идём в лес покажу где много конфет телефон не бери маме не рассказывай
NSWF только на фикбуке
18+
Я. Рассвет
🩹 Нежность, нега, тепло от тела — ни льда, ни мрака, ни одиночества, в ней бьется живое сердце, жизнь пульсирует в тонких венах.
Дом сердца
Нет многотонной ответственности, которую нужно нести, не сломавшись, не пригнувшись к земле; нет скальпеля, застывшего в ужасе над застывшим вдруг сердцем. Есть только ее голос, ее касания, ее любовь.
Веретено
Я знаю, как звучит судьба. Шорох стальной нити — она тянется с веретена, тянется сквозь годы, столетия, сквозь мои и ее годы. Каждая встреча с ней начинается с этого звука — холодный металлический лязг затвора перед выстрелом, и стальная нить срывается с катушки.
Солнце под волнами
Меня нельзя исцелить, я не болен — я древнее боли, я тот, кто помнит свет под волнами, и я хочу, чтобы мрак поглотил человечество.
Сказка на сон
Я касаюсь волос опять, прохожу от макушки до середины плеч, поднимаю кончики на ладони, длинные зубья делят прядки, и если бы я дышала — задохнулась бы. Хочу прижиматься губами к локонам и локоны жать к губам, так сирены морю плетут косу и смиряют штормы, и если бы я дышала — вдохнула бы аромат.
Поцелуй жасмина
Зейн замечает руки, запястья, вен трещинки, кожу белую, словно снег; ремешок тоненький тонкую талию опоясал, юбок ткани скрывают бедра — и стыд под сутаной до мяса глодает тело, стыд смеется над ним в ночи, когда он молитву зубами давит, стыд смотрит цветком жасмина с ее груди.
о сладостях и слабостях
Это история не о сдержанности, которую мужчины скрывают строгим пальто — длинным, до колен, пальто, — не о волнующихся словах, которые спотыкаются об узел галстука и остаются в горле, не достигнув рта, не о надежно спрятанных в манжеты эмоциях, не о нарушенном самообладании, которое показывается наружу в резком росчерке ручки, когда мужчины подписывают выписку из истории болезни.