
О трансвестите Cindy Lee я узнал в 2020-м – тогда он выпустил альбом What's Tonight to Eternity, звучащий как музыка женских поп-групп 60-х, но для современных альтушек. Вся такая лязгущая, с эффектом радио-помех, неаккуратным сведением и вокалом, спрятанным как можно глубже. Тот альбом не вызвал большого резонанса, но почему-то запал в душу – он звучал как один из сайд-проектов Дина Бланта.

4 года назад мы мимолетно встречались с группой ЛАУД в околострипушном клубе на окраине Ростова. Будучи 18-летним юнцом с айфоном SE, я смог выловить ребят только на 7 минут, но точно знал, что когда-нибудь мы встретимся вновь.

Шон полностью оправдывает сравнения со своим легендарным однофамильцем Дэвидом Боуи. После проб в инструментальной электронике, он сделал свои нитакусичные эксперименты доступнее, сел за гитары и решил стать эпатажной рок-звездой. На новом альбоме он не сменяет курса: возрождает яркие образы (глэм 70-х) и экзистенциальную лирику (пост-панк 90-х). В этот раз он доводит свои наработки до совершенства и концентрируется не на задротстве, а на красоте песен. Мой любимый альбом в этом году.

«Вчера мы снова играли в покер. Я забрал большой банк, а потом все слил», – с этой фразы начинается мой разговор с i61, главным ретро-футуристом русского хип-хопа.