Глава 14 Притянул его в объятия
В конец
На лице Вэнь Яо всё ещё играла улыбка:
— Что Шэнь Цы любит есть? Сам у него и спроси. Он твой жених, а не мой.
— В прошлый раз ты спрашивал меня, какого размера одежду он носит, и я тебе сказал. В этот раз спроси у него самого, что тут такого сложного?
— Он уже узнал, что мне нравится. Если я не буду знать его предпочтения, разве это не будет выглядеть так, будто я не обращаю на него внимания и не забочусь о нём?
Услышав эти слова, Вэнь Яо не удержался и с ног до головы окинул его новым взглядом, продемонстрировав выражение крайнего удивления:
— Я не ослышался? Наш высокомерный, смотрящий сквозь людей[1], Цинь-шао вдруг начал заботиться о чужих чувствах?
[1] здесь две идиомы 高高在上 gāo gāo zài shàng - букв. «Высоко-высоко наверху» и 目中无人 mù zhōng wú rén - букв. «в глазах нет людей», т.е. он никого вокруг себя не замечает
— …Цинь-Вэнь Яо! — Цинь И, уловив насмешку в его тоне, слегка рассердился от смущения, пальцы сжались, словно терпение подходило к концу. — Знаешь ты или нет? Если не знаешь, не трать здесь моё время попусту.
— Шэнь Цы больше всего любит шоколадный торт. Лучше всего, чтобы сверху была клубника, — сказал Вэнь Яо. — Вообще-то, у него нет ничего, что он бы не любил. Большинство продуктов, которые ты можешь себе представить, ему нравятся, просто к шоколадному торту у него небольшая слабость.
— Что ж, — этот ответ наконец удовлетворил Цинь И. — От тебя всё же есть хоть какая-то польза.
Вэнь Яо не обратил внимания на эту «похвалу в стиле Цинь И». Он подошёл к двери:
— За Шэнь Чжаочэном я буду продолжать следить. Я пошёл.
На этот раз Цинь И не стал его останавливать, проводил взглядом до выхода из кабинета и пробормотал себе под нос:
Шэнь Цы весь день занимался на фортепиано, но из-за мыслей о делах Вэнь Яо и Цинь И был весьма рассеян.
Он никак не мог понять, почему эти двое так не ладят. В оригинальной книге у Вэнь Яо было слишком мало сцен, и он никак не контактировал с Цинь И. Даже зная сценарий, он не мог догадаться, какие обиды и вражда могли возникнуть между этими двумя, казалось бы, совершенно не связанными людьми.
Шэнь Цы выдохнул, закрыл крышку клавиатуры и 『помассировал』 свои ноющие кончики пальцев. Его аппликатура[2] была безупречна, но это тело было слишком нежным, каждый раз после занятий пальцы болели.
[2] всем, кто как и я далек от музыки: Аппликату́ра (нем. Applikatur ← лат. applico «прикладывать, прижимать») — порядок расположения и чередования пальцев при игре на музыкальном инструменте.
Он встал и вышел из музыкальной комнаты, обнаружив, что Цинь И уже вернулся в спальню. Тот поднял на него глаза:
Шэнь Цы, уличённый им, невольно покраснел, сел рядом с ним и тихо спросил:
— Гэ-гэ, тебе действительно не нравится Вэнь Яо?
На переносице Цинь И появилась едва заметная складка:
— Из-за него даже на фортепиано как следует не занимаешься?
— Нет, я боюсь, что он тебе не нравится, но ради меня идёшь на уступки, делая себя несчастным. Если тебе действительно очень не хочется его видеть...
Услышав это, выражение лица Цинь И стало немного взволнованным, нахмуренные брови снова разгладились, он беззвучно вздохнул:
— Ты слишком много думаешь. Я сам его позвал, и даже если он мне неприятен, то не до такой степени, чтобы меня это беспокоило.
Он помедлил и спросил с некоторой неуверенностью:
— В твоих глазах я настолько жестокий?
— А? — Шэнь Цы опешил и поспешно замахал руками. — Нет-нет, совсем нет!
Говоря это, он приблизился и обвил руками шею собеседника:
— Гэ-гэ лучше всех умеет понимать других.
Цинь И отвернул лицо в сторону:
Шэнь Цы отпустил его и снова спросил:
— Он сказал, что не хочет жить в особняке. Не хочет быть «лампочкой».
Шэнь Цы смотрел, как Цинь-шао, с этим отчуждённым красивым лицом, бесстрастно выплёвывает слово «лампочка», и, не сдержавшись, просто рассмеялся.
— Что смешного? — Цинь И снова нахмурился. — Это его слова.
— Я знаю, знаю, — Шэнь Цы протянул руку, коснулся его переносицы и легонько разгладил складку. — Не хмурься всё время, появятся морщины.
В этот момент в дверь вдруг постучали. Шэнь Цы поспешно отдёрнул руку, услышав, как Цинь И произнёс:
— Цинь-шао, — в дверях появился управляющий с подносом в руках. — Торт, который Вы заказывали.
Шэнь Цы встал, чтобы принять его, и увидел, что на подносе лежит шоколадный торт в шесть цуней[3], украшенный клубникой и голубикой. Выглядел он только что приготовленным — незастывший шоколадный соус всё ещё стекал по краям торта.
[3] 寸 cùn – цунь(мера длины, около 3,33 см), т.е. торт размером около 20 см
Увидев торт, у Шэнь Цы сразу загорелись глаза, он радостно спросил:
— Ни у кого нет дня рождения, для тебя приготовили, — Цинь И кивнул управляющему, давая знак, что тот может идти.
Шэнь Цы поставил торт на стол, слюнки текли от желания, но он всё же сдержался:
— Почему ты вдруг приготовил для меня торт? И откуда ты знаешь, что я люблю это?
Услышав это, Цинь И понял, что Цинь-Вэнь Яо действительно его не обманул. В душе шевельнулось какое-то странное чувство удовлетворения, и тон его стал гораздо мягче:
— Ты угостил меня конфетами, а я угощаю тебя тортом. В вежливости ценится взаимность[4].
[4] это идиома 礼尚往来 lǐ shàng wǎng lái – досл. «в этикете ценится взаимность» – это старый китайский принцип: на добро нужно отвечать добром, на подарок — подарком.
Шэнь Цы, взволнованный, наклонился, обнял его, прижимаясь своей щекой к его щеке:
Цинь И поспешно оттолкнул его:
— Не балуйся, иди ешь свой торт.
Шэнь Цы наконец отпустил его, взял нож, поводил им над тортом, но всё не мог найти подходящего угла, чтобы разрезать. Подняв голову, он спросил Цинь И:
— Мне одному и не съесть, — Шэнь Цы наконец решился и отрезал кусок с наибольшим количеством клубники, положил на тарелку и протянул ему. — Гэ-гэ, поешь вместе со мной.
Цинь И посмотрел на торт в тарелке, и его брови снова поползли вверх, норовя сойтись вместе. Шэнь Цы вилкой наколол одну клубничку и поднёс к его губам:
У Цинь И было странное выражение лица, он долго колебался, но в конце концов всё же открыл рот и утащил зубами ту клубничку.
На клубнике ещё был шоколад. Сладко и чуточку кисло.
Цинь И взял вилку, отломил маленький уголок торта и отправил в рот. Нежный шоколад таял на языке, смешиваясь с лёгкой кислинкой клубники, так что не было приторно-сладко.
Он вдруг немного понял, почему Шэнь Цы любит такие вещи.
Шэнь Цы хлопал глазами, глядя на него:
Увидев, что он поел, Шэнь Цы с довольным видом отрезал кусок и себе — он так давно не ел шоколадный торт. В прошлый раз, когда наконец решился купить себе кусочек в награду, только он вышел из кондитерской и тут жепопал в аварию. Не только торт не съел, но и жизнь потерял.
Хорошо, что Небо сжалилось, дав ему шанс прожить жизнь заново.
Он сосредоточенно ел торт, смакуя каждый кусочек, словно никогда в этой жизни не был так счастлив, как сейчас.
Забывшись, он доел почти весь торт, и, дойдя до последнего кусочка, вдруг остановился — рука не поднималась есть дальше.
— Ешь, — заговорил Цинь И. — Захочешь ещё — скажешь на кухне, они приготовят. Сколько хочешь, столько и будет.
Шэнь Цы поднял голову, посмотрел на лицо Цинь И, и в душе его стало так сладко, почти до боли, и слова вырвались с дрожью в голосе:
Поскольку всё внимание было сосредоточено на еде, Шэнь Цы в итоге так и не спросил, откуда Цинь И узнал, что он любит шоколадные торты. Впрочем, это было не главное. Раз Цинь-шао обладает безграничными возможностями, разузнать что-то о нём — пара пустяков.
Ли Цзысин обещал вернуть кулон через три дня. Эти три дня Шэнь Цы жил как обычно: днём занимался на фортепиано, вечером помогал Цинь И мыться и делал массаж. Неизвестно, действительно ли его массаж имел эффект, но время усиления ночной боли у Цинь И, казалось, сократилось. Он мог терпеть и с грехом пополам пережить это, не вставая больше, чтобы выпить.
Но ноги по-прежнему были совершенно нечувстительные. Шэнь Цы в душе понимал, что с такими делами нельзя торопиться. Он был в доме Цинь всего неделю, невозможно, чтобы у Цинь И, который не проходил реабилитацию пять месяцев, всё наладилось мгновенно.
Хотя он это понимал, ему всё равно было немного тревожно. Он хотел, чтобы Цинь И поскорее поправился, поскорее вернулся к фортепиано, вернулся на сцену, которая принадлежала ему по праву.
Музыкальный гений не должен был угаснуть здесь.
В последний, третий день, когда уже почти стемнело, Шэнь Цы ответил на звонок курьера.
Он не удивился, что Ли Цзысин отправил вещи курьером, и подумал, что тот сам не посмеет явиться в дом Цинь. Взяв посылку из рук курьера, он заметил, что тот смотрит на него как-то странно. Возможно, удивлялся, что в этом на вид обветшалом особняке действительно кто-то живёт.
Шэнь Цы занёс вещи в дом и распаковал их прямо перед Цинь И. Цинь И тут же прекратил заниматься своим делом и устремил на него взгляд.
Посылка была надёжно замотана в три слоя. Шэнь Цы довольно долго возился, пока наконец не вскрыл её полностью. Внутри оказалась маленькая коробочка для украшений. Сдерживая волнение, он открыл коробочку.
В шкатулке для украшений, тихо лежала серебряная цепочка. Шэнь Цы хотел было с облегчением выдохнуть, как вдруг, заметив что-то, резко изменился в лице.
Цинь И, заметив его странное выражение, спросил:
Шэнь Цы достал цепочку из коробочки. Кулон на цепочке представлял собой ажурный шарик, внутри которого должен был находиться изумруд. Однако сейчас...
Зрачки Шэнь Цы мгновенно сузились, он в панике снял подвеску, осторожно открыл её и увидел, что внутри ажурного шарика действительно совсем пусто, ничего нет.
Тут же он заметил, что в шкатулке есть ещё кое-что — сложенная записка. В его душе сразу же поднялось нехорошее предчувствие. Он развернул записку и увидел написанное:
[Извини, Шэнь Цы! Я правда не хотел красть твой кулон. Меня заставил твой отец! В его руках есть рычаг давления на мою семью, если бы я его не послушал, нам пришел бы конец! Изумруд уже забрал твой папа. Умоляю, отпусти меня! Прости, прости, прости!]
В голове у Шэнь Цы что-то «бабахнуло». Он почувствовал, как онемел с головы до ног. Кончики пальцев стали ледяными. Рука непроизвольно дрогнула, и записка выскользнула из пальцев.
Изумруд... забрал Шэнь Чжаочэн?
Это была единственная вещь, оставленная ему его родной матерью!
Шэнь Чжаочэну нужен был этот изумруд, без сомнения, чтобы продать его. А ведь прошло уже столько дней...
Шэнь Цы внезапно ощутил сильнейшее удушье. Он не мог сказать, что это за чувство, знал только, что, кажется, не может дышать. Вслед за этим у него потемнело в глазах, окружающие картины отхлынули, как прилив. Колени подогнулись, тело неконтролируемо упало вперёд.
Цинь И совершенно не ожидал такого развития событий, почти инстинктивно протянул руку и в одно мгновение притянул юношу в свои объятия:
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel