Глава 19 Дарю тебе самого себя
В конец
Цинь И нахмурился и в полном недоумении отправил в ответ знак вопроса.
[Хотя я понимаю, что сейчас у тебя ноги ничего не чувствуют и определенного рода стимуляция может приносить тебе больше душевного удовольствия. Но всё же... нужно соблюдать умеренность. Сейчас у тебя период восстановления, ни в коем случае не стоит ради погони за острыми ощущениями снова нагружать организм. К тому же выбор поз у вас сейчас ограничен. Пожалей своего партнера, не заставляй его слишком уставать, верно?]
Цинь И, дочитав эту длинную тираду, мгновенно понял, о чем он говорит. Его лицо омрачилось, и не долго думая, четким движением он занес собеседника в черный список.
Он отложил телефон и снова посмотрел на Шэнь Цы. Бо́льшая часть лица юноши утонула в подушке, одеяло лежало не на нем, а было скомкано и прижато к груди. Видимо, это была привычка «обязательно что-то обнимать, чтобы уснуть»: когда рядом никого нет, заменой служит всё, что можно обхватить руками.
Цинь И не удержался, протянул руку и осторожно коснулся его щеки. Шэнь Цы в дреме, казалось, почувствовал прикосновение и сам потерся о его палец, словно маленький зверек, жаждущий 『ласки』.
Кончики пальцев Цинь И дрогнули, и он убрал руку.
Вдруг у двери послышался очень тихий стук. Он 『направил』 инвалидное кресло чтобы открыть, жестом приказал стоящему за дверью человеку замолчать, вышел из спальни и закрыл за собой дверь.
Управляющий, разумеется, понимал, что не стоит будить младшего молодого господина Шэня. Только когда дверь закрылась, он понизил голос:
— Тот господин, что купил изумруд, хочет поговорить с вами лично.
Цинь И тут же нахмурился с неудовольствием:
— Он не согласен уступить мне вещь?
— Да нет, не в этом дело. Вы поговорите с ним по телефону и поймете.
Цинь И, немного подумав, ответил:
Когда Шэнь Ци выспался и наконец поднялся, был уже полдень.
Позавтракать вместе с Цинь И в столовой он, конечно, не успел, зато благополучно пообедал с ним.
После еды он собрался идти в музыкальную комнату заниматься, но Цинь И остановил его, приказав:
— Сегодня не занимайся. Ты только поправился, отдохни денек.
Шэнь Цы был польщен: молодой господин Цинь так заботится о его здоровье! Он не удержался и обвил руками его шею:
[1] Цинь И-лаоши 秦抑老师 Qín Yì lǎoshī – здесь у меня больше переведенных обращений, чем транслитераций, так что оставим просто пометку.
Что еще за странное обращение?
Он ничего не сказал, только взял телефон, достал из черного списка доктора Лу Хэна, которого занес туда два часа назад, отправил сообщение: [С Шэнь Цы всё в порядке], и снова занес в черный список.
Шэнь Цы сходил к кухарке, попросил вымытое и нарезанное яблоко и сел на диване есть его вместе с Цинь И. Вдруг он увидел, как управляющий вышел из дома, а через двадцать минут вернулся.
Управляющий подошел и передал Цинь И какую-то вещь:
Шэнь Цы с любопытством скользнул взглядом, хотел спросить, что это, но Цинь И сам протянул ему вещь со словами:
— Возвращаю законному владельцу.
Шэнь Цы взял — это была маленькая квадратная коробочка, похожая на те, в которых хранят украшения. Услышав «возвращаю законному владельцу», он не смог сдержать внутреннего волнения и с некоторым напряжением открыл коробку.
Изумруд размером с ноготь мизинца спокойно лежал в коробке. Это был еще 『голый』 камень, 『цвет』 — глубокий и многослойный. Сразу видно — высший сорт среди таких самоцветов.
Он мгновенно широко распахнул глаза от удивления и радости, в уголках глаз и на бровях появилось неудержимое ликование:
— Конечно, раз пообещал тебе — обязательно сделаю, — сказал Цинь И. — Внимательно проверь, твой ли это камень.
— Хорошо, — Шэнь Цы энергично кивнул, достал серебряную цепочку, снял ажурный кулон и осторожно открыл его.
На внутренней стороне кулона было несколько маленьких выступов, специально предназначенных для фиксации этого камня, чтобы он не двигался и не бился внутри. Чтобы проверить, оригинальный ли это камень, достаточно было снова вставить его в кулон.
Он осторожно, точно подбирая угол, вставил камень — тот сел идеально, без зазоров.
Действительно, это был его изумруд, без сомнений.
Шэнь Цы с облегчением вздохнул, снова повесил кулон на цепочку. Зеленый камень то появлялся, то исчезал в просветах кулона, 『отражая』 глубокий и сдержанный блеск — невероятно красиво.
На душе у него было так радостно, что он, не сдержавшись, бросился на Цинь И и звонко чмокнул его в щеку:
Цинь И, застигнутый врасплох этим поцелуем, смущенно отвернулся.
— Ах да, — вдруг вспомнил Шэнь Цы. — Это... ты, случайно, не выкупил его за свои деньги?
Раньше Цинь И говорил ему, что изумруд продал его отец.
— Нет, — ответил Цинь И. — Тот покупатель вернул вещь, не взяв с меня денег.
— То есть он просто так потерял миллион двести тысяч? Он такой добрый?
— Он не взял денег, но выдвинул другое условие. Сказал, что его дочь учится музыке и очень мной восхищается, ходит на все мои концерты. Через несколько месяцев у нее день рождения, и он спросил, не могу ли я сочистить для нее пьесу в подарок.
— То есть расплатился за изумруд партитурой? — задумался Шэнь Цы. — Но разве твои ноты не очень дорогие? Наверное, больше миллиона дввухсот?
— Он сказал, что готов доплатить разницу, но я отказался, — тихо произнес Цинь И. — Если бы не крайняя необходимость, я бы не стал продавать свои партитуры. В этот раз будем считать... судьбой.
— Его дочь учится в той школе, куда ты хочешь поступать. Осенью перейдет на второй курс. Когда ты поступишь в университет, я попрошу ее приглядывать за тобой.
— Гэ-гэ, ты загадываешь так далеко? А если я не поступлю?
— Обязательно поступишь, — глядя ему в глаза, Цинь И чуть заметно изогнул уголки губ. — В своего «ученика»[2] я, как-никак, верю.
[2] сюэшэн 学生 xuésheng – ученик(современное слово)
Шэнь Цы уставился на него, недоверчиво хлопая глазами, и потянулся пощипать его за щеку:
— Ты только что улыбнулся? Да?
Цинь И отвёл его руку и быстро сменил тему:
— Что касается твоего отца, семья Цинь больше не будет предоставлять финансовую поддержку семье Шэнь. Уже выданные средства тоже будут постепенно отозваны. Как только средства отзовут, семья Шэнь из-за неспособности погасить долги объявит о банкротстве. Если ты сейчас передумал...
— С чего мне передумывать? — Шэнь Цы склонил голову набок. — Я и знать не хочу о делах Шэнь Чжаочэна. Он никогда обо мне не заботился.
Ради денег продал сына, да еще и отнял его вещи, чтобы обменять на деньги — такой никудышный отец, ну его.
— Однако, если возможно, надеюсь, Вы пощадите мою мачеху и младшую сестру. Они невиновны.
— У тебя с мачехой... хорошие отношения?
— Ага, тетя[3] ко мне очень хорошо относится. В тот день, когда я приехал в дом Цинь, она тайком сунула мне пятьдесят тысяч[4], чтобы я тратил.
[3] аи 阿姨 āyí - тётя, тётушка (обращение)
[4] напоминаю, это 570 500 руб.(курс в 2021 = 11,41 руб)
— Пятьдесят тысяч... — Цинь И, казалось, остался недоволен этой суммой. — Впрочем, при нынешних финансовых возможностях семьи Шэнь они могли выделить только столько.
Шэнь Цы: «Это он намекает, что мало?»
Семья Цинь, действительно, бесчеловечно богата.
— Кстати о том дне, — вдруг помрачнел Цинь И. — Почему ты не сказал мне, что упал в воду?
Шэнь Цы никак не ожидал, что он вспомнит старые дела именно сейчас, и на мгновение опешил. Лишь спустя некоторое время он виновато пробормотал:
— Я... боялся, ты будешь волноваться.
— Боялся, что буду волноваться? — нахмурился Цинь И. — Если бы из-за попавшей воды у тебя началась инфекция и остались последствия, я бы волновался еще больше.
Шэнь Цы жалобно посмотрел на него:
— Впредь обещаю,что этого не повторится.
Цинь И еще какое-то время смотрел на него, словно пытаясь убедиться, искренне ли он обещает, и лишь потом продолжил:
— Что касается твоей мачехи, я попрошу их присмотреть за ней.
Эта до крайности неловкая «нежность в стиле Цинь И» заставила сердце Шэнь Цы дрогнуть. Он опять потянулся к нему, но Цинь И мягко отстранил его:
Шэнь Цы давно привык к этим его «имеет в виду одно, а говорит другое» и, обхватив его за руку, не отпускал:
— Всё равно мы дома, никто же не увидит.
С этими словами он взял цепочку, чтобы надеть себе на шею, но на полпути остановился, поколебался мгновение и перевел взгляд на Цинь И.
— Я хочу подарить её тебе, — серьезно глядя на него, произнес Шэнь Цы. — Изумруд символизирует покой и счастье. Этот камень добыли в день моего рождения, он появился на свет в один день со мной. Мама оставила его мне, хотела, чтобы он всегда меня оберегал, говорила, что, когда я вырасту, смогу сделать из него украшение, какое захочу.
Говоря это, он расстегнул цепочку и потянулся завязать её на шее собеседника:
— Теперь я дарю его тебе. Так как он появился в один день со мной, значит, он олицетворяет меня. Он будет всегда оберегать тебя, и я тоже буду всегда оберегать тебя.
Закончив эту фразу, пальцы Шэнь Цы вдруг замерли.
Погодите-ка, в этих словах что, двусмысленность?
Изумруд олицетворяет его, а раз он дарит изумруд Цинь И... значит ли это, что он дарит Цинь И самого себя?!
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel