...о верстке драматических произведений. В процессе очных и заочных обсуждений предыдущей публикации проявились вопросы, требующие скорейшего разрешения.

Превратности кратности

Александр — предводитель телеграм-канала «Верстка» (рекомендую подписаться) — комментирует:

Было у меня в планах рассказать об этой, иногда выручающий кратности — в очерке о верстке стихов. (Да, такой тоже готовится; улита едет — когда-то будет.) И все ж верстка драмы на этот способ накладывает свои ограничения.

Покажу отличия в неудачном применении кратности на стихах, а затем на стихотворной драме.

* * *

Хорошо, если на верстку пришел условный силлабо-тонический классик с четным количеством строк в строфах — всегда можно при необходимости выдавить пару из них на следующую страницу. Но вот пример верстки стихов лишь незначительно нестандартных (картинки лучше открывать в новом окне).

Что мы видим? На левой стороне имеем недотяг в одну строку до нижней границы полосы набора. Смена макета под этот стих бесполезна — с другими-то стихами не угадаешь. Одна строка — не страшно, особенно если не ставить пагинацию по низу страницы, но, как ни крути, при полной приводной верстке заполнять ту строку нечем. Увеличивать отступ после заголовка? — опять же, прочие стихи так не попадут. В общем, оставляем как есть.

Смотрим на правую сторону разворота. Отступ от окончания стиха до следующего заголовка у нас в два интервала, от заголовка до стиха — в один, и вот стих «Плод» у нас идеально встает на полосе... да только расходится с предыдущим «Терцинами» на одну строку. Перекос? Перекос.

Если от заголовка «Плода» отминусовать интерлиньяж/приводку (−14) — уровняемся с левой стороной, но окажемся слишком близко к окончанию «Терцин». Умеренно допустимое решение, но лишь потому, что повезло с «лесенкой», какой-никакой воздух (в докомпьютерную эпоху так и делали: в стихах и прозе недостаточные строки «входили» в отступ). Окажись там обычная строчка — все слиплось бы.

Пытаемся не слишком увлекаться, минусуем половину (−7), т.е. ту самую кратность. Да, выглядит лучше, но уже несколько не попадаем в привод. Можно, разумеется, поджать по 7 пт над и под заголовком «Плода» или левую часть разворота сместить вниз на 7 пт, но этим мы уравновесим лишь разворот, в то время как апологеты тотального полного привода ратуют за тот привод, «чтобы краска не просвечивала с другой стороны». ¯\_(ツ)_/¯

* * *

А что с кратностью на стихотворной драме? На этот раз возьмем «Каменного гостя».

О приводе ради «непросвечивания» и говорить нечего — он вообще никогда не совпадет с оборотным строка-в-строку, как на прозе или хотя бы как на классических стихах. Плюс приводной сетки из половинного интерлиньяжа — только в автоматической равномерности распределения строк, но окажись на правой стороне на строку больше, и что-то где-то как-то придется для нее выкраивать, опять же, игнорируя приводку.

Гораздо тоньше настройка баланса строк будет не при половинной от интерлиньяжа кратности, а при четвертной или более (четверти обычно хватает), однако, как правильно заметил Александр, повозиться придется. С настройкой отступов.

При такой кратности намного точнее можно играть с воздухом над и под заголовками, но, похоже, это единственный ощутимый плюс.

И поскольку что с привязкой к базовым линиям, что без нее эти отступы все равно настраиваешь и вдобавок нет-нет, да то фрейм по вертикали разгонишь, то еще как-нибудь исхитришься, я не вижу смысла в подобных случаях заморачиваться с привязкой к базовым. Разве что для очистки совести.

* * *

Раз о стихах начали, стихами и закончим. Более подробно о разных ситуациях расскажу в обещанном материале, а сейчас — небольшой пример из недавней верстки.

Несмотря на максимально классическую форму стихов Ломоносова, все равно где-то огромное название, где-то подзаголовок, где-то эпиграф нарушали четность строк. Между тем до и после этого разворота (исключительно чудом) много страниц текст стоял идеально на приводе. Здесь же на правой стороне вылезала одна строка.

Пришлось убрать слепые строки между строфами, замерить высвободившееся расстояние до низа полосы набора (S), снять стих (кроме первой строки) с направляющих и вручную задать на месте бывших четырех просветов отступы:

Да, немного слетел привод — ну и что? Неужели лучше вымучивать стихи разрывами, чтобы и несколько последующих так же поползли? А с версткой драмы (особенно стихотворной) всё будет еще неопределенней и непредсказуемей, и баланс между объективным параметром — читабельностью и технически субъективным — приводностью строк довольно часто придется смещать в пользу первого, и кратность лишь иногда выручит неабсолютной ровностью.

Кончилась темнота, теперь светлота

Если в первой части были скорее возражения, то далее последует преимущественно согласие, но тоже не без оговорок. Итак, Александр пишет:

* * *

В «Драматических моментах» не хотелось плодить сущности, поэтому иллюстрировал их одним шрифтом, но да, хорошо подобранный гротеск (как и в принципе любые хорошие шрифтовые решения) в пару к антиквенному основному набору вполне может дополнительно подчеркнуть структуру верстки, в том числе и верстки драматического произведения... если такой гротеск получится подобрать.

Дело в том, что если с парами гротескных заголовков и антиквенного основного набора больших проблем обычно не возникает, то искать гротеск, подходящий для внедрения в антиквенный набор, да чтобы со светлым начертанием и родными капителями, — аттракцион на редкого любителя. Например, подавляющее большинство гротесков из Google Fonts для таких экспериментов вообще не годятся, а парные шрифты вроде Alegreya содержат критические ошибки в кириллических начертаниях.

Alegreya, кстати, сначала включала капители в основные наборы, потом их перенесли в отдельные SC, но главную ошибку так и не исправили ни в антикве, ни в гротеске.

* * *

Также не совсем понятно, что делать с точкой после персонажа. Вот на примере (илл. 5) она есть, и если стоит вплотную — то тем же шрифтом. А если после внутренней курсивной ремарки? При наборе одной гарнитурой такую точку и в курсив захватишь — не всякий тренированный глаз заметит. Но вот мы используем гротеск... и присмотритесь к последним двум репликам Городничего и Хлестакова. Разница неприятная.

Проще говоря, решение с гротескным написанием персонажей интересное, но проходит не всегда. С точками после имен — не проходит. А вот если верстка в псевдоколонках, то норм.

Другое дело — ремарка гротеском (опять же, илл. 5, 7). Даже без особой настройки она получилась и отчетливо, и свежо; заметнее, чем обычно, но где-то именно такое оформление может пригодиться.

Что еще?

После публикации «Драматических моментов» я попробовал найти практическую информацию по теме. К сожалению, ее оказалось совсем не много, а в той, что нашлась, больше говорилось о том, как создать стили абзаца и символа, каким кеглем оформлять список действующих лиц, куда ставить колонцифру...

Формально все правильно, однако применительный смысл под большим вопросом. Базовые нормативы можно за пять минут прочитать в справочниках, создание стилей в равной степени относится к прозе и стихам, а бесконечные «категорически нельзя», «строго-настрого запрещено», «обязательно» годны лишь для того, чтобы воспитать безропотных и при этом весьма посредственных исполнителей, а то и вовсе отбить интерес к верстке.

Только метафизическая смычка (нравится мне это слово из советских 1920-х) верстальщика с автором и читателем дает качественный результат. Не ретроградная верстка «строго по Гиленсону», выхолащивающая здравые идеи, и не императивное «художник так видит», превращающее книгу в нечитабельный (зачастую и в безвкусный) арт-объект, — а гибкое техническое и одновременно потребительское мышление.

* * *

А теперь от пафоса отчаяния — к короткой практике.

1

Обратите внимание на GREP-правила, облегчающие разметку драмы в прозе и стихах при самых распространенных форматированиях. Там же в комментариях приложен idml-файл с готовыми стилями.

2

Правило достаточности для сложных случаев при верстке стихотворной драмы (с прозаической драмой действуют общие рекомендации для прозы), чтобы избежать висячих строк, либо строк, кажущихся таковыми: интонационная и смысловая законченность в речи персонажа важнее количества строк, кажущихся висячими.

Например, реплику

по страницам не разнесешь. Это единое предложение, ритмически разорванное автором.

Но в то же время

вполне допустимо разорвать после «...Смерти.» (место предполагаемого разрыва отмечено ---). Это ответ, но как бы подхватывающий слова Доны Анны, а всё, что далее, — пояснительная лирика. Крайне нежелательно разрывать, но все-таки — допустимо. Это может оказаться оптимальнее, чем искать варианты, как выверстать минимум три строки.

Поэтому — внимательно читаем то, что верстаем.

3

Маленький неочевидный прием, когда нужно поднять или свесить строку, не меняя расстояния от базовой линии. Пользуйтесь отвязанным от приводки стилем абзаца с отличным от основного интерлиньяжем.

На илл. 8 ремарки Лизаньки отвязаны от базовых линий и подтянуты к линии заголовка только собственным интерлиньяжем. Сверху — уменьшенным примерно на треть, а снизу — вообще нулевым.

Речь пойдет не о правильном форматировании. Стилевая база так или иначе будет упоминаться, однако, во-первых, о ней можно прочитать в любых справочниках, а, во-вторых, при всем должном умении и старании конкретная верстка сама покажет как надо, а не в точности как завещал условный Добкин.

Поговорим — о подводных камнях, о которые неизбежно спотыкаешься, особенно когда текст голый, то есть нет возможности оставлять недоверстанные лакуны для заполняющего декоративно-иллюстративного материала.

В качестве примеров я взял гоголевского «Ревизора» и лермонтовский «Маскарад». Первый — потому что люблю Гоголя, второй — потому что в нем бесячие полилоговые «лесенки».

I • «К нам едет...»

1

Драма-проза верстается обычно на формат, и в этом смысле она не слишком отличается от просто прозы, однако персонажи с короткими абзацами-репликами плюс ремарки делают набор более воздушным и, чаще всего, он начинает спорить с пробелами вокруг тире. Поэтому тонкую и волосную шпации на драме лучше не использовать, а подобрать что-то меньше общестрокового пробела, но больше тонкой. (Внимание: это не правило, а средняя по больнице рекомендация; всегда смотрите на рисунок шрифта.)

В примерах я использовал шпацию на точку для шрифта Minion 3 с параметрами 11,4 пт/14 пт.

Полноразмерные иллюстрации можно открывать в отдельной вкладке.

2

Первое, что нужно сделать после разливки текста и расстановки основных абзацных стилей (акты, действия, сцены, явления, картины, выходы, ремарки) — посмотреть: как часто на самый низ плюс-минус пара строк приходят заголовки? Дело в том, что после заголовков первого-второго уровня («Действие», или «Действие» и сразу «Явление», или просто «Явление») обычно следуют структурно-композиционные и описательные ремарки (их еще называют «внешними»: «Городничий, попечитель богоугодных заведений, смотритель училищ, судья, частный пристав, лекарь, два квартальных», или «Те же и Почтмейстер», или «Слуга уходит. В дверь выглядывает Бобчинский»), а это значит, что нельзя будет оставить на полосе только заголовок (-ки) и такой технический абзац.

Так что если таких мест много (допустим, больше одного-двух без значительного перерыва между ними), то лучше сразу изменить формат полосы, иначе намучаетесь: привычной вгонки-выгонки абзацев — когда можно гулять в поисках лишних и недостающих строк на плюс-минус нескольких страницах — с драмой, скорее всего, не получится.

3

Итак, у нас есть абзацные стили. Как же располагаются в драме абзацы (ремарки и реплики)? Четыре наиболее распространенных способа:

1. С обычным абзацем (персонажи вподбор, заголовки — влево, внешние ремарки — с абзацем или без, частенько — с форматированием последней строки по центру).
2. С отрицательным абзацем (персонажи вподбор, заголовки — влево, ремарки либо без абзаца вовсе; либо без абзаца, но со втяжкой на общий отступ, такой пример я приводить не стал, и так понятно).
3. Всё по центру с персонажами на отдельной строке (вообще-то драма-проза так верстается очень-очень-очень редко, но здесь просто собраны все примеры).
4. С заголовками и ремарками по центру, но выравниванием реплик на формат, персонажи набираются заглавными или капителями.

У всех этих вариантов есть достоинства и недостатки. Например, в примерах 1, 2 и 4 верстка приводная. Выглядит аккуратнее, но возможности регулировки набора по высоте ограничены (повторюсь, большого запаса для вгонки-выгонки драма не предполагает). Для таких случаев часто снимают привязку к базовым линиям на каких-то элементах, например, на внешних ремарках или заголовках 2–3-го уровней, и регулируют отступы на глаз. Либо, если проблема в одной строке, разгоняют текст во фрейме по вертикали. Честно говоря — прием не самый лучший, но в редких случаях без него никуда.

Случается, что варианты 1, 2 и 4 применимы с трудом и могут требовать изменения первоначальной задумки макета, потому что набор узкий, а имена персонажей длинные.

Вариант 3 (и его вариация со светлым начертанием персонажей, см. часть о стихотворной драме) не привязан к базовым линиям, потому что на приводе строки будут либо слипаться, либо слишком разлетаться.

Так что более удобное как для верстки, так и для чтения оформление варианта с персонажами на отдельной строке — как в примере 3 на илл. 2: без привязки к базовым (кроме верха и низа набора; там можно либо привязать принудительно, либо применить разгонку, которая будет не так заметна, как в общеприводной верстке), но с дополнительным отступом.

4

О символьных стилях. Персонажей, как видно на иллюстрациях выше, тоже оформляют по-разному. Вроде как нормативно — разрядкой или полужиром (предпочтительно начертание не bold, а именно semibold или medium, когда позволяет гарнитура), а если красивого полужира нет и разрядка не предусмотрена, то заглавными... В общем, тут строгие рекомендации бесполезны, поскольку отталкиваться нужно от картины верстки, от красивости макета. При увеличенном интерлиньяже, например, могут и заглавные подойти, но я предпочитаю гарнитуры с родными капителями + оптический кернинг и небольшой трекинг.

N. B. Программные капители в InDesign — это строчные буквы, превращенные в прописные с размером согласно установкам (Общие настройки → Дополнительные параметры текста). По умолчанию — 70% высоты прописных. А настоящие капители — отдельно нарисованная касса символов с уравновешенными толщинами и сочетаниями штрихов. Искусственные капители программы InDesign далеки от совершенства, но если без них не обойтись, никогда не используйте смесь строчных и прописных букв. Меняйте регистр в нужных словах на «все строчные» и только потом капитализируйте их программной опцией.

То же самое, кстати, справедливо и в отношении штатных надстрочных и подстрочных индексов — они почти никогда не подходят кириллице (да и латинице не всегда), что хорошо заметно по сноскам и формулам, но об этом как-нибудь в другой раз.

5

Весьма специфический прием форматирования — р а з р я д к а с т р о ч н ы х — практически отмененный в худлите (предпочтителен курсив), но все еще применяемый при верстке драмы.

Нормативной считается разрядка ≈¼ кегля. Меньше — будет невыразительной, а больше — чересчур броской. Проще всего добиться оптимальной разрядки, как ни странно, не цифрами, а символами конкретной гарнитуры. Просвет между буквами должен быть равен i либо l (просто в русском языке нет таких тонких символов, кроме восклицательного знака, но у него полуапроши шире, чем у букв).

6

При использовании разрядки уделяем внимание пунктуации. Согласно рекомендациям, точки и запятые в разреженный текст входить не должны, и это логично — пунктуация при разрядке выглядит сиротинушкой; с другой стороны — нулевой трекинг на поверку оказывается тоже не слишком хорош. Если на разрядку назначен трекинг, скажем, 250 em, то пунктуацию можно отодвинуть на 15–25 em.

То же касается нормативов для дефисов и цифр. До какого-то момента, при не слишком выраженном трекинге, запрет на разрядку в них может быть справедливым, но чем больше разрядка — тем нелепее это смотрится.

7

С огромной вероятностью разрядка будет использована и во внешних ремарках (в нескольких макетах встречался и курсив, и капители, хотя последние, как по мне, в ремарках слишком выделяются) — описаниях сцен и промежуточных действий персонажей. И здесь важно при юстировке абзацного стиля назначить <стилю ремарки> пробелы больше обычных, иначе разрядка сольется с предлогами и словами.

Отдельный момент — ремарки действий и эмоций в репликах («внутренние ремарки»). Они традиционно набираются курсивом, и курсив, равный кеглю основному набору, смотрится в них плохо.

Курсив и в простом тексте зачастую неприятно крупнее прямого начертания — редкие разработчики шрифтов следят за его оптическим размером, но в драме курсив откровенно начинает тянуть внимание на себя, будучи, пусть он и часть произведения, второстепенным текстом. Так что лучше уменьшать этот курсив на 1–2 пункта.

(В каком-то издании 1920-х встречался не курсив, а уменьшенный и несколько утопленный относительно строки шрифт вроде нижнего индекса.)

8

И, пожалуй, о главном. Как еще, если не вгонкой и выгонкой абзацев (которая, конечно, и при верстке прозаической драмы остается в приоритете, но не всегда возможна), можно оперировать текстом в полосе набора по высоте?

О разгонке по фрейму уже сказано, но если верстка приводная, злоупотреблять разгонкой не след. И если уж разгонять, то стараться на развороте с обеих сторон, иначе разница интерлиньяжа может быть слишком заметна. (Да, приводность верстки вроде как должна защитить текст от ореола краски, просвечивающей с оборотной стороны листа, но сегодня редко можно встретить такую книжную бумагу и такую печать, чтобы это было тотально-актуальным. Куда большее значение приводка имеет для удобочитаемости, для соблюдения «ритма текста», но тут есть свои нюансы; см. ниже о психофизиологии чтения драматических произведений.)

Отступы до заголовков, если заголовки не начинаются со спуска (тогда и проблемы нет), можно увеличивать на строку, а то и полторы-две. А если верстка не приводная и заголовки размечены с хорошим запасом к последующему тексту, то и немного уменьшать расстояние до него. Даже в случае соседства на развороте, такие варианты выглядят лучше, чем какой-нибудь сдавленный или чересчур разогнанный абзац.

Ширина центрированной ремарки там, где объем ремарки позволяет ею оперировать. Обычно таким ремаркам сразу задаются отступы справа и слева примерно в ⅒–⅛ от ширины набора, а значит люфт есть в обе стороны.

9

Все установленные для верстки нормативы и рекомендации разной степени строгости тесно связаны с психофизиологией чтения, проще говоря — с работой зрения, зон мозга, различных видов памяти. Если при чтении условного рассказа, повести, романа, короче — сплошного массива текста мозг извлекает эмоции не только из прямых указаний, но и из множественных отвлеченных описаний интерьеров, природы, третьих лиц, одежды, жестов (для чего и важен ритм строк, иначе внимание перенапрягается), то драма более конкретна — она постоянно напоминает, кто сейчас «в кадре», персонажи существуют по большей части в полилоговой форме, а эмоции и движения лаконично оговорены в ремарках. Именно поэтому при верстке драмы можно немного (немного!) пренебрегать приводностью верстки — она (драма) не требует того постоянного ритма, который предпочтителен для текстовых массивов, ее визуальная «скачкообразность» с обилием сценографического текста сразу перенастраивает читателя на несколько иное восприятие.

Более того, для чтения драматических произведений нужен определенный, довольно значительный опыт. И если такого опыта нет, приводность верстки не облегчит чтения. (Потому-то в школах хорошие учителя прочитывают с детьми драмы по ролям, ведь мало какой ребенок, даже любящий книгу, самостоятельно освоит «Недоросля», «Грозу», «Вишневый сад» или «Ревизора» с тем же удовольствием, с каким он берется за «Отцов и детей» или «Героя нашего времени».)

Хорошо бы и дизайнеру, и верстальщику иметь такой опыт, чтобы во время и после окончания работ просматривать сверстанные произведения как читатель, чувствуя их особенную, отличную от связного текста мелодику строк. Ведь даже безупречная верстка драмы «по Добкину-Мильчину-Гиленсону» может оказаться неудобной для восприятия.

P. S. Прозаическая драма для тренировки: А. П. Чехов «О вреде табака».

II • «В толпе я отдохну»

Со стихотворной драмой проблемы, в общем, те же, что и с прозаической, только они становятся еще суровее, потому как у стихов нежелательно разбивать ритм и приходится выверстывать «лесенки» реплик.

Сразу покажу один редкий и один не самый частый случай верстки стиходрамы.

• Очень редкий — в псевдоколонках, когда персонажи выведены влево, а блок реплик, сохраняющий «лесенку» (иначе говоря: ступенчатую выключку строк; совсем почти вышло из употребления: набор уступами) — стоит справа.

• Просто довольно редкий вариант — с именами по центру, но имена даны меньшим кеглем и приглушены более светлым начертанием.

Но гораздо чаще стихотворная драма верстается, как в примере 3 на илл. 2 — с полужирными именами либо с именами разрядкой по центру (без уменьшения и осветления).

1

Первое, что нужно сделать до верстки, — отсмотреть весь текст (если сводку по нему не предоставил редактор или техред) и найти самую длинную реплику или группу реплик. В случае «Маскарада» это слова Арбенина «Постой… пропал… кто ж он? Вот дал мне Бог заботу» (действ. 1, сц. 2, вых. 3.). После добавления небольшого запаса она станет ориентиром для всего материала (основные поля могут остаться шире — вдруг в одной книге окажутся как стихотворная драма «Маскарад», так и сказка «Ашик-Кериб», а делать разные мастер-страницы не с руки). И даже группа реплик «лесенкой» будет впоследствии распределяться в пределах этой ширины.

2

Ручной мороки будет много в первую очередь потому, что реплики стихотворной драмы весьма чувствительны к втяжкам (смещениям строк вправо). На илл. 7а и 7б хорошо видно, что разговор банкомета и понтеров — это не просто полилог, который может быть представлен в привычном виде:

— Извольте.
— Сто рублей.
— Идет.
— Ну, добрый путь.
— Вам надо счастие поправить, а семпелями плохо…
— Надо гнуть.

а разные эмоциональные и, как следствие, типографические события.

Конечно, опытный читатель драмы справился бы и с обычной полилоговой формой, но все эти отступы, пропуски, уступы и тому подобное — вовсе не украшательство и не манерничанье автора, и вот почему.

Представим начальную сцену «Маскарада» в виде гипотетической прозы.

Базисом в восприятии стихотворной драмы служат размер, рифмы, паузы. А все эти — несуществующие в оригинальном произведении — описания поз, обстановки, света и манер лишь предполагаются в «воздухе», давая безграничную волю воображению. И ни дизайнер макета, ни верстальщик не имеют морального и профессионального права лишать читателей (или режиссеров-постановщиков) возможности незримо участвовать в действии, игнорируя задуманные автором расположения строк.

Офтоп. Не совсем о драме, но близко к теме — об авторской задумке. В стихах Егора Летова встречаются т. н. поэтические дроби. В рукописях их «знаменатели» были написаны в строку в скобках, в первом издании «Стихов» — через винкулум, ко второму договорились, что «дроби» будут без него.

3

Не факт, что на верстку придет хорошо размеченный текст, поэтому перестраховываемся. «Лесенку» можно заложить в стиль абзаца разными способами, тут каждый выберет, какой удобнее — в зависимости от материала и имеющейся разметки:

Дальнейшие действия зависят от первоначальной разметки текста и выбранного способа втяжек. Если что-то в пришедшем тексте можно безболезненно заменить на табы, сдвиги или пробелы — меняем и дорабатываем. Если нет — смотрим заслуживающий доверия источник и переразмечаем текст по ходу верстки самостоятельно.

4

Немного о том, что́ в стихотворной драме можно разбивать, разнося по страницам, а что — нет или нежелательно. Это всё так или иначе регламентировано, поэтому остановлюсь лишь на тех моментах, которые легко прозевать при загруженности.

• Понятно, что нельзя оставлять «висяком» имя персонажа или имя персонажа с относящейся к нему ремаркой (см. илл. 1).

• Крайне нежелательно начинать страницу с промежуточных структурно-композиционных и описательных ремарок. Это когда реплика-реплика-реплика, затем внешняя ремарка вида «Нина отходит к баронессе. Чиновник раскланивается и уходит» и опять разговоры. В прозаической драме оно так же нежелательно, но там такие вольности переносятся чуть легче, особенно при выключке влево. В общем, в редких случаях (а такие случаи при первичной разливке текста предусмотреть невозможно, а иногда невозможно и выверстать) придется подобные ремарки все же оставлять. Даже самые короткие. То есть общая рекомендация такая: стараться изо всех сил, но при этом не переусердствовать. (Похоже, она к любому случаю подходит.) Но это касается именно промежуточных внешних ремарок, а не таких, которые следуют после заголовков «Действие», «Явление», «Сцена» и т.п.

• Строго запрещено переносить части строк. Если при верстке стихов в исключительных случаях допускается перенос последнего слова, а то и кусочка строки с выключкой вправо, то у стиходрамы это гарантировано ломает идею и ритм, поэтому внимательно знакомимся с текстом и тщательно рассчитываем ширину набора.

Еще почти офтоп. Однажды поэт Дмитрий Воденников посетовал, что в его стихотворении «Черновик» издатели вынуждены ломать длинную строку, а это сказывается на ощущении при прочтении. Строка была такой: «...а вот человек (пригревшийся на раскаленном камне), несколько лет несший возле меня свою добровольную гауптвахту...»

Строка действительно длинновата... поэтому весь блок оказался повернут в горизонталь.

• Не запрещено разбивать реплику, если позволяет ее объем. Разумеется, сохраняя рифмовку (ритм, смысловую разбивку).

* * *

Последний момент. Обычные колонтитулы, отделенные от текста лишь отбивкой, на драме (любого вида) почти всегда нехороши. На каждой странице без них хватает заголовков и заголовкоподобных элементов, и незачем добавлять еще один — навигационный. Если же без колонтитулов никак, то они должны быть подчеркнуто незаметными и явно отделенными от текста произведения: шрифтом, линией, фоном, положением. Например, в одном из очень хороших книжных макетов, с которым довелось как-то работать (авторства Аркадия Троянкера и Максима Орешина), колонтитул размещался вертикально на внешних полях, включал автора с названием произведения (слева) и номер действия с номером явления (справа), а также подкреплялся мелкими декоративными элементами и составлял отдельную визуальную линию вроде легкой тонкой рамки, совершенно не мешая чтению.

P. S. Идеальна для тренировки маленькая трагедия А. С. Пушкина «Моцарт и Сальери» — в ней всего две сцены, но и реплики есть разного объема, и «лесенки», и, главное, размер без рифмы, на котором весьма удобно нарабатывать «смысловое зрение».

* * *

Основное что хотел — вроде бы рассказал, мог что-то забыть-упустить — вспомню, добавлю и сообщу об апдейте. А если кто интересно дополнит в комментариях — со ссылкой на автора допишу. Всем спасибо за внимание.

Факт №1. Кириллическая верстка выглядит несколько лучше, когда тире отделено от соседствующих слов и знаков не общестроковым пробелом, а на меньшее расстояние.

Факт №2. Никто не знает в точности, какое это расстояние. (Справочно-гиленсоновское «два пункта» последний раз было актуально для конца восьмидесятых годов XX века.)

практика • как сделать красиво

Определить, какие у подобранного для основного набора шрифта полуапроши и — в зависимости от результата — либо вообще не устанавливать никаких пробелов до и после тире, либо установить равные основным (вертикальным) штрихам выбранного шрифта подходящие шпации или минимизировать пробелы в процентах.

Кому неинтересно читать пояснения, можете сразу мотать в конец, до нумерованного списка-алгоритма.

теория • почему нужно делать так

Присмотритесь к следующему тексту (над смыслом, которого там, скорее всего, и нет, думать не обязательно — это обычное «свободное письмо» ради примера).

Конечно же, нет большой беды в таких пробелах. В конце концов, набранные в «Ворде» контракты, инструкции, протоколы заседаний и нормативно-правовые акты никакого другого пробельного материала не предполагают, и ничего. Тем не менее книга верстается для удовольствия читателя и требует более трепетного отношения к набору, чем договор о купле-продаже, а программы верстки (в данном случае «ИнДизайн») позволяют чрезвычайно гибко настраивать любые текстовые расстояния. Так почему бы не пользоваться технической возможностью, которой можно воспользоваться?

Посмотрим на тот же текст, когда пробелы вокруг тире подобраны и примерно равны 1,8 пт.

* * *

При металлонаборе в России/СССР за средний межсловный пробел принималась полукруглая шпация, а рекомендованные справочниками два пункта, которыми отбивалось тире в самом распространенном книжном кегле — корпусе (10 пт), были равны ⅕ круглой (или ⅖ полукруглой). Однако сегодня и шрифты поменялись, и пробелы в полукруглую считаются избыточными, и кегль корпус не может служить ориентиром.

Да, ⅕ круглой в «ИнДизайне» примерно соответствует тонкой шпации (thin space), которую ответственные верстальщики часто ставят вокруг тире, и расстояние это изменяется вместе с кеглем. Казалось бы, об чем думать? — используй тонкую и не парься. Но причины париться есть, и причины эти — в полуапрошах, зашитых в электронные шрифты.

И вот как выглядят эти полуапроши вокруг тире у разных известных шрифтов.

Как видно на картинке, Alegreya, Baskerville, Charter, Gill Sans, Journal, Literata, Montserrat, Times New Roman — вообще не имеют полуапрошей; у Arno Pro, Athelas, Baltica, Bodoni, Cormorant, Georgia, Kuzanyan, LT Remark, Minion Pro, Munson, Old Standard, Open Sans, Playfair, Source Sans, Source Serif полуапроши не особо выражены; у остальных — от сильно заметных до откровенно избыточных (для набора кириллицей, где пробельный материал вокруг тире используется).

Разумеется, и «нулевой» отступ от левого края у этих тире получается совсем не нулевой, что нужно обязательно учитывать при макетировании абзацев-реплик. А еще при включении опции оптической компенсации этот отступ теряется, и тире разного рисунка выезжают влево на одинаковое расстояние, из-за чего укороченные типографские (как у Commissioner или PT Sans) тире начинают выглядеть нелепо.

Я вовсе не хочу сказать, что ошиблись разработчики этих шрифтов. Наоборот, разработка качественного шрифта — дело чрезвычайно трудоемкое, требующее от мастера многих знаний и учета множества параметров и традиций; шрифт — базис, от которого можно и нужно отталкиваться при создании книжного макета. Однако, как легко заметить, для англо-американской типографики, где пробелы вокруг em dash либо не ставятся вовсе, либо имеют самую минимальную ширину, все эти тире подходят сразу, а вот с кириллическим набором приходится делать дополнительные измерения.

* * *

Вовсе не факт, что тонкая шпация универсальна. Она просто все еще неплоха в большинстве случаев, но не учтенный встроенный полуапрош почти гарантированно сослужит тонкой шпации плохую службу. Особенно это заметно в сочетании запятой/точки с тире.

Как видно на илл. А при наборе «Таймсом» пробельного материала вокруг тире как будто чуть-чуть не хватает, потому что общестроковые пробелы увеличены «на старый манер» до полукруглой, в случае же с «Астрой» все норм, поскольку при той же юстировке к волосной и тонкой прибавились встроенные полуапроши. Но стоит установить пробелы на современный лад, как с Таймсом все будет хорошо, а вот набор «Астрой» пострадает.

Отсутствие встроенных полуапрошей в первом случае, с «Таймсом», заставляет нормально работать установленные шпации (они остаются тоньше общестроковых пробелов, однако уже не смущают недостаточностью), но во втором делает обрамляющие тире пробелы неотличимыми от прочих, сохраняя «дырывость», рассмотренную в начале. А делать их отличимыми все-таки нужно, поскольку дыры в тексте выглядят небрежно и неприятны вдумчивому читателю.

Что же предпринять?

* * *

Поскольку практически во всех электрогарнитурах от размеров тире остались только английские названия m-dash и n-dash, а на деле никакой зависимости его длины ни от букв M и N, ни от кегля нет, придется искать что-то другое, и тут уже проще пояснить алгоритм действий, чем сочинять очередную печальную повесть.

Итак:

1. Подбираем шрифт для основного набора: гарнитуру, кегль, межстрочник.
2. Юстируем его на окончательно выбранной либо максимально приближенной к окончательно выбранной полосе набора, то есть настраиваем значения пробелов, интервалов между буквами и ширины глифов. (Для настройки пробелов сразу рекомендую скрипт «Шпационный смотритель», разработанный Михаилом Иванюшиным.)
3. Находим либо набираем сами предложение с тире и сочетаниями знаков рядом.
4. Проверяем, насколько велики полуапроши выбранного шрифта.
5. С учетом этих полуапрошей подбираем шпации (или ширину пробелов), которые действительно будут визуально равняться ⅖, но уже не полукруглой шпации, а подобранному вами среднему пробелу. Между запятой/точкой и тире лучше настроить ⅕ от подобранного пробела. (И делать это точнее при временно установленной выключке влево.)

Вроде бы всё.

Самым первым или самым любопытным подписчикам, вероятно, это будет не слишком интересно, но пусть уж почти всё в одном месте лежит. Мелкие ошибки в процессе републикации, конечно, подправлены (и новые наверняка появились), некоторые советы выброшены как морально устаревшие, некоторые — переосмыслены, дописаны и по-новому проиллюстрированы.

˙• 1 •˙

В отличие от Иллюстратора, в ИнДизайне нельзя задать произвольный абзацный отступ за границу фрейма через отрицательную величину. Что, во-первых, странно, а во-вторых — неудобно, поскольку это сильно облегчило бы жизнь любителям отрицательных абзацев. Кроме того, несовершенство индизайновской буквицы вынуждает визуально подравнивать ее левый край (или выносить кавычки) так же вручную, когда параметра Align left edge в абзацных стилях не хватает.

Проблема довольно неплохо (и намного изящней, чем настройка отдельного стиля для буквичного абзаца с положительным и отрицательным отступами) решается изменением параметров и ручной доводкой: перед буквой — будущей буквицей ставится пробел, а буквицей назначаются не один, а два первых символа. Затем пробелу присваивается требуемый отрицательный трекинг. Можно назначить несколько пробелов, это зависит от того, насколько буквицу нужно выдвинуть, но одного, максимум двух обычно хватает.

Вот отличный и свежий живой пример, когда буквица потребовала такой корректировки — книга Дмитрия Гаричева «Река Лажа» (Санкт-Петербург, изд-во «Князев и Мисюк», 2026). Не берусь утверждать, что был применен описанный способ, но главное, что результат тот же.

Засечки у буквицы К выдвинуты меньше, чем у М, потому что в противном случае М «провалилась» бы в полосу набора, а сейчас левая вертикаль в обоих случаях прекрасно согласована и с текстом, и с картинкой.

В приведенном примере хочется отметить и удачное решение постановки колонцифр. Они стоят по правому краю, но — с некоторым отступом, поэтому не отрываются от полосы набора.

* * *

Поддержка буквицы прописными (предпочитаю в таких случаях капители, когда они есть, но не настаиваю) может быть автоматизирована через вложенный стиль — для нескольких слов или даже строк либо до маркера «Символ конца вложенного стиля».

Этот маркер (Текст → Вставить специальный символ → Другое → Конец вложенного стиля в заданной позиции) придется ставить вручную: пройтись по тексту заранее с копировать/вставить либо назначить его на горячую клавишу (Редактирование → Комбинации клавиш).

˙• 2 •˙

Текст обрамляет буквицу по прямоугольному боксу, и в некоторых гарнитурах наклоны литер А, Д, Л, М, У (латинских A, M, V, W) образуют не очень приятные пустоты вокруг. Можно постараться и избежать этого.

Навести красоту (условную) поможет малоупотребимая опция «Компоновщик»: Шрифт → Вставить спецсимвол → Другое → Компоновка/Без соединительного элемента (Type → Insert special characters → Other → Joiner).

У буквицы есть зависимые строки — те, что назначаются в опциях ее высоты, — вот их-то мы с помощью joiner’а и освобождаем от рабства. После «соединительного элемента» остается поставить пробел в начале первой строки, а остальные зависимые строки при необходимости аккуратно разбить искусственным прерыванием (Shift+Enter).

Дальнейшая регулировка производится так же, как в совете №1 для буквицы — пробелам задается отрицательный трекинг, строка уползает влево на какое нужно расстояние. Кстати, при скосе, как у буквы У (снизу вверх слева направо) этот joiner вообще не нужен — хватит разрыва строки и пробела.

Если для обрамления большой буквицы с сильным наклоном не хватает штатного максимального значения трекинга (−1000) на одном пробеле, можно поставить два, три и более пробелов и регулировать их оптом — трекинг суммируется.

˙• 3 •˙

Выступающая над строками буквица на скорую руку, когда некогда или попросту лень возиться с дополнительным символьным стилем, делается проще простого. Первому символу в опциях настройки буквицы задается необходимое количество строк, но эти строки отбиваются дополнительными абзацами.

˙• 4 •˙

Команды разработчиков Иллюстратора и ИнДизайна не дружат семьями, и в результате на месте суперудобной опции Reset bounding box, позволяющей обнулить рамку преобразований объекта при любом угле его поворота, в ИнДизайне мы имеем лишь фитюльку под названием clear transformations (через меню «Объект» или напрямую с верхней панели), которая просто обнуляет все повороты-развороты. А ведь иногда нужно, чтобы произвольно повернутая фигура управлялась именно базовой рамкой.

Есть три решения:

1. Закинуть повернутый объект в Иллюстратор, затем забрать его и вставить обратно в ИнДизайн. (Управляющая рамка станет базовой, но это добавит лишний образец цвета.)
2. Специальной вставкой (Opt+Cmd+V) поместить повернутый объект в пустой графический фрейм. (Возникнут некоторые сложности с последующим управлением.)
3. Гораздо удобней поверх повернутой фигуры нарисовать объект-кондуктор, а затем объединить его с фигурой через Объект → Обработка контуров → Добавление.

Треугольник приведен для наглядности. На практике приходится иметь дело с более сложными векторными объектами, поэтому и кондуктор рисуется махонький — такой, чтобы не выйти за границу рисунка и не добавить лишних элементов. От размера кондуктора все равно ничего не зависит.

˙• 5 •˙

Хочется напомнить о забытом в силу редкости, но эффектном оформительском приеме — подмене заглавных букв.

Подстановку заглавных легко сделать автоматической — через правило GREP в стиле абзаца...

...или с помощью ручной GREP-замены: «Все прописные» → [стиль символа]».

Если книга больше 350–400 полос, а значительные правки не предстоят, компьютеру понравится второй способ — как менее ресурсоемкий.

˙• 6 •˙

Известная многим по книгам Яна Чихольда иррациональная пропорция 1:1,538 предполагает, что ширина книжной страницы равна основанию равностороннего пятиугольника, а высота — высоте того же пятиугольника.

(Рассказывая об этой пропорции, часто говорят о равностороннем пятиугольнике, вписанном в окружность, хотя окружность здесь вообще ни при чем — она нужна лишь для построения равностороннего пятиугольника на бумаге с помощью циркуля и линейки.)

Однако если в уже имеющуюся полосу (любую, включая квадрат) поместить окружность, диаметр которой будет равен высоте этой полосы, а затем вписать в эту окружность равносторонний пятиугольник, то высота получившегося сегмента оказывается весьма пригодной для последующих расчетов ширины корешкового поля.

˙• 7 •˙

Для расчета гармонических полей иногда рекомендуют три правила библиотекаря Густава Мильхзака (1850–1919) — одно главное и два дополнительных отношения корешкового, верхнего, внешнего и нижнего полей:

• 2 : 3 : 4 : 6,
• 2 : 3 : 5 : 6,
• 2 : 3 : 4 : 5,

которые были им выведены путем измерений огромного количества доступных книг.

Некоторые уважаемые профессионалы эти правила часто упоминают, хвалят и, безусловно, за дело, но вот незадача: от чего отталкиваться в расчетах? Два — чего? Три — чего? Четыре, пять, шесть — чего?!

В разных справочных материалах и обсуждениях рекомендуют «2» считать ½ типографского квадрата, то есть 24 пт, однако это ≈8,5 мм, а значит при толщине книги среднего формата страниц хотя бы в двести такие гармонические поля слипнутся визуально даже при хорошей раскрываемости. Честно говоря, и минимальные поля в 10 мм (по ГОСТ Р 7.0.16—2014 и ряду других) мало куда, кроме книжек-малышек, годятся, так что про 8,5 мм сразу можно забыть.

Что же делать? Есть вариант погармоничней и поживей полуквадрата:

Возьмем, к примеру, формат 145×215 мм, шрифт Literata и на приблизительном фрейме настроим читабельность. У меня получилось 10/13,2 пт. Высота страницы в пунктах — 609,449. Прямо в окошечке значения (ИнДизайн позволяет производить простые вычисления непосредственно в формах) делим:

609,449 ÷ 13,2 = 46,17 пт

А 46,17 пт — это ≈16,3 мм, уже что-то.

Приняв полученное значение за «2» (округлим для наглядности до 16), посчитать остальное по Мильхзаку совсем просто: 16 : 24 : 32 : 48 мм.

˙• 8 •˙

В книгах с КБС (в «мягкой обложке») бесполезно рассчитывать поля по стандартному пути, когда корешковое — самое маленькое, а размеры остальных увеличиваются по часовой стрелке: верх, внешнее, низ. Тень корешка при уменьшенном склейкой угле раскрытия непредсказуемо «съест» внутреннее поле.

Вывести формулу, которая позволила бы определить ширину внутреннего поля с учетом плотности бумаги, толщины блока, типа клея и прочих факторов, не удалось — слишком много переменных, но нашлось более простое решение.

Глаз радует симметрия разворота (в частных случаях — и асимметрия, которая продумана, а не получилась по недосмотру, но речь не о них), а это значит, что поля можно рассчитать как обычно, но потом поменять местами внутренне и внешнее.

˙• 9 •˙

ИнДизайн славится родовыми травмами, которые передаются по наследству от версии к версии. Одна из таких травм — опция «Переносить слова, набранные заглавными буквами» (Hyphenate Capitalized Words) во вкладке «Переносы» абзацного стиля.

Логика верстки подразумевает, что включение этой опции сохранит нетронутыми только аббревиатуры, и какое-нибудь НИИЧАВО останется на строке как есть.

На деле отключение Hyphenate Capitalized Words приводит к тому, что переносов лишаются любые слова, содержащие хотя бы одну прописную букву: Имена, Фамилии, Отчества, Прозвища и Клички, Названия Музыкальных Альбомов и Газет, Названия литературных произведений, Праздники, Организации, а также все виды Топонимов. В любом языке и при любом компоновщике абзацев.

Нелепо, но излечимо. Создаем символьный стиль с единственным базовым атрибутом «Без Переносов» («No Break»; а стиль традиционно называется nobr). Затем в нужном стиле абзаца опцию «Переносить слова, набранные заглавными» включаем, но добавляем в том же стиле GREP-правило: применить nobr к \u\u+ (т.е. «к двум и более прописным»).

˙• 10 •˙

Числовая последовательность, описанная средневековым математиком Фибоначчи:

0, 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89, 144, 233...

— в которой первые два числа равны 0 и 1, а каждое последующее является суммой двух предыдущих, иногда может быть применена в расчетах книжной полосы самым неожиданным образом.

Предположим, что популярные каноны, ГОСТы и рекомендации не слишком интересны, и что корешковое поле за точку отсчета принимать не след. От чего еще можно оттолкнуться? А вот привычки человека все упорядочивать, когда задан какой-либо основательный ориентир — например, количество строк подобранного кегля. Читатель не станет их подсчитывать, но всегда заметит ничем не обоснованную смену интерлиньяжа.

Точно так же, по сути — в фоновом режиме, подсознательно — читатель улавливает даже незначительный перекос высот полос набора и пропорции полей. А что если привязать верхнее и нижнее поле по какому-то общегармоническому принципу к ритму строк?

Разливаем текст снизу доверху так, чтобы выносные элементы касались краев и убираем строки снизу и сверху в соответствие упомянутому ряду Фибоначчи, где два соседних числа будут равны количеству удаленных строк сверху и снизу. Нуль по понятной причине во внимание не принимаем, одной строки тоже будет маловато, начнем с двух: 2 и 3, 3 и 5, 5 и 8, 8 и 13... (8 и 13, пожалуй, будет уже многовато, но, возможно, и подойдет куда).

˙• 11 •˙

Забавно, а может, и закономерно, что и пропорция золотого сечения (1,618), и упомянутая выше иррациональная пропорция (1,538), и числовой ряд Фибоначчи (0, 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21) вполне пригодны для расчета отношения текст/заголовок.

˙• 12 •˙

Самое время упомянуть нештатный метод установки интерлиньяжа. Способ элементарный, исходящий из доверия к труду шрифтовиков. (Ответственных, разумеется, шрифтовиков.)

Шрифт — это же конгломерат пропорций и гармоний, вот и примем как данность, что выносной элемент гармонии подчинен. А это значит, что расстояние между выносными элементами, равное еще одному выносному элементу, для читательского глаза будет приятней.

И вот что получается в сравнении:

˙• 13 •˙

Кто бы что ни говорил и как бы ни изощрялся в макетах, а постраничные сноски всегда немного портят картину верстки. Там короткая, сям длинная, какой-нибудь еще нелепый курсив затешется вроде «(фр.)» или «Примеч. ред.», норовящий коротким своим хвостиком перескочить на следующую строку.

Сделаешь по правилам кегль тела сноски меньше основного набора (и, соответственно, меньше интерлиньяж) — скачет отступ от текста. Отвяжешь сноску от привода, оставив единый с основным текстом интерлиньяж, — и сильно меньше кегль сноски уже не установишь, слишком светло выходит... Большие сноски еще и не выверстать толком, а, разнесенные на две и более страниц, выглядят они кошмарно.

А знак сноски? Это же настоящее мучение для читателя. Ему и так скакать глазами вверх и вниз, а тут вдобавок или звездочки, которые аккуратны, но только если сносок на странице не больше двух, или цифры, которые солидны, но когда количество сносок при сквозной их нумерации переваливает за второй десяток (не говоря о третьем) — выглядят, как кривые бородавки...

...Но работать со сносками все равно придется.

Первое главное условие для хорошего оформления сноски (если она не будет выделена в макете как-то по-особенному, цветом или формой) — создать отдельный символьный стиль для знака, по возможности не пользуясь автоматическим надстрочным индексом. Будет совсем хорошо, если гарнитура поддерживает надстрочные символы Open Type.

Отличие надстрочников Open Type — в отрисовке. Их засечки, наплывы, капли, скругления, перекладины и прочие части (как и у отдельного набора капителей, когда он есть в кассе шрифта), соответствуют основному набору, а не выглядят светлее и тоньше, и потому эти символы не выбиваются из рисунка верстки. Хотя и некоторой коррекции часто требуют, а именно — уменьшения кегля и последующей регулировки высоты.

Понятно, что и при доработке они все еще отрывают знаки препинания от слов и смотрятся лишними выносными элементами, не характерными для русского языка, но уже не слишком-то выпирают, не царапают взгляда. И да, при уменьшении кегля они тоже осветляются, но не так критично, как индекс.

Ну а если с гарнитурой не повезло¹, то придется оперировать тем, что есть: подгонять размер, аккуратно добавлять к цифре или астериску обводку, корректировать базовую, а иногда и менять пропорции символа.

¹ Тут появляются вопросы к дизайнеру — разработчику макета. К сожалению, верстальщики — будучи, по сути, последним звеном в производстве, на котором сходятся все допущенные ранее ошибки — довольно часто вынуждены мириться, бороться и (или) находить компромиссы с двумя видами некомпетентности коллег: дизайнерского «Я художник, я так вижу» и «Я редактор, я главнее».

* * *

С телом сноски дело обстоит проще. Опять же, если иное не предусмотрено макетом, то абзацный отступ сноски остается таким же, как у основного текста, а знак сноски в теле ставится так, как потребует шрифт:

Последний пункт предполагает, что у всех сносок с помощью табуляций знак выровнен вправо, текст — влево. Особенно актуально это для сносок-звездочек, и подробнее о том, как настроить такое выравнивание, можно прочитать в «Субпродуктах».

* * *

Сноски, при их изобилии, лучше всего размещать в конце книги, не слушая рассуждений, как это якобы неудобно читателю. Читателю гораздо неудобнее будет скакать глазами вверх-вниз по страницам. Однако бывает, что сноски с коротким телом в 1–4 слова встречаются в тексте относительно редко, но при этом соседствуют и здорово проваливают низ полосы.

Решение подсмотрено в довоенных советских и зарубежных изданиях: сноска (-и) верстается не в полосе набора, а под ней:

* * *

Еще одна — совсем уж необычная красота, да и красота, можно сказать, в кавычках, но имеющая право на жизнь в наших стесненных бытом условиях — расположение знака сноски так, чтобы он не отрывал знаков препинания. Как отраслевой стандарт — не порекомендую (да и не со всеми шрифтами это проходит, но там, где проходит, смотрится интересно).

Значительный минус этого варианта — трудоемкость.

* * *

И еще одна художественная постановка, если все знаки сносок стоят только перед пробелом, многоточием, точкой и запятой:

* * *

И последнее — о сносках, приходящихся на концевую страницу. Под оригинальной публикацией возникали споры, но опыт с разными шрифтами и оформлениями показал, что все же подтянутая сноска делает концевую полосу набора еще более законченной. Особенно когда основного текста маловато, а сноска короткая.

Минус — отсутствие полной автоматизации: край фрейма придется поднимать либо вручную (все же такие сноски встречаются не слишком часто), либо — замечание телеграм-канала «Верстка» — назначать на фрейм опцию автоматической установки размера...

...и создавать соответствующий стиль объекта с горячей клавишей. (Но все равно незначительная ручная регулировка потребуется.)

˙• 14 •˙

Когда точное название нужного пункта в меню еще помнишь, но глаз от работы уже замылился, выручает нажатие Cmd+Opt+Shift (Ctrl+Alt+Shift) перед кликом — меню выстраивается в алфавитном порядке и без групп.

˙• 15 (бессистемные советы) •˙

Когда короткий список встречается один раз на огромный текст, создавать для него отдельный стиль — только лишняя морока. Проще подбить хвосты строк, установив в нужном месте маркер Indent To Here («Произвольный отступ»), однако при этом возникает необъяснимый баг: слетает оптическое выравнивание правого края и начинается пляска пробелов и переносов. Проблема решается принудительным включением «Многоязычного компоновщика абзацев».

* * *

Формула поиска GREP [A-z]+, так часто выручающая в русскоязычных текстах, когда надо отыскать редкие английские слова для установки им определенных атрибутов, работает и с другими языками, например, с греческим: [α-ωΑ-Ω]+. Правда, специфические буквы вроде немецких умлаутов-эсцетов, скандинавских Æ, Ø, Å и т.п., а также буквы со встроенной диакритикой так найти не получится.

(И тут напрашивается скрипт со сложным поиском по диапазонам символов Unicode и возможностью присвоения найденному необходимого языка с одновременным созданием соответствующего символьного стиля.)

* * *

Чтобы найти знаки сносок — мало ли, понадобилось — любой из них проще скопировать и вставить в поиск, в обычный или GREP, где он превращается в маркер ^F или в ~F, а дальше можно спокойно заниматься установкой параметров. Но это если сноски постраничные. Знаки концевых сносок копируются и выдают при вставке в форму поиска такой же маркер, однако результат получается нулевой. Дело в том, что маркеры для поиска концевых сносок выглядят иначе: ^U (~U для GREP). Совсем не очевидно, особенно во время аврала.

В поисковых шаблонах этот параметр, разумеется, есть: Markers → Endnote reference marker.

* * *

Еще одна неочевидность — установка произвольного цвета в стиле символа. Параметр «Нет», который перечеркнутый, в палитру включен, а «Любой» (с вопросиками) — нет. Чтобы его установить, в палитру нужно кликнуть с зажатой клавишей Cmd (Ctrl).

* * *

Непечатная дрянь вроде «синего двоеточия», которая лезет из Ворда, верстке не мешает, но отвлекает и бесит тем, что не копируется в буфер так, чтобы можно было ее спокойно вставить в поиск ИнДизайна и удалить, заменив ни на что.

В панели Info этот символ отображается как 0xFEFF, и если в поиск ввести параметр <00FEFF> (в угловых скобках и заменив x на ноль), всё находится и удаляется.

Так же помогает одолеть множественный вордовский мусор скрипт Manage text anchors.

* * *

Не столько совет, сколько напоминание — о встроенных в ИнДизайн скриптах. Не все они нужны ежедневно, но некоторые иногда сильно выручают. Разбить объект на части, нарисовать вокруг выделенного объекта направляющие, рассортировать строки по алфавиту, добавить метки реза и тому подобное.

Список встроенных скриптов, дополнительные «скрипты сообщества» и описание их работы — в официальной справке Adobe.

«Скриптам сообщества» следует уделить особе внимание, поскольку иногда там попадаются настоящие бриллианты вроде Snap Margins to Text Frame Ариэля Уолдена. Этот сценарий меняет поля (внимание: во всём документе!) под настроенный по желанию текстовый фрейм — невероятно удобно на начальных этапах разработки макета, особенно для тех, кто работает уже «на глазок».

предуведомление

В представленном материале не будут рассмотрены авторские выкрутасы вроде вот таких:

И вот такие необычные врезы пагинации в текст тоже не рассмотрим:

Всякое авторское вообще никак не может быть категоризовано. Для некоторых — к сожалению, но как по мне — то существуют живущие параллельно области книгоиздания, которые обсуждать бессмысленно, поскольку никакого «среднего читателя», на чьи глаза и восприятие можно было бы ориентироваться, у них нет.

Правда, и книжных дизайнеров, чье художественное чутье было бы настолько тонким, чтобы сделать неформат не исключительно кудрявым, но еще и читабельным, можно перечесть на пальцах одной руки, поэтому —

сначала классика

Вспомним стандартные места расстановки колонцифр, их плюсы и минусы.

Внизу по центру полосы набора и обычно отбитая на кегль. Самый распространенный вариант последние лет 70–80. Просто, привычно, надежно. А если сделать ее где-нибудь на пункт-полтора меньше основного шрифта и задать в стиле оптический кернинг с отрицательным (−5...−10 em) трекингом, чтобы единица не отваливалась, то 90% проблем с размещением колонцифры, считай, решено.

С полвека назад, когда заголовки, подзаголовки и разделители чаще всего центрировали, вариант внизу по центру вообще был единственным бесспорным.

Минусы: слишком стандартно для клевретов метамодернизма (впрочем, стандартность можно и в плюсы определить — колонцифра, считай, незаметна до тех пор, пока не понадобится); не слишком хорошо уживается с флаговыми наборами.

Внизу по краям полосы набора (с выключкой от корешка, разумеется) много лет уверенно занимает второе место по частоте использования, однако этот вариант более строгий и как бы «окантовочный» — на четной полосе задает сбитую абзацными отступами вертикаль по левой стороне, а на нечетной держит угол, если выверстанные в абзац последние строки не доходят до края. Такая колонцифра приятно соседствует со страницами-вклейками, не мешает сигнатуре и норме (сейчас неактуально).

Минусы (тоже незначительные и оформительского, а не технического характера): такие колонцифры некрепко дружат с выключенными по центру заголовками; при неправильном подборе размера и места слишком явно указывают на углы.

Вверху по краям полосы набора колонцифра теперь чаще прочего встречается в справочниках, книгах по философии, технической литературе, а ведь когда-то (века полтора назад) именно такая пагинация была основной. По обыкновению соседствует с колонтитулом, центрированным или задвинутым к корешку.

Такая постановка колонцифры «оголяет» низ, но позволяет и сделать меньше нижнее поле, и не париться насчет концевых полос (нижние колонцифры на них принято снимать при классическом подходе к верстке, верхние же преспокойно останутся на своих местах¹).

А еще неоднократно замечал, что при верхней колонцифре низы полос нет-нет, да расходятся на строку. И вовсе не факт, что это ошибка метранпажей — так могла частично сниматься проблема выверстывания двух- и трехстрочных абзацев (что совсем не редкость для словарей, например), когда не хотели оставлять висячие строки, или набора книг с формулами, частыми стихотворными цитатами и т. п.

¹ Понятно, что когда колонцифра внизу, на спусковых полосах она остается, на концевых снимается (рассматриваем самый кондовый макет), и наоборот, но опыт отсмотра версток показывает, что загруженные работой верстальщики нижние колонцифры на концевых полосах забывают снимать гораздо чаще, чем верхние на спусковых.   

Колонцифра вверху по центру полосы набора — тоже «вековой стиль» (и до сих пор такое можно встретить, особенно в английских и американских изданиях), временем проверенный, но какой-то доминирующий над набором, что ли. Очень строгий в чистом виде.

Само собой, после двух-трех разворотов повторяющийся элемент оформления уже выпадет из восприятия, но все равно: каждая страница начинается со шпиля колонцифры, будто она тут главная. При давней неистребимой тяге оформителей ко всяким виньеткам, скобочкам и линейкам, обрамляющим, отбивающим и/или подчеркивающим колонцифру, такой набор часто выглядит кичливым, особенно когда экономят на полях.

Вверху у корешка и внизу у корешка — случаи редкие, но не сказать чтобы исключительные (особенно для горячо любимого странною любовью издательства Ad Marginem, с сайта которого и пришлось утянуть две последующих картинки, потому что с ходу не нашлось подходящих книг полувековой давности). При СССР такое очень редко, но встречалось в обильно иллюстрированных книгах и в книгах из стран СЭВ.

Подобные расположения колонцифр сразу предполагают их вторичность (при условии, что колонцифра не акцентирована, как на втором примере с книгой И. Шульце, где и шрифт отличный, и блок с колонтитулом подчеркнуто выражен) — даже в хорошо раскрываемой книге в твердой обложке корешок будто всасывает их, а о КБС и говорить нечего. Намеренная утилизация навигационных элементов таким образом подчеркивает примат текста.

Минусы, собственно, уже указаны: корешок съедает колонцифру и может съесть ее до такой степени, что становится непонятно, зачем она тогда вообще была нужна.

Всё. С канонами, полуканонами и параканонами вроде бы разобрались, постепенно переходим к тому, ради чего всё и писалось — к вариациям.

Представим книжный разворот в абстрактном виде:

Темно-серые зоны полей (назовем их, допустим, первые зоны) — визуальное продолжение полосы набора во все стороны, и любая не подчеркнутая особенным образом колонцифра в их пределах будет так или иначе соотноситься с текстом, продолжая его, ограничивая или как-то еще поддерживая. Колонцифра в светло-серых (вторых) зонах будет контрастировать, как бы спорить с полосой набора, даже если окажется самой заурядной.

Колонцифра, как на Илл. α-1 не мешает, не помогает — она просто привычно есть и выполняет свою функцию. И даже если несколько сместить колонцифру, она все равно останется заодно с набором, как шерочка с машерочкой:

Но стоит последовать призыву break on through to the other side, как получится совсем другая картина:

На Илл. α-2 уже появляется некоторый вызов, колонцифра во второй зоне стала заметнее, появилось пространство для оправданных маневров, допустим, с живым краем иллюстраций, которым всегда тесновато в рамках вертикалей:

Здесь картинку можно смело выдвигать за край набора. Не то чтобы раньше, при пагинации по центру, это возбранялось (даже поощрялось, чтобы иллюстрация не заваливала полосу), но теперь и колонцифра включена в композицию. Аналогичный эффект получится, если колонцифры «за гранью» передвинуть наверх или к корешку.

И еще один нюанс есть у этой схемы: колонцифра — само собой, не вплотную — но прижимается, тяготеет либо к вертикалям, либо к горизонталям, предоставляя совсем не большие, но приятные возможности освежить макет:

Полагаю, из схемы понятно, что если теперь появится колонтитул, то во второй зоне он будет второстепенен и более декоративен, а в первой зоне — теснее связан с полосой набора.

И да, показанные на примерах колонцифры, так сказать, — отправные точки, теоретическая база. Они набраны тем же шрифтом (Charter), что и основной текст, но при желании шрифт колонцифры может стать курсивным, полужирным, сильно больше или значительно меньше, короче, любым отличным от наборного и заголовочного. Главное в тех случаях, когда колонцифра стоит на линиях строк, задать визуально достаточное расстояние, что она не выглядела, как нумерация абзаца.

а теперь — практика

До сих пор была вводная часть, чтобы тем, кто ищет, но сомневается, стало понятней: откуда думать и куда искать.

Далее будет часть практическая и, надеюсь, отвечающая на вопрос «Где бы еще разместить колонцифру, чтобы не слишком банально, но при этом гармонично и удобно?»

Для общей наглядности текст на примерах спрятан, а колонцифры сделаны чуть жирней.

1.

Очень удобный вариант. И привычно-симметричный, и с набором дружит, и позволяет разместить колонтитул подлинней (не самая большая проблема, но вдруг?) либо на ширину полосы, и немного посвежей, чем был показан выше на примере журнала «Вестник Европы».

2.

Этот вариант — развитие предыдущего — удобен много чем, помимо нераспространенности. Во-первых, так же вообще не мешает никаким стандартным колонтитулам, включая множественные (ведь при сложной рубрикации в серии бывает так, что они расставлены и сверху, и снизу или сверху, снизу и сбоку...). Во-вторых, отлично дружит со сносками, особенно с вынесенными за полосу набора. В-третьих, как и в вар. 1, при возможности и необходимости высоту полосы набора можно довести почти до краев сверху и снизу, что позволит заметно сэкономить на количестве страниц, не уменьшая шрифта и интерлиньяжа.

В пределах текстовой зоны такие колонцифры можно ставить на любой высоте, какая понравится и будет поддержана общим макетом, но самый простой вариант — по оптической середине полосы.

Кстати, об оптической середине. В различных справочниках для нее указывается пропорция 3:5, то есть полоса набора (и еще не факт, что именно полоса набора, а не вся страница) делится на восемь частей и тогда между тремя верхними частями и пятью нижними окажется эта пресловутая середина.

Откуда взялся именно такой расчет, не очень понятно. По идее, это просто соседние цифры из ряда Фибоначчи, но примерно так же, причем с большей точностью, страницу можно было бы поделить на 8 и 13 из 21 части или на 21 и 34 из 55 частей. И по-настоящему гармоничен этот расчет для форматов, приближенных к пропорциям золотого сечения, что большая редкость. Возможно, изобретателю такого деления просто нравились цифры 8, 3 и 5, однако я предлагаю два других, более геометрических метода, если вдруг боитесь, что глаз вас подведет.

Способ первый. Посреди разворота чертится окружность диаметром, равным высоте страницы (или, см. ниже, полосы набора, если оптическую середину нужно найти именно у нее), и проводится диагональ слева-направо-снизу-вверх. Линия, проведенная через точку пересечения окружности с диагональю, и будет «оптической серединой».

N. B. Способ не работает для квадратного формата, потому что на нем найденная таким образом оптическая середина совпадет с геометрической; а для альбомного расположения страницы диагональ придется провести в обратную сторону: слева-направо-сверху-вниз.

---

Способ второй. Проводим две диагонали: одну через разворот, другую — через полосу. Где они пересекутся, там и может быть клад зарыт проведена оптическая середина. То есть одна из таких середин.

Поскольку «оптическая середина» — понятие весьма и весьма условное (например, в справочнике Мильчина вообще не дается никаких расчетов: «середина прямоугольника по линии, параллельной его основанию и расположенной несколько выше его геометрической середины»), глупо привязывать себя к рекомендации 3:5. Пробуйте всё:

В общем, каждый выберет, что нравится...

...а, возвращаясь к колонцифрам на внешних полях, остается сказать, что, будучи поставленными где-то между первой и четвертой «оптическими серединами», они точно никого не напрягут и не будут выглядеть заваленными. Привязывать их к базовым линиям основного набора или нет — вопрос, зависящий от макетной задумки. Я чаще привязываю, но случаи всякие бывают.

И здесь не будет лишним напомнить, что дотошное следование рекомендациям справочников не имеет ничего общего с мастерством, а непреложные указания «в тысяча девятьсот лохматом году Видгорчик-Шульмейстер-Гиленсон-и т.д.) написали так-то!» есть не что иное, как бегство от ответственности.

Знать правила, безусловно, надо, но в верстке — как в шахматах: знание правил не равно умению играть. Ну или как доскональное знание орфограмм и пунктограмм не делает человека писателем.

3.

Следующая постановка — опять вариация предыдущей. Цифра все еще по бокам, но в нижней части: половине или трети. Случай не самый удобный, но если поверх стоит множество картинок, плюс сноски, плюс колонтитулы, она себя достаточно часто оправдывает.

4.

При верстке левым флагом можно сообразно расположить и номера страниц. Понятно, что корешкового поля при этом должно хватать.

При выключке на формат можно разместить колонцифры так же или по правой стороне.

Особенных преимуществ у этой схемы нет, но некоторого разнообразия и она поможет добиться.

5.

Номера обеих страниц на одной стороне — это в первую очередь дизайнерский ход, но они могут быть и вынужденными, когда к тексту прилагаются множественные иллюстрации, таблицы, схемы, карты, входящие в общую пагинацию книжного блока. Что-то наподобие такого:

Есть небольшой технический момент. При таком расположении мало поставить перед/после маркера актуальной полосы (Shift+Opt+Cmd+N) — маркер предыдущей/следующей полосы (Текст → Вставка специального символа → Маркеры), нужно еще и указать место, откуда этот маркер будет подхватывать значение.

6.

Следующая расстановка очень редкая, но чрезвычайно удобная.

Помимо того, что такое расположение наследует практику оформления аж от кустоды, которая существовала задолго до нумерации страниц, и полностью соответствует европейскому направлению взгляда, пробуждая древние читательские гены (про гены, если что, — шутка), так оно еще и прекрасно уживается с любыми колонтитулами, любыми сносками и любой выключкой заголовков (а это уже совсем не шутка).

И отдельно приятное: если макетом предусмотрено, что главы или разделы всегда начинаются на нечёте, то для спусков и концов можно использовать единый мастер.

Для макета, где главы всегда начинаются с четной полосы, эту схему просто разворачиваем: четные колонцифры стоят внизу, нечетные — вверху.

Яркой концовки не будет — и так текста много.

Спасибо за внимание.

Отдельная благодарность за советы и некоторые расчеты — автору телеграм-канала «Верстка».

Методики несколько раз на канале упоминались, но лучше собрать всё и рассказать насколько возможно подробно. Раскрытие темы потребует внедрения на границу верстки и дизайна, то есть придется балансировать между рекомендациями, физиологией чтения (из которой большинство норм и рекомендаций и возникают) и вкусом условного дизайнера.

• • •

Банальности о том, что «абзац отделяет мысли автора и призван помочь читателю структурировать текст, а значит, должен быть хорошо заметен», пропустим, но коротко остановимся на терминологии, плюсах и минусах.

• «Красная строка», по большому счету, название разговорное. Давно уже первые буквы не выделяются цветом или отличным от наборного текста рисунком (если это не буквица), но оно прижилось. Это самый классический, самый распространенный в современности вид абзаца. Плюсы красной строки: почти всемирное понимание, зачем она нужна. Минусы: не вполне ясно, как этот самый отступ задавать, а рекомендации справочников небесспорны.

• Отрицательный абзац. Опять же, «со втяжкой» — это несколько условно, поскольку истинная втяжка в полиграфии это изменение ширины набора без форматирования текста. Например, когда нужно заметно процитировать письмо или указ (как в «Тихом Доне» — недавно попадалось, вспомнил), и она обычно с двух сторон (а если и с одной, то касается всего абзаца, а не отступа). А когда все абзацы оформлены одинаково, просто «наоборот» относительно классического, то определение отрицательный видится более логичным. Впрочем, это мелочи, и кто реально работает с книгой, тот всегда поймет, о чем речь. Плюсы: очень вычурно ввиду куда меньшей распространенности; также этот вариант абзацного отступа довольно часто оправдывает себя на верстке драматических произведений, когда персонажи прописаны в подбор, а не отдельной строкой. Минусы — те же, что у классики: как задавать этот отступ?

• Нулевой. О-о-очень странное решение — допустимое, но требующее внимательного и взвешенного подхода. Иногда неплох на гротесках и (или) левофлаговом наборе. Плюсы: опять же, необычность, этакая монолитность. Минусы: чтение заметно затрудняется (впрочем, привыкаешь быстро); и если не следить за хорошими отступами последней сроки, при выключке на формат велик риск слипания абзацев, когда становится непонятно, где заканчивается один абзац и начинается следующий (точнее см. справочник Гиленсона: «При наборе без абзацных отступов концевая строка абзаца должна быть не менее двух кегельных шрифта и короче полной строки не менее чем на ½ квадрата»).

• Швейцарский, он же «в швейцарском стиле», он же swiss paragraph. Считается, что прикатился в книги из веб-дизайна, куда, в свою очередь, попал из послевоенной гелеветической стилистики, поженившей советский конструктивизм и германский баухаус. Как бы там ни было, к его плюсам можно отнести структурную подчеркнутость — такое оформление каждый блочок текста будто бы превращает в законченное произведение, а также почти архитектурную элегантность и некую «стихотворность». Минусов для периодики, когда материалы подчиняются количеству знаков в колонке и где почти всегда можно что-то подсократить-добавить, пожалуй, нет, а вот для худлита одни только минусы и есть: рвет повествование, неэкономно, часто требует дополнительного «воздуха» в полях, а вгонка-выгонка строк (в абзацах-трестрочниках так и подавно) критически затруднена, да и читать не слишком приятно, бумажный сайт какой-то. А если учесть, что и в русской, и в европейской книжной традиции часто встречается прием оформления под названием «слепая строка» (когда мысль между абзацами прервана, но недостаточно для новой главы и даже для динкуса), то о швейцарском абзаце можно попросту забыть, ведь при таком раскладе «слепая» должна будет состоять из двух, а лучше трех строк. Ну куда такие дыры? (В однажды перепавшем мне макете пришлось разносить пагинацию в углы по диагонали, чтобы разница в высотах полос набора не слишком бросалась в глаза.)

• • •

Читательская потребность в абзаце — чтобы он разделял и, по большому счету, не важно, как. Всё упирается лишь в эстетику.

Невыразительный абзац не заострит внимания, сольется со слишком длинной строкой предыдущего. Необычный — вполне может привлечь излишнее внимание, начать раздражать; кроме того, он должен быть чем-то поддержан и в остальном дизайне: поля, буквицы, нестандартно расположенные колонцифры... возможно, какая-то графика, которая, например, будет спорадически заходить линиями в эти абзацы. Короче говоря: прежде чем браться за сложное, следует управиться с простым.

Что говорят о классическом абзаце незваные ГОСТы? Они настаивают на отступе, равном кеглю основного набора. Так и называется — отступ в кегельную шпацию. (Или «в круглую», что одно и то же.) Почему? Видимо, потому, что типометрия в принципе отталкивается от размеров шрифта и пропорций его элементов, и зависимый от кегля отступ представляется наиболее гармоничным и оптимальным.

Еще Ян Чихольд, на которого многие ссылаются как на самого главного авторитета в книжной верстке, уверял:

«Отступ в „круглую“ — одна из самых драгоценных долей наследства, оставленного нам историей книгопечатания». (Я. Чихольд «Облик книги. Избранные статьи о книжном оформлении». М.: Книга, 1980.)

Страстно сказано, но придется немного поспорить с уважаемым мэтром.

Прежде всего, большой вопрос — как ту круглую шпацию задать на компьютере (спойлер: в точности это невозможно, она сегодня весьма и весьма условна), но допустим, что шрифт у нас подходящий и круглая шпация Cmd+Shift+M более-менее соответствует его размеру. Вот как будет выглядеть фрагмент романа «Так говорил Заратустра» Фридриха Ницше на обычном формате с отступом, равным одной из самых драгоценных долей наследства, оставленного нам историей книгопечатания.

И даже если — из-за преобладания строк коротких и средней длины — увеличить интерлиньяж, никакой красоты и гармонии по левому краю мы этим не добьемся.

• • •

Не спорю, было время, когда боргес на шпонах был един, универсален и всему соответствовал. Сегодняшние шрифты равных пунктов могут отличатся в миллиметровых размерах чуть не в два раза. Поэтому более логичным для расчета абзацного отступа видится «правило квадрата», которое учитывает не только кегль, но и выбранный интерлиньяж.

Попробую это правило сформулировать:

Иллюстрация для наглядности:

«Правило квадрата» происходит, по сути, из того же принципа гармонизации отступа и кегля, но учитывает реальный межстрочник (при условии, что он не меньше размера шрифта). И вот как будут выглядеть уже приведенные примеры с таким расчетом.

• • •

Проверяем оба варианта (отступ в круглую и отступ по квадрату) на абзацах с отрицательным отступом.

Несмотря на то, что абзацы стали более заметны (возможно — лишь за счет нетипичности), с отступом в круглую они все еще выглядят недостаточными. (N.B. По-хорошему, здесь требуется значительная корректировка полей, чтобы хоть немного компенсировать теперь уже слишком явную «расческу» по левому краю, но поскольку вопрос касается абзацного отступа, я не стал рисовать лишние примеры. А так-то в книжном дизайне/верстке это обычное дело: одно, казалось бы, небольшое изменение тащит за собой весь расчет.)

Здесь претенциозность отрицательного абзаца проявляется во всей красе: появляется отчетливый основной «текстовый прямоугольник», и отступы, которые теперь выступы, так же становятся самостоятельными игроками на полосе.

• • •

Два таких расчета абзацного отступа, чтобы не «на глаз», мы имеем. Первый — для любителей следовать за справочниками, второй — для тех, кто уже считает себя вправе ездить на них верхом.

Еще один гармонический — такой, который основывается не на разовом предпочтении, а на каких-никаких построениях, связанных с выбранным форматом и полосой набора — расчет абзацного отступа предполагает проведение диагонали в настроенном текстовом фрейме, точки пересечения которой с базовыми линиями также задают (в разумных пределах) визуально интересные красные строки. На иллюстрации ниже для наглядности к точкам пересечения проведены перпендикуляры.

Первый перпендикуляр ввиду явной малости отступа не берем. Последующие отступы, хоть и гармоничные, требуют внимания к материалу, поскольку отступ больший, чем заданы вторым и последующими перпендикулярами, чувствителен к объему абзацев.

Если после определения полосы набора в тексте заметно преобладают абзацы короткие и средней длины, им можно оставить отступы второго и третьего перпендикуляра. К абзацам, что пожирней, применить последующие.

Очевидный, но небольшой минус метода — интерлиньяж задействован в меньшей степени, чем при расчете «по квадрату». Явный плюс — визуальная гармония, как у любой сетки, а это работает на любом формате:

• • •

Еще один не метод и не расчет, а просто наблюдение — надеюсь, что верное. Когда-то, во время работы в Севастопольской городской библиотеке им. Л.Н.Толстого, мне довелось перебирать малоформатные, можно сказать, карманные книжки конца 1920-х — 1930-х годов. Добротно изданные, в твердых переплетах, часто — с прекрасными иллюстрациями или, как минимум, с оригинальной обложкой. Приключения, рассказы о героях, что-то морское, в общем, не слишком объемная литература для детей и подростков: страниц в сто — сто пятьдесят, с небольшими полями и с раскрываемостью переплета в 200 с лишним градусов. Во многих из этих книг были странные абзацные отступы, явно расходящиеся с нормативами.

Попытка воспроизведения:

Неизвестно, чем руководствовались наборщики древности, но линейка подтвердила предположение: отступ попросту равнялся ширине корешкового поля плюс-минус треть миллиметра (которые можно списать на старение бумаги).

P. S.

«Как задать абзацный отступ правильно» вспомнили, с «как хорошо» (уж точно неплохо) — разобрались, а «как красиво» обычно находится между «как хорошо» и «как нравится». Очень много факторов влияют на красивый отступ. И плотность набора, и качество бумаги, и длина строк, и ширина полей, и рисунок шрифта, и наличие дополнительных элементов оформления. Например, часто встречается абзацный отступ, равный ширине буквицы. Тоже норм, если буквица либо ее запчасти стремятся к постоянству.

Всё сказанное вовсе не означает того, что «как правильно» — неправильно. Справочники, рекомендации, нормативы существуют, чтобы даже новичок смог сделать книгу, которую будет, по крайней мере, не противно открыть. Поэтому тем, кто пока не уверен в своих дизайнерских навыках, лучше держаться классики. В круглую — значит в круглую. Если что — можно прикрыться Чихольдом.

Если вы уже пользуетесь чем-то подобным, то в публикацию можно не вникать, но уточнения, советы и дополнения всегда приветствуются.

• • •

О тысяча и одном приеме вгонки и выгонки строк говорить уже доводилось, а теперь — о том, как совсем немного облегчить жизнь верстальщика, когда нет времени перебирать эти приемы.

Способ, о котором пойдет речь, практический, но вовсе не единственный и не универсальный (то есть думать все равно придется), однако существенно экономящий время и нервы.

Сначала юстируем основой набор

Для этого берем кусок реального текста с выбранным шрифтом — на два-три разворота (иллюстрации будут на одном, чтобы не занимать лишнего места) и с абзацами объемом от трех до десяти-пятнадцати строк — обрабатываем его подготовительным скриптом и смотрим, где и что он требует подкрутить.

Теперь, когда у нас есть основной стиль абзаца...

...мы можем прикинуть люфты: где и что получится поджать или разогнать.

1. Если обратиться к старым книгам, годов примерно 1940–1970-х, то легко убедиться, что меньше всего мешают чтению межсловные интервалы (далее: пробелы).

С тех пор ничего особо не поменялось, и читателю легче пробежать абзац с увеличенными пробелами, чем задумываться, почему буквы стали вдруг подпирать другу друга или разбегаться, у́же или шире: не кроется ли в таком форматировании некий авторский замысел?

2. Межбуквенные интервалы также требуют разумного подхода. Избыточный минус приведет к слипанию символов, а завышенный плюс сделает набор похожим на разрядку, что тоже неприятно.

3. Ну и масштабом глифов лучше не злоупотреблять — далеко не всякая гарнитура терпит бодишейминг, и плюс-минус одного процента обычно более чем достаточно (я часто оставляю –99,5 | 100 | 100,5).

• • •

После основной юстировки переходим к главному.

У вгонки-выгонки нюансов много. Чем абзац короче, тем обычно труднее им оперировать (а случается так, что много страниц занимают абзацы-трехстрочники, самые неудобные для верстки). Чересчур длинные абзацы, как, например, у Литтелла, Достоевского, Пруста, Гоголя, Эренбурга, Маркеса и других, занимающие от полутора страниц до бесконечности, даже при минимуме изменений выгоняются или вгоняются сразу на две-три строки, что избыточно. Состав абзаца тоже имеет значение: длинные непереносные слоги (самые распространенные: «-ский» и «-ность», а еще бесит «-ствен-») на конце растаскивают последнюю строку-две; много однобуквенных союзов и предлогов, которые послестоящее слово тянет за собой (тем не менее иногда их можно отрывать); помехой могут стать и частые тире в сложной прямой речи и т.п.

Вот на развороте 11 абзацев, причем правая полоса начинается трехстрочником. То есть слева нужно либо освободить не одну строку, а плюс две — к одной имеющейся, либо разогнать на ней же какой-то абзац, причем для разгонки выбор невелик — абзац №2...

...с него и начнем, и по всем признакам он неудобен, поскольку в слове «ас-сиг-на-ция-ми» короткий последний слог, который выгонится в первую очередь. И хотя «-циями» уже лучше, такой перенос все равно не слишком перекрывает абзацный отступ (как и «-вала» в абзаце №1, «-ворит» в №4 и «-лежит» в абзаце №5). Почти совсем хорошо «-нациями», но в таком случае текст начнет заметно расползаться:

Ну тогда его и не трогаем, а смотрим, что еще можно сделать.

У нас хорошо с №1 — он точно вгонится, но трехстрочник №7 все равно не поместится. Однако в №7 у нас есть некоторый запас выгонки. Промежуточный итог: вогнать одну строку на левой полосе, освободив внизу две, и разогнать первый трехстрочный абзац на правой, чтобы превратить его в четырехстрочный, который уже легко и относительно красиво поделится на развороте. Должно получиться что-то такое:

На этом месте я подумал: «Может, на так уж и плохо было разогнать строку с „ассигна-циями“?», но речь-то не о техническом зрении, не о поиске, что куда подвинуть (этому каждый верстальщик сам выучиться должен), а об экономии времени.

И все же — немного о техническом зрении. Если мысленно разбить средний абзац, строк в десять-двенадцать, на шесть частей, получится пять зон (средние две объединены). Окончание абзаца пришлось на серую зону? — увы, никакой вгонки-выгонки без ущерба для глаз не получится. В желтых зонах шансы значительно выше, зависит от текста — предлогов, местоимений, знаков. В зеленых вероятность успеха одолеть абзац с минимальными потерями стремится к 99,(9)%.

Три стиля для Золушки

Подавляющее большинство вгонок-выгонок в книге объемом 400–500 полос можно запросто унифицировать, не особенно парясь с тончайшими настройками. (Этический выбор между «Совесть — лучший контролер» и «Читатель ни в жисть не заметит эти полпункта, зато верстальщик лишний раз чаю выпьет или перекурит в удовольствие, чтобы сделать еще одну хорошую книгу» я делаю в пользу нас, последних. Особенно при потоковой верстке и максимальной загрузке.) А это значит, что можно создать отдельные стили для текста: один больше, другой меньше.

Что же, где и как двигать?

Выбрав подходящий для вгонки реальный абзац в полосе набора — с хвостом на границе желтой зоны «ВГОНКА−» — в той же настройке стиля абзаца (разумеется, нового, созданного на основе базового) «Выключка» (Justification) меняем на 15–25% в меньшую сторону значения сначала пробелов, затем на 3–5% — межбуквенных интервалов.

Также можно уменьшить отступ последней строки, если он задан (он же задан, да?), а текст выключить по формату для всех строк — этим, кстати, можно чуть выгадать на уменьшении пробелов и межбуквенников (но задвигать последнюю строку под самый край все же не рекомендуется). И назначим этому стилю горячую клавишу. У меня обычно Opt+1 (Alt+1).

То же самое, только в сторону увеличения, делаем и для выгонки. Прибавляем 20–25% пробелам и на 2–4% сдвигаем параметры межбуквенного интервала, следя за псевдоразрядкой и действуя по обстоятельствам. Для подстраховки задираем примерно на четверть ширины набора отступ последней строки и, опять же, по ситуации, запрещаем перенос последнего слова либо ограничиваем его встроенным GREP-правилом на нужное количество знаков (См. «Субпродукты», §7).

Также можно уменьшить или увеличить количество стоящих подряд переносов (среднеформатную норму 4 изменить на 3 или 5) или там же, в «Переносах», ползунком изменить соотношение переносов и интервалов, или установить по случаю перенос слов из четырех букв (4/2+2 против наиболее распространенных установок 5/2+3 и 5/3+2). А, ну и хоткей заряжаем, допустим, Opt+2 (Alt+2).

Дотошно покрутив параметры на нескольких абзацах конкретного текста и полосе набора, мы получаем быстрый доступ ко вгонке и выгонке строк. Поскольку я обычно еще «утапливаю» реплики, следующие две цифры (Opt+3 и Opt+4) у меня назначены соответственно на стиль абзаца, начинающегося с тире.

Абзацы, которые не подчинятся установленным стилям так, как хочется, конечно, будут встречаться, но их останется намного, намного меньше.

Всё! (Звучит финальная заставка киножурнала «Ералаш».)

• • •

Повторюсь. Метода не единственная и не универсальная, но несколько раз спрашивали: «Как верстать поскорее и попроще?» — таки вот, поскорее и попроще. Все эти настройки отнимают некоторое время в начале работы, но лучше день потерять, потом за пять минут долететь.

А для тех, кто не любит самостоятельно что-то настраивать и (или) предпочитает более дотошные комплексные решения, есть скрипт, разработанный Михаилом Иванюшиным.

P. S.

К занудным и небесспорным рассуждениям всегда хочется добавить короткий полезный совет. На днях в одном разговоре всплыло — сразу и добавляю.

Согласно рекомендациям справочников, колонтитул отбивается от основного текста на кегельную (круглую) шпацию, проще говоря — на высоту шрифта. Но это многим кажется близковато.

Поэтому многие дизайнеры и верстальщики ставят колонтитул через строку от полосы набора, но на общей приводке (две картинки подряд, чтобы понятнее было):

Однако глаз читателя привыкает к ритму строк, запоминает его, и даже несмотря на то, что колонтитул набран меньшим кеглем (а это хоть и правильно, но тоже совсем не факт; иногда не сильно меньшим или капителями), он все равно чуть-чуть — но строка, как бы швейцарский абзац. Особенно если колонтитул вдруг длинный.

Так вот, простой способ обойти эту мелкую неприятность — отвязать колонтитул от общей приводки, расположив его примерно посредине базовых линий.

И вроде прием элементарный, и воздуха добавилось всего-то ничего, а ощущения уже совсем другие (неоднократно проверено не только картинкой, но на бумаге).

P. S. Настоящая заметка писалась урывками пару месяцев. И когда она была почти закончена, интернет вдруг вынес меня на восьмилетней давности материал Игоря Штанга о том же самом.

Поэтому если будет лень читать здесь и много, читайте не здесь и мало: «Что я думаю об этой вашей висячей пунктуации».

Optical margin alignment, оно же — «оптическое выравнивание краев» (почему-то запрятанное в меню «Text/Текст», обозванное «Story» и переведенное как «Материал»), оно же — «висячая пунктуация» (очень условно), притом что опция эта заведует свисанием не одних лишь знаков препинания.

Постараемся разобраться: что, где, как, нужно ли, и если нужно, то когда.

I

Вообще-то к расстановке висячей пунктуации — вернее к тому, как ее описал Лебедев, — очень много вопросов, ответов на которые в справочниках не найти. Да и встретить такую ВП в книгах XX века — что в советских, что в зарубежных, даже в самых дорогих и хорошо сверстанных, — нереально. (Важно: optical margin alignment — не совсем то же самое, что «висячая пунктуация», но об этом ниже.) Дорогое Мироздание, впрочем, немедленно подкинуло пример из некнижной области — титр передачи «Веселые ребята» за 1983 год:

Ководские же рекомендации, которые почему-то не соблюдались в книгах «Студии Лебедева» и давным-давно не используются на ее сайте, но были массово приняты как канон, звучат так:

• Слева за линию набора налево выносятся кавычки, скобки, буллиты. Длинное тире в роли знака прямой речи не свешивается.

• Справа за линию набора направо (когда край ровный) помещаются кавычки, скобки, точки, запятые. Дефисы (и переносы) не должны свисать на полный размер, достаточно одной трети или половины от их длины.

Что ж, проверим, как это будет смотреться в книге при обычной книжной выключке на формат (кроме последней строки).

Попробуем выключить текст не по формату.

Итого: оговоренная висячая пунктуация совершенно не подходит при выключке на формат, но — ввиду отсутствия автоматизации — ограничено может использоваться верстальщиками-мазохистами при левом флаге.

• • •

А что с правым краем? Вдруг там все будет хорошо? Как, бишь, в «Ководстве»? «...кавычки, скобки, точки, запятые», а «дефисы (и переносы) не должны свисать на полный размер». Хм-м. Почему-то ни слова о точках с запятой, тире, апострофах, слеше, знаках восклицания и вопроса, а также многоточиях, хотя речь о пунктуации... Что ж, попробуем как есть.

...и это не говоря о том, что совершенно непонятно, как свешивать, скажем, сочетание скобки и запятой: вместе или только запятую? И если только запятую, то почему? А вопросительный знак нужно свешивать? и если да, то на сколько — на треть, как дефис? А если у него рисунок неподходящий? Кстати, а ну как дефис в шрифте будет не горизонтальный, а наклонный?.. А тире?

Подведем промежуточный итог. Висячая пунктуация по-лебедевски подходит для бравады на сайте, но на деле с ней одни нелепицы и мучения. Последняя же рекомендация §120 «Ководства»: «В дизайне газет и журналов висячая пунктуация должна использоваться при верстке заголовков и крупных блоков текста, а в книгах — везде» и вовсе сомнительна.

Забыли, в общем, оставив такую ВП только для частных оформительских случаев.

II

Теперь о главном. Оптическое выравнивание в «ИнДизайне» — не совсем висячая пунктуация. Точнее — совсем не та висячая пунктуация, о которой писал Лебедев.

Вот как выглядит разворот со включенной опцией «Story/Материал», и вот что там куда свешивается:

На Рис. α хорошо видно, что запятые, точки и дефисы-переносы (1, 3, 5) программа выводит за линию букв полностью.

Кавычки (2) выглядывают еле-еле — что, кстати, ломает вертикали, если с кавычек на полосе будут начинаться несколько первых строк абзацев [как «Милостивым...», которое на примере расходится с «—Платят...» и последующим «Статья...»; отмечено желтым уголком].

Довольно аккуратно выходят за края шрифтовые засечки, наплывы, капли и всякие овалы-полуовалы (8).

Динкус (4) вроде бы не слишком портит вертикальной линии, однако такое смещение нужно учитывать при центрировании, особенно когда по желанию дизайнера звездочки больше основного шрифта.

Плоховато дело обстоит с тире (6): свешивается примерно четверть, и при отсутствии абзацного отступа опять возникает лишняя вертикаль.

Совершенно не выходит за край восклицательный знак, но чуть выступает вопросительный (7).

Последний момент я проверил разными дурацкими шрифтами, включая и выключая optical margin alignment, а также переключая кернинг...

На этом моменте возникло предположение, что с латиницей optical margin alignment может работать заметно лучше, однако оно не оправдалось...

Итак, optical margin alignment в «ИнДизайне»:

а) не является «висячей пунктуацией по-лебедевски»;

б) пытается и, по большей части, неплохо справляется с гармонизацией правого края текста (к левому краю есть вопросики).

Рассмотрим частный случай — стих. Стих по умолчанию требует флаговой выключки и правый край не интересует нас совсем, однако в стихах левый край становится заметнее:

Левая колонка: все хорошо с А и Б, но кавычки уже хочется выдвинуть побольше или всю строку сильно сдвинуть вправо; Д, Ж, З, капля Л — прекрасно; М — хорошо в том числе и потому, что выше есть Л; радует О; тире совершенно не радует.

Правая колонка: П — норм, как и предыдущие засечки, например, в Г, Д, Н; скобка — ни туда ни сюда; С, Т, У, Ф, Х — хорошо соседствуют, однако Т визуально заметней остальных; Ч особенно заметно и неприятно выпирает; Я хочется сдвинуть левее буквально на волос; многоточие, стой оно не в самом конце, тоже огорчает.

• • •

Все описанное имеет определенную важность для антикв, но для наборных гротесков оптическое выравнивание краев менее актуально.

Скучновато работает optical margin alignment и со шрифтами, где дефисы-переносы укорочены и наклонены.

III

Подведем итоги. Оптическое выравнивание краев в «ИнДизайне» — опция неплохая, но слишком автоматическая, не имеющая тонких настроек и не необходимая так же, как, например, правильная юстировка текста или настройка переносов. Миллионы прекрасных книг были изданы и сотни книг прочитаны нами без такого выравнивания, и ничего; как говорится, семь лет мак не родил — голода не было.

Нужно ли использовать optical margin alignment в книгах? Скорее да, чем нет, но использовать с умом (впрочем, как и любой инструмент верстки): при выравнивании на формат следить за вертикалями, при флаге и в стихах — уделять дополнительное внимание левому краю. Самое же главное — всегда учитывать рисунок шрифта. Выбрали гарнитуру, а затем, юстируя ее на паре-тройке разворотов с реальным текстом, посмотрели, как она себя ведет с выравниванием и без оного. Тогда все будет хорошо, правильно и приятно глазу.

на посошок

Поскольку материал этот получился в большей степени обзорным, чем практическим, напоследок пусть будет очередной и кому-то полезный совет, даже полтора совета.

1. «Жидкие» направляющие, обычно используемые при верстке адаптивных страниц, в обычном «жестком» макете оказались весьма удобны как дополнительный вид направляющих. От циановых сплошных (да и от всех прочих сплошных цветных, честно говоря) иногда устаешь, а пунктирные, особенно серым цветом, меньше отвлекают от работы. Я использую их для разметки вспомогательных элементов: колонтитулов, колонцифр, мелких повторяющихся чичирок-украшалок и прочего.

«Жидкой» направляющую сделать очень просто: выделить ее, вызвать меню правой кнопкой и выбрать тип — их там всего два. Если нужно сделать «жидкими» все обычные направляющие на развороте, не затрагивая текста и картинок, то на такой случай имеется горячая клавиша выделения только направляющих: Opt+Cmd+G (разумеется, направляющие при этом не должны быть заблокированы), а далее, опять же, правый клик, меню, выбор типа.

0,5. Общепрограммная команда «Выделить всё» и ее горячая клавиша известны всем: Cmd+A (Ctrl+A для Windows). Однако у этого сочетания есть антипод — «Ничего не выделено»: Cmd+Shift+A. Не знаю, зачем оно может понадобиться, если можно просто тыкнуть мышкой в любое пустое место, но вдруг такого места нет, элементов много, а сбросить неудачно выделенное нужно.

Редко, но бывает, что в наборе глифов нужные символы есть, но ни один из доступных стилистических наборов их не активирует. Это не о специфических, характерных для конкретного языка символах вроде стилистик-сетов «Вуковица» или «Болгарица», с ними и так понятно, а, например, о минускульных цифрах, которые просматриваются в палитре глифов и на них можно по одной заменить цифры в тексте, но включить автоматику через возможности OpenType в стиле абзаца не получается.

В таких случаях можно попробовать сменить язык цифр. Изменение языка (чаще всего на английский) для цифр ту автоматику нередко запускает как надо. Ну а чтобы не слетали русские переносы в абзацах, создать для цифр символьный стиль с соответствующим языком и прописать его в GREP-правилах. (Внимание: больше встроенного GREP — сильнее тормозят даже самые мощные машины.)

Работает это, конечно же, не всегда, но случаются случаи — вдруг кому поможет.

2.

Р а з р я д к а. Самый неприятный прием форматирования массива текста, но иногда приходится его использовать, коль уж «так задумал автор».

Разрядка мешает и скорости верстки, и ее красоте. Если после набранного вразрядку слова стоит запятая, точка, точка с запятой, двоеточие, многоточие, знаки вопроса или восклицания, то всему слову символьный стиль уже автоматически не присвоишь — пунктуация отлетит, приходится каждый казус допиливать руками. Много споров вызывают и дефисы: согласно рекомендациям, они набираются с тем же, разрядковым, значением трекинга, однако на деле, в зависимости от рисунка шрифта, им часто приходится присваивать трекинг чуть меньше общего. Еще сложнее с цифрами, подпадающими под стиль разрядки...

Самое же противное — разрядка сливается с пробелами, даже с немного увеличенными.

Поэтому заранее продумываем пути отступления <от правил, рекомендаций и привычек>:

• Если разрядки в тексте много (например, старые примечания, или какой-нибудь любитель перемудрить с форматированием вроде философа Лосева, или обширные переписки классиков русской литературы с сохранением стиля) — юстируем шрифт соответственно. Сначала подбираем разрядку, затем смотрим, как она согласуется в первую очередь с предлогами, после чего (да-да, на глаз) настраиваем межсловные пробелы всего абзаца на вкладке Justification («Выключка»). Конечно, это увеличит объем издания, но вас подсознательно отблагодарит читатель.

• Если разрядки мало — подразумевается, конечно, не одно слово на 200 полос, но и не по два-три на каждой, — то под такие случаи можно настроить отдельный абзац с увеличенной юстировкой, или хотя бы вручную разогнать пробелы в одном отдельно взятом абзаце с помощью Shift+Opt+Cmd+\. Однако помните, что этот прием не затрагивает неразрывные пробелы:

N. B. В подавляющем большинстве случаев работу с разрядкой облегчает скрипт «Разрядка в русских текстах», разработанный Михаилом Иванюшиным.

Если вы не поняли, о чем был этот совет, вот резюме: используешь разрядку — увеличивай межсловные пробелы.

3.

Что и говорить, опция «Рука» очень удобна, но когда курсор стоит в тексте, вместо движения рабочего стола по запарке легко получить дополнительный пробел или несколько пробелов, а то и вовсе удаление выделенного текстового фрагмента. (Во время аврала можно сильно пролететь и обнаружить пролет только после выхода книги.)

Поэтому, когда курсор в тексте, «Рука» включается через Opt/Alt. (Кстати, Opt/Alt в сочетании с пробелом работает как «Рука» при любом инструменте, только зажимать пару не очень удобно; и если мышь сенсорная, «Руку» двигать сенсором не получится, т.к. срабатывает приоритет зажатой Alt как Zoom±.)

4.

Как сделать отличную от строчной пагинацию — например, вертикальную, — не большой секрет: на мастер-странице маркер номера располагается как «Текст по контуру» вдоль невидимой прямой, применяется параметр «Лесенка», расстояние между цифрами регулируется трекингом. По крайней мере, лет семь или восемь назад, когда довелось прибегнуть к этому оформительскому приему, точно так все и работало — колонцифры стройненько вставали в ряд.

И вот на днях, вернувшись к методу, я с недоумением обнаружил, что больше одной цифры стоять стройненько не желают. Первые, сколько их ни есть, — съезжают влево, а по центру остается лишь одна, последняя. Перепроверил стили, настройки, вообще ВСЁ. Бесполезно. В трех версиях «ИнДизайна» (2020, 2022, 2024) — одно и то же. Более того, и буквы съезжают на всех линиях, кроме строго горизонтальной.

Никакое решение в голову не шло — может, потому что в последние месяцы было слишком много работы и голова думать отказывалась. В полном отчаянии пришлось написать, опять же, Михаилу Иванюшину, который не нашел никаких ошибок в стилях и настройках, но предложил решение. Раз уж нужно добиться вертикали, то не важно, где она будет, пусть даже не строго по линии, это можно подвинуть. И поскольку возникает такая зависимость от последнего знака — поставим этот последний знак. Только невидимый. Допустим, точку.

Технолоджия? Технолоджия!

5.

Случается — это особенно актуально при внесении правок — что нужно обнулить стиль на каком-то символе: допустим, курсив налез на скобку где не надо. Некоторые держат открытой палитру и на выбранном месте кликают «Без стиля»... но ведь удобнее работать с горячими клавишами! Да-да, программные умолчания на хоткей не повесить, но стиль [None] можно продублировать, и горячая клавиша легко назначится на этот дубль.

Ну а коль по завершении работ лишний стиль символа мозолит глаза, от него можно избавиться в два клика, удалив с сохранением форматирования и заменой — теперь уже на тот самый [None/Без стиля].

6.

Частые сноски и сами по себе — вещь не слишком приятная: скакать глазом вверх-вниз по странице удовольствие сомнительное. Но когда маркеры сносок сделаны не цифрами, а астерисками, и когда таких сносок по несколько штук на странице — то делается совсем печально.

Еще печальней оттого, что разработчики InD внимания сноскам уделяют мало. Самые простые решения, которые должны быть реализованы изначально, — отсутствуют годами. Сноски, например, нельзя сделать колонками. Любой абзац текста можно (без разделения фрейма), абзац сноски — нет. Почему? Или почему нельзя на уровне программы, а не только танцуя с бубном, сделать постраничные сноски двух и более видов? Концевые сноски, опять же, появились только в 2019 году...

Выдохнул, ок. Сноски-звездочки — это для редких сносок, не более трех на полосе, но выглядят они всегда хуже цифр, и редакторы предлагают выравнивать их по правому краю.

Понятно, что придется использовать табуляцию (опять же, к знаку сноски в опциях можно добавить префикс, но почему-то только одну из двух скобок и одну из двух шпаций, но никак не Tab!), а как это сделать побыстрее? На изложенном ниже методе как единственно верном не настаиваю, но мне он жизнь несколько раз облегчил.

Итак, в абзацном стиле сноски задаем значения табуляторов. Нам их нужно два: правосторонний — для знаков, левосторонний — для тел сносок.

Далее в параметрах сносок прописываем такой разделитель:

Теперь два табулятора после знака сноски будут вставать автоматически, и останется только изменить последовательность символов в стиле сноски с помощью GREP-замены:

7.

Сколько букв переносить, а сколько оставлять — это Вопрос Вопросович Вопросов отладки книжного макета. При сферической верстке в вакууме, конечно, хорошо бы переносить только слова не короче шести букв, да и если шестибуквенники, то лишь такие, которые бьются ровно посредине и при этом благозвучно. Т.е. слова вроде Бай-кал, сер-вал, за-пись и фамилию Блюхер следует исключать из пользовательского словаря заранее (не говоря о проце-дурах, бри-гадах и прочих суперко-мандах). А меж тем жизнь диктует нам свои суровые законы, и рекомендация «при формате набора свыше 5 квадратов нежелательны двухбуквенные переносы» не всегда может быть выполнена. (Притом что полоса набора в пять типографских квадратов — это меньше 70 мм, то есть «свыше пяти квадратов» у нас сплошь и рядом.)

Итак, единого жесткого правила нет. По наблюдениям, верстальщики чаще всего следуют установке «три плюс два», т.е. минимальное переносное слово — пять символов, перенос возможен после первых трех, он же перед последними двумя. Таким образом в большинстве случаев сохраняются символические, даже, можно сказать, сакральные три знака первого слова предложения, которое начинается на конце строки. Последующие два символа (если вдруг слово оказалось минимальным, пятибуквенным), конечно, не радуют, но там строка все-таки начинается — авось дальнейшие слова как-то две начальные буковки и прикроют. Плохо только, когда эти буковки оказываются в абзаце последними. С огромной вероятностью они не зайдут за абзацный отступ и будут выглядеть жалко и сиротливо в образовавшейся норке.

Так устроим же этим сироткам GREP!

Символьный стиль (традиционно: NOBR — это, браток, с HTML пошло, от истоков) с единственным параметром «Без переносов» (no break) прикручиваем к стилю абзаца правилом: .{0}$ — цифра в фигурных скобках определяет количество любых символов (.), которое не подлежит переносу в конце любого абзаца ($).

Способ удобный, единственный его минус — заметно подвешивает компьютер, особенно при перекомпоновке и если есть еще какие-нибудь встроенные в абзац GREP-правила. После множества проб выяснилось, что машине дышится чуть-чуть легче, если условие прописать иначе: не .{0}$, а .{0}\r (\r — значит «в конце абзаца»), но тогда самый последний абзац текста, который обозначен служебным голубым октоторпом, правилу не подчинится. Впрочем, с ним и вручную можно быстро справиться.

Для незнакомых с таким способом — уточнение: это не перенос ровно четырех (или сколько там пропишете) последних символов. Переносы по-прежнему остаются зависимы от установок в стиле, но именно последнее слово абзаца — скажем, если установлена возможность переносить две буквы — этим встроенным правилом GREP «заперто» до четырех. Не «кинопанора-ма», а «кинопано-рама», «кинопа-норама» или «кино-панорама».

8.

Все знают, что картинку в InD можно поместить не только в «графический фрейм», но и в любую нарисованную <пером> фигуру (в том числе и при незамкнутом контуре). А еще в любую фигуру через ту же вставку содержимого (Cmd+Opt+V) можно поместить текстовый фрейм. И не в один контур, а в два, три... Любой формы. Оставить один шрифт или подобрать пару, чтобы получился толстый и тонкий. Тексты при этом остаются редактируемыми.

Мало ли — пригодится.

Что же говорили эти уважаемые люди?

Закрепим и акцентируем:

Итак: если с одно-трехбуквенного предлога или союза (понятно, что этот запрет во многом может касаться междометий, местоимений или, скажем, коротких фамилий) начинается предложение либо часть предложения после определенной пунктуации, то висячий предлог оставлять нельзя. Потому что некрасиво.

Однако если предлог (союз, частица, междометие, короткая фамилия) стоит не в начале предложения и не после пунктуации, то строгость запрета меняется на рекомендательное «нужно стараться». Практически это означает, что следует смотреть: куда тащит строку макет?

К сожалению, я где-то потерял скриншот с ярким примером, придется описать его словами.

Случай, конечно, уникальный, но кривая верстки на схожие моменты вывозит довольно часто.

• • •

И все-таки попробуем оглядеться шире, чем позволяют правила и рекомендации.

Прежде всего хочется сказать о трехбуквенных предлогах. Как по мне — претензия к ним что у Былинского с Жилиным, что у Мильчина, что у Гиленсона странная, даже когда такие предлоги стоят «после точки, точки с запятой или равносильных знаков».

Исключим дефисные (вот, кстати, их на конце строки после точки разрывать не нужно) из-за, из-под и довольно редкое ныне по-над, и у нас останутся: без, вне, для, изо, меж, над, обо, под, при, про. Нельзя сказать, что с них предложения начинаются критически часто. Например, во всей толстовской «Анне Карениной» (более 1,5 млн знаков) сочетание «. Про» встречается десять раз, и едва ли половина из них придется на конец строки; самый же распространенный <из трехбуквенных> предлог «. Над» там же — три раза, а в «Бесах» Достоевского вообще один раз. И получается, что если придираться к трехбуквенным предлогам, то и любое слово из трех букв можно приравнять к ним и запретить оставлять его в конце строк. Дом, Воз, Рог, Еда, Щит, Хек, Быт, Яма... — их же сотни, если не тысячи. Но на деле такого не происходит. Три знака — это много, не настолько некрасиво они смотрятся, а иная строка сильней пострадает от соблюдения правила, чем от его нарушения. Поэтому далее сосредоточимся на одно- и двухбуквенных предлогах (местоимениях, союзах etc.).

——

Начнем с того, что для умеющего читать и понимать прочитанное человека вообще нет никакой разницы (особенно «эстетической»): оторваны строчные одно-, двухбуквенные служебные части речи или не оторваны. Куда важнее для комфортного чтения — равномерность набора (то самое «серебро», насколько оно вообще возможно).

Здесь как никогда уместно обильно цитировать Яна Чихольда: «Удобочитаемость есть высший принцип наборного искусства», «...хорошее типографское оформление должно оставаться удобочитаемым <...> и не отталкивать от себя читателя», «условие хорошего внешнего вида готовой работы, а также удобочитаемости — правильный набор каждой отдельной строки» и т.д. (цит. по изд. «Ян Чихольд „Облик книги. Избранные статьи о книжном оформлении“». М.: Книга, 1980).

Видимо, типографы советского времени именно на равномерность и ориентировались, поскольку даже в самых прекрасно оформленных книгах, включая детские, оторванный предлог — совсем не редкость.

На приведенных разворотах предлоги, союзы и местоимения, состоящие из любого количества букв, висят, и, как говорится, никто от этого не помер. А если они кого и беспокоят, то разве что избыточно придирчивого верстальщика или вредного редактора. (В «Томе Сойере» и строка висит, но много-много лет это не считалось большим недостатком.)

——

Далее, даже при всех строгостях и придирках местоимение «я» (строчное, посреди предложения и тоже, казалось бы, однобуквенное) в отличие от предлогов совершенно не ощущается оторванным. Все-таки — не какая-то там служебная часть!

——

Теперь, пожалуй, самое главное — положение оторванного строчного предлога. Тексты с огромными абзацами на несколько страниц и почти либо совсем без диалогов, как, скажем, у Литтелла или Маркеса, выглядят нормально, хоть ты все строчные предлоги там поотрывай. (Частить, разумеется, не нужно, но один-три на полосе и не подряд — легко.)

И обратите внимание: однобуквенное хоть что становится тем заметней, чем ближе оно стоит к верху или низу полосы. В середине же — вообще нисколько не мешает, не вылетает, не раздражает.

И понятно, что оторванные предлоги-союзы рассматривались в основном тексте при выключке на формат (при левом флаге придется приколачивать все союзы и предлоги).

Заголовки же таких фокусов не любят. В современных рекомендациях встречаются исключения — якобы смысл может зависеть от предлога или центрирование... но решения, с которыми доводилось сталкиваться, выглядели весьма спорно.

Итого:

Таким образом, готовя текст к верстке, конечно же, используем скрипты обработки (или встроенный в стиль абзаца GREP), чтобы предлоги и союзы приклеить, но затем внимательно смотрим на строки.

А если неосведомленный редактор или корректор начнут требовать непременно слить все предлоги с послестоящим словом — ссылайтесь на справочники, отстаивая право верстки жить своей жизнью.

______

*Принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещенной на территории РФ.