Глава 4 Будь умницей, я всё решу
В конец
Поездка к тёте(сяои) домой на Новый год изначально была лишь формальностью — дань обычаю, что-то вроде неизбежного ритуала. Им нужно было на Новый год показать всем, что меня не обделили. Мне нужно было место, куда можно вернуться на праздники. Каждый получал свое, все оставались довольны. Поэтому лучше всего было уехать на третий день с начала года по лунному календарю[1], так всем спокойнее.
[1] Давайте на всякий случай расскажу, особенно тем кто еще не знает: китайский НГ «плавающий» праздник и каждый год он выпадает на разные даты григорианского летоисчисления, с конца января по середину февраля, предположим, что события новеллы совпадают с датой публикации, тогда НГ был 10 февраля, а уехать о собрался 13-го. Вот вам небольшая справка https://goo.su/62VbKXz
Во время праздников все билеты были в страшном дефиците. На обратный путь я урвал только стоячий билет без места на десять часов. К счастью, Лочэн от Цзянши не так уж далеко — чуть больше двух часов, и стоять не устанешь.
За окном вагона пейзажи неслись вихрем. Выпавший пару дней назад сильный снег укрыл землю и небо белым саваном. Теперь, куда ни глянь, повсюду царили лишь серые и белые тона, что выглядело довольно уныло.
И в отличие от холодной тишины за окном, в вагоне второго класса высокоскоростного электропоезда[2] стоял гул человеческих голосов, полный всяких смешанных запахов, среди которых особенно дразнил запах лапши быстрого приготовления.
[2] Насколько я поняла у них эти поезда уже стали чем-то вроде наших междугородних электричек, а у нас скоростной поезд только Питер-Москва и там стоячие места не продают.
С рюкзаком за спиной я прислонился к двери вагона и изо всех сил старался отгородиться от этого резкого аромата, но желудок все равно предательски урчал, реагируя на него.
Потерпи немного, лапша в поезде слишком дорогая, вернусь в общежитие и поем. В общежитии ещё осталась купленная в прошлом семестре острая лапша с тушёной говядиной[3]. Я прижал рукой свой непрерывно протестующий желудок и терпеливо успокаивал его.
[3] может он про эту говорит https://vk.ru/photo-228171832_457241416
В час дня электропоезд точно прибыл на станцию. Только я сел в метро, как получил сообщение от Пэн Дай. Она спрашивала, вернулся ли я в Цзянши, говорила, что у неё как раз есть списанная камера, которую она хочет мне подарить, и заодно, раз давно не виделись, хочет угостить меня едой.
Пэн Дай — это та самая шицзе(старшая соученица) с факультета скульптуры, которая на первом курсе затащила меня в фотоклуб. Человек она горячий, характер прямой и решительный, типичный «экстраверт среди экстравертов»[4]. Мы учимся на разных факультетах, обычно в университете почти не пересекаемся. В прошлый раз виделись ещё на встречах фотоклуба, куда она меня силком притащила, но это было уже несколько месяцев назад.
[4] речь о типологии личности Майерс — Бриггс(MBTI) читайте подробнее на вики https://goo.su/nSxlL52
[Я только сошёл с поезда, сейчас в метро, до университета ещё примерно час.]
[Тогда я приведу себя в порядок и накрашусь, как раз успею. Встретимся в том ресторане северо-восточного барбекю около университета? Я звонила, они сегодня работают.]
Дело было решено. Пэн Дай быстро прислала стикер «Ура!».
Через час, когда я примчался в ресторан барбекю, она уже давно была там. Столик на четверых был заставлен всевозможными блюдами с мясом, и это зрелище просто поражало.
— Шицзе… не слишком ли много заказано? — во рту бешено выделялась слюна, но мне всё же было немного больно за её кошелёк. — Может, уберём что-нибудь?
Столько мяса — сколько же это стоит?
— Что значит «убрать»? Ты посмотри, до чего ты худой! Сразу видно, что давно нормально не ел. Сегодня я за тобой слежу. Ты должен доесть весь этот стол мяса, — внешность Пэн Дай очень соответствовала её характеру: смуглая кожа, западный стиль одежды, розово-голубые дреды, от которых невозможно было оторвать взгляд.
— Мне одному все это съесть? А ты разве не будешь? — я как раз собирался взять щипцы для гриля, но Пэн Дай шлёпнула меня по руке.
— Я на сушке, мне хватит жареных грибов и кукурузы. Ты не трогай, я тебе пожарю, ты просто ешь. Хорошо ещё, что коллагена на твоём лице ещё в достатке. Если бы ты похудел до обвисшего лица, сколько ни ешь — уже не восстановишь, — она ловко жарила мясо и одновременно протянула мне бумажный пакет, лежавший рядом. — Посмотри.
Я взял, открыл и увидел зеркальную камеру Canon и зум-объектив.
— Это всё мне? — я был немного ошеломлён и польщён.
Она сказала «камера», я ещё думал, что это какая-нибудь цифровая мыльница, но это оказалась зеркалка, да ещё с объективом.
— Я купила эту базовую модель давным-давно, сейчас уже давно ей не пользуюсь. На «Сяньюй»[5] такую вместе с объективом можно купить всего за две тысячи. Продать — руки не поднимаются, лучше подарю тебе, — она выкладывала поджаренное мясо кусочек за кусочком мне на тарелку и наставительно сказала. — У тебя есть талант, не отказывайся от него так легко.
[5] Сяньюй — это крупнейшая китайская онлайн-платформа для покупки и продажи подержанных, редких и стоковых товаров, принадлежащая Alibaba Group. Само слово 咸鱼 xiányú – переводится «соленая рыба»
Бережно поглаживая камеру у себя на коленях, я поблагодарил шицзе. И вроде бы долен был радоваться, но сердце словно кололи иголками — было и кисло, и больно.
Некстати доставшийся талант человеку, который не может досыта наесться, — это скорее наказание, чем дар. Казалось, само небо намекает тебе: вот твоя доля, и нечего тебе мечтать о большем, ты не имеешь права.
Наевшись так, что живот стал круглым, я помахал шицзе на прощание и вернулся в университет.
В общежитии остальные ещё не вернулись. Было тихо-тихо, только я один.
Хорошо. Я открыл окно, впустив в комнату солнечный свет и свежий воздух.
Комната, в которой я жил, была сборной вместе со мной жили ребята с других специальностей. Трое моих соседей учились в одной группе, и расписание у них было другое, так что мы редко пересекались по утрам и вечерам, да и общались мало. К тому же вечером они любили собираться вместе и играть в игры, часто так шумели, что я не мог заснуть. Иногда я предпочитал перекантоваться ночь в караоке-клубе, где подрабатывал, лишь бы не возвращаться сюда спать.
Заперев фотокамеру в шкаф, я залез на кровать и хорошенько выспался. Проснулся и точно в семь вечера сел на автобус у ворот университета, чтобы ехать на работу в «Золотое великолепие»[6].
[6] 金辉煌 Jīn Huīhuáng — название KTV(Karaoke Television) - караоке-клуба, там не общего зала, только приватные комнаты.
«Золотое великолепие», если говорить точнее, был не столько караоке-клубом, сколько ночным клубом. Клиентская база — в основном не студенты, а большей частью богатые и праздные «деловые» люди.
Моё рабочее время было с восьми вечера до четырёх утра следующего дня. Основная работа — убирать кабинки. Не нужно было контактировать с гостями, в свободное время можно было даже вздремнуть. Зарплата выплачивалась раз в неделю. Если исключить рабочую обстановку, можно сказать, это была довольно неплохая подработка.
Вот только… иногда приходилось разбираться с любовными разборками за пределами рабочих обязанностей, что вызывало головную боль.
— Ублюдок! Ху, выходи ко мне! У тебя хватило духа искать «девочек», а смелости встретиться со мной нет, так?! Если ты, мать твою, сейчас не выйдешь, лаонян[7] разнесет это место!!
[7] лаонян 老娘 lǎoniáng - грубое самообращение женщины во время ругани, я тут готовлю огромную статью с популярными самообращениями, когда причешу ее – поделюсь.
[8] нюйши 女士 (nǚshì) - Уважаемая дама https://goo.su/N2HU0
Вот и сейчас. Новый год — новые неприятности. В первый же вечер на работе мне довелось лицезреть такой вот новогодний спектакль.
— Нюйши(госпожа)[8], успокойтесь, давайте поговорим спокойно! — я и другие парни-официанты преграждали вход, не давая им подойти ближе, и повторяли избитые, заезженные фразы.
В суматохе кто-то, не знаю кто, толкнул меня. Я потерял равновесие и упал назад, и как назло опёрся ладонью о пол. В тот же миг резкая боль распространилась от левого запястья. У меня потемнело в глазах, и только спустя долгое время я, держась за раненую руку, отполз в сторону.
Коллега Тони поспешно пробрался сквозь толпу и поддержал меня:
Я пошевелил пальцами: хотя всё ещё болело, но уже было гораздо лучше, чем сразу после падения. Похоже, кость цела.
— Кажется, растянул, — я держал левую руку и чувствовал, что запястье быстро распухает.
Тони — наш старший смены. Хотя его имя создавало ощущение наглости, будто он в любой момент схватит тебя и заставит купить клубную карту[9], но человек он неплохой. Он сразу отпустил меня домой отдыхать и велел обязательно сходить в больницу, сказав, что медицинские расходы компенсирует.
[9] В Китае есть мем и стереотип «Мастер Тони»(Тони-лаоши) Так обычно называют парикмахеров и мастеров салонов красоты. В конце 90-х начале 2000-х индустрия красоты любила использовать модные, легко запоминающиеся английские имена, чтобы выглядеть стильно и по международному. Среди них «Tony» было одним из самых распространённых. Постепенно у них сложился образ: навязчиво предлагают купить абонемент, дорогие средства для ухода, навязывают дополнительные услуги. Это стало интернет-шуткой: «Тони» = тот, кто обязательно попытается тебе что-то продать.
Как раз рядом с «Золотым великолепием» была больница сочетающая методы китайской и западной медицины. Я сразу побежал в неотложку, сделал снимок, и он совпал с моим собственным диагнозом: только растяжение. Врач выписал несколько пластырей с мазью и отпустил меня.
Я ушёл с работы раньше, чем когда-либо. Вернувшись в общежитие, я обнаружил, что ворота ещё даже не закрыты, однако в ту ночь я не мог заснуть.
Может, потому что днём слишком много спал, а может, потому что визитка Шэнь Уняня под подушкой слишком сильно давала о себе знать, не давая успокоиться и заснуть.
Проворочавшись на узкой кровати в общежитии больше часа, я всё ещё не чувствовал ни капли сонливости. Не выдержав, я вытащил из-под подушки визитку Шэнь Уняня.
В тусклом свете на визитке с матовой текстурой особенно выделялись лишь два слова, тиснённые серебром: [Шэнь Унянь].
В голове снова всплыл тот ночной разговор.
— Поможешь мне? — я чуть шире раскрыл глаза, не веря своим ушам. — Ты хочешь помочь мне… преследовать Бай Цисюаня?
Он не ответил, только достал что-то из внутреннего кармана пальто и протянул мне.
Я присмотрелся: это была визитка.
— После возвращения в Цзянши возьми эту визитку и пойди в Художественный музей Цзянши к женщине по имени Сюй Мэйцин. Она скажет тебе, что делать.
Я молчал и не брал. Увидев, что я не беру, он не рассердился, улыбнулся и засунул визитку из пластика-ПВХ(поливинилхлорида) мне за воротник.
— Вау, ну ты и…! — стоило мне на мгновение отойти от Шэнь Уняня, как визитка стала до ужаса ледяной. Я в панике оттянул ворот свитера и попытался её вытащить.
— Если сделаешь, как я сказал с тебя не убудет, но если не сделаешь — обязательно пожалеешь.
Когда я вытащил визитку из одежды и поднял голову, Шэнь Унянь уже ушёл далеко.
То ли от холода и стужи я отморозил большую половину мозгов, то ли его слова были слишком уж завораживающими, но я так и не понял, что он имеет в виду, и в каком-то тумане оставила визитку себе.
При этой мысли я тяжело перевернулся на кровати.
Как вообще могут быть такие странные люди? Он что, хочет помочь мне «согнуть»[10] своего же друга-натурала?
[10] популярный сленг 掰弯 bāiwān – означает склонить к однополой связи
Теперь я уже вернулся в Цзянши. Идти ли завтра?
Или сначала сходить посмотреть, что он задумал? Если это ненадёжно, я успею уйти. В Цзянши как-никак правовое общество, не может же быть, чтобы средь бела дня похищали порядочных людей.
На следующий день после полудня я с тёмными кругами под глазами отправился в Художественный музей Цзянши. Через сотрудников добрался до Сюй Мэйцин, о которой говорил Шэнь Унянь, и отдал ей визитку.
В имени Сюй Мэйцин слышался привкус эпохи 70–80-х[11], но на самом деле она была не так уж стара. На вид тридцать с небольшим, энергичная короткая стрижка, на ней был темно-серый брючный костюм, а на ногах — удобные туфли на плоской подошве. Она очень напоминала стереотипную городскую женщину-топ-менеджера.[12]
[11] Имя 美晴 (Мэйцин) состоит из двух иероглифов
美 (měi) - «красивая» он стал массово появляться в женских именах в 1950-х - 1970-х годах. Типичные имена того времени: 美芳(Мэйфан), 美玲(Мэйлин), 美华(Мэйхуа), 美娟(Мэйцзюань). Эта часть несёт отпечаток «традиционного, простого, немного деревенского» или «маминого» имени. В 1980-х оно ещё было популярно, но к 1990-м начало восприниматься как старомодное.
晴 (qíng) - «ясная погода» начал активно входить в моду в 1980-х - 1990-х годах, например, 雨晴(Юйцин), 晓晴(Сяоцин), 晴雯(Цинвэнь). Он более «лёгкий» и «современный», чем Мэй美.
Комбинация Мэйцин美晴 звучит как имя женщины, родившейся где-то в конце 1970х–начале 1980х. Если персонажу «на вид тридцать с небольшим», то она родилась примерно в 1989–1994 годах. По современным меркам такое имя уже воспринимается как «имя из прошлого». Это имя «поколения мам» или «старших сестёр».
[12] Раз есть стереотип, то будут и картинки https://vk.ru/photo-228171832_457241426 я не ошиблась, выглядит она примерно так.
Не знаю, предупредил ли её заранее Шэнь Унянь, но, приняв визитку, она без лишних слов устроила меня на черновую работу
— Мы сейчас готовим выставку Сюй Ао, как раз нужны люди. Ты будешь помогать в выставочном зале, куда понадобишься — туда и пойдёшь…
Я шёл за ней, долго заикаясь, не в силах произнести ни слова.
Как сказать? Я пришёл не подрабатывать, я пришёл учиться, как завоёвывать мужчин?
— 40 юаней в час[13], расчёт ежедневно, вопросы есть?
[13] Новелла написала в 2024 году, тогда среднегодовой курс был 12,75руб/1юань, т.е. ему предложили 510 рублей в час. Ну это хорошая ставка. При стандартной смене 8 часов он заработает +- 85 тыщ рублей, но потом он идет работать ночью(неизвестно за сколько). Короче упахивается, но что-то зарабатывает.
Я встрепенулся, уши буквально встали торчком:
Она остановилась, повернулась и посмотрела на меня:
В таком случае, работая на двух работах, я смогу заработать на проживание в следующем семестре до начала учёбы[14]. Даже если не смогу добиться Бай Цисюаня, я не в накладе.
[14] Я спросила у гугла: в 2024 году стоит в среднем от 600 до 1 200 юаней в год (примерно 80–160 долларов США или 7 500–15 000 рублей) И сейчас у них новогодние каникулы, которые длятся 2-3 недели. Работать в музей он придет не с начала каникул, но при полной занятости за 2 недели он заработает около 4500 юаней. Это полностью покроет стоимость общежития. На еду останется допустим 3500 юаней. Семестр максимум 5 месяцев. При жесткой экономии он проживет на эти деньги питаясь в столовой. И это мы все еще не учитываем подработку в караоке.
— Ещё вопросы есть? — Сюй Мэйцин спросила ещё раз.
Так я начал своё будничное существование: днём — Художественный музей, вечером — «Золотое великолепие». Только вот уже несколько дней подряд я не видел Шэнь Уняня и не знал, вернулся ли он уже в Цзянши.
Выставка Сюй Ао называлась «Прозреть мир». Она проходила в Художественном музее Цзянши, в южном корпусе на 2-м этаже, состояла из пяти выставочных залов разного размера, соединённых последовательно, и включала фотопроизведения разных размеров. Их было больше сотни.
Выставочные залы в основном были отремонтированы, всевозможные экспозиционные панели и выставочные этикетки наклеены. Последний шаг — повесить произведения.
Надев маски, мы с остальными разделили обязанности: по два человека на зал, сначала каждый вешает маленькие работы, потом вместе — большие.
Левая рука всё ещё была немного неловкой, но так как она не была моей основной рукой, проблема была невелика.
Осторожно повесив произведение на стену, поскольку я впервые пользовался электронным уровнем и ещё не ухватил сути, я был очень осторожен и хотел отойти на пару шагов, чтобы посмотреть на общий эффект.
Отойдя метра на три-четыре, я неожиданно врезался в живую стену.
Я испугался, обернулся — и так встретился взглядом с Шэнь Унянем.
— Как это ты так неосторожно? — он обхватил меня за талию, в глазах за очками с серебряной оправой таилась лёгкая улыбка.
Этот человек ещё и мастер перекладывать вину.[15]
[15] в оригинале идиома 倒打一耙 dào dǎ yī pá - «повернуть грабли и ударить»
Я нахмурился и увеличил дистанцию между нами:
— Это ты не издал ни звука, вот я и наткнулся.
Он, должно быть, только что вошёл с улицы. В музее было больше двадцати градусов, мы, пока работали, разделись до свитеров, а он все еще был в пальто.
— Привык за эти дни? — он обошёл меня и подошёл к произведению, которое я только что повесил.
Я обернулся и посмотрел на другого коллегу, который должен был быть в том же зале, и обнаружил, что тот куда-то исчез.
— Довольно хорошо, Мэйцин-цзе очень заботится обо мне, — я достал из ящика с инструментами ещё один бесследный гвоздь[16] и собирался продолжить работу.
[16] А я еще думала добавить ли тем кто не видел электронного уровня картинку, но махнула рукой, а тут у нас эти гвозди https://vk.ru/photo-228171832_457241427 они даже в продаже на озоне уже кончились)) я картинку сохранила на всякий случай, если товар удалят.
Молоток с силой опустился, и вскоре бесследный гвоздь прочно вошёл в стену.
— Что с рукой? — Шэнь Унянь, дождавшись, пока стихнет шум, снова заговорил.
Я взглянул на свою левую руку заклеенную пластырем, сжал и разжал пять пальцев и сказал без особой заботы:
— Неосторожно растянул, ничего серьёзного.
Он посмотрел мгновение, отвёл взгляд:
— Не говори так. Травмы связок и костей — это серьезно, надо быть осторожнее, — он пошёл в противоположную от меня сторону, рассматривая произведения одно за другим, и его неспешный голос эхом разносился в огромном выставочном зале. — Днём придёт Бай Цисюань. Эта выставка — его проект, у вас будет много возможностей контактировать, хорошо себя прояви, не трать зря возможность, которую я тебе создал.
Пальцы крепко сжали работу, которую я собирался повесить на стену, я исполнился недоумения:
— Ты правда хочешь мне помочь? Почему?
— Потому что ты мне очень... — его кончик пальца скользнул по углу деревянной рамки, выправляя слегка перекошенное произведение, — ...приглянулся. — Последние два слова он произнес так тихо и плавно, что это было похоже на шепот.
Я на самом деле не особо поверил, но коллега, который только что ушёл, в этот момент вернулся. Людей стало больше, и я упустил момент, чтобы расспросить.
В полдень поели, немного отдохнули, и снова началась тяжёлая дневная работа. Только мы взялись за дело, как получили уведомление: произведения в зале внезапно решили скорректировать, нужно поменять местами несколько самых больших работ.
Как только новость вышла, все начали роптать.
— Зачем их переставлять, если и так все хорошо, видно, им делать нечего...
Сяо-Ван, который работал со мной в паре, был полноват. От жары батарей, да еще и таская тяжести туда-сюда в маске, его лоб уже покрылся мелкими каплями пота.
Фотографии, которые мы несли в этот раз, были размером никак не меньше 100 цуней(3,33м), а рамка была из массива дерева, вес был весьма внушительный. Для надёжности я задействовал обе руки.
Почувствовав, что левая рука немного заныла и распухла, я предложил:
— Сяо-Ван, давай впереди передохнём.
— Ладно, тогда я скажу «раз-два-три», и мы медленно вместе опустим, — сказал Сяо-Ван.
В этот момент краем глаза я увидел, как вдали появились несколько человек. Присмотревшись, троих я знал: это были Шэнь Унянь, Бай Цисюань и Сюй Мэйцин. Единственный незнакомый, на вид около пятидесяти, выглядел как начальство.
— Наставник, не беспокойтесь, каждый этап этой выставки мы с Унянем держим на жестком контроле, проблем не будет, — Бай Цисюань почтительно сказал тому человеку средних лет.
— За вас двоих я, разумеется, спокоен, — Мужчина средних лет улыбнулся и кивнул.
Я слишком сосредоточился на Бай Цисюане и остальных и пропустил сигнал Сяо-Вана. Не успел я среагировать, как почувствовал, что тяжесть в руках стала сильнее, и рамка тут же выскользнула из рук, упав на пол.
Резкий звук развалившейся рамы не только заставил моё сердце сжаться, но и привлёк внимание Бай Цисюаня и остальных.
— Что вы творите? — Бай Цисюань широким шагом направился к нам, лицо было крайне мрачным: ведь он только что бахвалиться, что всё будет без проблем.
Рама разбилась, повредив фотобумагу внутри. Белая трещина, словно естественная пропасть, разделила фотографию на две части — большую и меньшую.
Сяо-Ван тоже был сильно напуган:
— Не… не моя вина, я же велел ему медленно опускать!
— Ты знаешь, насколько ценно это произведение? — Бай Цисюань схватил меня за левую руку с такой силой, что мне показалось, будто запястье сейчас сломается.
От боли и страха в голове мгновенно стало пусто:
— Ты возместишь… — вдруг Бай Цисюань замолчал, вгляделся в мои глаза, и на его лице промелькнуло самое настоящее потрясение. — Чжун Ай?
В зале было довольно много пыли. Ради здоровья дыхательных путей большинство работали в масках, я не был исключением, и именно поэтому Бай Цисюань сначала меня не узнал.
Но в такой ситуации лучше бы он меня и не узнавал.
Я изо всех сил вырывал руку. Растерянность от того, что сломал вещь, плюс стыд за то, что меня узнал человек, который мне нравится, в такой ситуации, заставили меня путаться в словах.
В этой потасовке большая рука вдруг опустилась мне на плечо и слегка надавила:
Шэнь Унянь говорил это, а другой рукой оттягивал руку Бай Цисюаня.
Его руки и так были с четко выраженными суставами, тыльную сторону покрывали синие вены, а стоило ему приложить усилие, как вены вздулись, демонстрируя недюжинную силу.
Бай Цисюань издал болезненный стон и почти сразу ослабил свой захват на мне.
Шэнь Унянь, обхватив меня за плечо, отвёл меня от Бай Цисюаня:
— Здесь ты больше не нужен, иди сначала отдохни.
— Но… — я посмотрел на разбитую рамку на полу и крепко сжал губы.
— Будь умницей, я всё решу, — он тихо прошептал мне на ухо и подтолкнул меня к выходу из зала.
Я кивнул, не стал смотреть на Бай Цисюаня и остальных, опустил голову и быстрым шагом вышел из выставочного зала.
Я шёл всё быстрее и быстрее, не пошёл в комнату отдыха, а нашёл подсобку и остался там — сейчас мне совершенно не хотелось пересказывать кому-то только что случившееся.
Подсобка была завалена разными инструментами и расходниками, в воздухе витал запах пыли.
Я снял маску, нашёл в углу лежащую на боку витрину и сел на неё.
Слёзы непослушно падали из глаз одна за другой. Я сдерживал звук, но ничего не мог с ними поделать и мог лишь позволить им свободно течь.
Не знаю, сколько прошло времени. Я плакал, потом останавливался, и каждый раз, когда мне казалось, что я успокоился, стоило подумать о Бай Цисюане, о том, что только что случилось, как я снова начинал горевать и плакать.
Какой же я несчастливый, каждый раз так не везёт.
Мама с папой взяли и исчезли, живу под чужой крышей, влюбился в того, в кого нельзя влюбляться, целыми днями не могу наесться досыта, с трудом нашёл работу за 40 юаней в час — и сломал чужую дорогущую фотографию…
Я вытирал бесконечные слёзы, плакал так, что перед глазами всё расплылось, и именно в этот момент Шэнь Унянь нашёл меня.
Он толкнул дверь кладовки и бесцеремонно вошел, совершенно не обращая внимания на мой жалкий и растерянный вид.
— Вот я тебя нашёл, ты мастер прятаться, — запах пыли был перекрыт ароматом цветов. Он медленно направился ко мне.
Я совершенно не был готов встретиться с ним лицом к лицу, только опустил лицо и ждал, когда эта волна слёз скорее утихнет.
Шэнь Унянь остановился передо мной, помолчал немного, вдруг поднял руку:
— Ты весь маленький, а слёзы такие крупные.
С этими словами он согнул указательный палец и снял одну слезинку, повисшую у меня на щеке.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
Следующая глава еще переводится⋙
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel