Глава 18 Нужно соблюдать умеренность

В конец

Цинь И, услышав эти слова, замер и решительно отказался:

— Нельзя.

Шэнь Цы не ожидал, что тот откажет так сухо, и невольно опешил:

— Почему нельзя?

— Ты ещё маленький.

— Я не маленький! — Шэнь Цы разволновался и резко сел на кровати. — Мне уже восемнадцать, я могу заниматься тем, чем занимаются взрослые.

Цинь И нахмурился:

— Всё равно нельзя.

— Разве плохо просто попробовать со мной? — Шэнь Цы приблизился к нему. — Всё равно свадьба рано или поздно состоится, давайте лучше заранее разогреемся.

Цинь И всё ещё не соглашался, и Шэнь Цы невольно забеспокоился:

— Неужели... я тебе не нравлюсь? Брак по расчету так и останется просто расчетом. Ты не хочешь развивать отношения дальше...

— Нет, — на этот раз Цинь И прервал его. — Дело не в том, что ты мне не нравишься.

— Тогда почему... — Шэнь Цы был ещё больше озадачен, как вдруг, словно что-то вспомнив, изумлённо распахнул глаза. — Неужели... у тебя, гэ-гэ, на меня не встаёт?

— ... — Цинь И был обескуражен таким выводом и словно в отместку сказал. — Ни на кого не встаёт.

— Не может быть, — лицо Шэнь Цы выражало полное неверие. — У тебя же там есть чувствительность. Раз есть чувствительность, значит, должно получаться, правда? Наверное, я всё-таки недостаточно привлекателен. Может, тебе больше нравятся зрелые? Ладно, завтра я сменю одежду.

— ... Шэнь Цы, — Цинь И вышел из себя. — Ты понимаешь, что говоришь?

— Конечно, понимаю. Я говорю о том, как сделать так, чтобы ты ко мне что-то почувствовал.

Цинь И вдруг оперся руками и приподнялся. Его голос стал очень низким и немного хриплым:

— Ты так нетерпеливо жаждешь принести себя в жертву?

— Как это можно назвать жертвой, — Шэнь Цы, увидев, что тот приближается, рефлекторно отпрянул назад. — Разве это не... то, что должно происходить?

— Нет никакого "должно", — Цинь И едва слышно вздохнул, казалось, немного устал. — У тебя нет обязанности ухаживать за мной, и не нужно мне угождать. Занимайся тем, что тебе нравится, хочешь играть на пианино — играй, хочешь поступать в консерваторию — поступай. Я ничего не могу тебе дать, не трать время на инвалида.

— Ты так думаешь? — Шэнь Цы протянул руку и ухватился за его одежду: — Я не угождаю тебе, и ты не инвалид. Ты поправишься.

— А если не поправлюсь?

— Если не поправишься, — Шэнь Цы запнулся, а затем с ещё более искренней интонацией продолжил. — То я всё равно не буду тобой брезговать. Даже если все они откажутся от тебя, я не откажусь. Они к тебе плохо относятся — я хорошо! Ты им не нравишься — мне нравишься! Даже если ты действительно больше никогда не сможешь вернуться на сцену, я буду изо всех сил стараться занять твоё место, а потом скажу всем: меня учил Цинь И!

Сказав это сгоряча, Шэнь Цы сам пожалел. Он сказал, что займёт место Цинь И? Он всего несколько дней занимался на фортепиано, а уже так зазнался. Всё потому, что Цинь И постоянно его хвалит.

Атмосфера погрузилась в долгое молчание, такое долгое, что Шэнь Цы уже начал нервничать, и только тогда Цинь И издал вздох, в котором смешались облегчение и безысходность:

— Лу Хэн всё-таки что-то тебе рассказал, да?

Шэнь Цы поспешно зажал себе рот рукой.

— Рассказал тебе о моих родителях? И поэтому ты жалеешь меня, сочувствуешь мне, посреди ночи не спишь, а здесь... говоришь мне эти слова?

Шэнь Цы, не уследив за языком, проговорился и, вспомнив наставление доктора Лу: «Ни за что не говори Цинь И, что это я рассказал», почувствовал угрызения совести и, собравшись с духом, сказал:

— Я просто хочу помочь тебе. Не хочу видеть, как ты продолжаешь запираться в себе. Мы же законные... скоро будем законными супругами. Конечно, должны общаться более глубоко, иначе как это можно считать браком?

— Это тоже Лу Хэн тебя научил?

«...»

— Видимо, не стоило мне оставлять вас наедине, — выражение лица Цинь И смягчилось. — Уже поздно, давай спать.

— Поцелуешь меня — тогда и усну.

Цинь И, словно не слыша, медленно лёг обратно.

Шэнь Цы тут же забеспокоился:

— Я столько всего сказал, а ты всё равно не соглашаешься. Что же, я совсем потеряю лицо... А!

Он не успел договорить слово «лицо», как мощная сила рванула его вперед. И совершенно неожиданно он, потеряв способность сопротивляться, налетел прямо на Цинь И.

В его голове только что мелькнула мысль: «Не больно ли будет Цинь-шао от его толчка», как вдруг он почувствовал, что чья-то рука сжала его затылок. Пальцы были очень холодными, отчего он вздрогнул, но тут же следом горячее дыхание коснулось его ушной раковины.

В темноте Шэнь Цы чувствовал только, что дыхание другого человека небывало близко. Его мозг мгновенно опустел, он забыл, как следует реагировать.

В следующее мгновение он ощутил, как нечто прохладное, но мягкое коснулось его виска, затем края уха, а после раздался низкий голос Цинь И:

— Спасибо.

Шэнь Цы застыл на месте.

Это считается... поцелуем?

Поцеловал только висок и ухо?

Шэнь Цы никак не мог с этим смириться. Он так долго его уговаривал, а тот всего лишь поцеловал в ухо?

Тогда он поднял голову, и с обидой и недовольством сказал:

— Мало.

— Тогда чего ты хочешь? — Цинь И с трудом выдерживал его пыл. — Или давай сам.

— Правда? — Шэнь Цы, будто боясь, что тот передумает. — Тогда я приступаю.

С этими словами он медленно приблизился и осторожно клюнул его в губы.

А потом, решив, что только этого мало для его громких слов, набрался смелости и клюнул ещё раз.

Цинь И не двигался, позволяя ему делать что хочешь, не зная, как оценить этот поцелуй-прикосновение стрекозы к поверхности воды[1]. Похоже, этот юноша не совсем верно оценивает себя. Этот поцелуй мало отличался от поцелуя в ухо.

[1] многие уже знают эту идиому, но для новичков: 蜻蜓点水 qīngtíng diǎnshuǐ - «стрекоза касается поверхности воды», описывает очень лёгкое, мимолётное, поверхностное прикосновение

Цинь И не ощутил того, что должен был ощутить, зато почувствовал его волнение. Дыхание Шэнь Цы постоянно касалось его лица, горячее, щекотное. Это волновало сердце даже больше, чем мимолётный поцелуй.

Словно предупреждая неосторожно приблизившегося зверька, Цинь И вдруг протянул руку и прижал его голову. Лёгкое прикосновение превратилось в тесный контакт. Он на мгновение сжал его губы своими и тут же почувствовал, как тело юноши напряглось и быстро отпрянуло, вырвавшись из его хватки.

Шэнь Ци не мог сдержать прерывистого дыхания. Его лицо уже горело необычным жаром. Он широко раскрыл глаза и посмотрел на него:

— Ты...

Цинь И:

— Так пойдет?

Шэнь Цы, слушая его голос, с сомнением подвёл итог:

— Наверное... примерно да.

Цинь И помолчал немного, потом неопределённо сказал:

— Ещё очень далеко до этого.

Затем перевернулся и повернулся к нему спиной.

— Что значит "очень далеко"? — Шэнь Цы тоже лёг, обняв его со спины. — Гэ-гэ, это был твой первый поцелуй?

— ... Да.

Шэнь Ци внутренне возликовал. Он не удержался и коснулся своих губ, будто на них ещё сохранилось тепло других губ:

— Тогда я могу хвастаться перед всеми, что получил первый поцелуй Цинь-шао?

— ... — в тоне Цинь И послышалась неясная эмоция. — Возможно, только ты считаешь, что этим можно хвастаться.

Шэнь Ци потерся щекой о его спину. Наверное, он считал себя самым счастливым человеком в мире, раз поцеловался с Цинь-шао. Он тихо пробормотал ему в спину:

— Завтра тоже поцелуемся.

Цинь И:

— ... Спи давай.

Тепло тела юноши сквозь тонкую ткань одежды передавалось ему. Цинь И опустил руку и мягко сжал ладонью руку партнера, обвившую его талию. В глубине души начали бешено разрастаться неведомые чувства.

Нравится ему?

Хочет хорошо относиться к нему?

Он никогда раньше не слышал таких слов и фраз, и эти слова соединённые вместе показались ему очень чуждыми. Он рефлекторно хотел им сопротивляться, но в то же время смутно ощущал какую-то трудноописуемую жажду. Желание ответить на то, что выходило за рамки его представлений.

Возможно, он может попытаться зайти чуть дальше, чем просто "брак по расчету".

***

Из-за чрезмерного волнения накануне вечером Шэнь Цы в первую половину ночи вообще не спал и на следующий день встал поздно. Цинь И же, напротив, редкий раз хорошо выспался и, проснувшись, обнаружил, что ночью боли почти не чувствовал.

То, что Цинь-шао вставал до десяти утра, было довольно редким явлением. А то, что он встал, а Шэнь Цы ещё спал, — ещё более редким. Кухарка, узнав, что он будет завтракать в столовой, просто растрогалась до глубины души и приготовила завтрак пышнее, чем обед.

Цинь И взял палочки для еды и подозвал управляющего:

— Шэнь Чжаочэн уехал?

— Уехал около часа назад, но сейчас вернулся, — сказал управляющий. — Возможно, ходил поесть.

Цинь И замер:

— Он пробыл на улице всю ночь?

— Да.

Цинь И усмехнулся:

— Он довольно упёртый.

Пока они разговаривали, мимо столовой проходил Вэнь Яо. Цинь И окликнул его:

— Пойди встреться с Шэнь Чжаочэном.

— Почему я? — Вэнь Яо был весьма озадачен. — Ты правда считаешь меня своим слугой и можешь вот так просто мной помыкать?

— Ты много лет прожил в семье Шэнь, к тому же ты телохранитель Шэнь Цы. Ничего страшного, если ты выйдешь вместо меня, — спокойно сказал Цинь И. — Тебе нужно только выяснить, где тот изумруд, и узнать, кто купил драгоценность, а потом прогнать Шэнь Чжаочэна. Остальным займусь я.

— Ладно, — Вэнь Яо подошёл к двери переодеваться, — Тогда жди.

Цинь И продолжил есть, и когда закончил завтрак, Вэнь Яо вернулся и протянул ему листок бумаги, на котором был написан номер телефона:

— Какой-то коллекционер, который обожает собирать изумруды. Его купили за миллион двести тысяч[2]. Вряд ли его перепродадут.

[2] Новелла написана в 2021 году, среднегодовой курс того года 11,41 руб за 1 юань, т.е. изумруд продали за 13,692 млн руб

Он помолчал:

— Но мне кажется, тебе выкупать его обратно не очень правильно. Раз Шэнь Чжаочэн его продал, он и должен его вернуть. Он только что сказал мне, что готов пойти и выкупить его обратно, если ты пересмотришь вопрос о расторжении договора.

— Не нужно, — холодно отказался Цинь И, — Как только камень окажется у него в руках, у него появится право ставить мне условия. Мне не жаль миллиона двухсот тысяч, незачем создавать лишние сложности.

Вэнь Яо, подумав, сказал:

— Тоже верно.

Цинь И передал бумажку управляющему:

— Свяжитесь с ним, выкупите камень. Чем быстрее, тем лучше.

— Слушаюсь.

Цинь И, управляя инвалидным креслом, покинул столовую и вернулся в спальню. Обнаружив, что Шэнь Цы ещё не проснулся, он тихонько забрал телефон, лежавший у подушки, и увидел уведомление о сообщении.

У него было не так много контактов. Шэнь Чжаочэна он уже вчера занёс в чёрный список. Разблокировав экран, он увидел, что сообщение от доктора Лу:

[Шэнь Цы больше не чувствует себя плохо?]

Цинь И бросил взгляд на всё ещё спящего Шэнь Цы, мысленно заметив, что тот чувствует себя лучше некуда: посреди ночи не спит и целоваться лезет. Коротко ответил:

[Нет.]

Отправив, почувствовал, что чего-то не хватает, и дописал ещё:

[Впредь не смей рассказывать ему обо мне.]

Лу Хэн быстро ответил:

[Ну надо же, так быстро меня сдал?]

[Но, судя по твоей реакции, вы вроде не поссорились?]

Цинь И:

[А с чего бы нам ссориться?]

Лу Хэн, видимо, представил себе что-то своё:

[Хм... Тогда он сейчас в порядке?]

Цинь И не понял, что тот имеет в виду под "в порядке", подумал, что тот всё ещё беспокоится о самочувствии Шэнь Цы, и ответил:

[Ещё спит, когда проснётся, спрошу.]