5 мифов из истории Таврической республики

Содержание:

• Миф №1: "Таврическая республика была плотью от плоти ленинского режима"
• Миф №2: "Таврическая республика воплотила все присущий ленинскому большевизму казарменный коммунизм"
• Миф №3: "Попытки организовать оборону Таврической республики носили лихорадочный характер"
• Миф №4: "Многие высшие советские функционеры ошибочно считали, что, не добравшись до Крыма, немецкие части разложатся и остановятся сами, либо их остановят на подступах"
• Миф №5: "История Таврической республики закончилась бесславно"
• Список использованных источников и литературы

Таврическая республика просуществовала недолго – всего полтора месяца (19 марта – 30 апреля 1918 года). Однако несмотря на это, после распада СССР вокруг её предыстории истории сложился целый ряд мифов и штампов, которые упрощают, искажают, а то и вовсе перевирают историческую реальность тех месяцев. Сегодня я бы хотел разобрать основные и наиболее серьёзные из этих заблуждений, которые были вброшены в общественное сознание недобросовестными публицистами и интернет-авторами*.

Миф №1: "Таврическая республика была плотью от плоти ленинского режима"

Корни этого мифа уходят в советскую историографию (начиная с середины 1930-х годов), которая стремилась представить многие вещи (включая и Республику Тавриды) как «творение Ильича». В постсоветский период как правая публицистика, так и вчерашние советские историки с радостью эту мифологему подхватили и продолжили её «углублять».

Однако на деле обстановка в Крыму накануне провозглашения республики была гораздо сложнее, но при этом намного интереснее. К первым числам марта 1918 года, накануне заключения Брестского мира, в Севастополе (одном из ключевых центров Крыма того периода) были сильны тенденции местной и крайне широкой демократии, связанные с активностью матросов Черноморского флота. Ещё с Февральской революции они управляли жизнью флота и (нередко) города и даже Крыма в целом посредством делегатских собраний – голосований представителей судовых команд и городских профсоюзов, которые избирались самими моряками, солдатами и рабочими. Важно отметить, что к этому моменту на флоте остались только те моряки, которые желали продолжать службу (порядка 5 тысяч человек) – подавляющее большинство противников войны к этому моменту демобилизовались с кораблей.

Наибольшее политическое влияние в Севастополе и других городах Крыма имели большевики и левые эсеры, действовавшие совместно и в активном взаимодействии с делегатскими собраниями.

С началом австро-германского наступления на Юге России в середине февраля 1918 года Таврическая губерния (и, в первую очередь, Севастополь, с его обширными запасами вооружений на складах) активно отправляли отряды и оружие в другие южнороссийские регионы для укрепления и защиты советской власти. И, по мере продвижения войск Центральных держав, крымские силы также начали постепенно втягиваться с борьбу с ними.

На это обстоятельство также накладывались претензии украинской Центральной Рады на Черноморский флот и Севастополь, последовательно выдвигавшиеся с осени 1917 года.

Как известно, 3 марта 1918 года Советская Россия подписала мирный договор с Германией и её союзниками. После этого, по идее, Крым, как часть РСФСР, должен был прекратить своё прямое участие в борьбе с германскими оккупантами. Однако из-за претензий УНР, военной и психологической связи руководителей военных органов советского Крыма с остальным Югом России, идейной заряженности матросов Черноморского флота и других участников красногвардейских отрядов (которые отправлялись воевать за пределы Крыма) по итогу Таврическая губерния не приняла заключение мирного договора с Германией и продолжила с ней войну.

Как это реализовалось на практике? 5 марта 1918 года делегаты II Общечерноморского съезда, Центрофлота, Севастопольского Совета, Главного заводского комитета порта и политических партий (в первую очередь большевиков и левых эсеров) на объединённом делегатском собрании постановили о непризнании Брестского мира и необходимости создать чрезвычайный орган по военным делам. В этот же день был сформирован Южный комитет защиты социалистической революции, или «Совет пяти», или же Комзарев, состоявший преимущественно из ведущих советских работников Севастополя. Демократически избранный Комзарев (пусть и с другим названием) будет руководить войсками вплоть до ликвидации Таврической республики.

Таким образом, в Севастополе (центром военной жизни Таврической губернии) преобладали просоветско-антибрестские настроения, которые шли вразрез с интересами Москвы и лично Владимира Ленина как главного сторонника выхода Советской России из войны. Пытался ли он другие руководители большевистской партии (поддерживавшие заключение мира) как-то переломить ситуацию на полуострове?

11 марта в Крым прибыл Антон Слуцкий, ранее работавший в Петроградской организации РСДРП(б), где он, как партийный работник, проявил себя очень и очень достойно. К этому моменту на полуострове «витал в воздухе» вопрос о том, чтобы вывести борьбу с Германией на новый уровень. После того, как 3 марта был заключён Брестский мир, начался процесс разрыва федеративных связей провозглашённых южнороссийских республик (в первую очередь Советской Украины), попадавших по договору в сферу влияния Центральных держав, с РСФСР. Этот процесс не мог не вызвать внимания в Крыму – если полуостров станет независимой от Москвы советской республикой, то он не будет формально скован Брестом и сможет в один ряд с остальным Югом России вести борьбу против австро-германских сил.

Поэтому в день прибытия Слуцкого в Симферополе переговоры по телеграфу между председателем Таврического ЦИК Жаном Миллером, секретарём ТавЦИК Исмаилом Фирдевсом и новоприбывшим Антоном Иосифовичем с одной стороны), и наркомом по делам национальностей Иосифом Сталиным с другой по вопросу «стоит ли провозглашать в Крыму республику». Сталинский ответ звучал так: «Действуйте, как находите целесообразным, вам на местах видней».

На следующий день Слуцкий прибыл в Севастополь и написал оттуда письмо Ленину, в котором он заявил, что Крым в любом случае не может соблюдать нейтралитет в отношении Германии, и на этом основании предложил создать республику в пределах Таврической губернии. Очевидно, он просто пересказывал те идеи, которые в это витали в городе в те дни.

Спустя несколько дней, 14 марта прошло заседание левоэсеровской фракции IV Всероссийского съезда Советов под председательством севастопольского левого эсера Ильи Баккала, на котором, помимо прочих, выступил другой севастопольский левый эсер (Почётный комиссар Черноморского флота и член Комзарева) Вильям Спиро. Он, сославшись на поручения, данные ему Севастопольским Советом, заявил: «Черноморцы против заключения мира. Если мир будет заключен, черноморцы объявляют самостоятельную республику и продолжают вести войну». На следующий день съезд поддержал заключение мира, и в этот же день Спиро уехал обратно в Крым. Таймер провозглашения Таврической республики был запущен.

Речь Вильяма Бернардовича серьёзно встревожила руководителей Советской России, и 15 марта 1918 года Сталин отправил Чрезвычайному комиссару на Украине Серго Орджоникидзе телеграмму, в которой, помимо прочего, сообщалось: «ОЧЕНЬ ХОРОШО ЕСЛИ БЫ ТЫ ЕГО ТО ЕСТЬ СПИРО УДЕРЖАЛ ВЪ ХАРЬКОВЕ ИЛИ ЕКАТЕРИНОСЛАВЕ <…> ОБЩЕЕ НАШЕ МНЕНIЕ ПОЛНОЕ НЕДОВЕРIЕ СПИРО». В тот же день на заседании ЦК РКП(б) было принято решение: «О Крымской республике решено отложить объявить ее независимой». Таким образом большевистское руководство предприняло попытку по партийной линии принудить крымских большевиков отказаться от поддержки идеи Спиро о создании республики. Однако нужного эффекта эта директива не возымела.

18 марта 1918 года, проезжая через Джанкой, Вильям Бернардович отправил телеграмму, в которой он известил членов ТавЦИК, что следует в Севастополь и предложил срочно им прибыть туда на заседание. В этот же день Спиро прибыл в Севастополь, где выступил на многотысячном митинге, призвав вопреки остальной Советской России продолжать войну с Германией.

На следующий день, ранним утром 19 марта состоялось экстренное собрание Комзарева, на котором Вильям Бернардович высказал схожие мысли. После этого, по всей видимости, состоялось экстренное заседание ТавЦИК, на котором было принята историческая декларация о создании Таврической республики Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Едва ли можно назвать советскую республику, созданная с помощью местных демократических институтов и вопреки Брестскому миру, «плоть от плоти ленинского режима».

Миф №2: "Таврическая республика воплотила все присущий ленинскому большевизму казарменный коммунизм"

Этот миф является духовным продолжением прошлого. Сразу отметим, что военный (казарменный) коммунизм на территории самой Советской России начал внедряться только с июня 1918 года, когда Гражданская война перешла из очаговой во фронтовую стадию.

Если же брать ситуацию в Крыму на момент первого периода советской власти (январь – апрель 1918 года), то здесь ситуация была гораздо более неоднозначной. Действительно, в силу того что советская власть на полуострове устанавливалась преимущественно силовым путём, с опорой на матросов Черноморского флота и солдат 35-го запасного полка в Феодосии. Красногвардейцам пришлось воевать с эскадронцами (крымскотатарские кавалерийские части, под командованием преимущественно русских офицеров), что привело к резкому всплеску стихийного террора в крымских городах. Также расправы (так называя первая «Варфоломеевская ночь») над офицерами имел место в Севастополе 15-16 декабря 1917 года, приведший к гибели порядка 60 человек.

Однако январские бои не привели к установлению «тотальной диктатуры» - после окончания боевых действий, в ходе которых имели место «перетряхивания» и дальнейшие переизбрания Советов и некоторых иных органов самоуправления тенденция, связанная с низовой инициативой, вновь начала давать о себе знать – сами Советы, земельные комитеты, профсоюзы др. начали активно заниматься социальным творчеством, преобразовывая реальность вокруг себя.

Окончательно демократическая тенденция взяла верх над стихийно-террористической после второй Варфоломеевской ночи в Севастополе, происходившей 21-24 февраля 1918 года и унёсшей жизни порядка 71-250 человек. По итогам этих событий 2-й Общечерноморский съезд (проходивший в эти же дни) при решительном участии севастопольскими советскими работниками (особую роль здесь сыграла зажигательная речь ранее упоминавшегося Вильяма Спиро; именно по решению съезда он и будет избран Почётным комиссаром Черноморского флота) категорически осудил расправы.

Наиболее «провинившиеся» в резне отряды были оперативно отправлены на фронт искуплять свои преступления в бою. В конечном итоге энергию матросов удалось направить из деструкции в созидание под началом впоследствии созданного Комзарева – вместо террора они начали принимать участие в борьбе с австро-германскими войсками на Юге России.

Миф №3: "Попытки организовать оборону Таврической республики носили лихорадочный характер"

Этот тезис связан с тем, что его авторы и сторонники рассматривают хронологию деятельности руководящих органов Республики Тавриды в сфере укрепления обороноспособности Крыма с момента зарождения республики (т.е. с 19-21 марта 1918 года), и выходит картина, что якобы крымские советские деятели озаботились этим вопросом только в эти дни. Однако на деле всё было, как всегда, сильно сложнее.

С середины декабря 1917 года (установление советской власти в Севастополе) начинается эволюция советских военных органов Таврической губернии, по ходу которой они совершенствовались и укреплялись. На момент провозглашения республики крымские красногвардейцы находились под контролем ранее упоминавшегося Комзарева. После того, как 21 марта 1918 года председателем СНК Тавриды был избран Антон Слуцкий (ранее этой должности не было), перешедший на догматично-пробрестские позиции, он попытался вместо Комзарева создать «Военно-революционный штаб», подчинявшийся таврическому Совнаркому. В его составе отсутствовала значительная часть руководителей Комзарева (например Вильям Спиро), и по итогу севастопольские руководители вместе с матросами Черноморского просто не признали этот военный орган. Симферополю пришлось идти на компромисс, и 26 марта был учреждён Военно-морской комиссариат Республики Тавриды. Он также находился в подчинении СНК и ЦИК республики и должен был с ними согласовывать «вопросы общегосударственной важности», однако он состоял из бывших членов Комзарева и в остальных вопросах действовал автономно.

Говоря о непосредственно боевых действиях на Юге России, предшествовавших немецкому вторжению в Крым, важно отметить, что таврические красногвардейцы до последнего старались удержать силы Центральных держав подальше от полуострова. Крымские отряды стали одним из главных костяков обороны Одессы в первой половине марта, и, наряду с сухопутными частями, навязали кровавый бой германской военной машине в боях за Херсон и Николаев, длившиеся с 19 марта по 6 апреля 1918 года.

В это время на Перекопе оборудовались укрепления. К моменту выхода германских войск к перешейку (произошедший 15 апреля) общая картина укреплений имела две линии: первая Перекопская линия обороны протяженностью 8,5 километров и вторая, Озерная-Карт-Казацкая – протяженностью 5,5 километров. Перекопская линия, включающая и город, и перешеек, была защищена окопами современного типа и проволочными заграждениями. Карт-Казацкая линия, упиравшаяся флангами в озера, имела лишь недостроенные инженерные окопы. Всё это привело к тому, что перекопская группировка войск держалась порядка двух суток, с 16 по 18 апреля. Можно ли назвать весь комплекс перечисленных действий и мероприятий «лихорадочными»? На мой взгляд, едва ли.

Миф №4: "Многие высшие советские функционеры ошибочно считали, что, не добравшись до Крыма, немецкие части разложатся и остановятся сами, либо их остановят на подступах"

Это утверждение должно показать крымских руководителей в качестве «наивных дурачков», которые искренне верили не то в букву Брестского мира, не то в рост «революционного сознания» немецких солдат. Однако, как было показано ранее, войска Таврической республики оказывали крайне ожесточённое сопротивление оккупантам в пределах всего Северо-Западного Причерноморья, на всём их пути продвижения к полуострову.

Однако сторонники того, что германские войска не пойдут дальше Перекопа действительно были (хотя они явно не составляли большинства, а потому не попадают под понятие «многие»). Наиболее высокопоставленным деятелем с такими взглядами являлся неоднократно упоминавшийся председатель Совнаркома Таврической республики Антон Слуцкий. Выступая на делегатском собрании в Севастополе 17 апреля 1918 года, он, апеллируя к малочисленности и «разложению» красногвардейских частей Крыма, утверждал: «Мы определенно заявляем о том, что республика полуострова Крыма не входит в территорию Украины, и Черноморский флот остается в гавани до окончательного мира. Должен быть заключен мир Крымом и флотом, с одной стороны, и германским империализмом— с другой».

Под влиянием в том числе и Антона Иосифовича собрание приняло резолюцию, в котором, помимо прочего, значилось: «поручить Совету народных комиссаров Тавриды заявить еще раз по радио о соблюдении нейтралитета и выяснить путем запроса окончательное признание Австро-Германской коалицией нейтралитета Тавриды, Черноморского флота, и отношение этой коалиции к торговым сношениям и безопасности плавания». Несмотря на то, что в Севастополе не могли знать о том, что к этому моменту уже вторые сутки шли бои на Перекопе, такая точка зрения была весьма наивной, а потому встречала серьёзный и вполне справедливый скепсис севастопольских большевиков и левых эсеров.

Миф №5: "История Таврической республики закончилась бесславно"

Под этим тезисом подразумевается, что главное, чем запомнился первый период советской власти в Крыму (и Республика Тавриды как его апогей) – это террор, конфискации, контрибуции и другие подобные вещи. Да, это действительно было (в тех или иных масштабах, которые, безусловно, нуждаются в уточнениях). Однако первая советская власть – это также и пик могущества Советов на местах (несмотря на имевшие место их реорганизации, более в истории они никогда не имели столько власти, сколько в первые четыре месяца 1918 года). Это сильное влияние профсоюзов (в том числе и не просоветских), земельных комитетов и иных форм самоорганизации.

Эти обстоятельства предопределили всплеск забастовочного движения в Крыму уже при немецкой оккупации, когда начались попытки провести откат к дореволюционным нормам и порядкам. В мае 1918 года бастовал Севастопольский морской завод, во второй половине июля 1918 года крымские железнодорожники присоединились к Всеукраинской забастовке железнодорожников, с июня шли забастовки на табачной фабрике Иосифа Стамболи в Феодосии. В августе стачки перекинулись и на другие феодосийские предприятия; в сентябре была объявлена общекрымская забастовка табачников. Однако во второй половине сентября 1918 г. в Крыму началась волна арестов против антигерманского подполья, и вплоть до эвакуации немецких войск с территории полуострова в середине ноября протестная активность почти сошла на нет.

Значительная часть крестьян также не пожелала расставаться с завоеваниями первого периода советской власти: в ответ на попытки помещиков добиться роспуска совхозов, артелей и других форм сельскохозяйственной самоорганизации крестьяне оказали невооружённое сопротивление, и оккупационные власти начали склонять бывших владельцев к компромиссам.

Осталось в памяти современников и вклад войск Таврической республики в сопротивление австро-германским войскам. После эвакуации крымских войск на Кубань в Новороссийске был сформирован полк «Республика Таврида» под командованием Александра Находкина, а также и 4-й Днепровский полк под командованием Ивана Матвеева, (суммарно – около 4500 бойцов).

Среди бывших красногвардейцев витали идеи о скором возвращении советской власти в Крым. Так, 27 августа 1918 года, уже после своего избрания на пост командующего Таманской армии, Матвеев заявил: «Не согласен я отступать и бежать так далеко от белых. Я со своим полком перейду в наступление на станицу Таманскую, а там переправлюсь через пролив в Керчь и образую Крымскую республику». В эти же дни бойцы Таврической республики вместе с другими частями вышеупомянутой Таманской армии начнут знаменитый похода навстречу Северного Кавказа, описанного в знаменитом романе Александра Серафимовича «Железный поток».

Идея о воссоздании Таврической республики жила и среди крымских подпольщиков. В январе 1961 года член нелегального Крымского обкома РКП(б) Семён Мирный вспоминал: «В 1918 году в условиях деникинщины был одним из организаторов и участников нелегального областного съезда Таврической партийной организации в Симферополе 1 декабря 1918 года. Был избран в обком... По поручению съезда я отправился в Центр для переговоров о нашей дальнейшей тактике в Крыму и образовании Таврической Советской Республики после выхода из подполья».

Наконец, эпоха Республики Тавриды заложила традицию совместной борьбы за советскую власть просоветских сил: местных большевиков, левых эсеров и анархистов и др., которые будут вместе действовать во всех подпольях вплоть до Врангеля и вместе будут заново организовывать советскую власть на полуострове в апреле – июне 1919 года. Именно традиции просоветской многопартийности и демократизм старых крымских большевиков (наряду с дискуссиями о нужности и ненужности красного террора) станут одним из камнем преткновения в их взаимоотношениях с руководителями Крымского ревкома и Крымского обкома в ноябре 1920 года (после взятия полуострова частями РККА) в лице Бела Куна и Розалии Землячки, которые действовали гораздо более авторитарными методами, пресекая дискуссии внутри и за пределами большевистской партии.

Список использованных источников и литературы

*Разбираемые тезисы мелькали в монографиях более ранних постсоветских авторов (Ю.В. Дубко, А.Г. и В.Г. Зарубиных и др.), однако впоследствии они получили своё недобросовестное развитие в работах публициста Д.В. Соколова (монография "Таврида, обагренная кровью. Большевизация Крыма и Черноморского флота в марте 1917 – мае 1918 г." (2013 год издания), статья "Республика Тавриды: фальшивая государственность", вошедшая в антологию "Россия и Крым в ХХ столетии. Трагедии. Память. Наследие" (2024 год издания) и др.

Феномен Республики Тавриды – Очень объёмный очерк (порядка 300 страниц А4, 300+ указателей на литературу и источников) под авторством редакции КБК, в котором гораздо более подробно раскрывается предыстория и история Таврической республики.

Близниченко, С. С. «Храбрый человек, но “командир с бугра”...». «Железный поток» командарма И.И. Матвеева / С. С. Близниченко // Военно-исторический журнал. – 2023. – № 7. С. 86-95.

Бобков А.А. Разворот солнца над Аквилоном вручную. Феодосия и Феодосийцы в Русской смуте. Год 1918. Феодосия-Симферополь: «Оригинал-М», 2008. 384 с.

Бутовский, А. Ю. К вопросу о повстанческо-партизанском движении в Крыму в период германской оккупации 1918 года / А. Ю. Бутовский // Современная наука: актуальные проблемы теории и практики. Серия: Гуманитарные науки. 2019. № 12-2. С. 6-10.

Варфоломеевские ночи в Севастополе. Декабрь 1917-февраль 1918 гг.: Документы и материалы / Сост. В. В. Крестьянников, Н.М. Терещук. Севастополь: ЧП Арефьев, 2009. 284 с.

Гавен Ю. Положение в Крыму. // Известия ВЦИК, №222, 12 октября 1918 г.

Государственный архив Республики Крым. Ф. Р-2238, оп. 1, д. 4, лл. 146; П-150, оп. 1, д. 45, лл. 122об, 126.

Там же, Ф. П-150, Оп. 1, Д. №312. Л. 101, 175.

Знамя Труда. №155. 16 (3) марта 1918 г.

Крапивенцев М.Ю. История трансформации политико-правового статуса Крыма в 1917–1921 гг.: диссертация кандидата исторических наук: Севастополь, 2015. 231 с.

Лысенко А. Крым до второго прихода Советской власти // Революция в Крыму, №2. Симферополь: Крымиздат., 1923. С. 15-28.

Моряки в борьбе за власть Советов на Украине. (Ноябрь 1917-1920 гг.): Сборник документов / Ин-т истории Акад. наук УССР. Центр. гос. архив Воен.-Мор. Флота СССР. Киев: Изд-во Акад. наук УССР, 1963. 687 с.

Находкин А. Полк «Республика Таврида» // Этих дней не смолкнет слава. Воспоминания старых большевиков / В. П. Волков (отв. ред). Симферополь: Крымиздат, 1963. С. 137-140.

Письмо Р.С. Землячки в Оргбюро ЦК РКП(б) (14 декабря 1920 г.) // Сорокин А. Красный террор омрачил великую победу Советской власти... Родина. – 2016. – № 8.

РГАСПИ. Ф. 5 Оп. 1. Д. 3079. Л. 1.

Там же. Ф.558. Оп.1. Д.4482. Л.1.

Резолюция объединенного заседания Исполнительного комитета Севастопольского Совета военных и рабочих депутатов и Центрофлота о непризнании Центральной Рады (20 января 1918 г.) // Севастополю 200 лет, 1783-1983: Сборник документов и материалов. Киев: Наукова думка, 1983. С. 145.

Сафронов А.В. Большая советская экономика: 1917-1991. М.: Individuum, Эксмо, 2025. 792 с.

Фотография. Находкин Александр Иванович - член партии с 1906 г., активный участник большевистского подполья в Крыму 1918 - 1919 гг. Евпаторийский краеведческий музей. Ф-626. КП-10/1.

Шейнис З. С. Солдаты революции: Десять портретов. 2-е изд., доп. М: Сов. Россия, 1981. 351 с.