Фаина Русакова. Часть шестая. Книги и люди

Кстати, о книгах. Их в нашем доме было не много, а очень много. В моей комнате в квартире на ул. Свердлова, 83 вдоль стены стояла «стенка», сконструированная исключительно под книги. Если я ничего не путаю, мама все тщательно вымеряла, сама спроектировала шкафы, нарисовала чертеж с точными размерами и пришла с ним в заводской деревообрабатывающий цех. Через некоторое время готовые шкафы привезли к нам в квартиру и установили, заполнив книгами под завязку.

Из воспоминаний Г. Подкорытовой.

«А еще был курьезный случай. Я попросила у нее «Словарь русских личных имен», уж очень увлекательно она рассказывала о нем. Мы узнали, что имя «Фаина» обозначает «цветущая», что вполне соответствовало ей. О наших именах она тоже рассказала, к нашей радости. А получилось так, что мы долго не виделись и, когда я поехала в гости, наконец-то взяла с собой словарь: книги нужно возвращать владельцам.

К тому времени она забыла, где словарь, но часто о нем вспоминала. И вот разговор зашел о книгах. – Да у нас какая-то сволочь взяла «Словарь русских личных имен» и не отдает! – с искренним возмущением говорит Фаина Дмитриевна. – Эта сволочь перед вами, – краснея, промямлила я, и достала словарь из дорожной сумки. – Вот, специально поехала, чтобы вручить лично и, конечно же, повидаться, пообщаться. Курьез разрешился веселым смехом, взаимными расспросами, занимательной беседой».

Из воспоминаний А.В. Барабановой.

«Зарплаты были невысокие, денег всегда не хватало, и Фая предложила организовать кассу взаимопомощи. Мы складывались понемногу, а в трудный момент по очереди получали нужную сумму.

Поддерживала она коллег и морально. Как-то я решила лечить свой неумолимо развивающийся ревматоидный артрит голоданием. Она раздобыла книгу на эту тему, мы ее прочитали, и неожиданно для меня Фая сказала, что составит мне компанию – будем голодать вместе. В обеденный перерыв мы расстилали на полу в кабинете кусок ткани, ложились и, пока все обедали, болтали. Я выдержала 6 дней, мне даже стало лучше, а она, оказывается, есть начала на следующий день, но не признавалась, чтобы помочь подольше продержаться мне.

Через год, в августе 1985 года, я перешла на работу в «Шадринский рабочий». Жизнь развела нас, хотя отношения мы поддерживали, но они не были такими близкими, как в начале. Когда началась перестройка, Фаина Дмитриевна, как и большинство журналистов, восприняла ее всей душой. В многотиражной газете часто появлялись острые критические материалы, что администрации завода не нравилось. Кончилось все большим конфликтом, редактору пришлось туго. Городская журналистская организация встала на защиту коллеги: собрались на собрание, выразили письменную поддержку, которая сыграла свою роль.

Подробности почему-то выпали из памяти, но хорошо помню, как мы все выступали и ее поддерживали. Боюсь ошибиться, но мне кажется, что ее тогда хотели уволить, а после нашего всеобщего вмешательства, да ее письма куда-то в Москву, оставили».

Из воспоминаний маминой коллеги, корреспондента, а впоследствии редактора «Автоагрегата» Людмилы Викторовны Борисовой.

Л. В. Борисова (слева)

«Первое место работы – как первая любовь: или оставит на всю жизнь светлые чувства, станет неким эталоном, компасом для дальнейшей профессиональной деятельности, или будет вспоминаться как страшный сон, а то и напрочь отобьет охоту постигать профессию.

Мне повезло – моим первым местом работы стала редакция газеты «Автоагрегат». Здесь после окончания университета я начала свою трудовую жизнь, и лишь три года из 26 лет посвятила другим редакциям.

Почему-то запомнились два первых материала. На участке товаров народного потребления герой интервью решил отметить мой первый рабочий день подарком с маркой «ШААЗ» – чеснокодавкой. Пользуюсь инструментом до сих пор. А в мотоклубе «Юниор» оказались такие славные ребята, что писать о них было одно удовольствие. Прочитав первую строчку «Мечта должна быть крылата или, по крайней мере, на колесах...», редактор газеты Фаина Дмитриевна Русакова поверх очков оценивающе смерила меня строгим взглядом и многозначительно произнесла: «Это интересно...»

На людей у нее была особая «чуйка». В человеке она безошибочно угадывала журналиста, а в журналисте – человека. Поэтому в редакции оставались только те, кто соответствовал этим двум главным критериям. Мы всегда были одной дружной семьей, где каждый стоял горой друг за друга.

Екатерину Ивановну Трофимову она переманила из заводского отдела технического контроля, где та работала переводчиком. Елену Дмитриевну Сычугову – из городской типографии, будучи уверенной, что молодому корректору под силу не только править ошибки, но и самой писать интересные тексты. В токаре Сергее Рудольфовиче Рюмине разглядела журналистские задатки. Ни разу не ошиблась: все эти люди по многу лет трудились в нашей редакции и оставили добрый след в истории «Автоагрегата».

А я ей досталась просто так, благодаря последним отголоскам Советского Союза в виде закона о распределении студентов. Но, всегда душой болея за газету, она сделала все возможное, чтобы я надолго задержалась в «Автоагрегате». Решила вопрос с зарплатой, когда в городской газете мне предложили более выгодные условия. Добилась жилья, когда я совсем уже было собралась распрощаться с Шадринском. Она «грела» редакторское место для меня, и подспудно я всегда чувствовала, что должна пронести это тепло дальше. Она боролась за каждого сотрудника в редакции и отпускала, как только понимала, что за проходной ему будет лучше».