В старинном городе, скрытом в тумане, жил старый Архитектор. Его дом был огромен, но страшен. Стены его были сложены из серого, шершавого камня, окна — узки, как бойницы, а коридоры запутаны, словно лабиринт.
Я — Наблюдатель. Перо моё — не меч. Я не пишу указ: кем быть, кем надо стать. Я здесь затем, чтоб в формулах беречь Способность нашу падать — и летать.
В одной далёкой долине жили люди, которые чуть ли не с самого рождения носили на глазах очки. Это был древний обычай, и никто уже не помнил, откуда он пошёл. Но очки эти были не простыми. Стекло в них не отливали мастера — его вытачивал сам человек каждым своим поступком, каждым своим воспоминанием и каждой своей мыслью.
В одной древней стране, у подножия Великой Горы, жил человек, которого звали Исправитель. Он был мастером на все руки, но сердце его было беспокойным. Он не мог пройти мимо того, что казалось ему несовершенным.
Когда застыли стрелки на часах, Вмерзая в циферблат с тоской усталой, И наступает ледяной размах Зимы, что душу в камень заковала
Никто не знает нас — таких, как есть. Укрытых под вуалью равнодушья. Не сосчитать падений и не счесть, Как часто страх хватается за душу.
Как, скажи, поживают былые мечты? Не покрылись ли за зиму пылью? Для крутого набора своей высоты Отрастили ли сильные крылья?
В одной древней провинции, славившейся своими мастерами и художниками, жил великий учитель каллиграфии. Люди приезжали к нему со всего света, чтобы научиться искусству идеальной линии. В этом мире точность ценилась превыше всего, а малейшая дрожь руки считалась признаком слабости характера.
Есть мудрость в том, чтоб быть «плохим» на память, Не помнить зла, что жгло вчера огнём, Не позволять душе себя, как воску, плавить Под гнётом мыслей, что с собой несём.