Глава 102 Хитрый котик
В конец
Что мелкие животные боятся Цинь И и разбегаются при виде него?
— Но разве коты не должны уметь ловить птиц? — серьёзно сказал Шэнь Цы. — Просто этот котик у меня не слишком ловкий.
«Не слишком ловкий» котик Цинь И поджал губы, молча слез с дивана и снова посмотрел на хрустальную люстру:
— Пойду позову управляющего с лестницей.
Управляющий быстро нашёл лестницу, но высота такой бытовой лестницы была ограничена. Гостиная с высоким потолком была больше шести метров, и даже подняв лестницу до предела, можно было лишь едва дотянуться до люстры.
Цинь И, у которого ноги только-только восстановились, явно не подходил для лазания по лестницам. Он решительно позвал Вэнь Яо. Вэнь Яо многозначительно посмотрел на него, будто хотел сказать:
— Я вообще-то телохранитель, нельзя ли не звать меня по каждому поводу.
В конце концов безропотный телохранитель всё же полез на лестницу ловить птицу. Но высоты всё же чуть-чуть не хватало. Он с трудом вытянул руку, но едва коснулся края люстры, как амадина заметила его, несколько раз подпрыгнула и перебралась ещё выше.
Попытка Вэнь Яо поймать птицу закончилась провалом, не успев он коснуться хоть одного перышка. Теперь дотянуться было совершенно невозможно. Он хотел чем-нибудь подтолкнуть её, чтобы согнать вниз, но боялся, что слишком резкое движение повредит люстру, поэтому слез с лестницы и развёл руками перед Цинь И:
— Придумайте что-нибудь другое.
Шэнь Гэ уже готова была заплакать и всё звала птичек по именам, но амадины всё же не такие умные, как попугай. К тому же их держали слишком недолго — сколько ни звали, реакции не было.
Увидев это, управляющий достал телефон и собрался звонить:
— Я прикажу привезти лестницу повыше.
— Подожди, — Цинь И вдруг остановил его, перевёл взгляд на попугая, всё ещё сидевшего у клетки, подошёл и схватил его, пригрозив. — Сам натворил — сам и решай.
Все присутствующие уставились на него с самыми причудливыми выражениями лиц. Вэнь Яо и вовсе приподнял бровь, подумав: «Неужели влюблённые мужчины все теряют разум — пытаться общаться с попугаем?»
Попугай, зажатый в его ладони, обиженно пискнул, затем отчаянно вырвался, взмахнул крыльями, прыгнул ему на макушку, оттолкнулся от его головы и прямо взлетел на люстру.
— Ах! — испуганно вскрикнула Шэнь Гэ. — Он, он...
Шэнь Цы задрал голову и увидел, как заметная жёлтая фигурка кореллы неустанно снуёт по люстре, прогоняя амадину. Погоняв её немного, амадина наконец не выдержала и слетела вниз.
Маленькая белая птичка села на подлокотник дивана. Шэнь Гэ осторожно приблизилась, наконец поймала её и, поглаживая пёрышки, радостно и жалостливо сказала:
Посадив амадину обратно в клетку, Шэнь Гэ нашла под журнальным столиком вторую сбежавшую амадину. Когда обе были пойманы, она наконец выдохнула:
Однако тут же обнаружилась новая проблема: попугай так и не спустился.
Эта тварь, согнав амадин вниз, сама осталась сидеть наверху и не двигалась.
Хотя именно попугай был виновником побега амадин, видя, что он «в ловушке», Шэнь Гэ всё же забеспокоилась и спросила Шэнь Цы:
— Старший братик, а как же он?
— Хуай-хуай, спускайся, — приказал Шэнь Цы и протянул руку, но попугай совершенно не слушался, ещё и повернулся к нему задом.
— ...Ещё и обиделся, — вздохнул Шэнь Цы. — Ладно, не обращай внимания. Когда наобижается вдоволь, сам спустится.
Цинь И нахмурился, не в силах понять логику мелких животных. Он сам натворил дел, его отругали — и он ещё смеет обижаться?
— Его зовут Хуай-хуай? — повторила Шэнь Гэ. — И правда Хуай-хуай(Врединка). Как в такой маленькой птичке может быть столько вредности?
Птичка и не думала, что она вредная, наоборот, она считала себя очень милой.
Попугай полдня не спускался, и Шэнь Цы не хотел больше с ним возиться. Сестра приезжала нечасто, и ему хотелось побыть с ней, а не с этой бедовой птичкой.
Цинь И беседовал с Сян-нюйши, а брат с сестрой сидели вместе. Шэнь Гэ достала альбом для набросков:
Шэнь Цы наклонился и увидел, что в альбоме нарисованы птицы в разных позах — все живые, как настоящие. Он удивлённо расширил глаза:
— Ага, — сказала Шэнь Гэ. — Вообще-то я купила птичек ради домашнего задания, которое задал учитель.
— Задание? — не понял Шэнь Цы. — Задание — понаблюдать за домашним животным?
— Нет, там задали тему для рисования, на этот раз тема — “милота”, — Шэнь Гэ перевернула страницу. — Я видела, что многие рисовали котят, щенков, кроликов, хомячков и прочих, и не хотела быть как все.
— Ага. Сначала по дороге домой я увидела воробья, сидевшего у дороги, и подумала, что воробьи тоже милые. Но они не слушаются: я подхожу — они улетают, рисовать невозможно. Поэтому я решила купить себе птичку. Птички, которых ты мне подарил, беленькие и пухленькие, даже милее воробьёв.
Шэнь Цы смотрел на альбом: нарисованные амадины были как живые, даже выражения переданы очень точно.
— И что, в итоге сдала работу?
— Сдала! Учитель поставил A+, — с гордостью сказала Шэнь Гэ. — Во всём классе только я нарисовала птиц.
Действительно, по сравнению с котятами и щенками птицы подвижнее, их сложнее уловить, к тому же они маленькие, и динамичные позы длятся очень недолго — поймать их непросто, а нарисовать ещё труднее. За такую работу, как у Шэнь Гэ, и правда стоило поставить высокий балл.
— Но, — Шэнь Гэ подпёрла подбородок руками и с грустью сказала. — В художественном кружке все старше меня и в основном уже перешли в среднюю школу, только я ещё в начальной. Каждый раз, когда мы занимаемся вместе, мне так неловко.
— Разве это не говорит о том, что ты талантливее их? — сказал Шэнь Цы. — Другие ещё учатся детскому рисованию, а ты уже осваиваешь наброски. Другие только начинают наброски, а ты уже изучаешь цвет. Ты всегда на шаг впереди них.
— Хи-хи, — Шэнь Гэ смущённо улыбнулась. — Вообще-то учитель тоже меня так хвалил.
Шэнь Цы: «Этому ребёнку на самом деле просто хотелось, чтобы её похвалили?»
В этот момент сидевшая рядом Сян-нюйши вдруг поднялась:
— Цинь-шао, можно вас на пару слов?
Шэнь Цы смотрел, как они уходят, и думал: «Что же такое Цинь И сказал тёте? Та явно заколебалась и, возможно, согласится».
Он как раз задумался, как перед глазами что-то мелькнуло, и тут же раздался крик Шэнь Гэ:
Попугай, оказывается, воспользовался их невниманием, слетел с люстры и дважды клюнул альбом Шэнь Гэ.
Глядя на два свежих следа от клюва на краю страницы, Шэнь Гэ была готова расплакаться:
Шэнь Цы поспешно оттащил попугая и, правда разозлившись, отчитал его:
— Что с тобой сегодня? Ты перешёл все границы.
Попугай замер и обиженно свернулся в его ладони.
Эта манера мгновенно изображать обиду и признавать вину, совершив проступок, а в следующий раз снова продолжать вредничать — у кого он этому научился?
— Ладно-ладно, — Шэнь Гэ всё же не выдержала смотреть, как он ругает милого попугайчика, и остановила его. — Пусть. Это же просто упражнение. Подумаешь откусил кусочек бумаги — не помешает мне рисовать.
Попугай, натворив бед, снова притих. Он стоял на журнальном столике и с вожделением смотрел на виноград в вазе с фруктами.
Шэнь Цы оторвал одну виноградину, поднёс к нему, пытаясь помириться. Попугай клюнул её, пробил кожицу, но есть сразу не стал, а продолжил клевать шкурку.
— Тебе ещё и очищать? — удивлённо посмотрел на него Шэнь Цы. — Сколько же у тебя причуд.
Снимать шелуху с зерна — видимо, в природе попугаев, но чтобы виноград... Не желая, чтобы попугай сам возился слишком долго, он взял и очистил виноградину, вытащил косточки, оставив кусочек прозрачной мякоти.
Он сосредоточенно кормил попугая и не заметил, что Шэнь Гэ перевернула страницу альбома и зарисовывает эту сцену.
Попугай играл и ел, одну виноградину клевал несколько минут и съел только половину. Оставшаяся половина была исклёвана в мелкие кусочки, и весь стол был залит соком.
— ...Какой ты расточительный, — Шэнь Цы ненавидел эту привычку есть половину и бросать, но не мог же он требовать от птицы человеческих стандартов. Пришлось убирать этот хаос. Увидев, что попугай весь перепачкался и клюв слипся, он вытащил влажную салфетку, поймал его и вытер.
Попугай, подвергшийся такому грубому «насилию», с криком вырвался из его рук. Если бы он умел говорить, то наверняка сказал бы: «Хозяин сводит личные счёты!»
К тому времени, как он улетел, набросок Шэнь Гэ уже почти сформировался. Добавив ещё чуточку деталей, она запечатлела на бумаге попугая, поедающего виноград.
— Потрясающе! — искренне восхитился Шэнь Цы. — Ты так любишь рисовать — планируешь в будущем пойти по художественному пути?
— Наверное, — сказала Шэнь Гэ. — Ты занимаешься музыкой, я — живописью, разве это не здорово?
Хотя они и не от одной матери, оба любят искусство.
— Ах да, — Шэнь Цы встал. — У меня для тебя кое-что есть, подожди.
Он сходил в комнату и вынес кучу вещей, распаковывая их перед сестрой одну за другой:
— Посмотри, что тебе нравится. Если всё нравится — забирай всё.
— Это же те блайнд-боксы, которые ты вытащил в зоомагазине? — удивилась Шэнь Гэ. — Ты хочешь подарить их мне?
— Я и раньше хотел тебе их отдать. А сегодня Хуай-хуай натворил столько бед, что мне тем более нужно извиниться. Вот эту фигурку тоже отдам — я вытащил только одну, пары ей нет.
— Не надо, не надо, — замахала руками Шэнь Гэ. — Я возьму вот эту... эту амадину... И вот эта миленькая... Ах, эта тоже хорошенькая...
У неё началась дилемма выбора. Шэнь Цы не удержался от смеха:
— Я же сказал: нравится — забирай всё. Я оставил себе один комплект, остальное — тебе.
— Тогда я унесу? — Шэнь Гэ сгребла кучку птичек, не в силах выпустить их из рук, радостно подошла к клетке с амадинами и приложила фигурку белой амадины к клетке. — Один в один!
Шэнь Цы подарками добился благосклонности сестры, загладив вину, и пригласил их на ужин. Лишь вечером он отправил их домой на машине с водителем.
Хоть попугай едва не выпустил её птиц, Шэнь Гэ всё равно полюбила эту бедовую птичку и на прощание сказала:
— До свидания, Старший братик Сяо-Цы! До свидания, Старший братик Цинь И! До свидания, Хуай-хуай! Я ещё приеду к вам!
Когда они ушли, Шэнь Цы тут же не сдержал любопытства и спросил Цинь И:
— Что ты сказал тёте, что она согласилась?
— Да ничего особенного, — с невозмутимым лицом ответил Цинь И. — Сказал, что если она придёт работать, я смогу порекомендовать ей хорошего учителя рисования для Шэнь Гэ.
— Ты, пианист, ещё и с художниками знаком?
— Всё же сфера искусства, какие-никакие связи есть, — скромно сказал Цинь И.
— Ну ты даёшь, гэ-гэ, — Шэнь Цы приподнял бровь. — Знал, что тётя дрогнет только ради дел, связанных с дочерью, и ударил точно в цель. Какой хитрый.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel