Национализм вне крови
В массовом сознании национализм прочно сшит с правой идеей. Перед глазами сразу встают имперские флаги, марши бонхедов, ксенофобия и культ этнической чистоты. Всё это — образ этнического национализма. Но национализм национализму рознь. Гражданский, культурный, левый — спектр куда шире, чем кажется. Квебек в этом смысле — хрестоматийный пример левого культурного национализма.
Кадровый голод
Есть болезни шумные. Инфляция бьет набат, рубль пикирует под крики телеграм-каналов, дефицит бюджета обсуждают даже в очереди за сигаретами. Это пожары, на которые сбегается смотреть весь город.
ВИЧ в России
Есть болезни, которые приходят с сиреной. ВИЧ приходит иначе. Он не бьёт в дверь, не устраивает театральный обвал, не валит человека наземь в один день. Он работает тише: входит в клетку, ломает иммунную систему, отступает в тень и ждёт. Именно поэтому он так опасен. Не потому, что его невозможно остановить, а потому, что слишком долго его недооценивали. В 2024 году в мире с ВИЧ жили 40,8 миллиона человек, 1,3 миллиона заразились, 630 тысяч умерли от связанных причин. Это не прошлое. Это действующая реальность.
Российская космонавтика
Советская космическая программа по праву считалась одной из самых передовых в мире. Именно СССР в 1957 году запустил первый искусственный спутник Земли, открыв человечеству дорогу в космос. Всего четыре года спустя, 12 апреля 1961 года, Юрий Гагарин на корабле "Восток-1" стал первым человеком, преодолевшим земное притяжение. Этот 108-минутный полет стал не только величайшим триумфом советской космонавтики, но и символом безграничных возможностей человеческого разума.
Феминизм в России: социальное явление, конфликт интерпретаций и критика с левых позиций
Феминизм в России давно перерос рамки узкой академической темы или тихих кулуаров небольших активистских сообществ. Сегодня это полноценный фронт массовой культурной войны, словесная дуэль, где лязг клинков заглушает тихий шепот реальных проблем. В этом горниле перемешались права и язык, семья и труд, медийный шум и политический расчет, и даже хрупкие представления о нормальности. Для одних феминизм — это щит от насилия, пропуск в мир равных возможностей и долгожданная ревизия заржавевших социальных практик. Для других — он выглядит как плохо скроенный костюм с чужого плеча, набор западных формул, которые, будучи пересаженными на российскую почву, дают ядовитые всходы социального раздражения, но не исцеления.
К вопросу о репрессиях или почему Путин не Сталин
С началом СВО и без того постепенно растущие тенденции на укрепление путинского режима кратно увеличились. Неизбежным попутчиком этого процесса стало масштабирование репрессивных практик со стороны государства. И если позиции либертарных антивоенных левых, либералов и иже с ними широкому читателю вполне ясны и понятны, то с пониманием позиций оппозиционно настроенных сталинистов есть определённые проблемы. Ведь как так – на протяжении долгого время оправдывать репрессивную политику Советского Союза, но при этом с таким же рвением осуждать (внешне) схожие процессы в России 2020-х. Нет ли здесь лицемерия? Цель данного материала – конкретно объяснить почему в данной позиции, при правильном взгляде на проблему, нет противоречия.
О безынициативности и драках в песочнице.
Мы тут собрались поговорить о грустном. О том, почему у одних всё получается, а у других — вечный гроб, танцы и никакого результата. А если серьёзно — о безынициативности. Безынициативность — это не просто лень развалиться на диване. Это когда человек (или целая организация) живёт по инструкции. Инструкцию выдали — он делает. Инструкцию забыли выдать — стоит столбом и ждёт, пока кто-то умный придёт и скажет, что делать. Пассивность в решениях, привычка ждать указаний сверху, низкая ответственность за общее дело. Знакомо?
Код артели: почему русские рабочие веками обходились без капиталистов?
В истории каждой нации есть особые, уникальные формы хозяйственной жизни, в которых кристаллизуется её дух, характер и ответ на вызовы среды. Для России такой формой на многие столетия стала артель — не просто трудовое объединение, а целый социальный микрокосм, основанный на доверии, круговой поруке и справедливости. Артель — это феномен, который невозможно понять через призму современного рынка или позднесоветской плановой экономики. Она стоит особняком, рождённая на пересечении суровой природы, требовавшей коллективного выживания, и глубокой общинной культуры, ставившей «мир» и «правду» выше личного успеха. От бурлаков на Волге до золотодобытчиков в Сибири, от артелей художников до советских промысловых кооперативов — этот гибкий...