Глава 52 Так сколько же у тебя этих гэ-гэ?
В конец
В комнате повисла странная, напряжённая тишина.
Управляющий постоял у двери, не дождался от него ответа и осторожно спросил:
— Цинь-шао не желает его принимать? Тогда я откажу.
— Подожди, — остановил его Цинь И. — Примите.
Шэнь Цы сказал, что сначала нужно встретиться, а потом решать, поэтому он не мог вот так опрометчиво отказать.
Управляющий, казалось, хотел что-то сказать, но не сказал:
— Он сказал, когда хочет встретиться? Что хочет обсудить?
— Он сказал, хочет справиться о делах семьи Шэнь. Ранее Шэнь Чжаочэн внезапно сообщил ему, что дома случилась беда, и велел оставаться за границей, не возвращаться, чтобы переждать грозу. Но в чём именно заключалась проблема, тот и сам не знал, а сейчас связаться с Шэнь Чжаочэном не удаётся, вот он и вернулся в страну.
— Пока Шэнь Чжаочэн находится в следственном изоляторе, он его не навещал. С мачехой тоже не может связаться. Услышав, что Шэнь Цы в доме семьи Цинь, он решил прийти сюда. Что касается времени, он просил как можно скорее. Не знаете, свободны ли вы сегодня во второй половине дня?
Цинь И хотел было сказать «нет», но слова застряли на губах. В любом случае рано или поздно с Шэнь Фу придется встретиться, это время рано или поздно всё равно придется потратить. Днем раньше, днем позже — всё едино.
Но ни в коем случае нельзя было снова дать Шэнь Цы повод думать, что он не занимается реабилитацией.
— Сегодня в пять вечера. Пусть приходит.
— А ты хочешь, чтобы я поехал к нему?
— Понял, — управляющий попятился к выходу и напоследок добавил. — Когда поднимаете гантели, обратите внимание на технику, неправильная поза может привести к растяжению связок.
Сказав это, он быстро прикрыл дверь и ушел.
Цинь И не успел сказать «не болтай лишнего», как тот уже скрылся. Оставшись один, он не знал, злиться ему или смеяться, в итоге лишь бессильно вздохнул и повернул защёлку на двери.
Что значит неправильная поза. А что вообще считается неправильной позой?
Для того чтобы защитить свое и без того хрупкое после аварии тело, разумеется, но еще и для того, чтобы избежать реального растяжения, иначе потом Шэнь Цы устроит выволочку, он сначала поискал в интернете правильную технику подъема гантелей, нашел видео и стал заниматься по нему.
Казалось, кроме музыки, он никогда ни к чему не относился так серьезно.
С момента аварии прошло уже полгода. Из-за длительного отсутствия физических нагрузок сила мышц значительно ослабла по сравнению с прежним временем. Однако ежедневные подъемы в инвалидное кресло и спуски из него по-прежнему требуют опоры на руки, что давало некоторую нагрузку, так что всё было не настолько плохо, как думал Шэнь Цы.
Но этой силы явно не хватало. Если всерьёз приступать к реабилитации, рукам придётся выдерживать куда большие нагрузки, чем сейчас. Так что начать заранее укреплять верхний плечевой пояс было вполне разумно.
Он позанимался с гантелями по видео совсем немного, как вскоре почувствовал, что мышцы начали ныть. Не мог не удивиться: неужели его тело и вправду ослабело настолько, что даже такие простые упражнения, как подъём гантелей, даются с трудом?
Чувства его были смешанными, наконец в нем проснулось что-то вроде духа соперничества, и «реабилитация» наконец заняла свое место в расписании.
Цинь И с перерывами занимался с гантелями несколько десятков минут, пока силы совсем не иссякли. На лбу выступил тонкий слой пота, пришлось остановиться и сделать долгий перерыв.
В это время он услышал, как пиликнул телефон. Он протянул руку и заметил, что пальцы слегка дрожат. Разблокировав экран, он увидел сообщение от Лу Хэна:
[Я спросил у отца. Он сказал, что если столкнуться с сильным стрессом, подрывающим уверенность в себе, может случиться рецидив. Но это только в теории. Если хочешь быть спокойнее, лучше своди его на обследование, чтобы комплексно оценить текущее состояние.]
[Он не хочет вспоминать о том случае, поэтому и обследование, скорее всего, невозможно.]
Лу Хэн: [Если он сопротивляется воспоминаниям, значит, ещё не полностью вышел из тени прошлого. Если действительно нет возможности пройти обследование, то только как ты и сказал — не заговаривать с ним о прошлом, чтобы снизить риск рецидива.]
Цинь И: [Пока оставим так. Спасибо вам за помощь. Передай привет отцу.]
Лу Хэн: [Как ты сам? За последний месяц ты вроде бы стабилен, Шэнь Цы не жаловался на твои приступы.]
Цинь И: [Он уже знает, какой смысл еще спрашивать?]
Лу Хэн: [Болезнь дошла до такой стадии, а ты всё ещё отказываешься от лекарств и терпишь. Ну ты даёшь. Если Шэнь Цы, просто находясь рядом, способен тебя вылечить, я всерьёз назову это медицинским чудом.]
У Цинь И слегка дернулась бровь, у него снова возникло желание забанить Лу Хэна, он сдерживался, сдерживался и в конце концов отправил:
[Не умеешь говорить — не говори.]
Лу Хэн больше не отвечал, Цинь И отбросил телефон в сторону и взглянул на свои ладони, покрасневшие от долгого сжимания гантелей.
Сможет ли снова вернуться на сцену, снова дать свой собственный концерт?
Это чувство было, как если бы его уже приговорили к смерти, а когда он уже ждал казни, вдруг объявили, что смертная казнь заменена на пожизненное. И сказали, что если он постарается, то сможет добиться смягчения, и пожизненное станет на определенный срок.
Цинь И молча посидел в инвалидном кресле, пока не услышал стук в дверь, и голос управляющего:
В последнее время Шэнь Цы постоянно не обедал дома, и Цинь И постепенно привык к этому. Стоило Шэнь Цы вернуться, как он начинал без умолку тараторить ему на ухо, но в его отсутствие Цинь И ощущал острую тоску.
Невыразимые чувства уже незаметно проникли в каждый уголок его жизни. Каждый день проходил в цикличном ожидании: «когда же Шэнь Цы вернётся» и «когда Шэнь Цы снова уйдёт». В душе больше не оставалось места ни для чего иного.
Возможно, из-за утренних физических затрат Цинь И спал после обеда особенно крепко. Проснувшись, он почувствовал, что руки и спина ноют ещё сильнее, поэтому во второй половине дня попробовал сделать несколько упражнений на растяжку, стараясь максимально расслабить мышцы.
Ровно в пять вечера управляющий пришел к нему и сказал, что Шэнь Фу явился.
Цинь И находился в реабилитационной, хотя ничего там не делал, но ему казалось, что только находясь там, он может доказать свою искренность в занятиях реабилитацией. Он поднял голову, посмотрел на собеседника:
Управляющий кивнул и пошел к дверям встречать, а Цинь И, 『направил』 кресло в гостиную и остановился в зоне для приема гостей.
На столе уже был заварен чай, но у самого Цинь И привычки пить чай не было. От чая у него начиналась бессонница, поэтому всегда обходился простой водой.
Вскоре управляющий привел Шэнь Фу в дом. Цинь И поднял глаза и увидел, что у этого только что вернувшегося из-за границы аспиранта вид немного изможденный, словно он не выспался.
Если в семье Шэнь случились такие неприятности, то с чего бы ему высыпаться?
Шэнь Фу вошёл, не поднимая головы, и весь его вид выдавал крайнюю скованность. Лишь оказавшись перед Цинь И, он наконец поднял взгляд, встретился с ним взглядом и поправил очки.
Разглядев, что его собеседник сидит в инвалидной коляске, в его глазах мелькнуло изумление, и он замер на месте.
Цинь И слегка сдвинул брови, мгновенно поняв причину этого удивления. Шэнь Фу даже о делах собственной семьи не знал, уж тем более не следил за новостями клана Цинь и наверняка не слышал о его аварии.
Он не стал ничего объяснять, только сделал жест рукой:
Шэнь Фу наконец очнулся, осторожно сел на диван, снова опустил голову, словно досадуя на свою бестактность:
— Не надо представляться, — перебил его Цинь И. — Вэнь Яо, ты с господином Шэнь[1] знаком, помоги гостю.
Вэнь Яо до этого лениво облокачивался на перила второго этажа гостиной, наслаждаясь зрелищем. Услышав своё имя, он невольно скривил губы, про себя отметив: «Цинь-шао, раз уж решил втянуть его в это дело, так просто не отстанет».
Он спустился вниз, поклонился Шэнь Фу:
— Молодой господин[2] Шэнь Фу, давно не виделись.
[1] здесь он называет Шэнь Фу сяньшэн 先生 xiānsheng – просто вежливое обращение к мужчине
[2] а здесь к Шэнь Фу обращаются шаое 少爺 shàoye - молодой хозяин (в устах слуги)
Шэнь Фу поспешно встал, и еще больше, чем от вида Цинь-шао в инвалидном кресле, его поразило то, что здесь оказался Вэнь Яо. Судя по тону Цинь-шао, Вэнь Яо был уже членом семьи Цинь.
— Он телохранитель Шэнь Цы, где Шэнь Цы, там и он, — перехватил разговор Цинь И, сложив пальцы в замок на коленях. Его голос звучал совершенно ровно. — Господину Шэнь не нужно стесняться, раз вы пришли ко мне, значит, есть что сказать. Присаживайтесь, побеседуем.
Шэнь Фу неловко сел обратно и осторожно спросил:
— Он еще на занятиях, скоро вернется, — сказал Цинь И. — Вы пришли, чтобы расспросить о делах семьи Шэнь. Говорите прямо, что хотели сказать.
Вэнь Яо сел на другой диван, подумав, что Цинь-шао нехорошо поступил, затащив его сюда. Это было чистой воды сведение личных счётов под прикрытием должностного положения.
Хоть и сидит в инвалидном кресле, а аура всё равно довольно сильная. Видно, унаследовал стиль Цинь Цяня.
Он отвел взгляд от этого нелюбимого им «младшего брата» и улыбнулся Шэнь Фу:
В глазах Шэнь Фу Вэнь Яо явно был более доступным, чем Цинь И, и действительно, он поправил очки и сказал:
— Я только хотел спросить, что именно случилось дома. Последние два дня я пытался разузнать, говорят... Шэнь Цы и Цинь-шао заключили договорной брак, потом расторгли его, отозвали средства и всё такое? И еще говорят, что из-за этого обанкротилась семья Шэнь...
— Я расторг только договор о предоставлении финансовой помощи, — сказал Цинь И. — Брачный контракт в силе. Твой отец нарушил договор, в договоре всё написано четко: если я замечу, что Шэнь Чжаочэн делает что-то во вред Шэнь Цы, я имею право аннулировать договор без какой-либо компенсации.
— Я… я вовсе не хочу ставить под сомнение ваши слова, — поспешно сказал Шэнь Фу. — Просто ходит слишком много разных версий. Я подумал, что только от непосредственных участников можно получить точные сведения.
Он примерно пересказал Шэнь Фу события последнего времени, затем встал:
— Ладно, я поеду забирать Шэнь Цы с занятий. Вы пока беседуйте, вернусь около шести.
Шэнь Фу явно не успевал переварить такой объём информации. Спустя некоторое время он наконец заговорил, и лицо его выражало крайнее изумление:
— Он забрал кулон Шэнь Цы? Этот кулон... мать оставила ему.
Цинь И посмотрел на него, подумав про себя: «Даже Шэнь Фу, который почти не общается с Шэнь Цы, знает о важности этого кулона для него, неужели Шэнь Чжаочэн не знал?»
Как будто желая что-то этим доказать, он достал из-под одежды подвеску, показывая «родному брату» Шэнь Фу.
Шэнь Фу и правда удивился: «...»
В тоне Цинь-шао сквозила неприкрытая гордость, будто он хвастался: «У вас этого нет, а у меня есть», «Вы, гэ-гэ, ни на что не годны, только я один по-настоящему близок с Шэнь Цы».
Хорошо ещё, что Вэнь Яо уже ушёл, иначе он непременно бы расхохотался над этой детской бравадой.
Цинь И спрятал кулон обратно, с удовольствием наблюдая за выражением лица Шэнь Фу. Он видел, как тот с трудом сглотнул, явно желая что-то сказать, но слова застревали у него в горле.
В комнате повисла напряжённая тишина. Никто из них больше не проронил ни слова, воздух словно застыл в вязкой неподвижности.
Наконец Шэнь Цы вернулся домой и с порога увидел невероятно странную сцену.
Его родной брат Шэнь Фу, Вэнь Яо, который был ему ближе родного, и его жених Цинь-шао, жаждущий единолично претендовать на звание «гэ-гэ».
...И что, чёрт возьми, означает эта атмосфера? Трёхсторонние переговоры?
✦✦✦ Оглавление ✦✦✦
В начало
Перевод: Korean Ginseng
Подпишитесь, пожалуйста, на бусти, чтобы поддержать мою работу
Телеграмм: korean_ginseng_novel