Глава 27 Гэ-гэ, ты правда можешь?
В конец
Доктора Лу потрясла эта внезапная новость; он даже на мгновение перестал жевать и лишь спустя какое-то время отозвался:
— Понял, я доем и сразу приеду.
Шэнь Цы повесил трубку, с нетерпением ожидая его прихода, но, обернувшись, увидел, что Цинь И всё ещё сохраняет прежнюю позу, не шевелясь, и выражение его лица не изменилось.
Его переполнявшая радость мгновенно остыла, он тихо спросил:
— Гэ-гэ, ты почему… кажется, не очень рад?
— Нет, — голос Цинь И всё ещё был очень спокойным. — Просто не хочу заранее себя обнадеживать. Так, если я ошибаюсь в предположениях, не буду так сильно разочарован.
Шэнь Цы открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. На душе у него вдруг стало невыносимо горько. Он и представить не мог, через что именно пришлось пройти Цинь И за эти пять месяцев, что тот даже не желал питать надежду на выздоровление.
Если бы только он смог прийти немного пораньше.
Если бы только он смог быть рядом с Цинь И пораньше. Провести с ним самые трудные несколько месяцев, возможно, его болезнь не была бы сейчас такой тяжёлой.
А не оставлять его одного лежать в больнице. Одному возвращаться в этот наполненный одиночеством особняк. Одному молча выносить всю боль, да ещё и быть непонятым окружающими.
Шэнь Цы почувствовал, как у него защипало в носу, и глаза тоже покраснели. Он отошёл за спину Цинь И, нагнулся и обнял его, тихо сказал:
— Прости, я пришёл слишком поздно.
Цинь И слегка опешил, затем ответно сжал его руку.
Шэнь Цы сказал эту непонятную фразу, и Цинь И, как ни странно, тоже непонятным образом понял её. Оба очень синхронно больше не заговаривали, ожидая, пока приедет Лу Хэн.
Доктор Лу только что закончил ночную смену, и его вызвали «на подработку». На его лице ещё лежала явная печать усталости. Шэнь Цы провёл его в спальню, тот окинул взглядом Цинь И в инвалидном кресле:
— Как обнаружили, что вернулась чувствительность?
— Я только что делал ему массаж, он сказал, что почувствовал боль.
Шэнь Цы присел на корточки перед Цинь И:
Лу Хэн посмотрел на указанное место и спросил с некоторым отвращением:
Они посмотрели друг на друга с неприязнью, так и длилось несколько секунд, пока наконец Лу Хэн не сдался первым:
— Ладно, я, как врач, никогда не препираюсь с пациентами. Шэнь Цы, принеси таз с горячей водой.
— Горячую воду зачем? — Шэнь Цы был немного растерян. — Ноги парить?
— Раз говорю — иди. Не думаю, что директору Циню понравится использовать пакет со льдом, правда?
Шэнь Цы хоть и не понял, что означают эти слова, но уловил в них изрядную долю ехидства. Он понял, что доктор Лу всё ещё переживает из-за того, что Цинь И добавил его в чёрный список. Он не стал пытаться встревать в эту напряжённую атмосферу между ними и послушно пошёл принести таз с горячей водой, поставив его перед Цинь И:
Лу Хэн кивнул в сторону Цинь И:
Цинь И, казалось, совсем не хотел следовать его командам, но в конце концов всё же сделал это. Лу Хэн снова спросил:
Цинь И опустил взгляд на воду в тазу, помолчал немного:
— Поздравляю, — Лу Хэн совершенно равнодушно похлопал в ладоши два раза. — Самое явное проявление восстановления чувствительности — это способность чувствовать боль и температуру. С момента аварии прошло почти шесть месяцев, и ты наконец начал восстанавливаться. Если бы ещё немного позже, с медицинской точки зрения можно было бы считать, что шансов нет.
Он с некоторой усталостью сел на диван, опёрся рукой на голову, словно его клонило в сон:
— Воду не будем переводить, заодно и ноги попарь.
Выслушав это, Цинь И всё ещё не проявил никакой реакции, а Шэнь Цы уже был взволнован до того, что не мог себя сдержать. Глаза его внезапно засияли, он порывисто бросился к Цинь И:
— Гэ-гэ, ты слышал? Доктор Лу сказал, что ты действительно начал восстанавливаться, это не обман!
Лу Хэн, не знавший, о чём они говорили до его прихода, очень удивился такой реакции:
— Чего удивляетесь-то? Неужели я стану вас обманывать?
Цинь И по-прежнему не проявлял особой реакции. Шэнь Цы поднял голову и взволнованно спросил:
— Доктор Лу, примерно через какое время он сможет снова встать?
— Встать? — Лу Хэн посмотрел на него, потом на Цинь И. — Нет, ты, возможно, немного не так понял. Восстановление чувствительности не означает, что он обязательно сможет снова встать. Человеческие нервы делятся на чувствительные и двигательные — то есть афферентные и эфферентные. Вы по биологии должны были проходить…
Он сказал до половины и снова вспомнил кое-что:
— В общем, — он кашлянул два раза, — функции этих двух типов нервов совершенно разные. Сейчас он может чувствовать холод и тепло — значит, восстанавливаются чувствительные нервы. Но ты попроси его попробовать пошевелить — сможет?
Цинь И опустил взгляд на свои ноги и очень быстро дал ответ:
— Вот именно. У некоторых восстанавливаются чувствительные нервы, а двигательные никак не восстанавливаются. В результате есть чувствительность, но встать не могут. У других двигательные нервы восстанавливаются хорошо, а чувствительные так и остаются в застое — могут нормально ходить, но чувствительность очень слабая. Ты сейчас спрашиваешь меня, когда восстановятся двигательные нервы. Я тоже не могу определить. Посмотрим, насколько он сам будет стараться.
Шэнь Цы похолодел внутри, но всё ещё не оставлял надежды:
— А если исходить из твоего прошлого опыта, нельзя ли… хотя бы примерно сказать, через сколько времени?
— Исходя из опыта, — Лу Хэн задумался. — Должно быть от трёх до пяти.
Шэнь Цы на миг почувствовал разочарование, свет в глазах медленно померк.
Карьера на самом пике внезапно оборвалась. Через три-пять лет кто-нибудь ещё вспомнит Цинь И?
Хотя Цинь И вовсе не был человеком, которому нужно постоянно оставаться на слуху, у Шэнь Цы было какое-то своё, личное желание. Хотелось, чтобы его видело больше людей, видеть его на концертах, видеть переполненный зал, чтобы гениальный пианист всегда был в центре всеобщего внимания, сияя ярко.
Это та жизнь, которой он должен жить.
Заметив разочарованное выражение лица Шэнь Цы, Лу Хэн поспешил смягчить ситуацию:
— Конечно, бывают и исключения. Некоторые очень старательные люди могут начать нормально ходить и через год-два. Может, у вас как раз… великая сила любви, да?
Шэнь Цы посмотрел на Цинь И, который всё так же был безучастен, и подумал про себя: «Разве он похож на того, кто „очень старается“?»
Скорее уж он выглядел как человек, отказавшийся от борьбы.
— Ах да, — Лу Хэн вдруг что-то вспомнил. — А лекарства, что я выписал раньше, ты принимал?
— Нейропротекторы! Тебе же сказали постоянно принимать. Так принимал или нет?
— Что значит „закончились“? — Лу Хэн выглядел недоумевающим. — Лекарства закончились?
«…» Лу Хэн внезапно поднялся с дивана, посмотрел на него сверху вниз, и его тон стал каким-то опасным — точно он столкнулся с пациентом, не соблюдающим врачебные предписания.
— Почему ты мне не сказал? Сказал бы мне — я бы ещё принёс. Опять молча сам прекратил принимать лекарства. У тебя и тогда была эта хреновая привычка, и сейчас та же хреновая привычка.
Цинь И поднял голову, с недобрым видом посмотрел на него:
— Потому что принимать бесполезно.
— Ты ещё смеешь на меня пялиться, — Лу Хэн разозлился ещё больше. — Уясни своё положение: сейчас ты пациент, а я врач.
Шэнь Цы стоял между ними, глядя то на одного, то на другого, чувствуя, что нынешняя атмосфера совсем не подходит для того, чтобы он встревал. Он молча сделал шаг назад, подумав про себя: «Доктор Лу Хэн, должно быть, необычайно смел, что осмеливается так отчитывать Цинь-шао».
Цинь И нахмурил брови, и его вид стал ещё холоднее, чем раньше.
— Я сейчас вернусь в больницу и принесу тебе лекарства, — сказал Лу Хэн. — Хочешь — принимай, не хочешь — тоже принимай. Такие лекарства не могут дать мгновенный эффект. Если бы все лекарства съел и сразу вылечился, то в мире не осталось бы трудноизлечимых болезней.
Он повернулся и пошёл к выходу из спальни:
— Если бы ты не прекращал приём, может, через полмесяца уже начал бы восстанавливаться?
Он, зевая, открыл дверь комнаты и пробормотал себе под нос:
— Вот только ночную смену отстоял, мог бы отдохнуть, а теперь ещё и к тебе тащиться. Умеешь же ты мне жизнь усложнять.
Когда он ушёл, Шэнь Цы осторожно спросил:
— Разве доктор Лу не твой личный врач?
— Нет, просто друг, — сказал Цинь И. — Его отец уже на пенсии, поэтому велел сыну заменить его.
Неудивительно, что Лу Хэн так смело перечит Цинь И.
Он присел на корточки, проверил — вода в тазу ещё не остыла, и просто так опустил в неё другую ногу Цинь И:
— А здесь чувствительности нет?
Шэнь Цы больше не спрашивал, начал осторожно массировать кожу тыльной стороны его стопы. Но Цинь И, словно раздражённый этим движением, резко схватил его за плечо и нахмурился:
— Что такое? — не понял Шэнь Цы. — Мыться — моешься, а мыть ноги почему нельзя?
Цинь И, казалось, совсем не привык к такому, всё его тело напряглось.
На самом деле, Цинь И, который и так мылся каждый вечер не так уж сильно нуждался в мытье ног. Шэнь Цы просто из глубоко укоренившегося принципа «бережливости и экономии» не хотел зря тратить воду.
Вскоре он вытер ноги полотенцем и сказал:
— Гэ-гэ, давай я тебе ногти на ногах постригу?
Шэнь Цы не стал его слушать, уже нашёл в комнате кусачки для ногтей, положил его ноги себе на колени:
— Когда меня не было, кто тебе ногти стриг?
— Разве дотягиваешься? — Шэнь Цы усомнился. — Неудивительно, что они подстрижены так...
Он не договорил, но Цинь И догадался, что последнее невысказанное слово могло быть «уродливо», и его охватила досада со стыдом:
Шэнь Цы сделал вид, что не слышит. Он совершенно не считал, что «половина Цинь-шао», лишённая подвижности ног, представляет какую-либо угрозу, и успокоил:
— Не волнуйся, я тебе хорошо подстригу, верь в моё мастерство.
Цинь И сжал губы, чувствуя себя униженным от этой вынужденной зависимости от другого человека. Однако собеседник, казалось, не замечал этого.
Шэнь Цы старательно подстриг ему ногти. Чувствовал он себя как человек, стригущий когти коту: даже если кот не вырывается, он всё равно ругается про себя; даже если не ругается, он всё равно выражает сопротивление взглядом.
Чем больше он думал, тем больше находил сходство, не удержался и тихо рассмеялся. Но тут же получил разгневанный взгляд от Цинь И:
— Ничему, — Шэнь Цы поспешно сдержался, уже представив себе рассерженного, с вздыбленной 『шерстью』 кота Циня, который на него рычит, и поспешно отпустил его ноги. — Всё готово.
Он отнёс уже остывшую воду в ванную, вылил, подумав про себя, что у Цинь И, похоже, боязнь грязи. Несмотря на такие неудобства, он всё равно хочет мыться каждый день и не позволяет помогать, и немудрено, что на ногах столько синяков.
Цинь И всё ещё сидел на месте, опустив взгляд на свои ноги, словно кот, которому хозяин безжалостно подстриг когти, и теперь он смотрит на свои оголённые лапы и думает: «Мяу?»
Шэнь Цы, выйдя из ванной, увидел это его неописуемое выражение и подумал, что его жених с каждым днём становится всё милее, и ему даже захотелось сфотографировать его в таком виде для коллекции.
Через полчаса после ухода Лу Хэна управляющий постучал в дверь спальни Цинь И и, войдя, протянул две коробки с лекарствами:
— Цинь-шао, это только что передал доктор Лу Хэн.
— Сказал, что нет, ему нужно домой спать. Способ применения и дозировка написаны на коробках. Велел Цинь-шао принимать лекарства вовремя.
Шэнь Цы поблагодарил, закрыл дверь и передал лекарства Цинь И:
Цинь И посмотрел на лекарства, оказавшиеся прямо перед его носом, его брови сошлись в гримасе сопротивления. В конце концов он молча взял и начал выдавливать капсулы из блистера.
Шэнь Цы поднял ещё один пузырёк с витамином B:
Кончик брови Цинь И почти незаметно дёрнулся, он с невозмутимым видом выхватил пузырёк и запил и таблетки, и капсулы водой.
Движения были отработанные — похоже, правда, что несколько месяцев он их уже принимал.
Шэнь Цы сел рядом, с любопытством глядя на него:
— Почему ты так не хочешь принимать лекарства?
— Вовсе нет, — Цинь И отвернул лицо. — Просто надоело.
Он управлял инвалидным креслом, собираясь уехать, но внезапно его окликнул Шэнь Цы:
— Гэ-гэ, мне почему-то кажется, что ты вовсе не рад?
— Чувствительность восстановилась, а ты ни капельки не взволнован.
— Лу Хэн же сказал, — голос Цинь И всё ещё был очень ровным. — Что восстановление чувствительности не значит, что я смогу встать. Радоваться сейчас — несколько преждевременно.
Шэнь Цы подумал, что в этом есть доля правды, но не хотел, чтобы его переубеждали. Он снова обошёл его спереди:
— Но ведь это признак того, что началось улучшение. Ты должен же хоть немного надеяться, хотя бы чуточку?
Шэнь Цы не знал, куда тот хочет его вести, но всё же последовал за его креслом.
Цинь И в итоге приехал в комнату для реабилитационных упражнений.
Шэнь Цы знал, что дома есть специальное место для реабилитации, но никогда там не был и не совсем понимал, зачем Цинь И привёз его сейчас.
Впрочем, его внимание быстро привлекли вещи внутри. Как только дверь открылась, он изумлённо распахнул глаза.
В комнате стоял полный комплект реабилитационного оборудования. Некоторые вещи он даже в глаза не видел — казалось, это было круче, чем в профессиональных реабилитационных центрах. Всё было вытерто до блеска, абсолютно новое, ни разу не использованное.
Он был потрясён величественным зрелищем, невольно сглотнул слюну:
Само собой, у Цинь-шао не было сил заниматься этими вещами.
Взгляд Цинь И скользнул по этим реабилитационным тренажёрам:
— Эти вещи стоят здесь уже несколько месяцев. Сначала я тоже питал илюзии, что однажды смогу их использовать. Точно так же, как два рояля, стоящие в музыкальной комнате. Я думал, что лишь временно расстался с ними, и в скором будущем снова смогу сесть за рояль. Но со временем эта иллюзия становилась всё призрачнее, настолько призрачной, что я начал сомневаться в себе, начал сдаваться, начал думать, что иллюзии — они и есть иллюзии, их невозможно осуществить. Нет ничего более сильного в уничтожении воли человека, чем время.
Шэнь Цы слушал его голос — чем спокойнее был тон собеседника, тем больнее становилось у него на душе, и он не удержался:
— Лу Хэн, наверное, уже рассказал тебе о моей матери, — Цинь И по-прежнему не смотрел на него и не прервался от этого зова. — Я многое усвоил от этой женщины, самое главное — не питать слишком горячих надежд на что-либо. Как же я хотел, чтобы она была как все нормальные люди. Ккак же я хотел, чтобы она не разбивала мой рояль время от времени. Хотел, чтобы она не давала мне надежду, а потом её не разрушала… Но снова и снова я разочаровывался. Когда твою надежду разрушают сотню, тысячу, десять тысяч раз, ты просто вычёркиваешь эти два слова из своего словаря. Даже если однажды она действительно вернётся, ты уже не сможешь обрести прежние чувства.
Шэнь Цы посмотрел на него и не мог сказать, что у него было на душе.
Он был похож на путника, долго шедшего по пустыне, которого миражи обманывали слишком много раз, и теперь он больше не верит, что впереди есть оазис.
Шэнь Цы глубоко вздохнул, решив, что не может позволить отчаявшемуся путнику оставаться в пустыне. Он тихо произнёс:
Он подошёл к нему сбоку, нагнулся и взял его за руку:
— Ты согласен дать мне один шанс?
— Сможешь ли ты хоть раз надеяться на меня? Я тебя не разочарую.
Его тон был на удивление серьёзным, словно нёс в себе какую-то невидимую силу, отчего Цинь И на мгновение притянулся этой силой, его взгляд застыл на нём, долго не отрываясь.
Спустя довольно много времени он опустил веки:
Увидев, что он согласился, Шэнь Цы с облегчением вздохнул и от всего сердца сказал:
— А если нет… — Шэнь Цы вдруг покраснел кончиками ушей, неизвестно о чём подумав. — Тогда останется только вечно довольствоваться "ах-ох".
Цинь И слегка опешил, затем понял, что это за "ах-ох", в его глазах мелькнула тень беспомощности, и изгиб губ тоже стал мягче:
Они вышли из реабилитационной комнаты, и Шэнь Цы внезапно услышал, как Цинь И сказал:
— Всё же я больше хочу поправиться. Заставлять тебя одного трудиться... Мне всё же будет совестно.
Шэнь Цы на мгновение остановился, щёки мгновенно вспыхнули.
Пока он остолбенел, инвалидное кресло Цинь И уже обогнало его.
Шэнь Цы смотрел на его спину, думая про себя: «Оказывается, Цинь И всё-таки не совсем чужд двусмысленных шуток. А ещё думал, что этот человек совсем лишён желаний и уже достиг просветления бессмертного».
Вернувшись в спальню, он взял свой телефон, который бросил там, и увидел, что Лу Хэн отправил ему сообщение: [Только проследи, чтобы он вовремя принимал лекарства. Я думаю, если ты за ним присмотришь, это будет эффективнее, чем я сам напрямую]
Лу Хэн: [Труды твои тяжкие, важная задача помочь Цинь И в реабилитации ложится на тебя. У тебя обязательно получится.]
Шэнь Цы: [Кстати, кроме лекарств и массажа, есть ещё какие-нибудь способы, чтобы помочь восстановлению?]
Лу Хэн: [Ты подожди, я после обеда спрошу у своего коллеги из неврологии, а сейчас я буду спать. Если я не посплю, боюсь, что умру от истощения. Пока-пока.]
Лу Хэн после ответа пропал, и Шэнь Цы пришлось самому искать в интернете.
Краем глаза он заметил, что Цинь И уже лёг в кровать. Этот человек, возможно, получил от вчерашнего приступа невралгической боли психологическую травму и больше не решался долго сидеть. Не дожидаясь, пока его поторопят, он сам пошёл прилечь.
Шэнь Цы посмотрел на него и, неожиданно осенённый, спросил:
— Гэ-гэ, в романах главные герои, они обычно очень сильны в кое в чем, могут по семь раз за ночь. А у тебя такая слабая поясница… Ты правда можешь?
Цинь И замер на мгновение, и его тон стал каким-то странным:
— …Читаешь всякие бесполезные романы.
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel