Глава 28 Карманные деньги

В конец

Шэнь Цы опустил телефон, забрался на кровать, но сам же, подстёгнутый любопытством, спросил:

— Гэ-гэ, ты раньше встречался с кем-нибудь?

Цинь И нахмурился:

— Нет.

Шэнь Цы подумал и решил, что так и есть. У Цинь И даже первый поцелуй только недавно был, так что и отношений у него наверняка никогда не было.

Тогда снова спросил:

— А, у тебя обычно не бывает потребностей в этой сфере?

Цинь И: «...»

Совершенно не зная, как ответить столь любознательному юноше, он спустя некоторое время выдавил лишь:

— Нет.

Шэнь Цы с серьёзным лицом:

— Но в романах, которые я читаю, у главных героев всегда очень сильные потребности в этом плане. Они то и дело прижимают свою половинку к стене и целуют, прижимают к дивану и целуют, прижимают в машине и целуют, прижимают в самых разных…

— Шэнь Цы, — Цинь И наконец не выдержал и прервал. — Какие ты вообще романы читаешь?[1]

[1] гомосяцкие (ノ＞▽＜。)ノ

— Это... самые обычные романы, — Шэнь Цы встал на колени на кровати, пытаясь выглядеть очень послушным, моргнул. — Что-то не так?

Цинь И отвернул лицо в сторону, не захотел больше обращать внимания.

— Гэ-гэ, — Шэнь Цы всё ещё неотступно продолжал. — У тебя случайно не бессилие?

Цинь И резко обернулся, взгляд стал немного опасным, скользнул по телу собеседника, оглядел того с головы до ног.

Хотя ничего не сказал, Шэнь Цы почему-то почувствовал, как по телу пробежал холодок, словно на него уставилось какое-то крупное хищное животное, а сам он — та самая добыча.

Инстинктивно отступив назад, понемногу покидая эту опасную «доступную для нападения» зону, он увидел, как резкость в глазах Цинь И постепенно уходит, возвращаясь к бесстрастному выражению, и тот приказал:

— Иди заниматься на фортепиано.

— Оу, — Шэнь Цы слез с кровати, повернулся и пошёл в музыкальную комнату.

В душе с сожалением подумал: «Так и не удалось выведать ответ».

Так что же, Цинь-шао вообще способен на это или нет?

***

Не получивший ответа Шэнь Цы с лёгким разочарованием приступил к сегодняшним занятиям на фортепиано. Днём наконец проснувшийся Лу Хэн прислал сообщение.

Шэнь Цы получил целых десять сообщений в WeChat. Всё переслано Лу Хэном: переписки с коллегами, статьи, опубликованные в официальном аккаунте больницы, разная популярная информация и так далее.

Пробежавшись по всему глазами, затем сохранил их и сказал [Спасибо] доктору Лу.

Так что с этого дня Цинь-шао был вынужден начать «стараться восстанавливаться». Естественно ежедневный контроль приёма лекарств. Не говоря уже о том, что его заставляли ложиться спать в десять вечера и вставать в девять утра. Два массажа в день, иногда даже «с добавкой». А его трёхразовое питание превратилось в строго сбалансированный диетический рацион. Оставлять еду на тарелке или привередничать строго запрещалось.

Во всём особняке Цинь взгляды на младшего молодого господина Шэня наполнились внезапным уважением — никто и никогда не осмеливался так приказывать Цинь-шао.

И самое главное, хотя наш Цинь-шао хоть на словах и твердил «невозможно», на лице было написано «нежелание», тело, вопреки ожиданиям, оказалось на удивление послушным. К середине каникул он уже полностью удовлетворил все «чрезмерные» требования Шэнь Цы!

Неизвестно, то ли советы коллег доктора Лу оказались действенными, то ли сила любви и вправду творит чудеса, а может, всё дело в возобновлении приёма лекарств, но чувствительность Цинь И начали постепенно возвращаться. Вслед за правой ногой левая тоже стала различать тепло и холод, хотя двигать ею он пока не мог, и по-прежнему нуждался в помощи при купании и массаже.

Скорость восстановления нервов сама по себе невелика, но даже этот скромный прогресс привёл Шэнь Цы в невероятный восторг. Хотя внешне Цинь И сохранял прежнюю холодность, можно было почувствовать, что в его душе произошли некоторые изменения, и он больше не был таким замкнутым, как раньше.

Явным проявлением стало то, что он согласился подрезать плющ на внешней стене особняка.

Этот плющ разрастался здесь столько лет, что уже нагло затянул всё, и было непонятно, кто на самом деле хозяин особняка. В прошлый раз Шэнь Цы расчистил только половину окна в спальне Цинь И и больше не занимался этим. Через месяц его снова начало затягивать, поэтому он решил сделать всё сразу. Попросил управляющего найти людей, чтобы провести полную обрезку плюща на внешней стене. Все окна расчистили, слишком разросшиеся ветки удалили, а оставшиеся оставили для озеленения и декора.

А ещё обновил входные ворота: заменил проржавевшие створки, разбитые фонари, неработающий дверной звонок. Три дня спустя весь особняк засиял по-новому и больше не был похож на дом с привидениями.

Цинь И не поддерживал все эти дела, но и не возражал, лишь слегка хмурился, выражая недовольство, когда снизу доносился шум.

Однажды вечером в середине августа смелый младший молодой господин Шэнь совершил ещё более смелый поступок. Воспользовавшись тем, что Цинь И уснул, снова украл из ящика тумбочки тот пузырёк с цианистым калием и заменил его на очень похожую внешне, но безвредную для человека соль.

Чтобы Цинь И не заметил подвоха, он заранее подготовил точно такой же пузырёк. Сверяясь с сохранёнными ранее видео и фотографиями, он искусственно состарил его, насыпал в пузырёк такое же количество кристаллической соли, добился даже одинакового количества микроскопического порошка на стенках пузырька. После этого он положил этот флакон в ящик Цинь И, заменив им цианид.

Когда он тайком занимался этим делом, на самом деле немного нервничал, боялся, что Цинь И проснётся в процессе. К счастью, биологические часы Цинь-шао уже были перестроены на правильный режим. Он ложился и вставал в одно и то же время, и если только не мучили слишком сильные невралгические боли, в основном не просыпался среди ночи.

На следующий день он передал изъятый цианид калия Вэнь Яо, чтобы тот переправил его Лу Хэну для безопасной утилизации. Когда этот яд окончательно покинул особняк Цинь, Шэнь Цы с облегчением выдохнул, чувствуя, как спала большая часть груза с его души.

С приближением начала учебного года Шэнь Цы, помимо усиленных занятий на фортепиано, также начал готовить вещи, необходимые для нового семестра. Когда он впервые приехал в дом семьи Цинь, следуя совету тёти «брать лишь самое необходимое», он оставил дома многое, включая канцелярские принадлежности.

Когда Цинь И узнал об этом, он сразу же поручил управляющему купить полный новый комплект. На следующий день Шэнь Цы буквально ослеп от изобилия доставленных вещей.

С трудом сглотнул слюну:

— Гэ-гэ, ну не надо же... так много?

Перед ним лежала куча ручек и тетрадей — количества хватило бы до самого окончания университета. А качество… Оно радикально отличалось от дешёвых ручек и бумаги, которые он покупал до попадания в книгу, экономя каждую копейку. Стоило открыть тетрадь, как ощущался лёгкий приятный аромат. Неизвестно, какую особую обработку прошла бумага, но на ощупь она была невероятно приятной, без единой заусенцы, и писать по ней было одно удовольствие.

Шэнь Цы никогда раньше не пользовался такими хорошими канцелярскими принадлежностями. Ему казалось, что это вовсе не инструменты для конспектов и домашних заданий, а настоящие произведения искусства.

Он открыл и коробку с ручками и обнаружил, что они совсем не похожи на те, что продаются в обычных магазинах. Внутри каждого зажима была выгравирована надпись. Присмотревшись, он разглядел изящный витиеватый узор и слово «qin».

Шэнь Цы поднял голову:

— Гэ-гэ, ты вставляешь личную маркировку.

Цинь И не сказал ни да, ни нет.

Шэнь Цы только начал убирать разбросанные по кровати ручки, как услышал, что дверь спальни снова постучали, открыл дверь, и управляющий с вежливой улыбкой обратился к нему:

— Младший молодой господин, есть ещё вот это.

Шэнь Цы в изумлении широко раскрыл глаза.

Управляющий принёс ещё десять рюкзаков, разных фасонов, все без исключения очень дорогих брендов. У Шэнь Цы кожа на голове онемела[2], он обернулся к Цинь И и сказал:

[2] здесь идиома 头皮发麻 tóupí fāmá - «кожа на голове немеет» - кровь стынет в жилах от страха

— Гэ-гэ, я иду в школу, а не на кастинг!

Цинь И посмотрел и, сделав над собой усилие, открыл рот:

— Ты выбери один.

Шэнь Цы глубоко вздохнул и повернулся к нему лицом:

— Ты купил так много, а я выберу всего один. Остальные же просто пропадут зря!

— Можешь менять их раз в месяц, — серьёзно сказал Цинь И. — Как раз хватит на последний класс старшей школы.

Шэнь Цы: «...»

Шэнь Цы, который раньше пользовался одним рюкзаком со средней школы по выпускной класс старшей школы, чуть не потерял сознание от свалившегося с неба «счастья». Он совершенно не мог понять логику богачей, меняющих вещи каждый месяц, и у него сложилось совершенно новое представление о потребительских взглядах Цинь-шао.

Поскольку вещей было слишком много, ему пришлось с помощью управляющего отнести их все в свою комнату, чтобы потом потихоньку выбрать. Ещё он достал школьную форму прежнего хозяина тела.

Только он надел форму, чтобы примерить, как управляющий сказал, что зовёт Цинь И. Пришлось спуститься вниз в школьной форме.

Инвалидная коляска Цинь И стояла в гостиной. Увидев юношу, мужчина сразу же нахмурился:

— Это школьная форма вашей школы?

— А, — Шэнь Цы остановился перед ним. — А.

Цинь И немедленно вынес оценку:

— Некрасиво.

Шэнь Цы опустил голову, посмотрел на свою одежду:

— Нормально, разве не все школьные формы такого цвета?

— Не цвет некрасивый, а фасон некрасивый, — Цинь И протянул руку, потрогал рукав формы. — И материал очень плохой. Школьная форма Первой средней школы Яньяна такого качества?

Первая средняя школа Яньяна...

Шэнь Цы вдруг остолбенел, взгляд как раз упал на грудь, и он увидел вышитую на форме эмблему школы.

Почему возникло такое странное чувство узнавания?

Школа, в которой он учился до попадания в книгу, тоже, кажется, называлась Первая средняя школа Яньяна.

Эмблема... тоже, кажется, выглядела так.

Подождите, «кажется»?

Изначально абсолютно чёткие воспоминания вдруг стали расплывчатыми. Точно так же, как он раньше не мог чётко вспомнить лицо матери, он вдруг не мог с уверенностью сказать, как именно называлась его школа, как выглядела эмблема, лишь смутно ощущая сильное сходство.

Неужели этот мир снова влияет на него, заставляя забывать себя настоящего?

Что будет, если однажды он забудёт всё окончательно? Каким он тогда станет?

Будет ли полностью ассимилирован книгой и превратится в одного из её персонажей?

На лице Шэнь Цы появилось лёгкое замешательство. Цинь И, увидев такую странную реакцию, не удержался и спросил:

— Что случилось?

— ...Ничего, — Шэнь Цы быстро пришёл в себя и подошёл к большому зеркалу.

Эта форма сидела на нём плохо, была великовата. Рукава оказались слишком длинными, уже свисая до тыльной стороны ладони, и их приходилось закатывать для удобства.

Обычно, если выданная форма не подходила по размеру, её обменивали — дело житейское. Но прежний хозяин тела, видимо, из-за чрезмерно робкого характера, так и не сказал об этом учителям и носил эту великоватую форму два года. За это время он ещё и заметно вытянулся в росте, а одежда всё равно оставалась на нём огромной.

— Сними, — приказал Цинь И, — я велю перешить её для тебя.

— Угу.

Шэнь Цы послушно снял форму и передал управляющему. Когда отдавал, заметил, что тыльная сторона его руки немного покраснела, похоже, от трения манжета формы.

Он и так знал, что кожа у этого тела нежная, давно привык, но когда обернулся, увидел, что взгляд Цинь И остановился на его руке, и тот приказал:

— Иди сюда.

Едва Шэнь Цы повернулся, как его запястье мягко, но уверенно перехватили. Кончиками пальцев Цинь И осторожно провёл по покрасневшему месту на руке и спросил:

— Больно?

— Не особо, — сказал Шэнь Цы. — Через минуту пройдёт, не страшно.

Цинь И мысленно поставил Первой средней школе Яньяна жирный минус, а затем достал кое-что из кармана:

— И ещё вот это.

Банковская карта.

Шэнь Цы взял карту и недоумённо спросил:

— А это что?

— Для тебя, карманные деньги.

Шэнь Цы не задумываясь спросил:

— Сколько?

— Пять миллионов[3].