На берегу реки Дремучей. Глава 12. Рыбалка
Утренний холод проник под старую куртку, и беглец проснулся. Затекла нога, которую всю ночь подпирала какая-то палка. Обильная роса скатывалась по листве и падала на землю в шалаше. Поёжившись, он вышел наружу. Воздух ещё не прогрелся, но на открытой полянке было теплее. Скоро и голод напомнил о себе.
Убирая руками яблоневые сучья, норовившие поцарапать лицо, Лёха вышел на край сада, откуда открывался вид на бесконечную пашню.
И тут Лёха вспомнил, что обещал подруге пойти с утра в воскресенье на рыбалку, да ещё и червей накопать. Сонливость и холод отошли на второй план. Не сдержать слово, данное новому другу, нельзя. Он выбежал на тропинку, что вела к деревне. Сколько времени было непонятно. А вдруг уже опоздал? Но всё-таки нужно выполнить обещание. У крайнего дома, крыша которого торчала из зарослей ирги, возвышалась большая куча перегнившего навоза. Он подошёл к ней, прихватив по дороге стоявшую у забора лопату. Здесь же подобрал валявшуюся консервную банку. Лишь два раза воткнув лопату и перевернув кусок жирного перегноя, он надёргал из него пару десятков красноватых червей. В банке они тут же сплелись в один кишащий комок.
— Ты что там делаешь? — вдруг услышал он голос позади.
«Вот попал...» — подумал Лёха и обернулся.
У забора, в кепке, натянутой до бровей, стоял дядя Толя. Местный, ничем непримечательный мужичок. Слегка прихрамывающий, грузный. Дед иногда обращался к нему за помощью, мужик был мастером на все руки.
— Дядь Толь, я это... на рыбалку... червей вот копаю... — сбивчиво оправдался мальчик, боясь, что тот знает о его бегстве из дома. Ведь, наверное, уже вся деревня в курсе!
— А-а, ну добре, копай! — развеял опасения Лёхи своим ответом мужик. — Только не разбрасывай перегной по всему двору.
— Не буду, обратно всё соберу! — выдохнул он.
На всякий случай закинув весь перегной обратно, мальчик пошёл прочь, прихватив с собой рогатого навозного жука: тот сидел в ладошке и приятно её щекотал.
Он свернул с подвесного моста через Дремучую и пошёл к дому Насти. Калитка скрипнула, и Лёха вошёл во двор. В голове крутились назойливые переживания о том, что она уже давно удит рыбу, не дождавшись его. Робко постучав в дверь, он через несколько секунд увидел на пороге маму. Было видно, что она только проснулась.
— Здравствуй, Лёша! — не скрывая удивления, ответила Анна Дмитриевна на его приветствие. — Почему так рано?
— А мы на рыбалку собирались...
— Сейчас я её разбужу, дрыхнет ещё, — улыбнулась женщина, исчезнув за дверью.
В этот момент Лёхе даже стало легче. Получилось так, что вместо опоздания он оказался более ответственным. Скоро на пороге появилась Настя:
— Чего так рано? — повторила она вопрос мамы.
— Нормально, почему рано? На рыбалку пораньше нужно идти, — сказал мальчик, скрестив руки на груди.
— Блин, ещё ведь семи нет. Зайди в дом. Чаю попьём и выходим.
В другой ситуации Алёшка, может быть, и отказался бы от предложения, но под ложечкой сосало и хотелось чего-нибудь съесть. А уж Анна Дмитриевна точно что-нибудь приготовит.
В доме было уютно. Каждая вещь находилась на своём месте. Девочка проводила друга на кухню, а сама исчезла в своей комнате. Анна Дмитриевна готовила яичницу.
— Вам бы по-человечески поесть, а не яичницу на скорую руку...
— Нет, мам, на самый клёв опоздаем, — донёсся из комнаты голос дочери.
На плите закипал чайник, из открытой форточки доносились голоса горланящих петухов. Как же соскучился Лёха по домашнему уюту. Скоро пришла Настя, и они дружно начали уплетать яичницу с сардельками и салатом. Глядя на детей, Анна заметила, что Алёша очень голоден. Когда они уже собирались, прихлёбывая чай, она спросила:
— Лёш, у тебя всё хорошо?
— Да, тёть Ань! — ответил мальчик и улыбнулся.
Анна была опытным преподавателем и матерью и сразу поняла, что у ребёнка какие-то проблемы и он что-то скрывает. Тем более врать получалось у Алёшки очень плохо. Не научили. Однако не стала докучать вопросами — может, было к лучшему, если они пойдут на природу.
Денёк выдался тихий, водная гладь отражала оранжевый восход солнца, его свет рассыпался по ещё зелёным листьям, бодрые птицы вовсю будили сонную округу. Из туманной пелены доносился плеск воды. Бобры, заслышав шелест травы под ногами детей, заныривали поглубже и уплывали в тихую заводь. Ребята сели у поросшего лозой берега. Подруга сказала, что это самое рыбное место. Едва удочки оказались в воде, как началась поклёвка, мелкие карасики то и дело беспокоили поплавок. Друзья снимали рыбу с крючков и кидали назад в реку.
Иногда попадались и крупные рыбины, которые отправляли в ведро с водой. Солнце взбиралось всё выше по макушкам старого лесочка на пригорке. Ползающий по водной глади туман растворялся всё быстрее. В камышах покрякивали дикие утки, привыкшие к рыбакам, и поэтому спокойно плавали неподалёку. Настя полезла в рюкзак и достала термос с чаем. Свежий речной воздух, проникнутый утренней прохладой, делал чай по-особенному вкусным.
Солнце пригревало. Они разлеглись на травке и смотрели в проявляющуюся на небе синеву. Лёшка случайно положил свою руку на плечо Насти, и по спине пробежала дрожь, и дыхание немного спёрло. Он одёрнулся, Настя хихикнула.
— Извини... — сказал Лёшка.
— Извиняю, — ответила она.
— А меня, наверное, в интернат отправят в конце лета... — внезапно став серьёзным, сказал Лёха, озвучив свои домыслы. Хотя даже не планировал это делать.
Настя приподнялась на локтях и удивлённо переспросила:
— Да ладно! За что? — ахнула она, будто его собирались упечь в тюрьму.
— Дед болеет и уже вряд ли встанет, — грустно сказал мальчик, — у тёть Нади своих забот хватает, а тут я ещё...
— Я маме скажу, может, она что-то придумает!
— Не надо, не говори! Я тебе по секрету сказал. Не хочу, чтобы кто-то ещё знал.
— Всё равно же узнают люди, если тебя в детдом отправят...
— Я же сказал, никому не говори! — выкрикнул Алёшка.
— Ладно, ладно... не злись, — отмахнулась девчонка. — Я знаю, что ты справишься!
— Откуда тебе знать? — едко спросил Лёха, и почувствовал, что говорит языком того самого внутреннего голоса.
— Когда год назад папы не стало, мама очень плохо себя чувствовала. Она целыми днями лежала и молчала. Я не знала, что делать. У нас ведь поблизости и родственников нет. Мамина сестра с моим братом живут на другом конце страны, видимся редко. Да мы ещё вместе с папой переезжали с места на место, поэтому и друзей не успели найти. Я первые дни всё время плакала, но мама как будто меня не замечала. Было очень страшно, думала, что мама никогда не станет прежней. Она, конечно, такой и не стала. Сильно изменилась, но всё-таки пришла в себя. После того как я каждый день садилась возле неё и что-нибудь рассказывала. Поначалу казалось, что она даже не слышит моих слов. Но как-то попросила принести что-нибудь поесть. Я так рада была, ведь она исхудала тогда сильно. А потом просила меня ей что-нибудь рассказывать или книжку почитать. Так мы с ней и справились с её депрессией или чем-то таким.
Лёха не ожидал такой откровенности и не знал, что сказать на это. Но скоро понял, ничего говорить и не нужно.
Всё оставшееся время друзья молчали. Лишь иногда обменивались короткими фразами. К полудню даже мелкий карась наотрез отказался клевать. Внезапно зашли тучи. Друзья решили возвращаться. Из трёх деревень, которые ещё лет десять назад были неподалёку, остался лишь один дом, что причудливым прыщом торчал на макушке холма среди усыхающих тополей. В нём жила одинокая старуха, которую звали Ганя-козлятница. Многие годы она держала целое стадо коз, и неприятный запах этих животных всюду её сопровождал. Ребята быстро собрались и направились к ней, чтобы переждать надвигающееся ненастье.
Баба Ганя в длинной чёрной юбке, старой безрукавке и повязанным, как бандана, платком суетилась возле сараев. Завидев незнакомцев, загоготали гуси, а вслед за ними раскудахтались куры, уставившись на ребят.
— Здрасьте, баб Гань! — сказали они в один голос. — А у вас можно тут дождь переждать?
— Здорово! — ответила старуха. — Можно, можно... Вон в дом пройдите, я сейчас корма птице насыплю и подойду.
Дети вошли внутрь. Её дом был очень тесным и состоял из одной комнаты, разделённой русской печкой. На маленьких окнах висели занавески, по которым ползали мухи. Встревоженные коты, спавшие на кухонном столе, приподняли головы. В углу заурчал облезлый холодильник, на котором красовался шильдик «Полюс». В другой стороне двухконфорочная газовая плита была заставлена всякой утварью — бабка по обыкновению готовила в печи, отчего в доме было очень жарко.
Здесь же теснились большой сундук, мешки с зерном и комбикормом, на гвоздях висели старые дырявые телогрейки, а скрипучий пол с чернеющими щелями между досок укрывал изрядно потёртый домотканый половик. В воздухе висел тяжёлый запах козьего катуха. Настя поёжилась.
— Не волнуйся! — приободрил он её и улыбнулся. — Я, когда далеко хожу, то всегда к ней в гости стараюсь зайти. Она странная, одинокая, да и лет ей много.
— А детей у неё нет, что ли? — спросила любопытная Настя.
Лёха прислонил палец к губам и полушёпотом сказал:
— Умерли у неё все. И муж, и сын. Оба водку пили. Она бабуля хорошая, но лучше её еду не есть...
— Что, она колдует? — таинственно спросила Настя.
— Да нет, просто она экономит всё и еда у неё подолгу лежит. Я однажды к ней зашёл, она яиц дала поесть. Я одно разбил, а оттуда зародыш выплыл!
— Фу-у-у! — брезгливо поморщившись, сказала девочка.
— Что там шепчетесь!? — В дверном проёме показалась хозяйка.
— Да мы так... Думаем, будет дождь или нет? — ответил Алёшка и глянул в окно.
— Сейчас я вам поесть справлю, — сказала старушка и засуетилась.
Скоро она достала пожелтевшее сало и яйца.
— Ой, нет, спасибо! Мы пойдём, туча вроде уходит. Мы можем вас рыбкой угостить!
— Не нужна. У меня в пруду ковши стоят! — сказала старушка и убрала продукты в тумбочку.
Поблагодарив её за приют, дети пошли домой. В небольшом ведре плескались карасики, настроение было прекрасным.
Порядком уставшие, они шли обратно, держась за руки, и молчали. Словно так и задумали — идти молча, лишь изредка перекидываясь взглядами и парой слов, которые на фоне тишины казались излишними. За последние месяцы это был самый лучший день у Алёшки. Он проводил подругу до дома и пошёл в свою деревню.
На полупути мальчик остановился, посмотрел на Дремучую и по её берегу двинулся в сторону кладбища. Спутанные ветви сухих деревьев преграждали вход в тьму диких кустарников и девичьего винограда, настырно обвивающего кособокие кресты и поржавевшие железные надгробья. Благо, что родители были похоронены на краю и заходить в этот жуткий кладбищенский лес было не нужно.
Он подошёл к ограде. Могила сильно заросла. Скинув куртку, Лёха начал дёргать долговязую траву. Случайно схватил чертополох, и тот вонзил свою колючку в кожу. Больно. Зубами мальчишка выдернул крохотную, но болезненную иглу, и на её месте появилась кровавая точка.
«М-И-Р-О-Н-И-Н-Ы» — провёл он рукой по фамилии, и едва заметный кровавый след перечеркнул её. Высосав кровь из ранки, он всё же избавился от сорняка. Теперь могила его родителей преобразилась. Посреди этого глухого забытья появился островок любви и памяти. Неподалёку, в траншее, которой было обнесено кладбище, валялась выброшенная кем-то подгнившая скамейка. Он выдернул её из цепких ветвей тёрна и затащил в оградку, прислонив к ней лавку. Присев, он зажимал в руке пуговицу от отцовской армейской гимнастёрки, которую они с Машей нашли в разрушенном доме. Теперь он погружался в выдуманные воспоминания о родителях. Лёшка старался цепляться за них, чтобы отойти дальше от реальности, в которую угодил и где оказался никому не нужным...
На какое-то время он задремал, даже не поняв, как это произошло. Он вдруг оказался на берегу Дремучей. Прозрачная вода звонко шумела. Рядом с ним стояла мама в том же красивом платье. У неё в руках были цветы, которые подарил отец, стоявший рядом с немного взлохмаченными, как и у Лёхи, волосами. В этот раз мама была чем-то расстроена и с укоризной смотрела на своего сына. Мама не произнесла ни слова, но Алёше стало понятно, что она недовольна его бегством из дома. Он проснулся и обнаружил себя лежащим на траве у могилы. Ужас пронзил до пяток. Он вскочил и, испуганно озираясь, пошёл в сторону дома.
© Паша Гусев, 2026. Все права защищены. Любое воспроизведение или использование текста без разрешения автора запрещено. Иллюстрации созданы с помощью нейросети.