
Ему хочется разорвать Скарлетт на части, заткнуть кляпом, чтобы слюна капала на пол, обездвижить оковами, выпороть стеком, оставляя узкие, налитые кровью следы. В его фантазиях они занимаются любовью, так, чтобы ей к утру не свести бедра без боли. Каспер хочет сидеть у ее длинных ног и целовать колени, пока она царственно накручивает локон на пальчик. Она сломала его, подчинила своей воле, ударила так, что он готов молить о новой пощечине.

Пять скетчей о влюбленных, которые больше похожи на врагов, и том, как их сталкивает судьба.

Это не про рабское терпение, не про сильный разум, это про форму, про пластичность внутреннего стержня, про изменение под давлением внешнего — потом выправим, обязательно выправим, Йонас хилер, он все выправит, рядом с ним все выправится.

Лето 1917 года отцвело. Один за другим осыпались тонкие лепестки белых лилий, бархатные шапки флоксов поблекли, даже яркие когда-то васильки потускнели. В глубине пестрели поздние астры, клонились фиолетовыми и бледно-розовыми головками к стылой клумбе, предчувствуя кончину лета.

Секрет можно прятать долго; секрет можно закопать на глубину шести с половиной футов, поставить из палок крестик да забыть дорогу; секрет можно зажевать, оставить на языке за губами, раздробить зубами и проглотить с кровью прокушенного языка; секрет можно затолкать пальчиком поглубже в сердце, чтобы никто не знал ни-че-го.