Я — Наблюдатель. Перо моё — не меч. Я не пишу указ: кем быть, кем надо стать. Я здесь затем, чтоб в формулах беречь Способность нашу падать — и летать.
Когда застыли стрелки на часах, Вмерзая в циферблат с тоской усталой, И наступает ледяной размах Зимы, что душу в камень заковала
Никто не знает нас — таких, как есть. Укрытых под вуалью равнодушья. Не сосчитать падений и не счесть, Как часто страх хватается за душу.
Как, скажи, поживают былые мечты? Не покрылись ли за зиму пылью? Для крутого набора своей высоты Отрастили ли сильные крылья?
Есть мудрость в том, чтоб быть «плохим» на память, Не помнить зла, что жгло вчера огнём, Не позволять душе себя, как воску, плавить Под гнётом мыслей, что с собой несём.
Куплет 1 День догорает в оконном стекле, Тени ложатся на старый паркет. Тихо и мирно на этой земле, Только покоя внутри меня нет. Вроде бы штиль, и не слышно грозы, Время замедлило бег на часах. Но почему-то соленый язык Ищет слова в пересохших губах.
Мир — не чертёж, где всем правит расчёт, Где «правильно» даёт известный плод. За зыбкой гранью формул и причин Встаёт поток, что разумом не зрим.
Внутри – сквозняк, гудящий в пустоте, Ни мнений, ни страстей, ни свойств особых. Он ищет смысл в навязанной мечте, Примеривая жизни, словно робы.
В витринах блеск, уют и мягкий свет, Там чьи-то руки гладят персов сытых. А для неё в тепло билета нет — Вход воспрещён для грязных и побитых.