Где мечта становится пропастью.
Знала ли ты, чем закончится Ла Манчалэнд, когда предлагала мечту старшему Дон Кихоту? Жалеешь ли ты о том, что пришла к нему и показала ему иной путь? На один вопрос покажите ваше видение персонажа. Фанон и только ваш фанон!
Меж прошлым, ей, и настоящим.
Дым ещё не успел рассеяться. Он тонкой полосой тянулся вглубь комнаты от приоткрытой балконной двери, оседал на краях мебели, цеплялся за неровный свет старой лампы и плясал витиеватыми нитями в воздухе. С каждой минутой он становился мягче и прозрачнее, растворяясь в тишине офиса, но всё же оставался заметен, как лёгкое напоминание о чужом дыхании где-то рядом. В его пряном запахе таял табак, смешиваясь с горечью забывшегося кофе и терпкой пылью старой бумаги.
"Сказания о Белой Луне и Закатном Солнце."
Книга захлопнулась — не резко, но с той тяжестью, что свойственна вещам завершённым. Звук не был громким, но всё же наполнил комнату отголоском. Он отозвался в серых стенах, в стекле лампы, в глубине груди. Как будто сама тишина сделала шаг назад, и уже через мгновение вернулась на свое место. Бари не шелохнулась. Она ещё несколько секунд сидела с прямой спиной, сохраняя жест ладони, уложенной поверх обложки. Всё, что происходило снаружи, казалось вторичным. Всё, что происходило внутри, было гораздо тише — и гораздо тяжелее.
Его тепло, ее холод.
Комната утопает в густой тишине. Мягкий свет луны едва пробивается сквозь тонкую ткань занавесок, ложась серебристыми полосами на выцветшие обои. Окно приоткрыто, и лёгкий ночной ветерок доносит запах влажной земли, трав и вереска, шевеля края штор. В комнате тепло, но воздух кажется тяжелым и густым, пропитанным молчанием и навсегда оставшимися в юных головах словами.
Там, где начинается дом.
День клонился к вечеру, и в комнате царил тот особенный полумрак, который бывает только в старых домах в пасмурную погоду. Свет медленно умирал на глазах — не стремительно, как при закате, а с ленивой обречённостью, растворяясь в толщах пыльного стекла и тяжёлых портьерах. За окнами клубился туман, как будто сама земля дышала сырым воздухом, впуская в себя облака. Где-то далеко, в глубине холмов, перекликались вороны, и этот звук, приглушённый расстоянием, казался почти сном, эхом из другого времени.
