«Если бы мы были злодеями» М. Л. Рио и другие прочитанные книги апреля
Первая часть апрельского книжного обзора.
«На вашем месте» П. Г. Вудхаус
Если верить моему книжному трекеру в Notion, это уже 46 моя прочитанная книга Вудхауса, и мне по-прежнему не надоедает читать его.
Сюжет этого романа во многом типичен для других работ Вудхауса. Энтони, пятый граф Дройтвич, живет в своем загородном доме в Вустершире и до поры до времени не знает бед. Он помолвлен с Вайолет Уоддингтон. Брак был, по сути, устроен его теткой леди Лидии и отцом Вайолет, Дж. Дж. Уоддингтоном, владельцем аптеки «97 супов Уоддингтона», ради денег Вайолет и титула Тони.
Проблемы начиинаются когда в поместье вместе со своим сыном приезжает миссис Прайс, бывшая няня Тони и, по совместительству, сестра его дворецкого Теодора Слингсби. Сын этот крайне неприятный — мало того, что социалист, так еще и парикмахер, да еще подозрительно похож на одного из предков Тони. Вместе с ними презжает маникюрша, работающая в его салоне, Полли Браун (такое ощущение, что Вудхаус поленился придумать нормальное имя, так как в серии про Бландингс есть героиня в почти таком же амплуа с очень похожим именем Сью Браун).
Эффект разорвавшейся бомбы производит не очень трезвая бывшая нянька Тони, миссис Прайс, которая признается, что в детстве подменила детей, и ее сын Сид на самом деле лорд Дройтвич, а Тони является ее настоящим сыном. Вся родня Дройтвича в шоке, но особенно негодует по этому поводу его младший брат Фредди, который вслух возмущается, что с его стороны весьма невежливо подбрасывать ему такого братца.
В общем, как в популярных американских комедиях, герои меняются местами. Лорд Дройтвич переезжает в парикмахерскую, а Сида интриганка Леди Бессинджер пытается выжать из замка под видом обязательной мучительной учебной программы «КАК СТАТЬ ЛОРДОМ ЗА 10 ДНЕЙ».
Делец не разделил их восторгов.
– Не понимаю, – сказал он.
– Ну, папа! – как все современные девушки, Вайолет не выносила родительской тупости. – Пошевели мозгами, если они есть. Мистер Прайс так измучается, что сам все бросит.
– Почему?
– Да по разным причинам, – отвечал сэр Герберт. – Скажем, из-за лошадей.
– Я его буду возить на концерты, – предложила леди Лидия.
– А я его буду учить одеваться, – пообещал Фредди.
– Слингсби будет глядеть сквозь него, – припомнила Вайолет.
Тут Фредди не согласился.
– Это ему все равно. Слингсби – его дядя.
– Тогда наймите другого дворецкого.
– А, ясно! – понял наконец Уоддингтон. – Прекрасная мысль.
– Но не очень честная, – сказал Тони.
– Честная? – возмутилась леди Лидия. – Ну, что ты говоришь!
– По-моему, – не сдался Тони, – это некрасиво.
– Нам не до тонкостей! – сказал сэр Герберт. – В сущности, мы ему только поможем. Откроем глаза, как говорится.
– А, ясно! – сказал Тони. – Чистый альтруизм.
Комедия положений неожиданно закручивается, когда Тони неожиданно нравится его бедная жизнь и он влюбляется в Полли, тогда как сид все время терпит страдания и мазоли от беспристанных уроков верховой езды.
Так или иначе, счастливая концовка неминуема, путаница решается, и статус кво восстанавливается к удовлетворению всех сторон. А что еще нужно, чтобы хорошо провести вечер?
«The Academy» Evangeline Andrews
Мотивацией прочитать эту книгу было то, что она тоже была в списке «Книг, похожих на „Небесные крылья“».
Судя по аннотации, действительно очень похоже. Кристина с детства мечтала быть астронавигатором, но из-за архаичных традиций своей планеты (да, эмансипация прошла мимо Локотков провинции Виктория) поставлена перед перспективой раннего брака с нелюбимым человеком, которого подобрал ей в мужья ее до неприличия строгий отец. Похожая ситуация, но в обратном порядке у ее брата-близнеца Кристофера, мечтающего стать музыкантом, но которого суровый отец, старый адмирал, не считаясь с его мнением, отправляет в военную космическую академию, расположенную на спутнике Ареса (и это, опять-таки, отсылочка к греческому богу войны Аресу, аналогом которому в римской мифологии является Марс).
Короче, план созревает сам. Вдохновившись тем, что их часто путают, Кристина решает лететь в академию вместо брата, который остается дома играть на своей любимой скрипке (отец, видимо, дома не слишком часто появлется). О2на смывает косметику, коротко стрижет волосы, одевает мужскую униформу, и, занизив тембр своего голоса, выдает себя за своего брата. Чего уже, о чудо, оказывается достаточно, чтобы опасть в военную академию с кучей професионально обученных людей, которые, типа, должны просеивать студентов, отделяя зерна от плевел.
Ну да ладно, попасть в академию оказывается не так сложно, как там закрепиться. По прибытии в кампус она случайно тсановится свидетелем унижения Броварда, «самого крутого студента академии», а на деле самого трахнутого на голову отморозка, который сразу же начинает ее буллить (и даже, не очень сильно избивает в душевой). Параллельно она знакомится со своим не очень приятным мрачным соседом по общежитию (которого на самом деле там не должно было быть, так как он уже должен был быть закончить свой курс, но по какой-то таинственной причине пропустил один год), и который, конечно же, становится ее главным любовным интересом. Постепенно «ледяной принц» (кстати, наверняка, совсем не случайно, его фамилия оказывается Норт (Север) раскрывается, и он оказывается достаточно горяч (и, как водится, со своим весьма криповым секретиком). Имея черный пояс по дзюдо, он становится телохранителем Кристины и охраняет ее, когда она ходит в душ (сам, конечно, в ее сторону не смотрит, и ДАЖЕ не подозревает, что она на самом деле девушка).
Все вроде бы складывается вполне удачно, но тут, внезапно(!) Кристина узнает, что, вообще-то, по правлам этой академии всем, пойманным на обмане студентам, ампутируют руку в качестве наказания (вот это задранные автором ставки!), а за более мелкие проступки просто секут плетью (блин, это футуризм, или страдающее Средневековье какое-то?). Хотя, с другой стороны, чего еще ждать от академии, где ректора зовут Чосер.
В общем, я ждала, что будет похоже на мою книгу, но по факту оказалось больше похоже на старую романтическую комедию «Виола в бутсах» («Она — мужчина»), которая, кстати, тоже является оммажем на «Двеннадцатую ночь» Шекспира. Особенно начало книги, где героиня несколько глав просто охреневала от количества голых накаченных мужиков вокруг (ну просто не академия, а рай какой-то) и все эти вечные проблемы как бы незаметно помыться в душе, пока никто не видит. (Вообще, в принципе, такое ощущение, что она в академии только и делала, что мылась в душе и страдала от буллинга Броварда в разной последовательности. А где хотя бы одно нормальное тренировочное занятие, связанное, собственно, с астронавигацией и полетами? Да. Я, видимо, слишком много хочу).
«Если бы мы были злодеями» М. Л. Рио
В 1992 году Донна Тартт выпустила свою знаменитую «Тайную историю», запустив тем самым тот гигантский и беспощадный маховик занудства под названием «Dark Academia», и книжные полки наших магазинов до сих не успели опомниться от нахлынувшего на них потока всевозможных поделок про скучающих парней и девчонок в дорогих академических блейзерах, которым нравится без причины страдать херней и совместно предаваться греху всевозможным философским дилеммам, а также разным видам психологической и не только зависимости.
В 2017 году это тренд поддержала и М. Л. Рио, написав некий оммаж на «Тайную историю» Тартт, но про других долбоебов но про студентов театрального вуза, играющих во время всего обучения только пьесы Шекспира.
Живописная эстетика герметичного заповедника
Добро пожаловать в Академию Деллехер.
Очаровательное местечко, где каждый день тебя могут проткнуть либо бутафорской шпагой, либо чьим-нибудь членом (второе, правда, встречается чаще), а здравый смысл считается чем-то очень вульгарным и глубоко бездуховным антихудожественным.
Семерка четверокурсников, этих псевдоинтеллектуальных взрослых, решивших навсегда остаться в детской песочнице сцены, живет в условиях такой «театральной герметичности», что внешний мир для них — лишь плохо освещенные кулисы. М. Л. Рио воздвигает декорации «Замка» (который на деле является бывшим домиком садовника, что само по себе — едкая метафора их раздутого самомнения), где камины горят в сентябрьскую жару, а дорогие синие блейзеры с гербом и претенциозным девизом «Aculei sunt aceri, simul astra» заменяют собственную личность.
Стратегическая важность этой изоляции очевидна: в любой другой реальности этих людей давно бы отправили к специальную больницу, или, как минимум, заставили бы заняться чем-то более полезным, чем измерение уровня гомосексуальности в пьесах Шекспира.
Тезис-посыл автора здесь до невозможности прост: попытка превратить свою жизнь в имитацию искусства превращает потенциальный триллер в до невозможности затянутую комедию положений. Трагедия здесь не в смерти персонажей, а в том, что не один из них не способен заказать себе пиццу, не вооружившись репликой из Первого фолио. Эстетика «прекрасного упадка» здесь не просто доминирует — она пожирает логику, оставляя читателя наблюдать за тем, как группа инфантильных четверокурсников путает сценический грим с реальной уголовной ответственностью.
Чапаев и пустота Шекспир и тошнота
Все это еще более усугубляется фирменным «особым методом Гвендолин», которая нарочно пытается вытащить наружу все уязвимости своих студентов, превращая безупречный метр елизаветинской драмы в скучный обмен напыщенными репликами. Даже оригинальные пьесы Шекспира не выглядят такими душными.
Афористическая перегруженность романа граничит с патологией. Постоянное цитирование Шекспира уже псоле пятой главы видится уже не признаком ума, а скорее симптом коллективного психоза. Герои используют Шекспира как щит, чтобы не решать реальные проблемы. Особенно комично это выглядит в сценах репетиций. Когда Ричард прерывает Брута и Кассия, он делает это не из любви к искусству, а как капризный ребенок, которому недодали экранного времени. «Индекс претенциозности» зашкаливает: вместо того чтобы обсудить нарастающее напряжение, они швыряются строфами о чести. То же самое происходит, когда Оливер узнает, что Джеймс, оказывается, тайком от него трахал Рен.
Чаще всего, если ориентироваться по поиску, в этом тексте проскальзывает слово «тошнота».
провел рукой по лицу, чувствуя тошноту.
– Проклятье, – тихо сказал я и сглотнул.
Я собрал вещи, закинул сумку на плечо и вышел в коридор. Я злился на себя и на Мередит. Когда я вернулся в Замок, то задержался у ее двери.
Какая-то стихотворная строчка блуждала у меня в голове.
«Мне чудилось, что кто-то закричал: “Не спи, не спи!”»[39]
Я почувствовал ее ладонь на внутренней стороне бедра.
– Не сегодня.
– Хорошо, если ты уверена.
– Уверена, – подтвердила она. – Может, попробуем повеселиться?
Боль перешла в тошнотворное печальное чувство и комом опустилась в желудок.
– Конечно, – сказал я и указал на уголок своего глаза. – Ты хочешь?..
Она кивнула.
– Да. Дай мне прийти в себя, а затем я тебя найду. Ладно?
– О’кей.
Меня тоже преследовало это чувство на протяжении большей части этой книги.
Искусство требует жертв, но желательно — не читателя
Если честно, я очень устала от этой книги.
Я читала ее понемногу почти целый месяц (именно из-за вездесущей тошноты). Книга мне показалась невероятно многостраничной для, по сути, одного, затянутого до невероятных размеров, флэшбека. Единственным полуинтересным поворотом сюжетадля меня стало ожидаемо неожиданное раскрытие Джеймса, который оказался все-таки не так прост, как казался.
В общем и целом, «Если бы мы были злодеями» — это гипертрофированная ода Pinterest эстетике «Dark Academia», где персонажи настолько увлечены игрой, что забыли быть людьми. Для любителей атмосферы «старых книг» эта история может стать атмосферным эстетическим путешествием, но для тех, кто ценит логику в сюжете и правдоподобности персонажей, книга станет испытанием на выносливость. Если вы хотите почитать про настоящие «губительные амбиции», лучше перечитайте Шекспира. Там мотивация персонажей хотя бы понятна, а кровь не пахнет бутафорским сиропом. Здесь же даже тишина звучит как пародийная декламация.
Статьи по теме
«К себе нежно» Ольги Примаченко и другой нон-фикшн марта
«Halcyon Years» Аластера Рейнольдса и другие прочитанные книги марта
«Железное пламя» Ребекки Яррос и другие прочитанные книги февраля
«12 лет самиздата» Ольги Гуляевой и другой нон-фикшн февраля
«Синдром Патрика» Надежды Кобиной, Елены Старостиной и другой нон-фикшн января
«Ассистентка злодея» Ханны Николь Мерер и другие прочитанные книги января