вечная заставка.
зал пах пылью, потом и лаком — густым, сладковатым, въевшимся в деревянный пол за долгие годы. поздний вечер выдыхал сквозняком, пробираясь сквозь щели в рассохшихся рамах, шелестя портьерами, потрепанными временем. старый танцевальный зал, с позолотой, слезающей с лепнины, и зеркалами, испещренными паутиной трещин, будто вздыхал вместе с ними. начинался сезон. снова шуршали латексные подошвы по натертому паркету, звенели голоса тренеров, трещали колонки, выдавая знакомые мелодии. всё, как всегда.
я не умею быть без тебя.
утро начинается с запаха дождя и тихого щелчка электрочайника. воздух в комнате чуть прохладный, но под пледом ещё держится остаточное тепло от ночи — уютное, словно дыхание любимого человека на твоей шее.
ты моë солнце.
сейчас уже трудно поверить, что солнце вообще когда-то было. что оно грело кожу, слепило глаза, заставляло щуриться, материться и снимать толстовку даже тогда, когда ты заранее знал, что простынешь. сейчас всё это кажется сном — не очень ярким, но явно потерянным. осаму лежал на бетонном полу — холодном, но по-своему родном, будто он сам стал частью этой серой плиты. с потолка капала вода. за окном — бесцветная метель. не день, не ночь. просто… бесконечный сумрак. он перекатился на бок, включил старое радио. треск, помехи, пустота. как всегда. он вздохнул, доставая из-под куртки смятый листок. прогнал пальцем по краю — уже третий раз за день. почерк был чужой, но родной. аккуратный, немного наклонённый вправо. тонкие буквы, будто...