Моря здесь нет
<предыдущая глава || следующая глава>
Глава 166. Моря нет (7)
Каждый раз, когда я видел его тонущим, воспоминания становились всё туманнее. Даже смутно различимый силуэт хёна в конце концов совершенно поблек и исчез. Я больше не мог вспомнить, что мы делали вместе, о чем говорили, как проводили дни.
Будет ложью сказать, что я не сходил с ума. Хоть я и так был не особо в своём уме, после снов о хёне я целый день ходил с обострёнными нервами. До такой степени, что даже те, кто добросовестно подражал ему, раздражали меня, как бельмо в глазу, и мне хотелось от них избавиться.
После того как я случайно убил одного из них, я стал обращать на приведённых «фальшивок» куда больше внимания. Старался быть предельно нежным и ласковым, чтобы в порыве гнева не лишиться ценного дублёра. Иногда, когда было настроение, я вёл себя с ними так же тепло, как если бы обращался с настоящим хёном.
Я кормил их, укладывал спать, берёг, и большинство из них легко открывали мне своё сердце. Сначала они держались настороженно и боялись, но потом теряли голову, влюблялись и забывали своё место. Они заблуждались, будто являются единственными, и вели себя надменно, словно и вправду стали тем самым хёном.
«Почему их так легко обмануть?»
Опьянённые этим сном в летнюю ночь*, они становились высокомерными, и было забавно наблюдать, как они раздражённо спрашивали, почему я не ценю их по-настоящему. Меня забавляло, когда они проявляли ревность к моей невесте Юне, но когда, пытаясь привлечь моё внимание, они, наоборот, начинали заигрывать с ней, это было просто нелепо. Неужели они думали, что я буду ревновать, хотя у нас с ними даже не было романа?
Постепенно это перестало быть забавным. Сначала было любопытно, но после нескольких повторений мой интерес угас. Куклы, купленные за огромные деньги, дублёры, которых я тщательно отбирал, не смогли заменить того мальчишку, которого я когда-то подобрал на улице.
Я вспомнил, что после того как хён ушёл, Логан часто приводил с собой Генри. Я думал, это для передачи дел, но, возможно, он надеялся, что тот заполнит пустоту, оставленную хёном. Разумеется, особого эффекта это не возымело.
«Пустоту, оставленную человеком, другим человеком не заполнить».
Я осознал это слишком поздно. Роль можно было заменить, но сколько бы искусно ни подражали, подделка никогда не станет оригиналом. К счастью или нет, я не слишком отчаивался. По правде говоря, я с самого начала и не ожидал полного удовлетворения. Просто в очередной раз стало неприятно.
Это был своего рода гнев, который я не мог выплеснуть. Кто его убил? Кто отнял у меня хёна? Неужели убийца — действительно мой отец, который подсунул мне под нос труп и стёр даже воспоминания о хёне?
Даже забыв всё на свете, я не мог забыть ненависть к нему. Чувство, которое раздражало, как заусенец, в какой-то момент содрало кожу и начало кровоточить. Рана незаметно стала глубже, и кровь полилась каплями, так что я больше не мог притворяться, что ничего не замечаю, и просто закрывать глаза.
Поэтому я пришёл на вечеринку с «фальшивкой». Я нарядил его как можно красивее, чтобы все взгляды были прикованы к нему. Чтобы всем стало любопытно, кого же это я называю «хёном».
Это была наживка. Кто бы ни был убийцей, создавшим труп хёна, он бы забеспокоился, узнав, что хён жив. Если бы он решил, что это настоящий хён, и попытался убить его снова, на этот раз я собирался накрыть его на месте преступления и заполучить вещественные доказательства.
«Говорят, наследник «Сахэ Групп» ищет какого-то парня…»
«…Тот бета, с которым он в последнее время ходит…»
Слухи, связанные с «хёном», разлетелись мгновенно. Это было естественно. Для любителей посплетничать не было более лакомой добычи.
До этого момента проблем не было, но потом начались некоторые хлопотные дела.
Каждый раз, когда я искал нового дублёра, среди них стали попадаться омеги. Половину из них присылал мой отец, а другая половина была проделками других корпораций. Не знаю, как, по их мнению, я обращался с «хёном», но они пытались соблазнить меня.
На то, как они стонали и мучились, не принимая подавители, у меня даже улыбки не нашлось: пытаться управлять мной с помощью своих никчёмных феромонов? То, как они цеплялись за меня, обливаясь слезами, выглядело так, будто они были полны уверенности и ожидания, что я их обниму.
Я не впервые сталкивался с таким заблуждением. Когда я приходил в «магазин» за товаром, мне всегда расписывали его пошлые достоинства. Насколько тугой тот, кого я покупаю, или насколько он «новый». И после того, как я приводил такую подделку домой, первым делом они начинали растягивать себе зад.
Но, клянусь, я ни разу в жизни не испытывал вожделения к хёну. Даже если бы в моих чувствах и было что-то сексуальное, я бы ни за что не почувствовал того же к временному дублёру. Они были всего лишь фальшивками, куклами, заполняющими пустоту, ни больше ни меньше.
Какое оскорбительное заблуждение. Неужели они думают, что я ищу хёна из-за какой-то дешёвой похоти? Это было ничем иным, как хамством, оскорбляющим не только меня, но и хёна.
От омеги, источавшего отвратительный запах, кое-как избавился Генри. Мне даже не нужно было спрашивать, как он это сделал. Генри, вылитый Логан, всегда делал всё так, как я хотел.
Неужели они думали, что если забеременеют от меня, то что-то изменится? Может, считали, что если у нас появится ребёнок, то смогут вертеть мной как захотят? Отец, скорее всего, делал это, чтобы вывести меня из себя, но корпорации, очевидно, всерьёз надеялись урвать себе местечко.
Какой глупый и избитый приём. Если бы такое сработало, то Ли Юна переспала бы со мной первой. Был же резон в том, что Юна, моя невеста, ограничивалась лишь совместными ужинами и действовала с оглядкой на меня.
Детей я терпеть не мог, да и в наследнике пока не нуждался. Секса у меня никогда не было, поэтому и желания им заниматься не возникало. Акт плотного телесного соития с другим человеком казался мне невероятно грязным и бессмысленным процессом.
После того как я несколько раз устроил разнос, потихоньку поползли слухи, и попыток соблазнить меня стало меньше. Теперь в «магазинах» стали напирать на то, насколько товар послушен и какой у него хороший характер.
– Да, господин. Прошлой ночью… повесился…
Когда мне было двадцать два, умер один из дублёров, который в целом был вполне сносным. Он был куклой без особых проблем, если не считать его излишней робости и пугливости. К несчастью, похоже, он был глубоко шокирован, когда сам выпил ту таблетку, которую отец велел скормить мне.
– Как жаль, — я сказал это неискренне. «Что, по-твоему, это была за таблетка, раз ты так испугался и даже покончил с собой? Если ты такой слабонервный, что способен на такие крайности, то должен был бояться и тогда, когда собирался подсыпать лекарство другому». – Ещё и нового покупать, как же это утомляет…
Почему-то с каждым днём «срок годности» дублёров становился всё короче. Это было из-за прямого вмешательства отца, что для меня было крайне утомительно.
– Проклятый старик. Не так ли?
Генри не ответил, но, скорее всего, был согласен. Отец действительно упорно и примитивно пытался меня мучить.
Когда отправка омег перестала работать, отец начал вызывать дублёров из моего дома и давать им таблетки. Эти чёртовы подавители феромонов. Проклятые пилюли, которые на меня не действовали.
Причина была очевидна: он хотел показать мне, что все, кого я держу при себе, – фальшивки, что ничего не значат. Наверное, он надеялся, что я буду ранен, когда проданные за деньги люди предадут меня из-за своей жалкой преданности ему.
Для отца это была беспроигрышная игра. И действительно, большинство из них пытались дать мне лекарство, а те, кто не пытался, вскоре погибали в результате несчастного случая. Иногда попадались и те, кто прислуживал отцу, — в таких случаях я разбирался с ними лично.
«Бесполезные. Вместо того чтобы обмануть отца, они у него на побегушках. Что хорошего в этом увядающем старике? Странный у них вкус, не правда ли?»
Простите, но меня это не волнует. Поскольку у меня изначально не было никаких ожиданий, говорить о разочаровании было бы нелогично. Всё равно они чужие. Всё равно, они – не настоящий хён.
Да, проблема была именно в этом. В том, что все они в конечном счёте были не настоящими. В том, что хён, которого я так отчаянно искал, так и не вернулся ко мне.
Как бы ни была привычна ситуация, при постоянном повторении она начинает изматывать. Нервы были истёрты до предела, и я уже не мог заснуть в здравом уме. Я подумывал, не начать ли принимать снотворное, но одно воспоминание о запахе лекарств в еде вызывало у меня отвращение и мурашки.
Наживка не принесла должных результатов. Никто, включая моего отца, так и не был полностью обманут. Результат был настолько очевиден, что я не почувствовал даже опустошения.
Кошмары, которые снились мне каждую ночь, уже давно стали неотличимы от реальности. Сцена смерти хёна становилась всё отчётливее, и я всё чаще не спал, чтобы не видеть снов. Из-за этого граница между прошлым и настоящим размылась, и я осознавал, что живу как безумец.
«А может, тот труп был настоящим?»
«Может, я и вправду сошёл с ума и сам себя обманываю?»
«Нет, а существовал ли вообще „хён“ на самом деле?»
– …Что вы будете делать дальше?
Я замешкался с ответом на вопрос Генри, потому что мне захотелось всё бросить. Скоро «Сахэ Групп» и так станет моей, так почему бы просто не разобраться с отцом и его приспешниками? Кто-то из них наверняка связан с хёном.
А после… что ж, что делать дальше?
– Говорят, в «Океанах» тоже много подходящих вариантов.
Размышления были долгими, но решение пришло просто. Потому что в тот миг, когда я увидел опустевший дом, у меня так перехватило дыхание, что стало невыносимо. Пусть даже фальшивка, я не мог вынести этого, не заполнив пустоту хоть кем-нибудь.
– Свяжись с ними. Скажи, что я приеду лично.
* В оригинале 한여름밤의꿈에취해 (хан-ёрым пам-ы ккум-э чвихэ). Это очень красивая и многослойная метафора, которая напрямую отсылает к знаменитой пьесе Уильяма Шекспира «Сон в летнюю ночь».
1. «Сон в летнюю ночь» (A Midsummer Night's Dream)
Это название пьесы Шекспира, в которой персонажи попадают в волшебный лес. Под действием магии и чар фей они влюбляются, ссорятся, путаются в своих чувствах. Всё происходящее похоже на причудливый, иррациональный и нереальный сон.
В культуре это выражение стало синонимом чего-то эфемерного, сказочного, нереального и временного. Это прекрасная иллюзия, которая рассеется с наступлением утра (то есть с возвращением в реальность).
Здесь слово «опьянение» используется не в прямом смысле (от алкоголя), а в переносном. Оно означает состояние, когда человек теряет трезвость суждений, самоконтроль и адекватное восприятие реальности под влиянием сильных чувств, надежд или иллюзий.
Человек «опьянён» успехом, любовью, властью или, как в данном случае, мечтой. Он одурманен.
«Опьянённые сном в летнюю ночь» — это образное описание людей, которые полностью погрузились в прекрасную, но абсолютно нереалистичную фантазию. Они потеряли связь с реальностью и верят в иллюзию, которую принимают за правду.