чтобы оттолкнуть Шэнь Цюнлиня.

Шэнь Цюнлинь изводился день и ночь, и теперь, когда наконец поймал человека, разве мог позволить ему убежать? Рука невольно напряглась, так что Шэнь Юйшу вообще не мог вырваться. В голосе слышались и гнев, и боль:

— Ты только посмотри на себя! Всего два дня вне Горного поместья Небесного Предела, а уже дошёл до такого состояния, ещё и дуешься на меня. Ты только и умеешь, что дуться и капризничать...

Шэнь Цюнлинь вдруг замолчал, потому что увидел, что глаза Шэнь Юйшу покраснели.

Шэнь Юйшу за эти два дня: когда спал в переулке — не плакал, когда мок под дождём — не плакал, даже когда его приняли за вора и прижали к земле с руганью — всего лишь почувствовал некоторую несправедливость.

Но одна фраза Шэнь Цюнлиня: «Ты только и умеешь, что дуться и капризничать,» — заставила глаза Шэнь Юйшу мгновенно покраснеть.

Шэнь Цюнлинь без колебаний извинился:

— Ладно, это гэгэ виноват, это гэгэ плохой, возвращайся. У тебя на теле раны, нужно скорее вернуться и обработать их. Это я наговорил глупостей, не сердись. Если не можешь идти, гэгэ понесёт тебя на спине, хорошо?

К удивлению Шэнь Цюнлиня, Шэнь Юйшу, услышав его извинения, не только не воспользовался случаем, чтобы спустить всё на тормозах, но наоборот — обиделся ещё сильнее.

Шэнь Юйшу стиснул зубы и, словно вымещая обиду, яростно потёр глаза. Немного успокоив эмоции, он сказал:

— Я всё время не дурил и не капризничал. Это ты сказал, что если бы я пережил то, что пережили другие, я бы не смог произносить свои напыщенные прописные истины. Поэтому я попробовал надеть грубую холщовую одежду, есть листья, спать в дровяном сарае и конюшне...

Шэнь Цюнлинь:

— Что? Ты ходил есть листья и спал в дровяном сарае и конюшне?

— Я знаю, что я бесполезен, — Шэнь Юйшу не ответил ему, снова потёр глаза. — Я ничего не пережил, но я просто чувствую, что люди не должны делать зла. Не должны — и всё тут.

Шэнь Цюнлинь не нашёл что сказать, замолчал.

После этих слов Шэнь Юйшу больше ничего не говорил и послушно вернулся с Шэнь Цюнлинем в Горное поместье Небесного Предела.

Но едва вернувшись в Горное поместье Небесного Предела, он заперся в своём павильоне, не ел и не обрабатывал раны, и никому не открывал дверь. Шэнь Цюнлинь снова заметался на месте от тревоги.

Скрыть это от Шэнь Чао было невозможно.

Разобравшись в причинах и следствиях, Шэнь Чао пришёл к павильону, где жил Шэнь Юйшу.

Шэнь Цюнлинь как раз был там и мягко стучал в дверь, уговаривая.

Слуги, увидев, что пришёл господин, с испугом опустились на колени, чтобы выразить почтение. Шэнь Чао махнул рукой, отослал всех слуг, оставив только Шэнь Цюнлиня.

Шэнь Цюнлинь вздохнул, опустился на одно колено и, накрыв кулак ладонью другой руки, попросил наказания:

— Прошу отца(фуцинь) наказать меня. Это я не уследил за младшим братом, позволил ему наткнуться на то дело, и в итоге всё вылилось в такое.

Шэнь Чао поспешно подошёл и поднял Шэнь Цюнлиня, голос его был мягок:

— Цюнлинь, тебе пришлось нелегко.

Шэнь Цюнлинь на миг замер, опустил голову:

— Нет... это моя вина... я должен был...

Шэнь Чао покачал головой, перебивая Шэнь Цюнлиня:

— Цюнлинь, это батюшка(де) виноват перед тобой. Мало того, что в детстве тебе пришлось хлебнуть горя, так я ещё и втянул тебя в политические интриги. Батюшка виноват перед тобой, а ты всегда поступал правильно.

У Шэнь Цюнлиня перехватило горло, он не смог вымолвить ни слова.

— Ты сначала иди отдохни. Искать Юйшу целый день — тоже утомительно. Иди, — Шэнь Чао терпеливо уговорил Шэнь Цюнлиня пойти отдохнуть, а затем постучал в дверь Шэнь Юйшу.

— Юйшу, — Шэнь Чао, заложив руки за спину, с улыбкой позвал. — Ты что, хочешь держать папеньку(деде) за дверью?

Едва Шэнь Чао договорил, как дверь тут же открылась изнутри.

Шэнь Юйшу стоял в дверях, обиженный, с покрасневшими глазами. Он шмыгнул носом и позвал:

— Батюшка...

— Угу, — Шэнь Чао протянул руку и похлопал Шэнь Юйшу по голове, увидел раны на его коленях и сказал. — Пойдём в комнату, сядем и поговорим.

Шэнь Юйшу кивнул, посторонился, впуская Шэнь Чао в комнату.

Оба сели за стол. Шэнь Чао взял чистый платок, смочил его тёплой водой и стал вытирать песок и грязь из ран на локтях Шэнь Юйшу, с беспомощной улыбкой сказал:

— Как же ты так упал.

Шэнь Юйшу посмотрел на Шэнь Чао и вдруг сказал:

— Батюшка, в тот вечер те люди в чёрном, что были с вами, они похитили моего друга. Батюшка, ты... знаешь об этом?

Шэнь Чао на миг замер, затем улыбнулся:

— Ай-яй, мой сяо-эр совсем вырос.

— Батюшка! — Шэнь Юйшу заволновался, голос его стал резче. — Это ты с детства учил меня делать больше добра и ни в коем случае не творить зла!

В ответ на упрек сына Шэнь Чао не разгневался, даже не стал горячиться. Он лишь слегка улыбнулся, его лицо было добрым и мягким, словно тихий ручей. Дождавшись, когда Шэнь Юйшу закончит, он кивнул и сказал:

— Да, верно. Делать больше добра и ни в коем случае не творить зла. Человек должен быть таким. И в прошлом, и в будущем батюшка

— Тогда... тогда ты... — Шэнь Юйшу озадаченно посмотрел на Шэнь Чао.

Шэнь Чао с улыбкой спросил:

— Юйшу считает, что батюшка — плохой человек?

Шэнь Юйшу опешил, затем покачал головой.

Шэнь Чао легонько похлопал Шэнь Юйшу по голове и с улыбкой подарил ему утвердительный взгляд.

Шэнь Юйшу, словно воодушевлённый, тут же схватил Шэнь Чао за руку и сказал:

— Батюшка, ты обязательно помоги мне найти того, кто похитил моего друга. Ты должен его спасти!

— Хорошо, — Шэнь Чао кивнул. — Папенька обещает тебе.

В глазах Шэнь Юйшу мгновенно зажёгся свет.

⋘ Предыдущая глава