Макиавелли призывал быть реалистами в этом вопросе. Но реальность не всегда — истина. Есть старая привычка мерить жизнь весами рынка: кто получил больше, тот и выиграл. По этим весам доброта легче пера. Она не продаётся на аукционе, не громко стучит в дверь, не требует места в первом ряду. Поэтому кажется, что хорошие люди вечно стоят в конце очереди, а на финише их обгоняют те, кто локтями пробил себе дорогу. Но стоит задать вопрос иначе: что именно мы называем проигрышем? Если выигрыш — это накопленные вещи, звание, цифры на счёте, то да, доброта редко приносит такой трофей. Однако человеческая жизнь не складывается из одних трофеев. Есть и другая валюта: доверие, тепло, память о том, что кто‑то рядом был честен и не предал...
Любой тупик — лишь повод отдохнуть, Остановиться, выдохнуть тревогу. Когда закрыта дверь, меняй свой путь, Ищи внутри себя свою дорогу.
Он — тайный мост меж разумом и чувством, Где страх и боль сплетаются в узлы. Владеет он спасительным искусством Выхватывать покой из вязкой мглы.
Что я сейчас держу в самом себе? Ответ звучит не в мыслях и не в слове. Он — словно выдох, запертый во мне, Застывший в напряженьи наготове.
Мы ищем ось — мерещится спасенье В нетронутой, стеклянной тишине. Но ровный штиль — пустое сновиденье, Где даже искры нет в остывшем дне.
Мы строили прутья из страха и слов, Ковали замки из привычных оков. Но небо смеётся над ржавчиной лет: Ты ищешь ключи, а тюремщика нет.
Мне говорят: «Оденься в сталь и медь, Стань твёрже камня, холодней металла. Учись на мир безжалостно смотреть, Чтоб жизнь тебя, как ветку, не ломала».
Надежда взмахнула крыльями — и пошла пешком. Слишком тяжело летать, когда в карманах лежат чужие обещания, а в багаже —неподъёмное «однажды». Она уверяла, что стоит лишь подпрыгнуть — и небо подставит ладонь. Небо подставило. Только ладонь была раскрыта требовательно, и не для того, чтобы удержать. Тогда Надежда решила парить на одной лишь идее. Идея оказалась воздушным шаром без корзины. Он легко ушёл ввысь, а мы долго смотрели ему вслед. А Надежда всё машет. Немного нелепо — как птица, принципиально не читавшая инструкцию по полёту. И если однажды она всё же оторвётся от земли, мы выдохнем и скажем: «Ну, наконец-то». А сами тайком пойдём к гардеробу — стряхнуть нафталин с собственных крыльев...
Утро началось привычно: Лев снова сошёл с тропы. Не заблудился — скорее сбился с ритма: так бывает, когда слишком много говоришь и перестаёшь слышать себя. Он замер у обрыва, вглядываясь в карту, где за развилками дорог чудились собственные промахи, и усмехнулся: «Ну вот. Опять».
Взмах щётки — словно отпущенье боли, А чёрный воск — бальзам для стёртых ног. Он возвращает им свободу воли, Счищая тяжесть будничных тревог.