Глава 20 Ты ещё неопытнее
В конец
Шэнь Цы сам понял, что эти слова были не совсем уместны, но Цинь И, казалось, ничего не заметил. На его всегда холодном, как иней, лице появилось взволнованное выражение, а в глубине глаз мелькнуло потрясение.
Вдруг он протянул руку и крепко обнял Шэнь Цы, прижав подбородок к его плечу, и тихо сказал:
— Погоди-погоди, — Шэнь Цы поспешно отодвинулся от него на небольшое расстояние, застегнул ещё не закреплённый кулон у него на затылке, убедился, что он не соскользнёт, и только тогда кивнул. — Готово.
Расстояние между ними было очень маленьким, настолько маленьким, что при малейшем движении можно было 『коснуться』 друг друга. Пальцы Цинь И плотно прилегали к коже на затылке партнёра, он ощущал его мягкие волосы, чувствовал его тёплое дыхание, и вдруг в его голове возникла странная мысль, которой там не должно было быть, и, не в силах сдержаться, она подчинила себе его действия.
Шэнь Цы лишь почувствовал, что дыхание партнёра снова приблизилось, а затем что-то тёплое, прохладное и мягкое накрыло его губы. От неожиданности он широко раскрыл глаза, но партнёр, прижав его за затылок, не давал вырваться. Это ощущение блуждало по его губам, неся в себе немного неописуемой агрессивности, вызывая жар сильнее обычного.
Шэнь Цы ещё никогда не видел, чтобы партнёр проявлял инициативу, и от неожиданности застыл на месте. Он лишь чувствовал, что сейчас с ним происходит что-то очень странное: сердцебиение участилось, дыхание стало обжигающе горячим, в голове было пусто, а мысли охватила паника.
Он, словно обречённый на заклание, долго стоял неподвижно, и только когда партнёр наконец нацеловался вдоволь и, не в силах расстаться, отстранился от него, очнулся словно ото сна. Его щёки, прежде чем он сам это осознал, полностью залились краской, и он, заикаясь, пролепетал:
— Ты... у тебя разве не вчера был первый поцелуй, почему же сегодня ты такой опытный?
— Я не опытный, — голос Цинь И был очень низким, тембр, казалось, отличался от обычного. — Просто, в сравнении, ты ещё неопытнее.
Шэнь Цы почувствовал, что в этих словах что-то не так, но при данных обстоятельствах не нашёл доводов для возражения. Он сам разжал руки, отстранился от партнёра, избегая взгляда:
— Сегодня... давайте пока остановимся на поцелуях.
Цинь И, глядя на его отступающий вид, слегка приподнял бровь:
— Ты вчера был таким инициативным, хотел отдать всего себя, а почему сегодня снова пошёл на попятную[1]?
[1] в оригинале идиома 打退堂鼓 dǎ tuìtánggǔ - досл. «бить в отступательный барабан»
Жар на лице Шэнь Цы ещё не спал, а после этих слов у него покраснели даже уши. Он «решительно» принялся оправдываться:
— Кто, кто сказал, что я пошёл на попятную? Я просто считаю, что нужно соблюдать постепенность. К тому же твоё тело ещё не восстановилось, нельзя переутомляться, поэтому такие дела отложим, пока тебе не станет лучше.
Словно желая доказать свою правоту, он повысил голос и снова заверил:
— Я точно не сбегу в последний момент!
Он, вероятно, ещё не осознал, кто на самом деле устанет больше, если они займутся этим сейчас. Цинь И, однако, не стал его разубеждать, медленно посерьёзнел и тихо произнёс:
Он что, услышал, как Вэнь Яо называет его так, и тоже хочет так называть? Как тогда, когда он не разрешал использовать обращение «гэ-гэ», предназначенное только для него, для других. Так и теперь не позволяет другим использовать особое обращение к нему?
Этот мужчина и правда... всегда проявляет какую-то странную собственническую ревность в самых странных местах.
Впрочем, Шэнь Цы вовсе не было неприятно, и даже в глубине души стало немного радостно. Он спросил в хорошем настроении:
— Пойдем вздремнем после обеда?
Цинь И уже собрался нажать на джойстик, как Шэнь Цы опередил его, нажав маленькую кнопку на подлокотнике инвалидного кресла и переключив режим.
Право управления этим креслом мгновенно перешло к Шэнь Цы, он совершенно естественно встал:
С тех пор как Цинь-шао стал инвалидом, он ещё ни разу не испытывал чувства, когда кто-то другой везет его кресло. Его тело мгновенно стало жёстким, руки неестественно легли на колени, позвоночник слегка выпрямился.
Он тоном, в котором сквозила неловкость, спросил:
— Когда ты научился пользоваться моим креслом?
— Разве этому нужно учиться? Какая кнопка для чего — всё ясно написано, достаточно один раз взглянуть, — сказал Шэнь Цы. — Я посмотрел заодно, когда в тот раз садился попробовать.
Цинь И не нашёлся что ответить.
Поскольку был приказ не заниматься на фортепиано, Шэнь Цы днём мог лишь заранее посмотреть ноты, которые планировал разучивать завтра. В середине процесса Цинь И спросил его:
— Как у тебя с общеобразовательными предметами?
— А, нормально, — Шэнь Цы поднял голову. — Сдать экзамены не составит проблем.
У оригинального владельца тела успеваемость была средняя, сам же он, хоть из-за проблем с преподавательским составом в школе и не мог рассчитывать на топовый вуз, но поступить в обычный хороший вуз проблем не составляло, а уж для проходного балла на творческом экзамене и подавно хватало с лихвой.
— Вот и хорошо, — Цинь И кивнул и больше не возвращался к этой теме. — В следующем семестре хочешь перевестись в другую школу?
— Перевестись? — Шэнь Цы оторопел и, поколебавшись, ответил. — Наверное, не надо. Нынешняя школа и так уже хорошая. Специализированная старшая школа, я два года в ней проучился, уже привык. Хоть я и не в специализированном классе, для творческого экзамена это не обязательно, так что лучше не переводиться.
Цинь И, казалось, хотел что-то сказать, но сдержался, и только через некоторое время спросил:
— Ты не боишься, что твой отец придёт в школу и создаст тебе проблемы?
— Если уж он так захочет прийти и создать мне проблемы, то даже если я переведусь, он сможет узнать, где я. Я думаю, он не настолько глуп, чтобы самому провоцировать человека Цинь-шао?
Фраза «человек Цинь-шао» чрезвычайно польстила Цинь И, его выражение лица смягчилось:
— Тогда я велю водителю отвозить тебя в школу и забирать.
— Если вдруг одноклассники начнут специально придираться, не забудь сказать мне. После того, как с семьёй Шэнь случилась беда, неизбежно найдутся те, кто будет распускать слухи. Ты пропустил год учёбы, а когда снова пойдёшь в школу, наверняка придётся вливаться в новый класс, боюсь, тебя могут начать травить.
— Гэ-гэ, можешь не волноваться, — Шэнь Цы улыбнулся. — С этими делами я разберусь сам. Ты лучше сосредоточь силы на восстановлении, не трать душевные силы на такие мелочи.
Шэнь Цы смотрел на его лицо и чувствовал, что сегодня Цинь-шао стал гораздо разговорчивее и особенно заботливым, даже за обедом съел на полмиски больше обычного. Он сразу же подумал, что его выздоровление не за горами, и невольно обрадовался, мысленно воскликнув: «Сила любви действительно велика».
На следующее утро он столкнулся с ещё более неожиданной ситуацией.
Едва открыв глаза, он услышал, что из музыкальной комнаты доносится звук фортепиано.
В доме Цинь, кроме него и Цинь И, никто не трогал фортепиано, и до следующей настройки инструмента было ещё далеко. Он оторопело застыл на месте, и только спустя долгое время повернул голову, обнаружив, что Цинь И не спал рядом.
Сейчас только девять утра, а он уже встал?
Шэнь Цы резко сел на кровати, стремительно вбежал в ванную умыться, затем заглянул в музыкальную комнату и увидел сцену, которая его чрезвычайно потрясла.
Цинь И сидел перед фортепиано и писал ноты!
В процессе письма он время от времени останавливался, чтобы сыграть написанное и проверить, и поэтому раздавались звуки фортепиано.
Шэнь Цы простоял в дверях целых две минуты, не решаясь войти и побеспокоить.
Он никогда раньше не видел Цинь И таким. Этот мужчина сидел перед пианино, с чрезвычайно сосредоточенным выражением лица. Его длинные пальцы идеально и на клавиши ложились, и держали ручку. Загляденье.
Он смотрел видео концертов Цинь И, серьезно наслаждался его игрой, но все же это был первый раз, когда он наблюдал так близко. В прошлый раз, когда Цинь И лично руководил его игрой, ему было велено смотреть в ноты, поэтому он не осмеливался слишком долго смотреть на партнёра.
В прерывистых звуках фортепиано Цинь И, казалось, не замечал человека в дверях. Когда он наконец отложил ручку, Шэнь Цы осторожно приблизился и тихо позвал:
— Проснулся? — Цинь И обернулся и протянул ему только что исписанный нотный лист. — Как раз вовремя, помоги мне сыграть это от начала до конца.
У Шэнь Цы мгновенно перехватило дыхание — рукопись Цинь И?
Только что написанная, ещё хранящая тепло его тела рукопись!
«Первый раз» этой фортепианной пьесы вот так оказался в его руках?
Шэнь Цы был так взволнован, что не знал, как дышать. Это было похоже на покупку лотерейного билета и выигрыш ста миллионов. Или на внезапную новость о том, что кумир, которым ты восхищался десять лет, завтра приедет в твою школу.
Он протянул руку, чтобы взять лист, кончики пальцев слегка дрожали, словно в детстве, когда он впервые получал грамоту отличника[2]. Он держал бумагу обеими руками, и голос его стал не совсем ровным:
[2] в оригинале грамота называется 三好学生 sān hǎo xuéshēng переводится как «ученик трёх хороших качеств» или «ученик трёх достоинств». Это «воспитание нравственности», «интеллектуальное развитие», «физическая культура». Это одна из самых значимых комплексных наград, которую только можно получить за время учёбы.
— Правда... правда хочешь, чтобы это сыграл я?
Цинь И не совсем понимал, откуда взялось это внезапное волнение, и кивнул:
Шэнь Цы глубоко вздохнул, принёс стул для фортепиано и сел перед инструментом. Цинь И тем временем 『управлял』 креслом, отъезжая в сторону.
Шэнь Цы изо всех сил старался успокоить бешено колотящееся сердце, быстро пробежал глазами по нотам. Даже будучи рукописью, они были написаны очень аккуратно и разборчиво, весь лист был исписан почти на одном дыхании, с очень редкими помарками или исправлениями.
Он установил ноты на пюпитр и серьёзно принялся играть.
Мелодия оказалась неожиданно радостной. Среди этих прыгающих нот, казалось, можно было услышать теплую любовь и благословение. Это была не похожая на любовь между возлюбленными, а скорее глубокая связь между семьей и друзьями.
Пьеса, подходящая для подарка на день рождения.
Когда пьеса закончилась, Шэнь Цы убрал руки с клавиш, всё ещё погружённый в неё и долго не мог прийти в себя. Он невольно восхитился тем, что эти ноты написаны словно самой природой, и звание гениального пианиста было получено не зря.
— Угу, — Цинь И на мгновение задумался. — Пока оставим так. Ты ведь ещё не завтракал? Иди быстро завтракать.
— Хорошо, а ты пойдёшь со мной?
— Вместе, — с этими словами Цинь И посмотрел на свои руки, пальцы были немного испачканы чернилами от ручки. — Иди первый, я вымою руки.
Шэнь Цы в приподнятом настроении отправился в столовую и столкнулся с управляющим, который готовил для них завтрак. Тот кивнул ему и с улыбкой спросил:
— У младшего молодого господина, похоже, радостное событие?
— Ага, — глаза Шэнь Цы сияли, ему не терпелось поделиться своей радостью. — Цинь И сегодня снова начал писать музыку и дал мне первому сыграть.
— Вот как... — управляющий на мгновение замялся, казалось, хотел что-то сказать, но сдержался и в итоге ничего не сказал. — Садитесь, я налью вам каши.
Его реакция заставила Шэнь Цы, только что бывшего на подъёме, внезапно остыть, и он с недоумением спросил:
— Что случилось? Тебе есть что сказать?
Управляющий поколебался и наконец, понизив голос, произнёс:
— Если младшему молодому господину понравились эти ноты, обязательно, пока Цинь-шао не заметил, сфотографируйте их на память, только так, чтобы он не обнаружил.
Этот странный совет поверг Шэнь Цы в полное недоумение, и он озадаченно спросил:
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel