Карелия. Июль 2024 года. День 4: Петрозаводск. Часть 1

В карельской поездке я уделил Петрозаводску два дня. Первый день занял маршрут от вокзала до площади Кирова с остановками в краеведческом и художественном музеях. Знатоки и ценители города отметят, что даже набережная Онежского озера в этот маршрут не вошла, а как же без неё? Сегодня, впрочем, будет не только она. Первой значимой остановкой станет территория бывшего завода, без которого невозможно представить историю города.

Прежде чем мы, как и полагается настоящим работягам, пойдём на завод, можно помолиться в храме. Александро-Невский собор – кафедральный собор Петрозаводской епархии, строительство которого по проекту петербургского архитектора Александра Постникова завершилось в 1832 году. Архитектор к тому времени уже умер, поэтому, вероятно, собор стал последней или одной из последних его работ. Почему-то на информационной табличке у входа в храм его фамилию ошибочно написали как «Посников».

А табличка объекта культурного наследия регионального значения вовсе указывает датой постройки 1823 год. Но тогда его даже не начали строить. Ладно, прекращаю душнить. В остальном храм не показался примечательным – обычный аккуратный классицизм той эпохи.

Рядом с храмом есть надгробие. Это не настоящая могила, а лишь перенесённая сюда надгробная плита. Помните, я упоминал, что на площади Кирова раньше стоял Святодуховский собор? На той же площади ещё при Петре I был построен деревянный Петропавловский собор, и рядом с ним в 1726 году похоронили местного юродивого Фаддея.

Несмотря на то, что Фаддей Петрозаводский стал святым только в 2000 году, его память чтили и до революции, со временем установили хорошую надгробную плиту и построили над могилой часовню. Вместе с храмами площади Кирова часовня не сохранилась, а плита сейчас перед нами.

Советская эпоха не пощадила и Александро-Невский собор. Он был закрыт в 1929 году и передан краеведческому музею. За ненадобностью его обезглавили и перестроили, несколько десятилетий он стоял в таком виде:

Так, а что за памятник Петру тут был? Запомним его, ибо сегодня мы его изучим.

Немного неожиданно в сквере вокруг собора увидеть хачкар. Это подарок 2003 года от местной армянской диаспоры в честь 300-летия Петрозаводска. Традиционно хачкары – армянские каменные плиты с изображением креста – изготавливали из тех пород, которые можно легко найти в местах проживания армян, – базальта, туфа и так далее. Здесь же перед нами хачкар из карельского габбро-диабаза. Есть ли другой такой в мире? Не знаю.

Собор считался заводским и практически примыкал к заводской территории, которая использовалась по прямому назначению более трёх веков, пока сюда не пришёл развитой капитализм. С 2010 года завод в центре Петрозаводска окончательно закрыт и планомерно стирается с карты, эта территория осваивается компанией «Охта-групп» в первую очередь с целью постройки жилых домов (они виднеются на фото в правой части кадра).

Лишь несколько компактно расположенных зданий напоминают об ушедшей эпохе, давайте их посмотрим. Параллельно немного вспомним историю «градообразующего» предприятия карельской столицы.

Насколько я понимаю, красное здание – это ремонтно-механический цех 1904 года постройки. Перед ним можно заметить царский трон – арт-объект, не несущий в себе какой-то глубокий посыл. Просто можно на него сесть так, чтобы над вашей головой возвышалась прикреплённая к трону корона, и устроить смешную фотосессию. Табличка рядом предупреждает:

При использовании скульптуры «Царский трон» необходимо соблюдать осторожность при переходе с сидения скульптуры на ступени и со ступеней на землю.

Пользователь самостоятельно оценивает степень риска при использовании скульптур в зависимости от состояния своего здоровья и здоровья своего ребёнка, а также индивидуальных особенностей.

Это что, инструкция для управления военной техникой? К чему такие строгости? Как-то и желание пропало...

Справа в кадр влезла стойка с табличкой об истории завода. Точнее, лишь о небольшой части истории – то тут, то там попадаются другие таблички той же серии. Здесь можно прочесть, что 29 августа 1703 года был заложен первый камень в основание Петровского завода. Территория завода и близлежащих земель называлась Петровской слободой. Завод отливал пушки и выпускал другие военные изделия – мы помним, что шла долгая и трудная война со Швецией.

После завод пришёл в упадок. Спустя несколько десятилетий Екатерина II сначала приказала возобновить литьё пушек, а затем в 1773 году поручила построить новый завод на месте старого Петровского. В следующем году завод запустили. Он получил название Александровского в память Александра Невского. Теперь понятно, почему и собор недалеко отсюда носит его имя.

Памятник карельскому комару. В отличие от деревянного гиганта из заповедника «Кивач», этот выглядит опаснее.

Александровский завод был масштабнее Петровского и занимался не только оборонными заказами, но и в разное время выпуском хозяйственных товаров и паровых машин, ремонтом железнодорожной техники и пароходов, художественным литьём и иными задачами, связанными с металлургией. Были взлёты и падения, свои особые достижения, и долгое время Александровский завод оставался одним из самых значимых металлургических предприятий в непосредственной близости от столицы.

Другой комар – вне конкуренции! Его, правда, назвали не карельским, а онежским комаром. Скорее всего, название выбрано специально, чтобы подчеркнуть отсылку к Онежскому заводу. После революции Александровский завод переименовали в Онежский. В 1950-е годы он сосредоточился на выпуске тракторов и их комплектующих, отчего последнее официальное название завода звучит как «Онежский тракторный завод» (ОТЗ).

Трактор ТДТ-40, который стал тельцем гигантского онежского комара, – это образец первой модели тракторов, выпущенной ОТЗ в 1956 году. Шеститонный монумент – арт-объект Владимира Зорина, с чьими работами мы уже сталкивались в городе (добрым медведем и буквой Ä). Комара установили в 2019 году.

Несколько сохранившихся корпусов завода, включая увиденный ранее ремонтно-механический цех, занимают небольшой квартал вдоль реки Лососинки. Какая-то часть помещений пустует, а где-то прописались организации самого различного рода: офисы, студии, даже какая-то гостиница есть.

Получился этот, как его... лофт! Одно здание так и назвали: ремесленно-медийный лофт. Вместо работяг там живут хипстеры, но почему-то кофеен с лавандовым рафом в округе не наблюдаю.

В связи с мешаниной организаций не знаю, относится ли это объявление к какой-то производственной лаборатории или является образцом хипстерского юмора. Проверять не стал – либо лазером облучат, либо лавандовым рафом обольют, по-своему страшно и то, и другое.

Лучше полюбуемся на остатки древней высокоразвитой цивилизации.

Кузнечный цех конца XIX века сохранил свою советскую вывеску. Внутри, как я понял, он пустует.

Лучше всего приведено в порядок здание заводоуправления 1874 года. Над входом гордо красуется надпись: «Деловой центр». В отличие от большинства заводских корпусов, заводоуправление никто не стал сносить не только потому, что здание хорошее, но и потому, что оно внесено в реестр объектов культурного наследия регионального значения. Судя по табличке на фасаде, под весьма своеобразным названием: «Здание, в котором в 1941 году был сформирован партизанский отряд „Красный онежец“».

На дореволюционной фотографии можно заметить это здание справа, а слева от него практически идентичного брата-близнеца. (Ещё вдалеке виден Александро-Невский собор.) Левый административный корпус не сохранился. Проезд между ними в целом тоже не сохранился, за исключением небольшой арки.

В арке – множество мемориальных табличек, связанных с ушедшей эпохой. Это тексты указов Верховного Совета СССР о награждении Онежского завода Орденом Октябрьской Революции и Орденом Ленина в 1970-е годы, напоминание об организации на территории завода в 1919 году первой комсомольской организации, а в 1923-м – первого пионерского отряда.

Есть даже табличка со здания Дома культуры ОТЗ – он находится на другом берегу Лососинки и ныне пребывает в непонятном состоянии ремонта Шрёдингера. То есть ремонт вроде бы идёт, а вроде и нет.

По табличкам на русском и финском языках можно понять, что советский Онежский завод вёл свою историю формально с 1774 года, с года открытия Александровского завода. Хотя при желании можно удревнить эту преемственность до Петровского завода.

Для тех, кто забыл, подскажу, что в советской Карелии во второй половине XX века официальным языком был не карельский, а финский, который, по сути, воспринимался как литературная норма разговорного карельского.

В 1990-е спрос на продукцию ОТЗ рухнул, были массовые увольнения, задержки заработной платы и при этом попытки выпускать новые модели тракторов. Инициативы привлечь иностранный капитал и организовать производство иностранных машин не помогли, в 2000-е годы ОТЗ прошёл процедуру банкротства и поменял юридическое лицо. В это же время было полностью свёрнуто производство на старой территории, а новая площадка ОТЗ находилась в другом районе города и нас интересовать не будет.

Я пишу «находилась» в прошедшем времени, поскольку даже обновлённое ООО «ОТЗ» в 2010-е не выдержало капиталистического рая и исчезло. В 2018 году из его цехов вышел последний в истории трактор, где можно было найти эту аббревиатуру. Вторую площадку ОТЗ выкупил белорусский холдинг «Амкодор», однако организовал своё производство под совсем другим названием – ООО «Амкодор-Онего». Good night, sweet prince.

Ничего не имею против новых симпатичных домиков на месте ОТЗ, но отчего-то грустно осознавать, как великая эпоха уходит всё дальше и дальше от нас.

Зато при строительстве новых кварталов не забыли про велодорожки. Варламов, ты доволен??

Перед заводоуправлением, превращённым в деловой центр, стоит ещё один ТДТ-40. На этот раз не превращённый в тело монстра-комара, а оригинальный.

«ТДТ» – это «трактор дизельный трелёвочный». Модель изначально разработана на Минском тракторном заводе группой инженеров во главе с главным конструктором Минского завода Иваном Дронгом. Строго говоря, Онежский тракторный начал работу после перевода в Петрозаводск оборудования и комплектующих из Минска. Так что, пожалуй, современная принадлежность «Амкодор-Онего» белорусскому машиностроительному гиганту – не случайность, а свидетельство давних взаимоотношений города с белорусской промышленностью.

ТДТ-40 в 1960–1970-е годы заменили на выпуск более совершенной модели ТДТ-55, которая, на мой взгляд, внешне заметно отличается от этого трактора. Впрочем, похожие модели встречаются по сей день. Например, китайская модификация ТДТ-40 – J-65 – производится до сих пор и в целом напоминает советского предка.

Если вас спросят, какая железная дорога была первой в России, что вы ответите? Многие скажут: Царскосельская дорога 1837 года, что верно, когда мы говорим о пассажирском железнодорожном сообщении. Немногие вспомнят, что на Урале гордятся братьями Черепановыми – в 1834 году они соорудили паровоз и вскоре проложили для него железную дорогу от Выйского завода до Медного рудника в Нижнем Тагиле. Это произошло до 1837-го, так что пальму первенства можно отдать им. Или нет?

В Петрозаводске скажут – нет. Ближе к Лососинке видим специально установленные здесь фрагменты колесопровода – так принято называть чугунные рельсы, построенные для железной дороги на Александровском заводе. Правда, масштаб той дороги был совсем крохотным, поскольку связывал два цеха, а не завод с относительно отдалённым рудником, как в случае с Черепановыми. И по дороге не ездили паровозы – вагонетки возили люди или лошади. Тем не менее, табличка на ограде называет это творение 1788 года первой железной дорогой в России.

Более того, местные краеведы дополнят, что Ефим Черепанов в 1790 году бывал на Александровском заводе, так что явно идею железки подсмотрел, подсмотрел...

И что, неужели это всё, что можно посмотреть на бывшем заводе? Нет. Рядом с остатками колесопровода по соседству с заводоуправлением стоит здание бывшей заводской поликлиники. Там обустроен заводской музей, куда мы немедленно направляемся.

В интернете мне попадалось утверждение, что в названии музея Онежского тракторного завода нет слова «музей», потому что, видите ли, частным музеям нельзя так называться. Это неправда – я с ходу могу вспомнить не менее двух десятков частных музеев, которые существуют под вывесками музеев. Должно быть, есть какая-то юридическая тонкость с принадлежностью музея компании «Охта-групп» или с чем-то ещё, не знаю.

На фото – мраморный бюст Ильича 1960-х годов скульптора Лео Ланкинена. Хочется предположить, что Лео Фомич Ланкинен по национальности был карелом, но он вообще из ингерманландских финнов, они же просто ингерманландцы.

Галерея, музей ли – нам без разницы, но я вас предупредил, чтобы странное именование заводского музея галереей не вводило в заблуждение, как будто здесь картины показывают.

Ой, действительно показывают...

Это небольшая временная выставка художника Анны Карнишевой «Позитивные вибрации в интерьере». Позитивом зарядились, идём в основную экспозицию.

Тут уже всё как надо. Так называемый Исторический зал посвящён дореволюционной истории завода.

Есть схемка Петровского завода 1720-х годов. Сопоставить схему с современной картой города у меня не вышло, хотя вроде бы понятно, что Онежское озеро – справа, так как каскад плотин на Лососинке формирует больший объём воды в реке слева от плотин. То есть течение идёт вправо. Да и берег озера относительно прямой.

На схему последующего Александровского завода озеро вовсе не попало. Скорее всего, ориентация схемы такая же, и справа у нас северо-восток.

Если помните, я упоминал, что русло Лососинки однажды изменилось после наводнения 1800 года, да и часть каналов, которые использовались заводом в дореволюционные времена, потом наверняка были заброшены и даже зарыты. Короче, указать точку, где мы находимся, мне трудно, но предполагаю, что это должен быть обособленно стоящий домик сверху слева, ровно в углу квадрата площади завода. Могу ошибаться.

Перед схемой лежат разные экспонаты, в том числе снаряды местного производства, парочка которых вызвала бы пошлые шутейки поручика Ржевского. Меня же привлекла мемориальная табличка слева от снарядов.

Константина Паустовского, никак не связанного с Карелией, занесло в Петрозаводск в 1930-е как журналиста. Как писал впоследствии он сам, Максим Горький искал авторов для работы над серией книг по истории русских фабрик и заводов. По сути, перед молодым Паустовским стояла задача написать историко-популярный очерк, но командировка вместо вдохновения принесла мучения:

Материал расползался. Интересные куски провисали, не поддержанные соседними интересными кусками. Они одиноко торчали, не подкреплённые тем единственным, что могло бы вдохнуть жизнь в эти архивные факты, – живописной подробностью, воздухом времени, близкой мне человеческой судьбой.

Я писал о водяных машинах, о производстве, о мастерах, писал с глубокой тоской, понимая, что пока у меня не будет своего отношения ко всему этому, пока хотя бы самое слабое лирическое дыхание не оживит этот материал, ничего из книги не получится. И вообще никакой книги не будет.

В итоге вместо исторического очерка Паустовский сотворил повесть «Судьба Шарля Лонсевиля» об инженере наполеоновской армии, которого взяли в плен и отправили работать на Александровский завод. В автобиографической повести «Золотая роза» он утверждал, что видел могилу Шарля Лонсевиля, однако исследователи уверены, что это выдумка. Никакого пленного француза с таким именем в Петрозаводске не было.

Жил один Франсуа де Лонсевиль, да только он умер в 1792 году и служил домашним учителем. Его могилу вместе с остальным Старым немецким кладбищем ликвидировали в 1930-е годы.

Если я вас утомляю рассказами, можете поковыряться в «геологической песочнице». Сюда намеренно свалили разные камушки, чтобы посетитель озадачился, что он раскопал: кусок руды, шлак, простой булыжник или пирит. Несмотря на то, что пирит похож на золото, ценности он не имеет, поэтому с собой его утаскивать не рекомендуется. Для дураков соответствующая подсказка есть на стене. Кстати, пирит так и прозвали в своё время – «золотом дураков».

В своё время мне понравилась экспозиция «Колокола и колокольчики» в Ростовском кремле, где наглядно показали этапы производства колоколов. Там рядом с познавательной инфографикой стоял болван для будущего колокола и конструкция с лекалами для создания формы колокола.

Технология отливки пушек принципиально не отличается. В этой музейной инсталляции крайним слева показан стержень (1), который в будущем станет центральной осью ствола. Его укрепляли сверху пеньковым канатом (2) и глиной (3). В Ростове было рассказано практически то же самое: там изначально делали основную форму из кирпича, а сверху лепили глину, формируя очертания внутренней стенки колокола. Там эту заготовку называли болваном.

Далее аналогично колоколам сверху делали точную форму будущей пушки из воска (4). После подсыхания воска сверху всё закатывали глиной (5). Говоря о воске и глине, нужно уточнить, что это были основы для смесей, куда что только не входило: воск смешивали с салом и толчёным углём, глину – с углём, соломой и паклей.

Разница с ростовским примером в том, что после растопки воска сердцевину литейной формы для пушки удаляли, заменяя её новым стержнем из металла и керамики. Он был обмазан всякой ерундой, которая сохраняла бы его от плавки. Таким образом, новый стержень задавал точную форму ствола. Всё это закреплялось, а дальше пустое пространство между стержнем и внешней глиняной формой заливалось чугуном. Наука!

То, что продукция дореволюционного завода была весьма разнообразной, мы поняли ещё в Национальном музее Карелии, где мне попался такой классный образец художественного литья, как чугунное панно «Тайная вечеря» начала XIX века. Здесь предметов поменьше, но тему разнообразия продукции они раскрывают. На фото – ступка с пестиком и чаша.

Другой пример – целая семья утюгов: папа с мамой и три подросших ребёнка.

Желающие могут почитать обстоятельные тексты по истории завода, так что если вы пришли сюда без подготовки, то узнаете много нового. На этом с Историческим залом мы прощаемся.

Коридор музея занят интерактивной экспозицией. Скорее всего, она ориентирована на подрастающее поколение, но и мне на четвёртом десятке лет было любопытно посмотреть и потрогать всякое. Вводный текст, который можно приметить в коридоре, уточняет, что экспонаты «рассчитаны на получение тактильного опыта взаимодействия с механизмами и техническими объектами», а дальше отдельно выделена фраза:

Важно помнить, что обращение с экспонатами требует осторожности во избежание нанесения вреда себе и другим посетителям.

Ну что мне сегодня попадаются сплошные угрозы? Что я, не смогу поднять эти здоровенные груши весом в 8, 16 и 20 килограммов без вреда себе и окружающим?

А пожалуй, могу! И вы сможете благодаря грузоподъёмным механизмам разного типа. Самый простой – слева, с грушей в 8 килограммов. Это блок, где достаточно перекинуть через колесо трос.

Далее идёт полиспаст, где вес груза в 16 килограммов распределяется на несколько тросов, так что, потянув за верёвочку, особой тяжести вы не почувствуете. Точнее, трос-то один, но он перекинут через несколько блоков, поэтому сколько блоков или соответствующих тросов можно насчитать, во столько раз меньше силы надо прикладывать. Если верно смотрю, тут их будет восемь.

И дальше всех находится червячная лебёдка с грузом в 20 килограммов. В отличие от барабанной лебёдки, где нужно крутить непосредственно барабан, в червячной лебёдке есть червячная передача, то есть соединение винта и колеса, чьи оси расположены перпендикулярно друг к другу. Это значительно увеличивает крутящий момент и экономит наши силы. Если вдруг вы не понимаете, что я имею в виду, то вспомните, как выглядят гитарные колки – они нередко сконструированы по принципу червячной передачи.

Надеюсь, эти базовые знания по механике у вас и так есть, но раз их для кого-то пишут в музее, то и среди читателей Дневника могут быть те, кто с ходу не вспомнит, что такое полиспаст или червячная передача.

Тройной хаотический маятник. Если привести его в движение, то он будет крутиться весьма своеобразно. Я не додумался, что надо записать видео, но вы без труда найдёте примеры в интернете без меня.

А чего в интернете не будет, так это любопытного описания маятника в этом музее. Зачитаю фрагменты из аннотации:

В обыденном смысле хаос понимают как неразбериху. Понятие возникло в Древней Греции и тогда обозначало не беспорядок, а начальное состояние мира, из которого возникли первые божества. Лишь в раннехристианские времена этому слову стали приписывать значение беспорядка. В математике понятие хаоса появилось только в 1975 году.

И так далее в том же духе. Да, ничего особенного, но вывод из рассуждений был весьма неожиданным. Последнее предложение:

Хорошим примером хаотического процесса является перемещение ребёнка, впервые посетившего наш музей.

Смешно.

Хаосу предаваться не будем, перейдём в другой зал музея. Всего их, получается, три штуки: интерактивная экспозиция в коридоре, Исторический зал про дореволюционный завод и этот про советскую историю, названный Залом промышленности Петрозаводска. В первую очередь он посвящён нашему заводу, но этот срез ходовой рубки и другие экспонаты в этом углу затрагивают историю завода «Авангард».

Накануне Великой Отечественной войны в Петрозаводске хотели создать испытательный полигон для тестирования торпед, он получил формальное наименование машиностроительного предприятия «Северная точка» вместе с готовой прибрежной инфраструктурой, но его открытию помешала война. После войны инфраструктуру переоборудовали под судостроительный завод, за которым поначалу осталось старое название «Северная точка». С 1966-го года он стал «Авангардом».

Перед нами – ходовая рубка самого первого судна, построенного на заводе в 1947 году. Это был рыболовный бот проекта «Альбатрос», который активно использовался в северных морях СССР. А так чего только завод не клепал: и тральщики самых разных вариаций, и грузовые теплоходы, и пассажирские, санитарные катера, плавучие краны...

Догадаетесь, что было после 1991 года? Правильно: сокращение заказов, банкротство, бесконечные попытки перепрофилирования и продажа площадей на Авито. Текст в музее скромно указывает, что в настоящее время производство на заводе прекращено. Не до конца ясно, существует ли завод в качестве хоть какого-то юридического лица или нет, но очевидно, что он уже давно мёртв. И вновь good night, sweet prince.

В основном же зал повествует о деятельности Онежского тракторного. Вот его макет 1968 года, подаренный коллективом ОТЗ главному инженеру завода Дмитрию Маркову на его 60-летие. Здесь, в отличие от дореволюционных схем, сразу видно, где мы гуляли. И сразу понятно, как мало сегодня осталось от завода. Да почти ничего не осталось.

Не буду описывать словами наш реальный маршрут на схеме, покажу стрелочкой, откуда и мимо каких зданий мы шли и где сейчас находимся:

Для закрепления материала. Правее от красной стрелочки можно последовательно увидеть ремонтно-механический цех, кузнечный цех и заводоуправление. Затем, проходя мимо здания заводоуправления, мы прошли к скромному корпусу бывшей заводской поликлиники, который я обвёл. Музей тут.

Если судить по современным картам, из старых построек завода сохранилось одно крупное здание с левого края макета, я выделил его жёлтым цветом. По крайней мере, его очертания совпадают с картой. Там сейчас огромный торговый центр. И всё. Всё остальное снесено и заменено на ЖК или в процессе этой замены.

Если говорить о продукции ОТЗ, то она не сводилась к тракторам. Как можно догадаться, в маленькое помещение музея тракторы всё равно не поместить, поэтому о них рассказывают в текстах и показывают их на фотографиях. А вот так называемые товары народного потребления представлены.

На фото попала хлебница, которую выпустили в сентябре 1972 года. Она была 50-тысячной по счёту, поэтому в качестве юбилейной памятной хлебницы её оставили на заводе и показывали, как я понимаю, ещё в советском музее:

Такие снимки петрозаводского фотокорреспондента Бориса Семёнова мне попались в Сети. А слева от хлебницы как будто уже знакомый нам макет ОТЗ, но утверждать это не буду. Может, то какой-то другой макет.

Среди молотков, совков, фонарей, печных заслонок, столярных и садовых инструментов моё внимание привлекла симпатичная оладница. Авторы этикеток принизили её статус, обозвав простой сковородой.

Неплохо оформлено рабочее место заводского инженера-конструктора. Не знаю, задумывалось ли оно как тщательная реконструкция на какой-то конкретный год, но если вы попросите меня датировать это условное рабочее место, то я отнесу его уже к постперестроечным годам.

Во-первых, в наборном меню сразу бросается в глаза трактор ТДТ-55А, который был разработан ещё в советские годы, но выпускался до 2003 года. Остальные три марки, насколько я понимаю, уже российские, 90-х годов.

Во-вторых, на столе среди массы советских документов и артефактов лежат дискеты. Да, в СССР они уже использовались, но всё равно ассоциации скорее с эпохой девяностых.

Впрочем, возможно, здесь просто собрали всё, что было, в одну корзину.

Такой любопытный музей. Он очень маленький, ему не хватает масштаба и каких-то современных подходов. К сожалению, интерактивные предметы для развлечения детей и их родителей крайне недостаточны для понимания, что музей идёт в ногу со временем, особенно под «модным» названием галереи.

Но за кусочек атмосферы старого завода спасибо. Даже в гардеробе, как видите, дух эпохи чувствуется.

На всякий случай: гардероб для посетителей – за кадром, сюда в шкаф ничего вешать не надо.

У нас сегодня – долгая прогулка, поэтому спешим на улицу и продолжаем.

После знакомства с территорией Онежского завода предлагаю переместиться на километр юго-восточнее. Здесь находится Зарецкое Троицкое кладбище с давней историей. Напомню, что центр города у нас на другой, северной стороне реки Лососинки, поэтому эта сторона – заречная или зарецкая.

Крестовоздвиженский собор на территории кладбища заложен в 1848 году на средства местного купца Евдокима Пименова. На протяжении всего советского периода он оставался действующим, за исключением короткого отрезка времени в 1941 году. До войны в нём сначала служили обновленцы, то есть представители раскольнического течения обновленчества, что тесно сотрудничало с советской властью, а затем накануне Великой Отечественной службы вели вовсе мирские лица.

На кладбище много старых могил, в том числе захоронений каких-то значимых местных исторических деятелей – градоначальников, купцов, деятелей культуры.

Любопытнее было бы найти другую могилу, но искать её надо, как говорят, в другом квартале. По соседству с этим кладбищем ранее располагалось Немецкое кладбище, то есть для иностранцев-иноверцев. Там нашёл свой покой Чарльз Гаскойн, выдающийся руководитель Александровского завода. Кратко о нём я вспоминал рядом с Ямкой у памятника ему три дня назад. На рубеже XIX–XX веков кладбище закрыли, оно пришло в запустение, в 1930-е годы могильные памятники снесли, а в 1980-е территорию окончательно застроили.

До сноса могила выглядела так:

Честно говоря, я даже клюнул на указание Яндекс-карт, что где-то тут рядом с православным кладбищем есть могила Гаскойна. Пошёл – а там какой-то двор между пятиэтажками. Не зная заранее всю подноготную, я подумал, что на картах ошибка, и ушёл восвояси, поэтому как выглядит тот дворик, вам не покажу. Лишь потом осознал, что именно то пространство имел в виду местный краевед Станислав Гайдук, который несколько лет назад вычислил расположение могилы Гаскойна.

Может быть, когда-нибудь во дворике проведут археологические раскопки и даже поставят современный памятник Гаскойну. Может быть.

На Зарецком кладбище есть другой уникальный памятник – красивый поклонный крест, который ввиду мемориального значения спрятан в закрытый павильончик. Если подойти к дверям, то через них можно прочесть надпись на кресте:

1725-ГО ГЕНVАРѦ 29 ДНѦ ПОСТРОИЛЪ СЕИ ЧЕСТНЫИ КРЕСТЪ ГОСПОДЕНЬ ПО ВѢРЕ СВОЕИ ПЕТРОВСКИХ ЗАВОДОВЪ ЖИТЕЛЬ IꙊЛИѦНЪ IОАНОВЪ САРАЕВЪ НА ПОКЛОНЕНИЕ ВСѢМЪ ПРАВОСЛАВНЫМЪ ХРИСТИЯНОМЪ

(Некоторые буквы отбиты, но я воспользовался подсказками из интернета.)

Так, а что произошло 29 января 1725 года? За день до того умер Пётр I, то есть это в память о смерти императора. Есть, правда, серьёзные сомнения, что крест за три столетия сохранился; скорее всего, старый обветшал, а это его копия XIX века. Но всё равно хорош. Несмотря на это, он не имеет статуса объекта культурного наследия, хотя внесён в специальный «Свод петровских памятников России и Европы» от Института Петра Великого.

Прогуляемся в сторону Лососинки. Опять парк, что уже не удивляет: вдоль Лососинки практически сплошная зелёная зона, один сквер переходит в другой, каждый парк – в следующий. Здесь Лососинка разливается в полноценный пруд. Он появился после наводнения 1800 года и занял место, где раньше стояла фабрика двух французских предпринимателей по производству жести и столовых приборов. Пруд с тех пор прозвали Французским.

Частично на очертания пруда повлияла первая городская ГЭС, которую построили в 1909–1910 годах. Маленький мост, который видно далеко отсюда по центру кадра, – это часть плотины бывшей ГЭС.

А сам парк называется Зарецким – опять же, он на южной стороне Лососинки.

Разлив реки образовал несколько мелких островков. На некоторые можно перейти вброд, но один из них соединён с двумя берегами реки мостиками. Мы сейчас на этом островке. Прелестную атмосферу, где приятно гулять и отдыхать, подчёркивают разные скульптуры, как этот Фавн 1975 года выпуска.

Другой берег реки занимают формально другие парки – парк Французский Пруд и Александровский сквер. Зачем их раздроблять, я не понял.

Тут уже не обошлись без современного искусства. Смешной арт-объект 2015 года его автор Игорь Монахов назвал «Забава». Когда рядом ставили табличку с информацией об объекте, его переименовали в «Рогатку». Зачем, я тоже не понял.

Куда понятнее обычные монументы. Вот пушка – она и есть пушка, её не переименуешь. Это настоящая пушка Александровского завода образца 1852 года. Её поставили сюда в 1974 году в честь 200-летия основания завода.

Указанные скверы примыкают к площади Кирова, где мы уже были. Три дня назад я не стал рассматривать южную сторону этой площади, которая как раз спускается к Французскому пруду, поэтому сделаем это сейчас. Тут есть несколько исторических строений.

Здание на фото, которое занимает сегодня Городской дом культуры, построено в 1896–1897 годах для Второго приходского мужского училища в стиле позднего классицизма. Не лучший стиль для конца XIX века, поэтому ничего интересного здесь как будто и нет.

А мастерские ремесленного училища, что по соседству, классные. Их построили в 1913 году. Связано это с тем, что местное ремесленное училище расширилось из-за обновлённой учебной программы и понадобилось дополнительное здание. Замечательный кирпичный стиль, высокие окна – отлично.

В 1990-е годы здание было заброшено, пока в 2009–2012 годах его не отреставрировал музей-заповедник «Кижи» для собственных нужд. Теперь здесь фондохранилище, в том числе с открытым хранением, то есть его можно посетить как музей. Если захотите посетить, учитывайте, что открытое хранение, как это часто и бывает в других местах, работает по предварительным заявкам, это не выставка.

Недалеко стоит классическая стела «Город воинской славы». Если кто не знает, то расскажу, что с 2007 года в России появилось такое официальное почётное звание, которое носят уже полсотни городов. Потихоньку в каждом городе установили стелы в виде колонны с российским гербом. Стелы везде одинаковые или почти одинаковые, но в зависимости от рельефа местности может различаться постамент. Скажем, в Малоярославце я видел стелу на приличном основании с барельефами, а здесь постамента нет вовсе.

Мемориальный комплекс построен в 2020 году. Звание Города воинской славы Петрозаводску присвоили в 2015-м.

Кроме того, по-разному может оформляться окружающее пространство, чтобы подчеркнуть индивидуальность истории того или иного города, его особую воинскую славу. Часто используют большие блоки по четырём углам от стелы, но иногда что-то оригинальное. Вот, в Петрозаводске по обе стороны от стелы разместили две группы барельефов в линеечку, по четыре штуки с каждой стороны. Они показывают сценки со времён основания города Петром до Великой Отечественной войны. Каждый барельеф содержит яркую фразу, связанную с конкретным сюжетом.

Чего не ожидал увидеть среди этих барельефов, так сцену Гражданской войны. 1919 год, «Смело мы в бой пойдём». И мы знаем, за что шли в бой. Давайте хором: «За власть Советов!» Некоторые пояснения к памятнику, конечно, указывают, что это красноармейцы сражаются с интервентами, но всем понятно, с кем, взявшись за руки, воевали интервенты. Как цензура такое пропустила, когда в наше время в моде либо открытая пропаганда Белого движения, либо завуалированно-стыдливое навязывание «покаяния» и «применения»? Вопрос, вопрос...

Если вдруг вы вспомнили альтернативный вариант песни «Смело мы в бой пойдем за Русь святую», то на барельефе проиллюстрирован точно не этот вариант. Самая близкая фигура – явно красноармеец, а не белогвардеец, так что за власть Советов, и точка!

Рядом с Городским домом культуры и бывшими мастерскими ремесленного училища сохранилось само ремесленное училище. Его толком не видно из-за деревьев, но в целом здание 1895 года похоже на Дом культуры, только двухэтажное и побольше. Я бы не стал обращать на него внимание, но это тоже собственность «Кижей», а именно их выставочный центр. Предлагаю посетить, но прежде – небольшой перерыв. Оставайтесь на линии.

Продолжение следует...

Ранее в поездке:

День 1: Петрозаводск. Часть 1 | День 1: Петрозаводск. Часть 2 | День 2: Кижи. Часть 1 | День 2: Кижи. Часть 2 | День 3: От горы Сампо до водопада Кивач