Пражская весна.


Пражская весна 1968-го

   В ночь с 20-го на 21 августа 1968 года около семи тысяч танков и более трехсот тысяч солдат и офицеров пяти стран Варшавского договора (СССР, ГДР, Венгрии, Польши и Болгарии) перешли границы Чехословакии. Что забыли войска стран, связанных между собой договором о сотрудничестве, на пражских улицах? Почему Советский Союз пошел на беспрецедентный шаг – открытое запугивание Чехословакии? Несмотря на то что с момента подавления Пражской весны прошло более 40 лет, в мире до сих пор спорят о причинах и последствиях этих событий.


   Трагедия Пражской весны началась с короткого объявления по радио: «ТАСС уполномочен заявить, что партийные и государственные деятели Чехословацкой


   Социалистической Республики обратились к Советскому Союзу и другим союзным государствам с просьбой об оказании братскому чехословацкому народу неотложной помощи, включая помощь вооруженными силами». Обращалась ли Чехословакия за помощью? И от чего ее должны были защищать вооруженные силы союзных стран? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вернуться на несколько месяцев назад, когда события, названные впоследствии Пражской весной, только начинались.


   Весна 1968 года началась в Чехословакии удивительно рано: в январе. Именно тогда 46-летний словацкий политик Александр Дубчек сменил на посту генерального секретаря КПЧ консервативного Антонина Новотны. Нельзя сказать, что Дубчек был идейным вдохновителем процессов, произошедших в Чехословакии. Большинство аналитиков считает, что его кандидатура попросту устраивала все политические силы: и сторонников перемен, и тех, кто был настроен более консервативно. Однако он стал человеком, при котором Пражская весна стала реальностью – он позволил росткам демократии пустить корни и окрепнуть, пусть и ненадолго. Более сильный руководитель либо пошел бы на откровенный разрыв с СССР, либо в зародыше задавил бы малейшие попытки перемен в общественном сознании – либо при помощи идеологической обработки, либо путем устранения тех, кто пользовался наибольшим влиянием. Но сильным руководителем Дубчек не был.


   К апрелю 1968 года была сформулирована позиция коммунистической партии, которая сразу же вызвала тревогу в Москве. Казалось бы, в предлагаемых Дубчеком и его соратниками идеях не было ничего криминального: программа всего лишь стремилась построить «социализм с человеческим лицом». Какие новшества предлагала эта программа?


   Она провозглашала свободу слова и отмену цензуры, гарантировала свободу собраний, давала возможность гражданам Чехословакии возможность свободно выезжать в любую страну мира, объявляла федерализацию государства. Экономика также должна была измениться: была введена экономическая самостоятельность государственных предприятий и разрешена индивидуальная трудовая деятельность. Сейчас все это кажется чем-то само собой разумеющимся. Однако такой курс был явным новшеством в странах социалистического лагеря, где и экономика, и общественная жизнь были подчинены жесткому диктату идеологии. Но, пожалуй, наибольший шок у строителей социализма вызвало другое: введя программу, коммунистическая партия отказывалась от исключительного права на управление страной и фактически брала курс на многопартийную систему. Это ассоциировалось у стран социалистического лагеря с возвратом к капитализму. По крайней мере, именно такая трактовка звучала в многочисленных письмах, которые полетели в Чехословакию из Советского Союза. На самом деле главная опасность заключалась в том, что коммунистическая партия в условиях многопартийности легко могла утратить власть. Тем более что состояние общественного сознания в этот момент было довольно неустойчивым.


   1968 год оказался довольно необычным не только для Чехословакии, но и для всего мира. Повсюду – и в Европе, и в Америке, и в Азии – вспыхивали многочисленные студенческие восстания. Это было время переоценки жизненных приоритетов. Если поколение родителей студентов, выходящих на площадь, выросло в условиях войны и последовавшего за ней периода восстановления, поколение детей росло в относительно спокойном и стабильном мире. Привязанность родителей к материальным ценностям казалась им нелепой и скучной, их жизненные цели – недостойными внимания. Масла в огонь добавило и то, что как раз накануне были переосмыслены итоги сталинизма. Люди с ужасом прочли в газетах то, что раньше обсуждалось с оглядкой на кухнях. Были реабилитированы те, кого еще недавно клеймили как врагов народа. Все это зародило в общественном сознании мысль о том, что коммунистическая партия далеко не безгрешна, что ее ошибки обходятся народу чудовищно дорого. А если это так – необходимы перемены, причем такие, которые сделают невозможным повторение ужасов сталинизма и аналогичных ему режимов.


   Первыми последствия того, что происходило в Чехословакии, просчитали в Советском Союзе. И забили тревогу: одна из стран, входящих в зону интересов СССР, вот-вот развернется в сторону Запада. Мгновенно была развернута информационная кампания. Было объявлено, что в ЧССР поднимает голову контрреволюция, что попытка поиска «особого пути» к социализму – провокация, что необходимо срочно принять меры к прекращению этого опасного социального эксперимента. Дубчек во время встреч с советскими руководителями старался убедить их в том, что ситуация под контролем, что компартия Чехословакии не собирается отказываться от идей социализма, а намерена только немного его изменить. Верил ли он сам в то, что говорил? Позже он не раз подчеркивал, что Чехословакия не собиралась разрывать отношения с СССР, не собиралась покидать лагерь соцстран. Тем не менее, реакцию Москвы на отмену цензуры он мог предвидеть – недаром он окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС.


   Несмотря на все заверения Дубчека, компартия Чехословакии не контролировала выпущенного на свободу джинна демократизации. Почувствовав свободу, чехословацкая интеллигенция начала открыто обсуждать наболевшие вопросы, порой доходя до критики СССР и его руководителей. Это уже было более серьезным «грехом»: не заметить роста антисоветских настроений Москва не могла.


   Поначалу ничто не предвещало того, что СССР пойдет на крайние меры. 4 мая 1968 года состоялась встреча руководителей КПСС и КПЧ в Москве. Позже произошло еще несколько встреч, самой важной из которых стала встреча в Черне-над-Тиссой. Инициатором проведения переговоров было советское руководство. На встречу пригласили практически всех руководителей ЧССР. В ходе встречи, которая продолжалась четыре дня, чехословацкая делегация показала свою несговорчивость. Однажды вся делегация просто покинула зал переговоров в знак несогласия с позицией СССР. Советская делегация в этот напряженный момент сумела сдержать эмоции. Советские руководители даже лично посетили спец-вагон Дубчека, чтобы продолжить разговор, который был одинаково важен для обеих стран. В конце концов Чехословакия подтвердила свою верность социалистическому курсу и лояльность по отношению к союзникам. В ответ советская сторона сказала, что Чехословакия имеет полное право на выбор своего пути. Когда соглашение было достигнуто, участники переговоров поехали в Братиславу и подготовили совместное коммюнике. Оно было подписано 3 августа. В документе официально признавалось право ЧССР на проведение реформ при соблюдении ею обязательств по отношению к союзникам по Организации Варшавского договора (ОВД).


   Уступки, на которые пошел Советский Союз в отношении Чехословакии, не встретили в ней должного отклика. Напротив: в стране начались массовые демонстрации. Газеты наперебой призывали руководство страны не останавливаться на достигнутом, а отмежеваться от «старшего брата», взять курс на нейтрализацию страны и установить более тесные связи с Западом. Тон статей становился все более напряженным, все чаще в них появлялись откровенно антикоммунистические нотки. Девятого августа Прагу посетил Тито, на следующий день приехал Чаушеску. Оба лидера открыто объявили о поддержке руководства ЧССР и одобрили проводимые им реформы.


   Наряду с теми, кто был в восторге от ветра перемен, в Чехословакии нашлись и сторонники прежнего курса. Вскоре после подписания коммюнике 19 партийных руководителей высокого ранга написали Брежневу письмо с просьбой о военной помощи. Они хотели сместить Дубчека. Но Брежнев далеко не сразу откликнулся на эту просьбу.


   Некоторые авторы полагают, что решение напасть на Чехословакию было озвучено еще весной 1968 года. А остальное было не более чем декорацией. Однако большинство исследователей уверено в обратном: Брежнев до последнего оттягивал силовой вариант решения чехословацкого вопроса. И только когда возникла опасность смены режима, начал переговоры с союзными странами.


   В ночь с 20-го на 21 августа в эфире прозвучал сигнал «Влтава-666», положивший начало операции «Дунай». Руководил операцией генерал армии Иван Григорьевич Павловский. Известный специалист по военной истории Игорь Дроговоз назвал «Дунай» самой грандиозной по своим масштабам стратегической военной акцией. Масштаб ее действительно выглядел впечатляюще: около 30 танковых и мотострелковых дивизий СССР и его союзников по Организации Варшавского договора за 36 часов оккупировали страну в центре Европы.


   Атака была стремительной. Войска пересекли границу Чехословакии в 20 пунктах. Ранним утром танки с белыми полосами уже грохотали по улицам Праги. В 4 часа утра было окружено десантниками здание ЦК КПЧ, в 6 утра танковая колонна взяла под контроль генштаб, около 7 утра было заблокировано здание правительства, а еще через два часа – почта, телеграф, а также радио– и телецентры. В 9.00 Дубчек, Черник, Смрковский и Кригель были арестованы агентами службы безопасности ЧССР, а позже – переданы советской стороне.


   Население Чехословакии, которое и так было враждебно настроено по отношению к СССР после публикаций в газетах, после ввода войск восприняло советские войска как оккупантов. Выдержка из доклада инструктора политотдела 38-й армии полковника Косенкова как нельзя лучше описывает атмосферу, царившую в стране во время ввода советских войск: «Население городов Оломоуц, Пршеров, Простеев, Кримаржиж и других встретило советские войска, подстрекаемые контрреволюционными силами, враждебно и озлобленно. Выкрикивались лозунги: «Оккупанты, домой! Позор вам!» – и другие». Власти на местах отдавали негласные распоряжения: не вступать в контакт с советскими солдатами, не выходить в город, не давать захватчикам воды. Повсюду были расклеены листовки, призывающие к осуждению войск Варшавского договора.


   Правительство запретило армии покидать казармы, чтобы избежать кровопролития. Тем не менее, потери были. Причем, судя по сохранившимся документам, и с той, и с другой стороны. В августе 1968 года в Чехословакии погибло более семидесяти человек. Около двухсот пятидесяти были ранены. А вот официальные цифры советских потерь: 11 военнослужащих погибли, в том числе один офицер, ранены и травмированы 87 военнослужащих, включая 19 офицеров, в авариях, при неосторожном обращении с оружием и т. п. погибли (а также умерли от болезней) 85 человек. Несмотря на то что войскам, прибывшим в Чехословакию, был отдан строгий приказ стрелять только в ответ, не у всех выдерживали нервы. Читая воспоминания очевидцев и участников событий, трудно понять, в чьих словах больше преувеличений. Одни говорят, что жители Праги и других городов вели себя исключительно мирно и акции протеста велись только на «культурном фронте». Например, владелец ресторана «Москва» изменил две буквы на вывеске, и его заведение стало называться «Морава». Случайно обрушившийся мост переименовали в «Мост советско-чехословацкой дружбы». На стенах появлялись многочисленные граффити. В военных отчетах содержится совершенно другая информация, свидетельствующая о том, что чехи и словаки были вовсе не такими мирными и законопослушными. Упоминаются и подожженные танки, и выстрелы с крыш, и найденное в нескольких местах оружие…


   Вот лишь несколько фактов из множества, изложенных в «Справке о фактах враждебных проявлений и провокационных действий в Праге и ее окрестностях»:


   «В ночь с 25 августа на 26 августа в здании Министерства энергетики ЧССР изъят 61 автомат, 2 ручных пулемета, гранатомет, 10 пистолетов, 11 468 патронов.


   В помещении пражского Радиоцентра изъято 29 автоматов, 3 пулемета, 20 пистолетов, большое количество боеприпасов. На Староместской площади, в доме № 22 изъято 4 пистолета, ящик с боеприпасами и радиопередатчик.


   Под Домом правительства ЧССР на глубине 130 метров обнаружено помещение, где были пистолеты и боеприпасы…» Конечно, этого количества оружия было бы недостаточно для вооружения народного ополчения. Тем не менее оно было найдено. И если наличие пистолетов можно объяснить легко (мало ли кто решил обзавестись личным оружием), то гранатомет и пулеметы определенно не для охоты или самозащиты покупались…


   В той же записке (кстати, составлена она была в единственном экземпляре и до недавнего времени хранилась под грифом «Секретно») упоминается и лихорадочная активность представителей капиталистических стран: «21 августа 1968 года, по сообщению 00 КГБ по 1-й гвардейской танковой армии, водитель автомашины с западногерманским номером в Праге фотографировал расположения частей 1-й гвардейской танковой дивизии. При попытке задержания он выбросил фотоаппарат «Кодак» с приставкой и скрылся».


   Еще одно сообщение: «27 августа сего года патрулями 81-го гвардейского мотострелкового полка 6-й гвардейской мотострелковой дивизии задерживалась автомашина номер 583904, три пассажира которой – западно-германские туристы – занимались фотографированием нашей техники».


   При аналогичных обстоятельствах было задержано немало иностранных граждан: французский турист Литалмер Филиппе, 1936 года рождения; шведский турист Иона Берне; житель Западного Берлина Хириган Пауль Георги, 1938 года рождения, студент-архитектор… Среди задержанных были и граждане США, и местные жители. Разумеется, фотографировать советские танки на улицах Праги могли и журналисты, и просто патриоты, собиравшие свидетельства вероломства бывших товарищей по социалистическому лагерю. Однако не все эпизоды укладываются в эти версии. У некоторых иностранных туристов нашли планы и карты, на которых были отмечены места расположения советских частей.


   Накануне ввода войск в Чехословакию, 18 августа, маршал Гречко собрал руководящий состав Вооруженных сил СССР и сказал: «Принято решение на ввод войск стран Варшавского договора в Чехословакию. Это решение будет осуществлено, даже если оно приведет к третьей мировой войне». Эта фраза – свидетельство того, что в Советском Союзе операцию «Дунай» воспринимали более чем серьезно. И понимали ее возможные последствия. В случае вмешательства стран Запада на территории Чехословакии начались бы бои. Если руководство Советского Союза пошло на такой шаг, а страны ОВД его поддержали, значит, дело не в повороте к рыночной экономике и не в свободомыслии чехословацких средств массовой информации. На тот момент существовала реальная угроза СССР – иначе не была бы проведена столь дорогостоящая и чреватая крупным международным скандалом операция. Кстати, совсем уж неожиданным появление танков на улицах Праги не было: 20 августа Дубчеку позвонили из Москвы и предупредили его о готовящемся вводе войск.


   Арестованные в ходе операции члены правительства были доставлены в Москву. Людвиг Свобода настоял на том, чтобы они были освобождены и приняли участие в переговорах. Итогом этих переговоров стало подписание соглашения, в котором ввод войск был одобрен. Тем временем в самой Чехословакии состоялся чрезвычайный XIV съезд КПЧ. Он осудил интервенцию, потребовал вывода войск и обратился за помощью к мировому коммунистическому движению. Однако войска на территории страны все же остались. Основные силы – 25 дивизий – вернулись в СССР 4 ноября, но 15-я гвардейская и 31-я танковая дивизии, 18-я и 30-я гвардейские и 48-я мотострелковые дивизии оставались в ЧССР вплоть до 1991 года. На случай крупных беспорядков в городах был разработан план «Серый ястреб». Он предполагал ввод 20 батальонов и применение силы. После того как о существовании этого плана узнало руководство Чехословакии, была отменена всеобщая политическая забастовка, провести которую планировалось 31 декабря 1968 года. Активное сопротивление постепенно угасло.


   Советский Союз тем временем начал активно восстанавливать свою пошатнувшуюся репутацию. По распоряжению ЦК КПСС агентство печати «Новости» в рекордно короткий срок готовит к изданию «Белую книгу», посвященную деятельности контрреволюционных сил в Чехословакии. Этот сборник документов и материалов был издан на русском, чешском, словацком, немецком, польском, венгерском, болгарском, английском, французском, испанском и арабском языках. Некоторые авторы говорят о ней как о неудачной попытке оправдаться перед мировым сообществом. Но если ознакомиться с заявлениями политических деятелей того времени, то станет ясно, что возможность ввода советских войск в Чехословакию казалась западным политикам вполне реальной. Более того – от СССР этого ожидали.


   Судите сами: заявления о том, что в чехословацкой прессе вскоре появятся антисоветские выступления, появились почти сразу после прихода к власти Дубчека, то есть задолго до их реального появления. Многие общественные деятели стран Запада говорили о том, что поддерживают чехов и словаков в их начинаниях. Они заверяли, что готовы оказать Чехословакии материальную помощь. Эти высказывания пражские интеллигенты восприняли как хороший знак: если вдруг дойдет до конфликта, Запад обязательно примет сторону Чехословакии. Интересно, что задолго до того, как в Советском Союзе было принято решение о вводе войск, западные политики начали делать заявления, что не станут вмешиваться в конфликт. И те, кто рассчитывал на помощь стран НАТО, не могли не знать об этом.


   До сих пор не утихают споры о том, чем же была на самом деле Пражская весна, продлившаяся всего восемь месяцев. Одни считают, что она была организована западными спецслужбами, поставившими перед собой цель развалить Организацию Варшавского договора. По этой версии, Чехословакия должна была стать первой, но не последней страной, вышедшей из ОВД. Действия руководства СССР позволили отсрочить развал этого союза до 1991 года. Но страны Запада получили прекрасный козырь в идеологической борьбе: после ввода войск на территорию ЧССР они открыто заявляли об имперских претензиях Советского Союза.


   Другая версия, у которой также немало сторонников, – Пражская весна была вызвана желанием граждан Чехословакии восстановить демократические традиции.


   Коммунистическая идеология оставляла слишком мало свободы. Она подавляла развитие личности – это и привело к накоплению недовольства и требованию перемен.


   Советскому Союзу было суждено пережить похожий период. Правда, название у него было гораздо менее поэтическим – перестройка. Как и в ЧССР, все началось с гласности и обсуждения «неудобных» вопросов…

February 28, 2019
by @worldhistorych
105

Эрих Мария Ремарк.

Эрих Мария Ремарк. Немецкий писатель XX в., представитель «потерянного поколения».


Эрих Пауль Ремарк был вторым из пяти детей книжного переплётчика Петера Франца Ремарка (1867—1954 гг.) и Анны Марии Ремарк, в девичестве Шталькнехт (1871—1917 гг.). В юности Ремарк увлекался творчеством Стефана Цвейга, Томаса Манна, Фёдора Достоевского, Марселя Пруста и Иоганна Вольфганга Гёте. В 1904 г. поступил в церковную школу, а в 1915 г. — в католическую учительскую семинарию.


21 ноября 1916 г. Ремарк был призван в армию, а 17 июня 1917 г. направлен на Западный фронт. 31 июля 1917 г. был ранен в левую ногу, правую руку, шею. Остаток войны провёл в военном госпитале Германии.


После смерти матери, в её честь Ремарк сменил своё второе имя на Мария. С 1919 г. сначала работает учителем. В конце 1920 г. меняет множество профессий, в том числе работает продавцом надгробных памятников и воскресным органистом в часовне при госпитале для душевнобольных. Впечатления этого периода жизни впоследствии легли в основу романа писателя «Чёрный обелиск».


В 1921 г. начинает работать редактором в журнале Echo Continental. В это же время, как свидетельствует одно из его писем, берёт псевдоним Erich Maria Remarque, написанный по правилам французской орфографии — что является намёком на гугенотское происхождение семьи.


В октябре 1925 г. Ремарк женился на Ильзе Ютте Замбона, бывшей танцовщице. Ютта в течение многих лет страдала от чахотки. Она стала прообразом для нескольких героинь произведений писателя, в том числе и Пат из романа «Три товарища». Брак продлился чуть более четырёх лет, после чего супруги развелись. В 1938 г. Ремарк снова заключил с Юттой брак — чтобы помочь ей выбраться из Германии и получить возможность жить в Швейцарии, где в то время проживал и он сам. Позже они вместе уехали в США. Официально развод был оформлен лишь в 1957 г. Ремарк до конца жизни выплачивал Ютте денежное пособие, а также завещал ей 50 тысяч долларов.


С ноября 1927 по февраль 1928 гг. его роман «Станция на горизонте» публикуется в журнале Sport im Bild, в котором писатель в то время работал.


В 1929 г. вышел в свет роман «На Западном фронте без перемен», описывающий жестокость войны с точки зрения 20-летнего солдата. Затем последовали ещё несколько антивоенных сочинений: простым и эмоциональным языком в них реалистично описывалась война и послевоенный период. На основе романа «На Западном фронте без перемен» был снят одноимённый фильм, вышедший в 1930 г. Гонорары от фильма и книги позволили заработать Ремарку приличное состояние, заметную часть которого он потратил на покупку картин Сезанна, Ван Гога, Гогена и Ренуара. За этот роман он был выдвинут на Нобелевскую премию по литературе 1931 г., но при рассмотрении заявки Нобелевский комитет это предложение отклонил. Союз немецких офицеров протестовал против номинации, утверждая, что роман оскорбляет немецкую армию.


В 1932 г. Ремарк оставил Германию и поселился в Швейцарии. В 1933 г. нацисты запретили, а студенты сожгли его произведения, скандируя речовку «Нет — писакам, предающим героев Мировой войны. Да здравствует воспитание молодёжи в духе подлинного историзма! Я предаю огню сочинения Эриха Марии Ремарка».


Существует легенда о том, что нацисты объявили: Ремарк является потомком французских евреев и его настоящая фамилия — Крамер (слово «Ремарк» наоборот). Этот «факт» до сих пор приводится в некоторых биографиях, несмотря на полное отсутствие каких-либо подтверждающих его свидетельств. Согласно данным, полученным из Музея писателя в Оснабрюке, немецкое происхождение и католическое вероисповедание Ремарка никогда не вызывали сомнений. Пропагандистская кампания против писателя основывалась на изменении им правописания своей фамилии с Remark на Remarque. Этот факт использовался для утверждений: человек, меняющий немецкое правописание на французское, не может являться настоящим немцем.


В 1937 г. Ремарк познакомился со знаменитой актрисой Марлен Дитрих, с которой у него завязался бурный и мучительный роман. Многие считают Дитрих прообразом Жоан Маду — героини романа писателя «Триумфальная арка».


В 1939 г. Ремарк отправился в США, где в 1947 г. получил американское гражданство. Его младшая сестра Эльфрида Шольц, оставшаяся в Германии, была арестована в 1943 г. за антивоенные и антигитлеровские высказывания. На суде она была признана виновной и 30 декабря 1943 г. гильотинирована. Старшей сестре Эрне Ремарк был выслан счёт на оплату содержания Эльфриды в тюрьме, судопроизводство и саму казнь, на сумму 495 марок и 80 пфеннигов, которую требовалось перевести на соответствующий счет в течение недели. Существуют свидетельства, что судья объявил ей: «Ваш брат, к несчастью, скрылся от нас, но вам не уйти». О гибели сестры Ремарк узнал лишь после войны и посвятил ей свой роман «Искра жизни», вышедший в 1952 г. 25 лет спустя именем сестры Ремарка назвали улицу в её родном городе Оснабрюке.


В 1951 г. Ремарк познакомился с голливудской актрисой Полетт Годдар (1910—1990 гг.), бывшей женой Чарли Чаплина, которая помогла ему прийти в себя после разрыва с Дитрих, излечила от депрессии и, как говорил сам Ремарк, «действовала на него положительно». Благодаря улучшению душевного здоровья, писатель смог закончить роман «Искра жизни» и продолжать творческую деятельность до конца своих дней. Роман «Время жить и время умирать» посвящён Полетт. Она сделала его счастливым, но он всё равно не мог полностью освободиться от своих прежних комплексов. Ремарк пытался подавлять свои чувства и продолжал пить. В дневнике он писал, что, будучи трезв, не может общаться с людьми и даже с самим собой. В 1957 г. Ремарк наконец развёлся с Юттой, а в 1958 г. женился на Полетт. В тот же год Ремарк вернулся в Швейцарию, где и прожил остаток жизни. Он оставался вместе с Полетт вплоть до своей смерти.


В 1958 г. Ремарк сыграл эпизодическую роль профессора Польмана в американском фильме «Время любить и время умирать» по собственному роману «Время жить и время умирать».


В 1963 г. у писателя произошёл инсульт. Полетт в это время была в Риме, снималась в фильме по книге Альберто Моравиа «Равнодушные». Ремарку удалось победить болезнь. В 1964 г. делегация из родного города Ремарка вручила ему почётную медаль, а 3 года спустя, в 1967 г., немецкий посол в Швейцарии вручил ему орден ФРГ. Прямо на этой церемонии у писателя произошёл очередной сердечный приступ. Несмотря на присвоение этих наград, немецкое гражданство Ремарку так и не вернули. Здоровье Ремарка продолжало ухудшаться.


В 1968 г., к 70-летию писателя, швейцарский город Аскона, в котором он жил, сделал его своим почётным гражданином. Последние 2 зимы жизни Ремарка они с Полетт провели в Риме. После очередной остановки сердца, летом 1970 г., Ремарка положили в больницу Локарно.


Эрих Мария Ремарк скончался 25 сентября 1970 г., на 73-м году жизни. Писатель похоронен на кладбище Ронко в кантоне Тичино. Полетт Годдар, умершая двадцать лет спустя, 23 апреля 1990 г., похоронена рядом с ним. Ремарк завещал по $50 тысяч Ильзе Ютте, своей сестре, а также экономке, много лет заботившейся о нём в Асконе.


Ремарк относится к писателям «потерянного поколения». Это группа «рассерженных молодых людей», прошедших ужасы Первой мировой войны (и увидевших послевоенный мир вовсе не таким, каким он виделся из окопов) и написавших свои первые книги, шокировавшие западную публику. К таким писателям, наряду с Ремарком, относились Ричард Олдингтон, Джон Дос Пассос, Эрнест Хемингуэй, Фрэнсис Скотт Фицджеральд.

February 27, 2019
by @worldhistorych
451

Тайна смерти Есенина.


Тайна гибели певца России


   Все творчество Есенина пронизано щемящей отчаянной нежностью, во всех произведениях ощущается рвущий душу страстный надрыв, горестная безысходность и, сквозь все это, – тихая бесконечная любовь к жизни, жизни во всех ее проявлениях. Есенин словно бы с рождения предчувствовал свою судьбу… Не только огромный талант, но и скандальная слава во многом способствовали невероятной популярности его стихов. 28 декабря 1925 года поэта обнаружили повешенным в ленинградской гостинице «Англетер». Несмотря на официально заявленную версию о самоубийстве, множество людей убеждены, что против великого поэта России было совершено гнусное преступление и никто не понес за это наказания.


   Смерть Сергея Есенина потрясла современников. И по сей день периодически вспыхивают горячие споры о том, было ли это на самом деле самоубийством, или же «певца России» цинично и жестоко убили. Адепты второй версии приводят достаточно сильные аргументы в пользу своего мнения, в то время как сторонники официального варианта считают, что их оппоненты опираются лишь на предположения и слухи. В настоящий момент признанной является версия самоубийства, хотя все же есть реальные поводы сомневаться в этом – множество нестыковок, фактических и логических противоречий, категорически непрофессионально проведенная экспертиза, свидетельства очевидцев, наконец, страшная посмертная фотография поэта.


   В 1990 году вокруг смерти Есенина развернулась очередная дискуссия. Снова подверглась сомнению добровольность его ухода из жизни, теперь уже на основании посмертных фотографий поэта, снятых в гостинице во время судебно-медицинской экспертизы. Как утверждает одна из сторонниц версии о насильственной смерти, на них четко видна «черная круглая пробоина, помимо раны на лбу. Иногда меня пытались уверить, что это просто гематома. Специалисты по судебно-медицинской экспертизе, к которым я обратилась, полагают, что это похоже на след от пули или удара».


   Другой приверженец этой версии также ссылается на архивные фото, в частности, на то, где «Есенин лежит на диване… волосы взлохмачены, верхняя губа опухшая, правая рука в окоченении повисла в воздухе. На ней следы пореза. И сколько я ни всматривался в фотокарточку, признаков наступления смерти от удушения не видел. Не было высунутого изо рта языка, придающего лицу висельника страшное выражение. Да и удивлял сам факт, что труп положили на диван, ведь у повешенных ослабевают мышцы мочевого пузыря и другие мышцы».


   Что же произошло в последний день жизни поэта? По воспоминаниям поэта-имажиниста Вольфа Эрлиха, 27 декабря днем он, Устинова, Ушаков и Измайлов обедали у Есенина. Вечером Эрлих ушел домой, так как утром должен был получить перевод для Есенина.


   На фигуре Эрлиха стоит задержаться особо, ибо его роль в произошедшей трагедии весьма неоднозначна. К примеру, в 1927 году художник Сварог писал: «Мне кажется, этот Эрлих что-то ему подсыпал на ночь, ну… может быть, и не яд, но сильное снотворное. Не зря же он «забыл» свой портфель в номере Есенина. И домой он «спать» не ходил – с запиской Есенина в кармане. Он крутился не зря все время неподалеку, наверное, вся их компания сидела и выжидала свой час в соседних номерах. Обстановка была нервозная, в Москве шел съезд, в «Англетере» всю ночь ходили люди в кожанках. Есенина спешили убрать, поэтому все было так неуклюже и осталось много следов. Перепуганный дворник, который нес дрова и не вошел в номер, услышал, что происходит, кинулся звонить коменданту Назарову. А где теперь этот дворник? Сначала была «удавка» – правой рукой Есенин пытался ослабить ее, так рука и закоченела в судороге. Голова была на подлокотнике дивана, когда Есенина ударили выше переносицы рукояткой нагана. Потом его закатали в ковер и хотели спустить с балкона, за углом ждала машина. Легче было похитить. Но балконная дверь не открывалась достаточно широко, оставили труп у балкона, на холоде. Пили, курили, вся эта грязь осталась… Почему я думаю, что закатали в ковер? Когда рисовал, заметил множество мельчайших соринок на брюках и несколько в волосах… пытались выпрямить руку и полоснули бритвой «Жилетт» по сухожилию правой руки, эти порезы были видны… Сняли пиджак, помятый и порезанный, сунули ценные вещи в карманы и все потом унесли… Очень спешили… «Вешали» второпях, уже глубокой ночью, и это было непросто на вертикальном стояке. Когда разбежались, остался Эрлих, чтобы что-то проверить и подготовить для версии о самоубийстве…». Следователи свидетельства Сварога во внимание не приняли, и в нарушение законодательства к делу они приобщены не были.


   Если верить Эрлиху, после его ухода в номере остались Есенин и Ушаков. Утром 28 декабря Эрлих вместе с Устиновой постучались к Есенину в номер, но на стук никто не ответил. Они обратились к коменданту Василию Назарову (сотруднику ГПУ), он открыл дверь отмычкой и впустил туда Устинову и Эрлиха, которые и обнаружили труп своего друга. Кстати то, что сам Назаров в номер заходить не стал, а вызвал милицию, наводит на определенные размышления. Можно предположить, что он знал, что произошло. Существуют показания его жены о том, что ее муж, чекист, 27 декабря пришел домой и лег спать, но неожиданно был вызван по телефону на службу. Поздно вечером Назаров вернулся и рассказал ей о смерти Есенина. Но, согласно официальной версии, на тот момент поэт был еще жив!


   Несмотря на то что рядом с гостиницей располагались ГПУ и прокуратура, на место трагедии явился лишь участковый надзиратель Николай Горбов, составивший следующий акт: «…мною был обнаружен висевший на трубе центрального отопления мужчина в следующем виде: шея затянута была не мертвой петлей, а только правой стороны шеи, лицо обращено к трубе, и кистью правой руки захватила за трубу, труп висел под самым потолком и ноги были около 1 1/2 метров, около места, где обнаружен повесившийся, лежала опрокинутая тумба, и канделябр, стоявший на ней, лежал на полу. При снятии трупа с веревки и при осмотре его было обнаружено на правой руке повыше локтя с ладонной стороны порез на левой руке, на кисти царапины, под левым глазом синяк, одет в серые брюки, ночную рубашку, черные носки и черные лакированные туфли. По предъявленным документам повесившимся оказался Есенин Сергей Александрович, писатель, приехавший из Москвы 24 декабря 1925 года».


   Под актом поставили свою подпись В. Эрлих, В. Рожественский, П. Медведев и М. Фроман (все литераторы). Этот акт просто поражает небрежностью и непрофессионализмом. Участковый не описал следы крови в номере, а они, по свидетельствам очевидцев, были повсюду: на полу, стенах, столе, не исследовал трубу отопления, состояние одежды. В газетах того времени упоминалось, что на столе лежало окровавленное лезвие. Но в акте о нем не упоминается. Не осмотрены и не описаны травмы на теле погибшего. А ведь лицо Есенина было изуродовано, левый глаз вытек, над ним был багровый синяк, под правой бровью глубокая, похожая на проникающую, рана, поперек лба справа налево шла глубокая впадина. На предплечье правой руки большая рваная рана. В подобных случаях при составлении акта обязательно должен присутствовать судмедэксперт, но в документах об этом нет ни слова.


   При этом из акта Горбова никак нельзя заключить, что речь идет о самоубийстве. Понятые не видели труп в петле, но свидетельствуют об этом письменно. Позже Рожественский напишет, что видел труп на полу: «Прямо против порога, несколько наискосок, лежало на ковре судорожно вытянутое тело. Правая рука была слегка поднята и окостенела в непривычном изгибе. Распухшее лицо было страшным…»


   По официальной версии, впадина на лбу появилась в результате длительного соприкосновения с горячей трубой отопления. Однако накануне вечером, по словам Эрлиха, Есенин был вынужден сидеть в зимнем пальто, так как в те дни не топили и в номере было холодно. Да и никак не сумел бы поэт взобраться на подставку от канделябра и повеситься на высоте около 4 метров, ведь Есенин был невысоким – 168 см, а высота подставки – около 1 метра 20 см. И самостоятельно накинуть петлю на шею он не мог. Даже если бы он делал это обеими руками – левой, с порезанными венами, и правой, с рваной раной – ему бы пришлось, как минимум, подпрыгнуть. Более того, кровь из ран поднятых вверх рук непременно попала бы на плечи и осталась и на стене.


   Общеизвестно, что у повесившихся все мышцы расслабляются. Но у Есенина правая рука была согнута и таковой осталась в трупном окоченении, что возможно только в том случае, если он был повешен уже после смерти. Среди оказавшихся на месте происшествия одним из первых был уже упоминавшийся художник Сварог, который сделал зарисовки Есенина, лежащего на полу. На них четко видны следы насилия, травмы, явно насильственного характера, и разорванная одежда погибшего. Однако их проигнорировали. Более того – перед тем, как место трагедии было сфотографировано, номер и одежду привели в порядок.


   Официальные объяснения причин травм у Есенина неубедительны и надуманы. На фотографии на шее Есенина четко горизонтальная странгуляционная борозда видна только на части шеи, что бывает при удушении жертвы сзади. При повешении полоса горизонтальной быть не может, и она отчетливее в стороне, противоположной узлу петли. Современные судмедэкспертизы пришли к выводу, что покойный в повешенном состоянии пребывал более 12 часов, что означает, что смерть Есенина наступила не утром 28 декабря, как заявлено официально, а 27-го. Кстати, у Светланы Есениной хранится документ на право наследования, в котором датой смерти поэта названо 27 декабря.


   На место трагедии прибыл агент угрозыска Ф. Иванов, однако уголовное дело так и не было заведено. Смерть поэта посчитали самоубийством. И одним из самых весомых аргументов стало знаменитое прощальное стихотворение Есенина. 


 Приверженцы версии самоубийства рассматривают его как убедительное свидетельство упаднического настроя поэта и намерения свести счеты с жизнью. Близкий друг Есенина поэт Анатолий Мариенгоф в своих мемуарах делает вывод: «Есенинская трагедия чрезвычайно проста. Врачи это называли «клиникой». Он и сам в «Черном человеке» сказал откровенно: Осыпает мозги алкоголь. Вот проклятый алкоголь и осыпал мозги, осыпал жизнь».


   Еще в 1922 году Сергей Есенин жалуется в письме своему поэтическому «наставнику» Клюеву: «Очень я устал, а последняя моя запойная болезнь совершенно меня сделала издерганным». В Америке, где он находился вместе с Айседорой Дункан, Есенин допивался до эпилептических припадков. Дункан тогда в газете «Геральд Трибьюн» писала в попытке хоть как-то обелить непутевого мужа и объяснить пьяные дебоши с крушением мебели в отелях: «Приступы душевного расстройства, которыми страдает Есенин, происходят не только от алкоголя… а также отравления крови от употребления «запрещенного» американского виски, в чем я имею удостоверение одного знаменитого нью-йоркского врача, который лечил Есенина при подобных припадках в Нью-Йорке…»


   Мариенгоф вспоминает, что в последний год жизни Есенин был «человеком не больше одного часа в сутки. От первой, утренней, рюмки уже темнело его сознание. А за первой, как железное правило, шли – вторая, третья, четвертая, пятая…» Некоторые из друзей и близких погибшего поэта сошлись во мнении, что его алкоголизм и послужил главной причиной преждевременного трагического ухода «в ту страну, где тишь и благодать». Правда, периодически Есенин пытался бороться со страшным недугом и ложился в больницу, где самые знаменитые врачи пытались его спасти при помощи всех мыслимых средств и способов, традиционных и новейших. Но, увы, их старания пропали втуне, помочь поэту было невозможно. Сам пациент, отвечая на вопросы при заполнении амбулаторной карты, в графе «Алкоголь» написал: «Много, с 24 лет». Там же безжалостный вердикт лечащего врача: «Delirium tremens. Белая горячка, halluc. (галлюцинации)». Однако многочисленные свидетельства, в том числе акт по вскрытию тела, указывают на то, что в день гибели Есенин пьян не был. В желудке была обнаружена субстанция, лишь слегка пахнувшая вином.


   Казалось, к концу 1925 года решение «уйти» стало у Есенина почти маниакальной, навязчивой идеей. Он неоднократно пытался резать вены, заколоть себя ножом, ложился под колеса поезда, пробовал выброситься из окна. В то же время многие люди, тесно общавшиеся с Есениным в тот период, утверждают, что Есенин тогда прилично зарабатывал, имел множество планов, даже подыскивал себе квартиру в Ленинграде для переезда – о каком же настрое на суицид может идти речь?


   Быть может, все-таки у кого-то была веская причина «убрать» поэта? Вспомним, что Есенин, с восторгом принявший приход советской власти, постепенно в ней разочаровывается. У поэта во время поездки в начале 1920-х годов по Западной Европе и Америке даже возникла мысль навсегда покинуть СССР. В США он начал писать пьесу в стихах «Страна негодяев», в которой очень хлестко, с сарказмом высмеивал лидеров революции. А по пути из Европы в Америку Есенин написал письмо в Берлин своему приятелю, поэту Кусикову, в котором открыто заявляет о своем категорическом неприятии советской власти: «Сбежал бы хоть в Африку».


   Многих исследователей смущает тот факт, что Есенин незадолго до смерти лежал в психиатрической клинике.


   Вот что пишет по этому поводу Светлана Есенина: «Сергей Александрович был абсолютно здоров. Это утверждала моя мама, ежедневно носившая ему обеды из дома. Все дело в том, что ему грозил трибунал». А трибунал означал расстрел. Пребывание в клинике, конечно, тяготило поэта, но это был единственный шанс на спасение в тот момент, временная отсрочка. 28 ноября сотрудники ГПУ явились в клинику и потребовали у П. Б. Ганнушкина выдачи опального поэта. Врач отказался, представив чекистам заключение, согласно которому «больной» «по состоянию своего здоровья не может быть допрошен в суде».


   За месяц до смерти Есенин писал из психиатрической клиники своему другу Петру Чагину: «…Избавлюсь, улажу, пошлю всех… и, вероятно, махну за границу. Там и мертвые львы красивей, чем наши живые медицинские собаки». Приезд Есенина в Ленинград 24 декабря 1925 года власти могли расценить как шаг, предпринятый для оформления документов на эмиграцию.


   Петербургский писатель и литературовед Виктор Кузнецов, являющийся одним из самых известных сторонников версии убийства Есенина (он написал книгу «Тайна гибели Есенина»), утверждает, что Есенин вовсе и не жил в гостинице «Англетер», где было обнаружено его тело. По его мнению, скрывавшийся в Ленинграде из-за опасения ареста поэт, по логике, жил у друзей, а не в гостинице, где его легко могли обнаружить. К тому же нет ни одного документа, подтверждающего, что Есенин жил в «Англетере» в декабре 1925 года. Более того, Кузнецов не без оснований полагает, что поэт стал жертвой заговора, а свидетельства «друзей» и очевидцев – лживы.


   Кузнецов считает, что приказ о нейтрализации поэта отдал Троцкий. В качестве исполнителя называется имя революционера-террориста Якова Блюмкина. Об этом же написал и некий отставной майор Виктор Титаренко. По его словам, в молодости, где-то в 1976–1977 году, он встречался в поселке Ургау Хабаровского края с бывшим заключенным ГУЛАГа Николаем Леонтьевым, который говорил, что собственными руками застрелил Есенина и что к выполнению этого деликатного задания его привлек Блюмкин.


   Изначально убийство в планы не входило. Предполагалось лишь избить поэта. Поводом послужила якобы любовная история, в которой тот был замешан. По словам Леонтьева, «в Питере в двадцатые годы выступала одна знаменитая певичка, и Троцкий был ее любовником. Однажды ему доложили о том, что молодой Есенин – ее тайный любовник. Это было для «демона революции» буквально громом среди ясного неба. Он был обманут, оскорблен и возмущен. Терпеть такого Троцкий не пожелал и поручил Блюмкину проучить поэта. Как мне объяснил Блюмкин, перед нами стояла весьма необычная задача: «Набить Есенину физиономию и кастрировать. Сделать это очень аккуратно, без общественной огласки». Получив такое указание, мы приступили к его исполнению. За Есениным немедленно было установлено негласное наблюдение. Все держалось в строгом секрете. Никто, кроме нас двоих, не должен был ничего знать. В Питере была гостиница «Англетер», негласно подведомственная ЧК. Сюда мы и спланировали привести тайно Есенина, чтобы осуществить задуманное».


   Далее Леонтьев подробно рассказал о том, как они хотели «проучить» любвеобильного поэта и чем это закончилось: «Зимним вечером мы с Блюмкиным пришли в гостиницу. Блюмкин хорошо знал Есенина раньше, поэтому, когда тот приехал в Питер, у Якова был повод обмыть эту встречу. В одном из номеров гостиницы мы втроем хорошо выпили, потом, вроде шутя, перевели разговор на женщин и начали Есенина подначивать, что он, мол, половой гигант, перед ним не устоит ни одна бабенка. Дай, мол, поглядеть на твое мужское достоинство, может, мы его отрежем и повесим в Кунсткамере для потомков. Мы, вроде полушутя, повалили его на кровать, задрали ему рубашку и начали расстегивать брюки. Несмотря на шутливый тон и немалое количество выпитого, Есенин, видно, понял нешуточность нашего намерения и, лежа на кровати, схватил с прикроватной тумбочки медный подсвечник и ударил им по голове ближе стоящего к нему Блюмкина. Тот повалился на пол, а Сергей, полусидя, замахнулся подсвечником на меня. Я знал, что Есенин физически крепкий мужик, частенько участвовавший в драках и умеющий за себя постоять. Оставшись с ним один на один, я испугался, выхватил наган и выстрелил. Он мгновенно замер, потом упал на спину и захрипел, выпустив из рук подсвечник, который, падая, задел лежавшего на полу Блюмкина. Тот вдруг пришел в себя, вскочил на ноги, схватил подсвечник и ударил им Есенина в переносицу. Он хотел в горячке ударить еще раз, но я вырвал у него подсвечник, закричав: «Хватит! Посмотри, что мы наделали!..» Ведь приказа убивать поэта у нас не было, была команда по пьянке затеять драку, намять хорошенько бока и, по возможности, тайно провести кастрацию, о которой, он естественно, опасаясь позора, никому не скажет. Но теперь перед нами лежал труп, и не простого смертного, а скандально знаменитого российского поэта, хорошо известного и за рубежом».


   Теперь перед убийцами встал вопрос о том, как им скрыть следы преступления. Леонтьев вспоминал: «Сначала мы растерялись: что делать? В любой момент в номер могли прибежать люди, слышавшие выстрел. Последствия для нас могли быть катастрофическими. Однако Блюмкин быстро сориентировался и принял решение: Есенина закатать в ковер – и на балкон. Если ворвутся чекисты, наша легенда такова: вот наши документы, у нас проходит оперативная встреча. Блюмкин как начальник захотел осмотреть мое табельное оружие. Доставая револьвер из-за пояса, я зацепил курком за ремень и произошел самопроизвольный выстрел в пол. Холодно? На несколько минут открывали балкон, чтобы проветрить комнату.


   Вынеся закатанное в ковер тело на балкон, поставив подсвечник на место, заправив постель (кстати, крови на покрывале не было, пуля осталась в теле), мы заПёрли номер и вышли из гостиницы. На улице мы договорились, что Блюмкин едет в ЧК, по спецсвязи вызывает Троцкого, объясняет ему создавшуюся обстановку и согласует наши действия. Я же возвращаюсь в гостиницу и кручусь в фойе поближе к администрации, чтобы быть в курсе всех событий. В случае необходимости попытаюсь изменить ситуацию, если она станет неблагоприятной для нас. Однако все было тихо.


   Несколько часов прождал я возвращения Якова. Он вернулся спокойным и деловитым. Мы вышли на свежий воздух, подальше от посторонних ушей.


   По словам Блюмкина, Лев Давыдович был ошеломлен случившимся, но потом, подумав, сказал: «А это, наверное, даже к лучшему: нет человека – нет и проблем». И дал указание: инсценировать самоубийство допившегося до ручки поэта Есенина. Для этого пригласить в номер администрацию гостиницы и обязательно понятых, составить акты, протоколы, медицинское заключение, проконтролировать быстрейшее «упакование» тела поэта в цинковый гроб. Мертвого Есенина должно видеть как можно меньше людей. Тело срочно доставить в Москву. Сам же Троцкий на следующий день лично даст информацию в печать о самоубийстве неуравновешенного и психически надломленного поэта. Тем самым будет поставлена точка на попытках какого-либо расследования. В такой ситуации ни одна государственно – следственная структура этим делом заниматься не будет, а частное лицо, попытавшееся на свой страх и риск покопаться в деталях, может получить срок за недоверие к официальному заявлению: это политическая статья, чреватая тяжелыми последствиями».


   Блюмкин с Леонтьевым немедленно приступили к выполнению инсценировки «самоубийства»: «Незаметно зайдя в есенинский номер, мы быстренько втащили с балкона труп и размотали ковер. На улице был сильный мороз, и тело, пролежавшее на балконе более четырех часов, сильно замерзло. Впопыхах, закатывая убитого в ковер, мы не подумали о руках, что было большой оплошностью. Одна рука Есенина была согнута в локте и прижата к животу, а у второй локоть был поднят, а кисть прижата к затылку. Как мы не пытались опустить руки, нам это никак не удавалось. Наконец меня осенило: я достал перочинный нож, закатал рубашку на той руке, которая была прижата к поясу, и перерезал локтевые сухожилия, после чего с усилием вытянул руку вдоль туловища. Потом передал нож Якову, который повторил этот прием, а плечевой сустав просто вывернул. Осмотрев комнату, мы не нашли, на чем повесить Есенина: ни на потолке, ни в стенах не было ни одного крюка. Правда, высоко под потолком проходила труба отопления, но достать ее со стула даже при моем достаточно высоком росте было проблематично, а Есенин был низкорослым. Мы порвали полотенце и перевязали локтевые раны, чтобы не запачкать сукровицей рубашку, и застирали место на груди, пропитанное кровью. Соорудив из тумбочки и стула лестницу, подняли тело к трубе и попытались сделать из есенинского ремня подобие петли, чтобы затолкать в нее голову покойника, но из этого ничего не получилось. Талия у поэта была узенькая, и, естественно, ремешок на брюках соответствовал ее размерам. Нам же нужно было завязать один конец на трубе узлом, а на другом сделать узел и петлю: длины ремня не хватало. Не придумав иного варианта, мы просунули ремень под трубу и, выведя конец на другую сторону, застегнули его на пряжку. Получился обыкновенный круг без всяких петель и удавок. Кое-как мы просунули в него голову трупа и развернули ее так, чтобы не было видно следов от подсвечника. Несмотря на то что подсвечник проломил Есенину лоб и переносицу, кровоподтеков почти не было, так как мы сразу выставили тело на мороз. Однако небольшой синяк был очень заметен, именно этим местом мы и постарались прижать голову к трубе. Трубы были раскаленные, и определить визуально неспециалисту, что это – синяк от удара или ожог – было достаточно сложно. Потом мы тихо покинули номер и гостиницу».


   Рассказал Леонтьев и о том, как проходила экспертиза тела поэта и расследование обстоятельств его гибели: «Спустя некоторое время мы появились в гостинице уже официально и доложили администратору, что пришли по приглашению поэта Есенина к нему в гости. Естественно, появились любопытные. Далее всем было продемонстрировано висящее тело и объявлено, что поэт, надломленный жизнью, покончил жизнь самоубийством. Я вывел собравшихся из номера и пошел искать понятых. У Блюмкина в ЧК были свои, зависящие от него люди, на совести которых было немало грехов и которые были готовы мать родную продать, только бы остаться в живых. Вот их-то и привлек к следствию Яков. Было составлено два акта о смерти с разными результатами, два протокола обнаружения трупа и два медицинских заключения вскрытия тела. Это Блюмкин импровизировал на ходу. Один из них будет официально объявлен от имени правительства, другой как дезу можно через подставных лиц опубликовать в какой-нибудь оппозиционной газетенке. Она напечатает все это как настоящую правду: мол, странная и страшная история произошла с Есениным. После этого «расследования» газетенку можно сразу прихлопнуть как печатный орган, враждебный пролетарскому государству.


   Одна газета действительно напечатала «истинную правду» о смерти Сергея Есенина: поэт перерезал себе вены в ванной петроградской гостиницы «Англетер» и погиб от потери крови, оставив предсмертную прощальную записку. Этой версии некоторые люди больше поверили, чем официальной, может быть, из-за того, что газету власти тут же закрыли.


   Подчиненные Якова сделали документы – комар носа не подточит, организовали подписи таких медицинских светил, что у простых смертных не должно было родиться никаких сомнений. Номер, в котором лежал мертвый Есенин, был под круглосуточной охраной. В течение дня, пока готовился гроб и все необходимое, в нем колдовал преданный Блюмкину похоронных дел мастер, убирая с тела поэта следы побоев и ран. Вечером в номер был занесен гроб со всеми атрибутами. Мы уложили в него Есенина, крышку забили, гроб вложили в обитый цинком ящик и вынесли из гостиницы. В утренних газетах было опубликовано правительственное сообщение, что большой русский поэт покончил жизнь самоубийством. Мы с Блюмкиным провожали гроб до Москвы и передали спецкоманде, занимавшейся похоронами государственных и высокопоставленных лиц». Так ли это было на самом деле, доподлинно не известно. Рассказ Леонтьева подтвердить никто не может: самого его уже давно нет в живых, а его личное дело в архивах ФСБ имеет гриф «Секретно».


   В своей книге Виктор Кузнецов опубликовал немало интересных документов, среди которых – заключение эксперта Гиляревского. Во-первых, в акте нигде прямо не указывается, что Есенин покончил жизнь самоубийством. Навскидку заключение выглядит вполне корректным и профессиональным: «На основании данных вскрытия следует заключить, что смерть Есенина последовала от асфиксии, произведенной сдавливанием дыхательных путей через повешение. В давление на лбу могло произойти от давления при повешении. Темно "фиолетовый цвет нижних конечностей и точечные на них кровоподтеки указывает на то, что покойный в повешенном состоянии находился продолжительное время. Раны на верхних конечностях могли быть нанесены самим покойным и, как поверхностные, влияние на смерть не имели». Казалось, эксперт не выходит за рамки своей компетентности: есть повешение, есть смерть от асфиксии, а было ли это самоубийством или убийством, решать уже криминалистам. Гиляревский в тех обстоятельствах поступил честно настолько, насколько позволяла ситуация. Он даже сумел в акте сделать указание о том, что об этом деле следует молчать.


   Как мы помним, очевидцы вспоминали, что левый глаз поэта вытек, – и то, что он более плоский в закрытом положении, заметно на фотографиях и посмертной маске. У Гиляревского же читаем: «глаза закрыты; зрачки равномерно расширены…». А на снимке правый глаз приоткрыт, закрыт только левый. Гиляревский, наперекор фотофактам, умышленно описывает несоответствующий действительности признак. Очевидно, что эксперт доступным ему способом дает понять, что ему самому пришлось «закрыть глаза» на все очевидные признаки, которые никак не вписывались в приглаженную версию о самоубийстве поэта. Читаем дальше.


   Гиляревский зачем-то пишет следующее: «…рот сжат, кончик языка ущемлен между зубами…» При этом на фото, сделанном после того, как поэта вынули из петли, ясно видно, что рот приоткрыт, зубы не сжаты и языка не видно вовсе! Рот остался приоткрытым даже в гробу, так как мышцы после смерти расслабляются и окостеневают, именно поэтому, если у покойника не подвязать челюсть, его закрыть уже не удается. Снова напрашивается вывод, что Гиляревский, будучи человеком чести, умышленно, с риском для себя, вводит в документ нереальные обстоятельства в надежде на то, что невозможно на них не обратить внимания и что когда-нибудь, по прошествии смутных времен, это произойдет. Похоже, о себе самом пишет эксперт, что это он был вынужден «закрыть рот и прикусить язык».


   Расследованием загадочного дела о смерти Есенина занимался и бывший старший следователь Эдуард Хлысталов. Следует оценить его мужество, он не побоялся «вынести сор из избы» и первым начать расследовать версию об убийстве Есенина. В своей публикации «Как убили Сергея Есенина» он выносит вердикт – поэт был убит: «Особым вниманием редакторов и издателей пользовались воспоминания друзей, знакомых, очевидцев, в которых те с упоением повествовали о пьяных куражах Есенина, прежних покушениях на самоубийство, об унижении им женщин, о лечении в психиатрических больницах. Упорно и методично формировали в народе убеждение, что он пьяница, дебошир, шизофреник, которому ничего не оставалось, как повеситься. Незадолго до гибели Есенин написал статью «Россияне», которая никогда не публиковалась: «Не было омерзительнее и паскуднее времени в литературной жизни, чем время, в которое мы живем. Тяжелое за эти годы состояние государства в международной схватке за свою независимость случайными обстоятельствами выдвинуло на арену литературы революционных фельдфебелей, которые имеют заслуги перед пролетариатом, но ничуть не перед искусством…» Желая объяснить причину его самоубийства, враги поэта пошли по простейшему пути и стали искать ответ в его собственных стихах, то есть заменили биографию житейскую биографией поэтической, которые далеко не всегда идентичны. Слова о смерти в стихах Есенина были использованы как свидетельские доказательства против него самого».

February 26, 2019
by @worldhistorych
743

Ховинская больница.

Ховринская больница.


Строительство Ховринской больницы, что пустует сейчас в Северном округе Москвы в районе Ховрино, началось ещё в 1981 году на месте старого кладбища. Она была рассчитана на 1400 человек и должна была стать одним из лучших медицинских центров СССР. Но этому не суждено было сбыться – неудачи преследовали медучреждение на каждом шагу, а плохое финансирование и вовсе предрекло ему судьбу обычной районной больницы.     


Расположение корпусов медцентра сверху напоминает звезду-логотип компании Амбрэлла из фильма Обитель Зла, но его звёздный час так и не наступил. Финальную точку в череде невезений поставила почва. Фундамент здания стал трескаться, словно старая могильная земля не желала видеть на себе ничего кроме кладбища. Из-за этого строение было признано аварийным и в 1985 году Ховринскую больницу, почти готовую к функционированию, так и не открыли для нуждающихся. 


В конце 80х заброшенное строение облюбовала сатанинская секта «Немостор», которая устроила в подвальном помещении, предполагаемом под морг, настоящее дьявольское святилище. Во время чёрных месс сатанисты всегда совершали ритуал жертвоприношения. Началось всё с бездомных животных, потом с улиц стали пропадать бомжи, а закончилось дело откровенными похищениями детей и убийствами любопытных авантюристов, которые хотели осмотреть больницу изнутри. Трупы сжигались в секторе, оборудованном под крематорий, и долгое время секту не могли вычислить.     


Но вскоре следователи поняли, что исчезновения людей как-то связаны с пустующей больницей на месте кладбища, о которой уже ходили нехорошие слухи. Факт ритуальных убийств подтвердился, когда приехавший на место ОМОН нашёл на стенах кровавые надписи непонятного содержания и пентаграммы. Несмотря на «лихие девяностые», сатанистов хотели взять живыми, но те первыми открыли огонь, вынудив оперативников вступить с ними в перестрелку.     


Сектанты были загнаны в один из полузатопленных подвальных тоннелей и подорваны с помощью гранаты. Произошёл сильный обвал, под которым они и погибли. Говорят, из-за высокой вероятности повторного обрушения, завал для извлечения тел разбирать не стали, а просто заблокировали вход в тоннель.     


С тех пор тёмная слава Ховринской больницы просто притягивала злоключения. Здесь сводили счёты с жизнью самоубийцы, происходили несчастные случаи и иногда прятались от милиции серийные убийцы. Сейчас медцентр считается менее опасным и здесь можно встретить любителей острых ощущений, бездомных или представителей молодёжных субкультур.


Но городские легенды никогда не умирают. Одни рассказывают про до сих пор обитающую в канализации сатанинскую секту, которую даже не ищут, ибо стражи порядка уверены в её полном уничтожении. Вторые травят байки о призраках старого кладбища. Ну а третьи же шепчутся о таинственном бродяге по имени Раф, который иногда появляется среди развалин, когда кто-то попадает в беду. Он помогает выбраться из провала или указывает путь заблудившемуся, после чего также загадочно исчезает за ближайшим поворотом.     

February 25, 2019
by @worldhistorych
636

Эксперименты нацистов над близнецами.

Жуткие эксперименты нацистов над близнецами.


Феномен близнецов давно рассматривается как имеющий жизненно важное значение для изучения генетики и поведения, а также широкого спектра в других областях, таких как наследственные заболевания, генетика ожирения, генетическая основа распространенных заболеваний и многих других.


Но на фоне всех самых обычных современных исследований близнецов всегда будет стоять тень жестокого нацистского врача Йозефа Менгеле, проводившего на близнецах самые извращенные и изуверские эксперименты во славу науки Третьего рейха.


Менгеле работал в польском концлагере Освенцим (Аушвиц), построенном в 1940 году и в котором также проводились эксперименты над гомосексуалистами, инвалидами, умственно неполноценными людьми, цыганами и военнопленными. За время своей работы в Освенциме Менгеле произвел эксперименты над более чем 1500 парами близнецов, из которых только около 300 остались живы.


Менгеле был одержим близнецами, он считал их ключом к спасению арийской расы и мечтал о том, чтобы голубоглазые женщины-блондинки рожали за раз по несколько таких же голубоглазых и светловолосых младенцев. Каждый раз, когда в концлагерь поступала новая партия заключенных, Менгеле с горящими глазами тщательно выискивал среди них близнецов и находя их, отправлял в особый барак, где близнецов классифицировали по их возрасту и полу.


Многим из этих близнецов, прошедших в этом бараке все круги ада, было не более 5-6 лет. Поначалу казалось, что тут для них может быть спасение, так как тут неплохо кормили, по сравнению с другими бараками, и не убивали (сразу).


Кроме того Менгеле нередко появлялся тут чтобы осмотреть тех или иных близнецов и с собой приносил конфетки, которыми угощал детей. Для измученных дорогой, голодом и лишениями детей он казался добрым и заботливыми дядей, который шутил с ними и даже играл.


Детям-близнецам также не брили головы и часто позволяли оставить у себя свою собственную одежду. Их также не отправляли на принудительные работы, не били и даже разрешали выходить на улицу чтобы погулять. Поначалу их также не особо мучили, в основном ограничиваясь анализами крови.


Однако, все это был лишь фасад, чтобы до поры держать детей в спокойном и максимально естественном состоянии ради чистоты экспериментов. В будущем детей ждали настоящие ужасы.


Эксперименты включали в себя инъекции различных химических препаратов в глаза близнецов, чтобы проверить, возможно ли изменить цвет глаз. Эти эксперименты часто заканчивались сильной болью, заражением глаз и временной или постоянной слепотой.


Также проводились попытки "сшить" близнецов, чтобы искусственно создать сиамских близнецов.


Менгеле также использовал метод заражения инфекциями одного из близнецов с последующим вскрытием обоих подопытных, с целью исследования и сравнения пораженных органов. Есть факты того, что Менгеле вводил детям некоторые вещества, природу которых так и не определили, у которых было множество побочных эффектов, от потери сознания до сильной боли или мгновенной смерти. Эти вещества получал лишь один из близнецов.


Иногда близнецов держали отдельно друг от друга и одного из них подвергали физическим или умственным пыткам, а за состоянием второго близнеца в эти моменты тщательно наблюдали и записывали малейшие проявления тревоги. Делалось это для исследования загадочной психической связи между близнецами, про которую всегда было много баек.


Близнецам делали полное переливание крови от одного к другому, проводили хирургические операции без анестезии по кастрации или стерилизации (оперировали одного близнеца, а второго оставляли как контрольный образец).


Если при фатальных экспериментах на двух близнецах, один каким-то образом выживал, его все равно убивали, так как он больше не представлял ценности живым.


Очень много информации о жестоких экспериментах Менгеле известно лишь от тех около 300 выживших близнецов. Например в интервью журналистам Вера Кригель, которая содержалась в бараке со своей сестрой-близнецом, рассказывала, что однажды ее привели в кабинет, на котором во всю стену стояли банки с изъятыми глазами детей.


"Я смотрела на эту стену из человеческих глаз. Они были разного цвета - голубые, зеленые, карие. Эти глаза смотрели на меня, как коллекция бабочек, и я упала на пол от шока".


Кригель и ее сестру подвергали  следующим экспериментам - сестер держали в двух деревянных ящиках и делали им болезненные инъекции в глаза, чтобы изменить их цвет. Кригель также рассказывала, что параллельно с ними делался эксперимент на другой паре близнецов и их заразили ужасной болезнью Нома (водяной рак), от которой у них лицо и половые органы покрылись болезненными нарывами.


Другая выжившая девочка Ева Мозес Кор содержалась в Освенциме со своей сестрой-близняшкой Мириам с 10-летнего возраста с 1944 по 1945 год, пока их не освободили советские солдаты. Всех родных девочек (родителей, теть, дядь, двоюродных братьев и сестер) убили сразу же, когда их привезли в концлагерь, а девочек отделили от них.


"Когда двери нашего вагона для коров открылась, я услышала крики солдат СС "Schnell! Schnell!" и нас начали выкидывать наружу. Моя мама схватила Мириам и меня за руку, она всегда пыталась защитить нас, потому что мы были самым маленькими в семье. Люди выходили очень быстро и вот я заметила, что мой отец и две мои старшие сестры пропали.


Потом была наша очередь; солдат заорал "Близнецы! Близнецы!". Он остановился, чтобы посмотреть на нас. Мириам и я были очень похожи друг на друга, это было сразу заметно. "Они близнецы?", - спросил солдат мою маму. "А это хорошо"?, - спросила мама. Солдат утвердительно кивнул головой. "Они близнецы",- сказала тогда мама.


После этого охранник СС забрал меня и Мириам от нашей матери без какого-либо предупреждения или объяснения. Мы очень громко кричали, когда нас уносили. Я помню, что оглядывалась назад и видела руки мамы, вытянутые в нашу сторону в отчаянии"


Ева Мозес Кор поведала много об экспериментах в бараке. Она рассказывала про цыганских близнецов, которые были сшиты вместе спина к спине и их органы и кровеносные сосуды были соединены с друг другом. После чего они кричали в мучениях без остановок, пока их крики не замолкли из-за гангрены и смерти через три дня.


Кор также вспоминает странный эксперимент, который длился 6 дней и во время которого сестрам нужно было просто сидеть без одежды по 8 часов. После чего их осматривали и что-то записывали. Но им пришлось пройти и через эксперименты пострашнее, во время которым им делали непонятные болезненные инъекции. При этом отчаяние и страх девочек казалось вызывали большое удовольствие у Менгеле.


"Однажды нас привели в лабораторию, которую я называю лабораторией крови. Там забрали много крови из левой руки и дали мне несколько инъекций в правую руку. Некоторые из них были очень опасными, хотя мы не знали всех названий и не знаем и сегодня.


После одной из этих инъекций мне было очень плохо и сильно повысилась температура. Мои руки и ноги сильно опухли, а по всему телу пошли красные пятна. Может быть это был сыпной тиф, я не знаю. Никто никогда не говорил нам, что с нами делают.


Всего я тогда получила пять инъекций. Из-за высокой температуры я сильно дрожала. На утро пришел Менгеле и доктор Кониг и еще три врача. Они посмотрели на мою лихорадку и Менгеле сказал, посмеиваясь "Жаль, что она так молода. У нее осталось всего две недели жизни". "


Невероятным образом Еве и Мириам удалось дожить до того дня, когда Советская Армия освободила узников Освенцима. Koр говорит, что в то время она была еще слишком молода, чтобы в полной мере понимать, что с ними делали. Но годами позже Кор основала программу CANDLES (Children of Auschwitz Nazi Deadly Lab Experiments Survivors) и с ее помощью начала искать других выживших близнецов из барака Освенцима.


Еве Морзес Кор удалось обнаружить 122 пары, которые жили в десяти странах и на четырех континентах, а потом с помощью множества переговоров и больших усилий всем этим выжившим близнецам удалось встретиться в Иерусалиме в феврале 1985 года.


"Мы говорили со многими из них и я узнала, что там было много других экспериментов. Например, близнецов, которым было более 16 лет использовали в кросс-гендерном переливании крови. Это когда кровь мужчины переливают женщине и наоборот. При этом они не проверяли, конечно, была ли эта кровь совместима и большинство из этих близнецов умерли.


Есть близнецы с таким же опытом в Австралии Стефани и Аннет Хеллер и есть Джудит Малик из Израиля, у которой был брат Салливан. Джудит рассказала, что она была использована в данном эксперименте со своим братом. Она помнила, что лежала на столе во время эксперимента, а рядом лежал ее брат и его тело быстро остывало. Он умер. Она выжила, но потом у нее было много проблем со здоровьем".


Из-за экспериментов в бараке Менгеле у сестры Евы Мозес Кор Мириам на всю жизнь остались проблемы с почками. Менгеле проводил эксперименты на почках с близнецами в том числе из-за того, что сам страдал от почечных проблем с 16 лет. Он был глубоко заинтересован в том, чтобы понять как работают почки и как лечить почечные проблемы.


У Мириам были проблемы с ростом почек, а после рождения детей проблема почек у нее еще более осложнилась и никакие из антибиотиков ей не помогали. Ева в конце концов пожертвовала одну из собственных почек, чтобы спасти свою сестру в 1987 году, но Мириам умерла от осложнений с почками в 1993 году, и врачи до сих пор не уверены, какие именно вещества были введены в нее, чтобы вызвать все эти осложнения.


До сих пор остается загадкой и то какие именно результаты хотел достичь Менгеле с близнецами и удалось ли ему хоть что-то из задуманного. Большинство из лекарств и веществ, введенных им близнецам, так и остались неизвестными.


Когда советские солдаты освободили лагерь смерти, Менгеле удалось сбежать и укрыться, но вскоре он был взят в плен американскими солдатами. К сожалению, там его не опознали как нациста и ему удалось сбежать снова.


Он покинул Европу и спрятался в Аргентине в 1949 году, где он приложил множество усилий на то, чтобы его никто не нашел в течение многих десятилетий, прежде чем, наконец, утонул на курорте в Бразилии в 1979 г. Очень мало известно о том, чем именно Менгеле занимался во время этих десятилетий в изгнании и из-за этого существует множество спекуляций и слухов разной степени правдивости.


Одна из теорий заговора гласит, что Менгеле так и не перестал быть одержимым близнецами даже после бегства в Южную Америку. Об этом в своей книге "Менгеле: Ангел Смерти в Южной Америке" писал аргентинский историк Хорхе Камараса.


Проведя годы на исследовании деятельности Менгеле в этом регионе, историк обнаружил, что жители города Кандиду-Годой (Бразилия) заявляли, что Менгеле неоднократно посещал их город в течение 1960-х годов как ветеринарный врача, а затем предлагал различные медицинские услуги местным женщинам.


Вскоре после этих визитов в городе начался настоящий всплеск рождения близнецов и многие из них были со светлыми волосами и голубыми глазами. Вероятно, что в этом городе, ставшим новой лабораторией Менгеле, ему наконец удалось выполнить свои мечты о массовом рождении голубоглазых арийских близнецов.

February 24, 2019
by @worldhistorych
680
Show more