Карелия. Июль 2024 года. День 4: Петрозаводск. Часть 2
Да, мы всё ещё в Петрозаводске, а не на Кижах, как можно подумать по этому фото. Кижи нам удалось посетить позавчера, и это была замечательная прогулка. Но вдруг вам мало (мне – мало!), поэтому в Петрозаводске для любителей русской старины, деревянного зодчества и подобных тем на площади Кирова в здании ремесленного училища работает презентационно-выставочный центр Кижей, он же «Кижи на Кирова». Насколько я понимаю, здесь обычно проводят по две выставки, вот их мы сейчас и посмотрим.
Краткое содержание дневника: Филиал Кижей «Кижи на Кирова» • Сад скульптур Онежской набережной • Вторая очередь набережной • Старый город (слобода)
Выставка «Крестьянская механика» рассказывает о различных механизмах и техниках, которые применяли жители Русского Севера при ведении хозяйства.
Слева, как подписано, багор, но он без древка. Справа – крюк-кондак уже с древком. Что это за чудо и зачем оно нужно? Чтобы это понять, читаем табличку рядом.
Даже схему нарисовали. В общем, кондак нужен для переворачивания брёвен: его можно воткнуть в бревно и, опираясь на древко, с незначительным применением силы приподнять бревно.
Подобные таблички с пояснительными текстами и схемами заполняют всю выставку. Короче, не просто вытащили показать груду старых инструментов, а ещё и провели полноценное исследование. В целом выставка ценна скорее не предметами, а этим информационным наполнением.
Слева – лучковая пила. Подписано, что она второй половины XX века, в то время как немало предметов на выставке постарше, рубежа XIX–XX веков.
Справа – бондарный циркуль. Бондари – это ремесленники, изготавливающие бочки и иные деревянные сосуды, циркуль им точно необходим. Если присмотреться, то можно увидеть, что циркуль сделан из одной согнутой ветки дерева. Примитивно, но работает же!
Макетик дома Сергеевой на Кижах. Не путайте с домом Сергеева в Кижской гавани, что мы видели, хотя спутать сложно. Дом Сергеева весьма скромен на фоне этого «дворца» Сергеевой, который сейчас стоит в секторе деревни Васильево на западном берегу острова, туда я не успел добежать позавчера.
Рядом с макетом на информационных табличках авторы выставки задаются вопросом, как же возводили крупные жилые дома, не говоря о храмах и мостах, в эпоху, когда не было строительных кранов. Как брёвна поднимали наверх? Часто использовали очап, то есть подобие знакомого всем колодезного журавля.
А ещё был вариант закатывать брёвна наверх. Их не толкали, это не эффективно, а тянули за верёвки, пропущенные через бревно, как на схеме.
Демонстрация двух типов колодцев.
Слева – с колодезным журавлём (аистом). Такой механизм удобен для неглубоких колодцев.
Неподписанный берестяной короб служит иллюстрацией темы использования в крестьянском хозяйстве познаний в физике. Точнее, физику как науку крестьяне не изучали, но активно применяли на практике.
Вот, допустим, береста. Она обладает плохой теплопроводностью и одновременно антисептическими свойствами. Таких слов в быту не употребляли, но знали, что в бересте можно долго хранить еду. Даже воду кипятили в берестяной посуде – береста не пропускает жидкость и горит при температуре 865 градусов, так что на раскалённые угли такой короб можно смело поставить.
Умывальники тоже порой делали из бересты. Этот, правда, металлический.
Почему-то не вижу подписи, что это макет водяной мельницы Фёдора Стафеева, что в Кижской гавани, хотя на одной из табличек рядом рассказывается именно про неё. Уверен, это всё-таки она. Если помните, на Кижах мы туда зашли и я на словах вам объяснял, как мельница устроена, ибо целиком зафиксировать её устройство через фотоснимки у меня бы не вышло. Сегодня на помощь приходит макетик.
Итак, ещё раз. Водяная мельница так называемого нижнего боя отличается от мельницы верхнего боя тем, что вода подаётся не сверху, а течёт снизу. Канал для воды протекает под двумя колёсами. Колесо слева соединено с жерновами, которые перемалывали зерно в муку; зерно надо засыпать в ёмкость сверху, что чуть дальше от колеса. Колесо справа приводит в движение зубчатый вал, один его зубчик хорошо видно в кадре; эти зубчики задевают песты (высокие столбики) слева от них, а песты толкут зерно более крупным помолом в ступах под ними.
Тема обработки льна и ткачества в основном представлена фотографиями. Две фотографии, попавшие в кадр, словно свидетельствуют о связи времён – истории и почти современности. Слева – 1927 год, справа – 1987-й, а ничего, считай, не изменилось.
Ещё можно посмотреть ролик про обработку льна. В кадр периодически попадает кижская Преображенская церковь далеко на заднем плане, ну а ограда подсказывает, что снято всё около большого поля у Кижского погоста. Мастер-класс по мятью льна, если не ошибаюсь, показывает Олег Скобелев, руководитель сектора экспозиционного освоения традиционного хозяйства, его я тоже упоминал на Кижах. Мятьё необходимо, чтобы отделить от нужного в ткачестве волокна костицу – твёрдую оболочку.
Вторая выставка «Старообрядцы Выга» приурочена к 330-летию Выго-Лексинского общежительства. Тут без пояснений не разберёшься...
В последней четверти XVII века, вскоре после церковного раскола, на территорию современной Карелии, примерно к северу – северо-востоку от Онежского озера, пришли старообрядцы. По местам проживания у рек Выг и Лексы получили название Выговское мужское и Лексинское женское общежительства. В 1694 году, то есть ровно 330 лет назад, их под единое управление объединили дьячок Даниил Викулин и посадский человек Андрей Денисов. В связи с объединением двух общин образованное общежительство иногда называют двойным именем, а иногда просто Выговским.
На этой копии лубка первой половины XIX века можно увидеть генеалогическое древо семьи Денисовых. Кстати, оригинал хранится в Историческом музее в Москве и экспонируется там в постоянной экспозиции. Лубок писали в Выго-Лексинском общежительстве, поэтому делали с любовью и уважением. Другое дело, что красота как будто господствует над логикой. Посудите сами:
На фото я специально добавил номера. Итак, 1 – это Андрей Денисов. 2 – его брат Семён, который в равной степени почитался выговскими старообрядцами как ближайший помощник Андрея. Собственно, родословное древо называют древом Андрея и Семёна Денисовых, настоятелей Выговской старообрядческой киновии (общины). И они не в центре композиции – ладно, смирились. Как вы думаете, где их отец?.. Вот как по этой схеме можно догадаться?
Хорошо, что отчества подписаны. Читаем: «Дионисиевич». А вот и под номером 4 у нас Дионисий. Не, на линиях, соединяющих медальоны, всё написано: между Дионисием и Андреем – «сын его», между Андреем и Семёном – «брат его». Связку между Семёном и Дионисием делать не стали, ну мы же и так поймём, что брат сына – это тоже сын, да?
Под номером 5 тоже сын Дионисия, Иоанн, линия подписана: «сын его». А под номером 3 – Евстафий, между ним и Дионисием связка «сын его», но это не Евстафий – сын Дионисия, и Дионисий – сын Евстафия, потому что это логично. Если что, смотри подписанные отчества.
Выставка крохотная, на одну комнатку, с показом коллекции старообрядческих предметов. Я хотел пофотографировать иконы, но витрины с ними не освещались изнутри, а потому из-за стекла они вышли совсем тёмными и неразборчивыми на кадрах. Поэтому посмотрите на другие иконы.
Да, это иконы. В старообрядческой культуре Русского Севера и Северо-Запада были популярны такие резные иконы с изображением Голгофского креста. Они могли быть разных размеров и выполняли разные функции: их устанавливали на могилах, ставили над входом в помещения, вставляли в иконостас. Конечно, никониане тоже изображают на иконах большие кресты, но скорее как центральный элемент сцены Распятия, а тут просто голый крест.
Интересно разобрать, что на них пишут. Изучим крайний справа экспонат, надписи сверху вниз:
- первая строчка: ЦРЬ СЛВЫ – «Царь Славы»;
- вторая: IС ХС – «Исус Христос» (у старообрядцев правильно «Исус», не забываем);
- третья по центру: НИКА – «Победа»;
- на этом же уровне слева и справа: КО и ТР – «копие» и «трость» (так называемые орудия страстей Христовых, они же изображены по бокам от креста);
- нижняя строчка: МЛ РБ – «место лобное рай бысть» или «место лобное распят бысть».
На крайнем слева ещё одна аббревиатура внизу, у подножия креста:
Традиция таких сокращений в иконографии Распятия сохранилась и у никониан, но, как уже сказал, отдельные иконы с крестом без Христа как-то не попадаются. А может, просто мне в такой концентрации, как здесь, не встречались.
Рискну предположить, что распространение резных икон Голгофского креста у старообрядцев связано с тем, что вырезать подобную икону довольно легко. Несмотря на наличие собственных иконописных школ, профессиональные мастерские, вполне возможно, не всегда могли бесперебойно обеспечивать старообрядческие общины иконами, поэтому весьма удобно, когда местный мастер сделает вам икону для семейного пользования.
Все три иконы – дореволюционные, но с достаточно неконкретным местом и временем создания, хотя понятно, что делали на Северо-Западе или Севере.
Ещё один элемент, который не отрицается в никонианской традиции, но используется в старообрядчестве по-своему. Перед нами – особый тип кадила, а именно кацея. Её не надо никуда вешать и никак не надо размахивать, просто берём за ручку и переносим в нужное место. Кацею применяли в богослужениях в глубокой древности, потом она стала лишь предметом домашнего быта. Но у старообрядцев свои условия жизни, и богослужения у беспоповцев, к которым принадлежали выговские староверы, предполагали значительное упрощение литургических обрядов. Вот кадило и было у них заменено кацеей.
Эта кацея – рубежа XIX–XX веков.
Старообрядческие чётки, они же лестовка, что от слова «лествица» («лестница»). И правда на лестницу похоже, вон там маленькие ступеньки по всей длине.
Вновь та же история. Лестовки использовали православные до церковного раскола, но после у никониан они постепенно сменились другой формой чёток. А у старообрядцев, напротив, традиция законсервировалась и стала обязательным элементом быта, поэтому лестовки были у каждого верующего. Их распространённость привела к огромному разнообразию цветов, материалов и внешнего вида лапостков – треугольников.
Лапостки, как может показаться, представляют собой два конца ленты, но на самом деле лента замкнута в кольцо, а лапостки подшиваются к ней на разных уровнях, чтобы красиво смотреться. Они имеют не функциональное, а символическое значение: два треугольника объединяют по паре лапостков с двух сторон, то есть их всего четыре – по четырём Евангелиям. А треугольник – потому что Отец, Сын и Святой Дух.
Сделаю небольшие подсказки. Можно увидеть, что слева, у самого начала ленты, идут три бобочка (валика), а потом пропуск. Это неспроста. Лестовки делались с учётом строгой последовательности бобочков. В начале и в конце было по три бобочка, отделённых от основной ленты пропуском, чтобы прочесть в начале и в конце молитвы «Аллилуйя, аллилуйя, слава Тебе, Боже» – слово «аллилуйя» читалось два раза, а не три, как у никониан.
Каждый бобочек в основном ряду – это чтение молитвы Иисусовой. Если в никонианских чётках узлы, которых всего сотня, могли разделяться на группы по 25 или по 10, то здесь другая арифметика. 100 разделено на символические числа 12 (12 апостолов), 38 (38 недель – срок вынашивания Христа Богородицей), 33 (33 года жизни Христа), 17 (число пророчеств о Христе в Ветхом Завете). Между группами делают бобочки побольше. У нас между большим бобочком и пропуском 17 ступенек.
Ну а сами чётки изготовлены на рубеже XIX–XX веков в селе Шуерецкое на берегу Белого моря.
Сопроводительные тексты и дополнительные иллюстрации на выставке показаны на баннерах, протянутых от потолка до пола. Из-за того, что их края заворачиваются, слегка неудобно читать. Тем не менее, мы прочтём и узнаем, что в правление императора Николая I Выго-Лексинское общежительство последовательными действиями ликвидировали. Так завершил свою историю один из главнейших центров русского старообрядчества беспоповского направления.
Ну где же ручки, ну где же ваши ручки... А они заняты, как на страницах книги «Пасхалия: таблицы, чертежи и схемы разных видов», астрономическими подсчётами. В данном случае ручки показывают один из вариантов календарных расчётов по «руке Иоанна Дамаскина» – в Древней Руси так называли специальную шпаргалку-схему с наложением на костяшки пальцев дат и цифр.
Страницы из этой книги нужны для иллюстрации тезиса о богатом книжном наследии выговских старообрядцев. Действительно, они могли и хранить старые книги, и переписывать их, и составлять какие-то новые сочинения. Только вот указанная книга «Пасхалия» была составлена писцом Иосифом Полонским в Киеве в 1732 году и к выговской общине отношения не имеет. Впрочем, они и без подсказок из Киева, без сомнений, знали хитрые старческие способы вычислений дат Пасхи.
Что ж, просветились, переждали дождь, можно наконец дойти до Онежского озера.
Возле площади Кирова начинается прибрежная зелёная зона центра Петрозаводска. Предлагаю пройти её целиком. Поначалу берег Онежского озера не видно, ибо мы оказываемся в большом парке под названием Государев сад. Имеется в виду, конечно же, государь Пётр Алексеевич, который и Петрозаводск основал, и сад был заложен при нём.
Изначально сад был меньше, о чём говорит данный памятный знак. Согласно ему, пушечно-литейные заводы в 1703 году основаны именно здесь. Когда говорят, что Александровский (Онежский) завод создан на месте Петровского, это правда, но примерная, с ошибочкой на километр. От Петровского завода ничего не осталось не потому, что его постройки заменились новыми, а потому, что он оказался заброшен, и в конце концов его территорию в XIX веке влили в расширенный парк.
Если говорить об этой площадке, то часто её именуют бывшей Крепостной площадью. Не знаю, верно ли это определение – вроде бы площадь Кирова тоже когда-то давно была Крепостной. То ли название переносили, то ли разбросанные на 300 метров точки считались одной площадью, то ли кто-то что-то путает. Также читал, что тут были цеха Петровского завода. Искать это место нужно специально, пусть оно совсем недалеко от площади Кирова; вместе с тем смотреть тут, кроме одного памятника, нечего.
Государев сад ведёт свою историю с 1720 года, когда для приезда Петра I в заводском посёлке разбили берёзовую рощу. За исключением увиденного памятного знака, об истории места почти ничего не напоминает. Сегодня сад – это типичный советский парк культуры и отдыха, интересный тем, что в нём, как мне показалось, гуляет меньше людей, чем на Онежской набережной, поэтому социофобам сюда.
В кадр слева попала городская пристань. У неё при советской власти построили речной вокзал, но теперь там работает какой-то ресторан, а для касс поставили здание, напоминающее большой ларёк. Оно и понятно: раньше регулярное сообщение по воде связывало город с десятком населённых пунктов, а сейчас данные маршруты умерли, кроме, насколько мне известно, редких «социальных» рейсов (название-то какое) до Сенной Губы и Кижей. А так каждый день отсюда можно уплыть до Кижей на «Метеоре» как туристу или приплыть в гости на круизном теплоходе, как раз такой теплоход видно в кадре. Вот и всё сообщение.
У пристани – памятник морякам Онежской военной флотилии, что высадились на этом берегу 28 июня 1944 года во время Свирско-Петрозаводской операции. Финны к этому времени уже драпали из города, роняя тапки, так что Петрозаводск получилось освободить без боя. Памятный знак установили в 2004 году к 60-летию событий.
Чёрные плиты за якорем перечисляют моряков флотилии, погибших в других военных операциях тех лет.
Формально за речным вокзалом Государев сад заканчивается. Небольшой сквер между речным вокзалом, пристанью и последующей набережной в 2012 году после реконструкции получил название Петровского. Причина ясна: в сквере стоит Пётр. Да, тот самый Пётр с фотографии, которую я показывал у Александро-Невского собора. Очень многострадальное прошлое у Петра, как выясняется.
На постаменте, если приглядеться, стоят даты: «1703» в одной строчке, это понятно – дата основания Петрозаводска, и «1672–1872», то есть от даты рождения Петра I до создания памятника. Скульптуру к двухсотлетнему юбилею императора сделал автор многих памятников выдающимся российским деятелям Иван Шредер. Монумент установили на Круглой площади, не удержавшись от её переименования в Петровскую. Мы помним, что там сейчас Ильич, а площадь стала площадью Ленина.
Петра с прежнего места смела революция. Позже власти озаботились сохранением памятника как исторически ценного культурного наследия, но лишь в 1940 году его достали из загашников и поставили перед краеведческим музеем, который тогда ютился в бывшем храме. Скульптура была далека от идеала: в частности, у неё пропали шпора и шпаги. В 1970-е в городе делали новую набережную, и Пётр после реставрации переехал сюда.
В постсоветское время Петру немного доставалось от вандалов, однако место он с тех пор не менял. Когда в начале 2010-х обновляли сквер, провели последнюю реставрацию скульптуры, и наш царь-батюшка свеж и прекрасен.
Говорят, что Пётр показывает то ли на устье Лососинки, то ли на месторасположение своих заводов. Я проверил: это правда, но примерная, с ошибочкой на полкилометра.
Наверное, главная прогулочная зона в Петрозаводске – это длинная Онежская набережная. Говоря высоким штилем, променад. И хотя издавна построить домик поближе к берегу считалось престижным, сам берег служил не развлечению, а торговле. Так чаще всего поступали с берегами рек, озёр и морей везде. Хочешь гулять? Иди вдоль Лососинки гуляй, а тут надо лодкам чалиться, брёвна складировать и другими полезными делами заниматься.
Состоянием набережной озаботились после войны. Процесс растянулся надолго: сначала строили дома вдоль Пушкинской улицы (левее от нас и выше за кадром), а в 1960–1970-е превратили пространство между ней и берегом в парк и променад, выровняв край и обложив его гранитом.
С 1990-х набережная наполнялась арт-объектами, каждый из которых мудрёнее другого. Три дня назад я отметил, что странных памятников в городе в избытке, и сегодня подтверждаю: Петрозаводск – настоящая столица таких памятников.
Например, загадочная формула C2H5OH 4С3Е2Б1О. Что это? Читаем пояснение в табличке рядом. Это арт-объект «Карельский лес: формула древостроя» 2020 года. Автор – Владимир Зорин, это четвёртая его работа под нашим пристальным взором. Смысл такой, что в карельских лесах приблизительно следующее соотношение пород деревьев: на четыре сосны приходится три ели, две берёзы и одна осина.
Большинство арт-объектов – подарки от городов-побратимов Петрозаводска. Их совокупность называют Садом скульптур от городов-побратимов. Чуть-чуть, самую малость, но грустно осознавать, что ныне это «недружественные» земли, дружить всегда лучше, чем враждовать. Тем не менее скажем спасибо за вклад в культурный облик карельской столицы, каким бы странным этот вклад ни был.
На фото – «Дерево желаний» (1996, Кент Андерссон), подарок от города Умео, Швеция. Поначалу скульптор хотел забацать ёлку из чёрных металлических труб. В Петрозаводске полёт фантазии не оценили и попросили сделать нормально. Тогда Андерссон взял какую-то засохшую сосну, покрыл стекловолокном и эпоксидной смолой и всё равно покрасил в чёрный. Установленные на дереве колокольчики кто-то постоянно крал, и всем надоело их обновлять. Эксперимент, очевидно, неудачный.
Арт-объект переделали в 2018 году без участия автора, покрыв дерево серебристой люминесцентной краской, поэтому оно светится в темноте. А место колокольчиков заняли скворечники, раскрашенные в цвета флагов России и Швеции. Естественно, люди подходят загадать желание, что прямо требует табличка на дереве, в которое мужик упирается лбом: «Прошепчи одно желание».
«Место встречи» (2001, Ингюн Далин и Бенте Стрёмснес Хёйен), подарок от Му-и-Рана, Норвегия. Символика дружбы читается. По именам авторов неясно, ибо малоизвестная нам культура, но это женщины; на скульптурах они тоже изобразили женщин. Попадается информация, что арт-объект они делали около десяти лет. Что там делать десять лет, не представляю.
Самая известная и самая ранняя достопримечательность из этого ряда – «Рыбаки» (1991, Рафаэль Консуэгра), подарок от Дулута, штат Миннесота, США. Здесь замысел масштабнее, чем дружба двух городов. Автор хотел показать двух рыбаков, русского и американца, в совместном труде в тот год, когда окончательно добивали железный занавес. Что любопытно, Дулут, как и Петрозаводск, стоит на берегу большого озера – Верхнего озера из цепочки Великих озёр.
Для Рафаэля Консуэгры «Рыбаки» не были случайным произведением. По происхождению он кубинец, эмигрировал в США из-за революции, поэтому для него разделённость Холодной войны – личная тема. Петрозаводская скульптура напоминает другие его работы из стальных трубок и прутьев, которые поклонники его творчества называют фигуративными формами или фигуративным стилем. Он лично на заводе «Петрозаводскмаш» сваривал детали «Рыбаков».
О значимости карельского опыта говорит тот факт, что англоязычный сайт фонда, который занимается исследованием и популяризацией творчества уже ушедшего от нас Консуэгры, открывается главной страницей, где на фон поставлена Онежская набережная Петрозаводска с двумя рыбаками.
Не обошлось без дополнительного слоя городского юмора. Варианты альтернативных названий, придуманных в народе, следующие: «Два терминатора», «Жертвы перестройки», «Дистрофики борются с паутиной». Один из комментаторов моей заметки на Дзене отметил, что рыбаки весьма похожи на белых ходоков из сериала «Игра престолов» (согласен). Есть и серьёзные интерпретации: так, некоторые уверяют, что это апостолы Пётр и Андрей ловят рыбу. С причала рыбачил апостол Андрей...
Ненадолго поднимемся наверх, чтобы посмотреть более традиционный памятник 2022 года ювелиру Михаилу Перхину, работавшему в фирме Фаберже. Он происходил из карельской крестьянской семьи Петрозаводского уезда. Фаберже знают все, а Перхина – только узкий круг знатоков, но львиная доля яиц Фаберже – плоды его труда.
Лучше всего запоминается необычный постамент трёхсторонней формы. Схожую форму постаментов периодически использовал Перхин для яиц, да и в целом памятнику приданы черты утончённости работ фирмы Фаберже. Такова задумка скульптора Павла Калтыгина и его коллег. Даже место спуска к Онежской набережной выбрано специально, чтобы оно напоминало каскады Петергофа.
Незнающих можно подводить к памятнику с этой стороны и спрашивать, кто на нём изображён. Гарантирован ответ: «Это Фаберже!» Подпись, что это Перхин, есть на двух других гранях.
Петергоф, говорите... Да в Петрозаводске лучше!
По поводу памятника Перхину, который виднеется внизу, читал забавное замечание. Мол, когда его проектировали, в адрес авторов раздавались упрёки, что, видите ли, прохожим, идущим к набережной, будет виден зад памятника. Кто в здравом уме это выдумывает? Представляете, если поставить памятник, его можно обойти и натолкнуться на его зад – кошмар, никогда такого с памятниками не случается. Более того, он же стоит на постаменте, а значит, мы смотрим на него снизу вверх и можем увидеть промежность. Ужас! И этот бред про зад скульптору приходилось комментировать в разговорах с журналистами.
Пушкинская улица – последний рубеж городской застройки центра, дальше вниз идёт парк. Раньше улицу застраивали с двух сторон. Современный облик в духе позднего сталинского классицизма сложился в 1950–1960-е годы в ходе послевоенного восстановления города. На фото – образец застройки улицы, Дом физкультуры 1956 года.
Пушкинской улицу назвали в 1899 году в честь столетия писателя. Первоначально она была Полицейской, после переезда управления городской полиции в другое место – Старо-Полицейской. Такое название точно бы выбросили на помойку истории в советское время, но Пушкина не выбросишь. Что уж там, наоборот: у здания республиканской библиотеки – тоже послевоенного здания 1950-х годов – в 1966 году поставили Пушкина работы скульптора Гавриила Шульца.
Вернёмся на набережную, у нас странные памятники пока не закончились.
В 2012 году местный бизнесмен Вадим Маркелов, руководитель петрозаводской компании «MB Barbell» по производству спорттоваров, подарил набережной площадку силовых тренажёров, которую прозвали самым большим открытым фитнес-парком в Европе. Не проверял, но наверняка линию из тренажёров длиной в 150 с небольшим метров вряд ли где-то увидишь в свободном доступе. «MB Barbell» – бесспорный лидер по производству дисков, гантелей, уличных тренажёров и подобных товаров в России, занимает свыше двух третей сегмента соответствующего рынка, и за рубежом тоже торгует.
Это не реклама, просто объясняю, почему огромную гантель весом в шесть тонн, что попала в кадр, называют Гантелью Александра Курицына Маркелова.
Вновь дары городов-побратимов.
«Тюбингенское панно» (1994, Бернхард Фогельманн и Курт Гайзельхарт), подарок Тюбингена, Германия. Авторы не стали пояснять, что он означает, и, если люди не врут, кто-то из творческого дуэта на открытии памятника пошутил, что Петрозаводск ещё долго будет гадать над содержанием произведения. Смешно, да? Вот бы и мне посмеяться...
Есть размышления о переплетении человеческих судеб – разумеется, в контексте дружбы двух городов-побратимов, другие ценители задумываются о стремлении людей к высшей цели и тому подобном, но объекту лучше подходят не философские трактовки, а народные прозвища: «Памятник набору отмычек», «Мыслящий тростник», «Смерть парашютиста» и «Собачья радость».
«Под одними звёздами» (2000, Райнер Кессель), подарок Нойбранденбурга, Германия. Опять банальщина: жители двух городов смотрят на одно небо, поняли-приняли. Народное название – «Крыло зарытого самолета».
«Единство» (2003, Теппо Лауринолли), подарок Йоэнсуу, Финляндия. Альтернативное официальное название – «Искра дружбы». Искра выглядит эффектно.
Есть поверье, что парочкам надо пройти под аркой, тогда между людьми вспыхнет искра. Ага-ага, а потом она будет говорить: «Это была искра дружбы, мы друзья, не надейся».
«Волна дружбы» (1997, Анна Кеттунен), подарок из Варкауса, Финляндия. Не считая «Рыбаков», которые вне конкуренции, мне этот арт-объект из всех побратимских подарков нравится больше всего, приятен глазу. Замысел в том, что дружба между городами-побратимами растёт, словно волна.
Очередная порция шутливых прозвищ: «Рёбра», «Полоса препятствий», «Зарытая рыба», «Вигвамы», «Челюсть Катанандова». В последнем случае – аналог шутки с фонтаном «Струйка Катанандова»; и «Челюсть», и «Струйка» установлены при власти этого мэра.
«Спящая красавица» (1999, Жан-Пьер Дюссайен), подарок от города Ла-Рошель, Франция. Наконец-то не про дружбу, надоело уже одно и то же. Автор хотел аллегорически изобразить красоту Карелии как в форме женской красоты, так и с намёком на красоту природы.
Народное название – «Мечта сантехника». Почему сразу сантехника? Другим мечтать запрещается?
Этот шар «Дерево дружбы» объединяет гербы городов-побратимов Петрозаводска. Его установили в конце 1980-х годов на кусочек площади Кирова, где ныне возвышается стела «Город воинской славы». Однако стела показалась городским властям важнее, да и на «Дерево дружбы» в своё время упал тополь и его всё равно надо было чинить, поэтому его убрали, подлатали и отправили к подаркам на набережную, где оно смотрится уместнее.
Надеюсь, вы вместе со мной и восхитились, и посмеялись, и задумались. Но и это ещё не всё, набережная не закончилась.
В том месте, где в Онежскую набережную упирается проспект Ленина, находится группа площадей и скверов вокруг городского совета, что на фото. Нетрудно догадаться, что это придаёт округе значение центрального района, хотя до войны окрестности воспринимались исключительно окраиной города. Поскольку проспект Ленина в советскую эпоху стал главной парадной улицей Петрозаводска, он логически требовал какого-то яркого завершения. Им стала сложившаяся к началу 1980-х годов Советская площадь.
Стиль здания администрации – типичный модернизм без изысков. Встречается немного поэтичное название постройки – Дом на набережной.
А вот памятник на фото интереснее. Его поставили ещё до того, как построили горсовет. Это Отто Куусинен, бессменный глава Карело-Финской ССР, как председатель президиума её Верховного Совета, на всём протяжении её существования с 1940-го по 1956 год.
Вообще он финн, а не карел, и Карелия теоретически могла стать для него промежуточной остановкой, если бы удалось советизировать Финляндию. До революции Куусинен поднимал финское социал-демократическое движение, после – участвовал в Гражданской войне в Финляндии, но вынужден бежать в Россию, где стал одним из ключевых деятелей Коминтерна. Во время существования и после ликвидации Карело-Финской ССР он занял влиятельное место среди высшего руководства страны: некоторые справедливо замечают, что Куусинен в какой-то момент был самым влиятельным партийным идеологом.
В Карелии память о нём не прижилась. И памятник работы Бориса Дюжева делали долго, и бессмысленно спорили, ваять его из бронзы или гранита, и никто из важных московских шишек в 1973 году на открытие не приехал. В народе памятник шутливо прозвали «Рыбнадзором», ибо он смотрит в сторону озера – за рыбой и рыбаками следит. Как-то обидно даже.
Заметным зданием на площади является Дворец бракосочетания.
Кажется, что домик старый, дореволюционный, но это уловка послевоенных архитекторов. Первый секретарь компартии Карело-Финской СССР Геннадий Куприянов в 1940-е поручил построить элитный жилой дом на набережной, поэтому к нему иногда применяют название Дома Куприянова. Пока достроили в 1954 году, поменяли назначение здания, и вместо жилого дома оно стало Дворцом пионеров. С 1990-х годов тут ЗАГС, поэтому перед постройкой находятся разные стандартные намёки на любовь и семью типа сердечка, что в кадре.
Сквер у Дворца бракосочетания внезапно называется Гиперборейским. Как я понимаю, это отсылка к ежегодному зимнему фестивалю «Гиперборея», который проводят в Петрозаводске уже много лет. Его главным событием традиционно становится конкурс ледовых и снежных фигур, их как раз выставляют на набережной перед ЗАГСом.
Посмотрим стендовую выставку с фотографиями Петрозаводска времён Великой Отечественной войны. Объявление концлагеря № 6 слева – то самое, которое известно по фотографии с детьми, что часто ошибочно распространяют как фото жертв сталинских репрессий. Нет, мои юные разоблачители сталинизма, это не по вашей части, проходите мимо.
Три дня назад мы изучали памятник на месте лагеря № 6, и тогда я упоминал, что фотографию детей сделала Галина Санько. Отдельный снимок объявления – тоже её.
Каменюка свидетельствует, что этот участок набережной открыли в 1994 году в память о 50-летии освобождения Петрозаводска. Неспешно, надо сказать, в Петрозаводске делали набережную: начали после войны, постепенно двигаясь на север, Советскую площадь сделали в 1970–1980-е, этот фрагмент открыли в 1990-е. А впрочем, зачем спешить? Не по-гиперборейски это.
Ротонда 1994 года от местного архитектора Николая Овчинникова. Он же – автор шара «Дерево дружбы», только что видели.
Ротонда часто соревнуется с «Рыбаками» в звании символа набережной и Петрозаводска в целом. Я бы отдал предпочтение «Рыбакам», они слишком оригинальны, а ротонды вроде этой легко можно найти во многих городах нашей необъятной.
Если услышите байку, что ротонда построена на месте, где в петровские времена стояла беседка для императрицы Екатерины Алексеевны, и та любила в ней отдыхать во время визитов с супругом Петром I в Петрозаводск, не верьте. Три столетия назад это была даже не окраина, а вовсе глухой лес, чего бы сюда император с императрицей попёрлись?
Далее идут примерно полкилометра так называемой второй очереди Онежской набережной. Её создали к 2003 году, к 300-летнему юбилею Петрозаводска, но подозреваю, что с тех пор и часть зданий поменялась, и дорожки обновляли, и новые арт-объекты могли добавить. Итоговая длина набережной от памятника Петру I – полтора километра. Отличная вышла набережная.
Главный памятник второй очереди набережной – «Рождение Петрозаводска» или «Онего», называют и так, и так. Это аллегория, никакого исторического прототипа у персонажа нет. Скульпторы – отец и сын Александр и Владислав Маначинские, архитекторы – Валерий Ким и Николай Михайлов. Это подарок от Ленинградской области к 300-летию города.
По дате понятно, что памятник введён в строй вместе с новым участком набережной. Ну как введён... Изначально авторы хотели, чтобы это был фонтан, дополнительно обсуждалось, чтобы его украшал горельеф с семью сюжетами из истории Петрозаводска, от основания первого завода до 300-летия. Но к юбилейным торжествам торопились, проект упростили, убрав горельеф, кое-как присобачили струйки фонтана, за подачу воды на который местные коммунальные службы быстро выкатили счёт. Городские власти прикинули расходы и краник закрутили. Насовсем.
Ещё рассказывают, что скульпторы хотели сделать юношу совсем голым, как и полагается в стилизации под античность. Чиновничье ханжество в борьбе за народную нравственность настояло, что причинные места следует прикрыть. Прикрыли. Как-то обидно даже.
К достопримечательностям набережной неожиданно отнесли потухший вулкан на той стороне Петрозаводской губы. Серьёзно, вот стоит указатель достопримечательности, и он указывает... на тот берег.
Там мы видим холмистую территорию Ботанического сада Петрозаводского университета, которая охватывает склоны древнего вулкана Большая Ваара. Беспокоиться жителям не о чем: он потух 2 миллиарда лет назад и уже не проснётся. Самая высокая точка, вероятно, попала в кадр, это должна быть высота в 122 метра, не очень-то и много.
Другое, более яркое название местности – урочище Чёртов стул, потому что отвесная скала одного из склонов горы примыкает к поляне, словно спинка к сиденью стула. Сам не видел, но так описывают.
А что за пирамида стоит там дальше?
Псевдопирс не принимает кораблики и нужен лишь для памятной пирамиды с надписью о том, что строительство второй очереди набережной завершилось в 2003 году.
Этот арт-объект точно новый. Памятный знак о столетии Карелии намекает на образование в 1920 году Карельской трудовой коммуны, впоследствии переименованной в автономную республику. Автор памятника – вновь Владимир Зорин. Трудоголик, не иначе!
Кстати, мы точно не один раз наталкивались на специфическую карельскую эмблему – восьмиконечную звезду, но ни разу я не комментировал, что это. Звезда такой формы используется у многих финно-угорских народов от удмуртов до финнов, поэтому её могут называть удмуртской, финской или карельской звездой. Соседние народы тоже её используют: скажем, в белорусском орнаменте во время поездки по Белоруссии я её видел на предметах неглюбского текстиля в Музее старообрядчества в Гомеле.
Математическое название восьмиконечной звезды – октаграмма, историко-культурное – крестострел. В отличие от октаграмм в других культурных традициях (например, в исламе), крестострел финно-угорских и сопредельных народов строго чертят так, чтобы группировать пары лучей по сторонам креста.
Кроме нескольких маленьких скульптур, достаточно заметное место на набережной заняли онежские рыбки 2020 года от скульптора Александра Кима.
Арт-объект назвали «Онежские ФишКи» – так в СМИ и пишут, с большой буквой К. Ну, «fish» – это «рыба», соответственно, «ФишКи». Не смешно? Считаю, что оригинальность названия недостаточная, надо поменять на что-нибудь более стильное, модное и молодёжное. Допустим, «оNежскиyе FISH’ки». Процент за переименование высылайте мне на карту.
Завершается набережная местом впадения Неглинки (перед нами) в Онего. Небольшой образованный мыс называется Мельничной площадью, но когда и по какому поводу здесь стояла мельница, не в курсе.
Мельница вполне могла относиться к местному посаду, который образовался у реки Неглинки в конце XVIII века. При губернаторе Державине в 1785 году в районе также учредили больницу. Так и повелось с тех пор, что скромные жилые дома тут соседствовали с больничными. Грандиозность городских перестроек не докатилась сюда и в XX веке. В 1970-е годы часть дореволюционной застройки района решили сохранить как целостный комплекс. Его называют по-разному: Слободкой, Узкой слободой, Старым городом, Старобольничным городком или Кварталом исторической застройки.
Старых домиков в слободе мало, они занимают скромные два-три квартала, окружены высоким зданием современной гостиницы и шумным шоссе улицы Куйбышева, но не сломлены. Шефство над слободой взял музей-заповедник «Кижи», который реставрирует дома и благоустраивает территорию.
Рассмотрим несколько примеров. Домик ближе всего к нам называется домом Лазарева, дата постройки – 1908 год. Расположен на исконном месте, его не переносили, за время существования перестраивали. В 2000-е годы его реставрировали, теперь в нём работает студия «Кижская палитра» Детского музейного центра Кижей, где проводятся занятия по керамике и изобразительному творчеству, а во дворике организуют выставки, плэнеры и игры.
Дом Пименовых-Кучевского перевезён сюда в 1979 году из соседних кварталов, что ныне перестроены. Да, некоторые дома в слободе перевезённые. Табличка на фасаде указывает, что домик построен в 1827 году, но сотрудники Кижей уверяют, что эта информация устаревшая, и верной датой будет 1851-й. Всё равно неплохо.
Один из собственников в прошлом – Иероним Кучевский, окружной лесничий Олонецких заводов, активный деятель местного земства, весной 1917 года – губернский комиссар Временного правительства, то есть фактически губернатор края.
Сейчас в доме научная библиотека Кижей.
Наверное, так же неточны данные про этот дом. На фасаде написано, что он построен в 1854 году, в интернете сообщают, что в 1901-м.
Обратите внимание, что справа посередине фасада начинается изгородь, а сам фасад, который закрыт деревьями, оформлен несколько иначе, пропадает свеженький сайдинг. Так сложилось исторически, потому что дом поделён между двумя собственниками.
Милая табличка с дореволюционной орфографией на другом домике. Естественно, стилизация. Та, что ниже, указывает, что здание до сих пор принадлежит потомкам Фёдора Орехова и восстановлено за их счёт.
Пример больничного корпуса. Здесь в здании 1909 года в составе комплекса губернской земской больницы работало глазное отделение. Как мне показалось, это самое большое здание слободы, такая она маленькая и аккуратная. Сегодня в доме прописалось управление Петрозаводской и Карельской епархии РПЦ.
Табличка на фасаде указывает, что в больнице работал выдающийся врач-офтальмолог Илья Шехман, как до революции, так и после до самой смерти в 1939 году.
Это здание для организованного им же глазного отделения он построил на собственные деньги, сам же в итоге отделение возглавил и, за исключением периода Первой мировой, когда его мобилизовали, бессменно им руководил. В 1937 году Шехман стал Героем труда, пока не социалистического, потому что почётное звание заменили на Героя соцтруда спустя год.
При больнице была часовенка, построена в 1894 году. Одновременно в постройке расположились медицинские помещения, а в советское время, ясное дело, только медицинские помещения без часовни, а точнее, морг республиканской психиатрической больницы.
Сейчас это вновь церковное здание – храм Святого и Животворящего Духа, приход Преображенской церкви Кижей.
В целом слобода не показалась мне целостным комплексом. Ей не хватает туристической навигации, аккуратных дорожек, каких-то специфических элементов оформления (уличных фонарей и оформленных газонов, скажем), да и часть зданий огорожена и ремонтируется с неясными сроками. Проекты по приведению слободы в идеальное состояние были, в интернете попадаются интервью экспертов и красивенькие рендеры. Но увы, что-то пошло не по плану, и Старый город стоит как будто недоделанный, словно бросили его на полпути. Ладно, не будем торопить события – набережную вон полвека строили.
Впрочем, и без должной картинки случайный прохожий поймёт, что оказался в каком-то особом историческом районе, не похожем на заурядный городской квартал.
Самое нестандартное здание слободы – кузница.
По данным сотрудников Кижей, её построили в конце XVIII века – получается самое старое здание района, ровесник его создания. Кижи отреставрировали постройку в 2013–2015 годах и проводят здесь мастер-классы по кузнечному ремеслу. На фасаде здания – и слева от входа, и дальше за углом – размещены информационные стенды с рассказом об особенностях профессии кузнеца и устройстве кузницы.
Площадка рядом с кузницей названа Кижской площадью, это своего рода смысловой центр квартала. На заборе на площади показывают исторические фото Петрозаводска.
Бородинская улица справа – это, напомню, проспект Ленина. Не узнать, конечно.
Пристань слева – та же самая, что мы видели, её место в городе не менялось. Вид на город, напротив, сильно изменился с потерей соборов на Соборной площади (площади Кирова).
На этом двухдневное знакомство с Петрозаводском подошло к концу. Мне здесь понравилось, хороший город. Ну, для туриста точно хороший, а как уж жителям живётся, не знаю – надеюсь, тоже неплохо.
Поезд уносит нас в западные районы Карелии к берегам Ладожского озера. До новых встреч!
День 1: Петрозаводск. Часть 1 | День 1: Петрозаводск. Часть 2 | День 2: Кижи. Часть 1 | День 2: Кижи. Часть 2 | День 3: От горы Сампо до водопада Кивач | День 4: Петрозаводск. Часть 1